ОБРАЗ И СОДЕРЖАТЕЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ МИГРАНТА В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Актуальность темы. Возрастание масштабов иммиграции в Россию из стран ближнего и дальнего зарубежья порождает проблемы взаимной адаптации иммигрантов и принимающего их населения. Социальные представления в отношении этнических иммигрантов в социально-психологическом плане направлены на восстановление привычной картины мира, которая оказывается неизбежно нарушенной в условиях массовой иммиграции различных инокультурных групп в течение короткого по историческим меркам периода времени, а также на укрепление собственной социальной идентичности, что часто достигается за счет приемов «обвинения», «стигматизации», принижения вновь прибывающих иммигрантов. Влияя на массовое сознание читателей, пресса способствует кристаллизации определенного этнопсихологического фона, в котором приходится существовать иммигрантам. Проблемам иммигрантов из стран ближнего и дальнего зарубежья уделяется повышенно эмоциональное внимание. В заголовках звучат разные оценочные интонации — от сочувствия бедственному положению беженцев до презрения по отношению к иммигрантам, оказавшимся в маргинальном положении и опасливой тревоги перед их массовым проникновением в Россию. Практически не встречается нейтральных по форме представлений материалов. Таким образом, авторы уже с самого начала задают определенную эмоциональную тональность восприятия
и оценивания сюжетов, связанных с этническими проблемами.

Объект исследования – собирательный образ мигранта.

Цель– раскрыть механизм формирования негативного образа мигрантов в современных средствах массовой информации.

Задачи:

– охарактеризовать образ и содержательное представление мигранта в современном обществе;

– раскрыть особенности механизма формирования негативного стереотипа мигранта в средствах массовой информации;

– проанализировать процесс отображения миграционных процессов в средствах массовой информации;

– рассмотреть приемы формирования негативного образа мигранта в средствах массовой информации.

Методологической базой явилось применение системно-аналитического, структурно-логического, ретроперспективного, диалектического методов исследования.

Теоретической базой исследования являются работы таких авторов как Арутюнова Н.Д., Баранов А.Н., Бахтин М.М., Блейхер В., Караулов Ю.Н., Кожевникова Г. и др., а также материалы российской прессы за последние десятилетие.

 

1.1. Образ мигранта в обществе

 

По мере увеличения миграции и установления для политики миграции наивысшего приоритета в деятельности правительств по всему миру, отношение людей к мигрантам оказывает непосредственное влияние на политические аспекты деятельности правительств в отношении миграции. В то время, как все большее признание получают те возможности, которые миграция открывает для экономического роста, развития и стабильности в странах пребывания и странах рождения, отношение к мигрантам и их восприятие не поспевают за изменениями в политических воззрениях.

Исторически сложилось весьма смешанное представление об образе мигрантов. В литературе и искусстве «мигрант» часто изображается искателем приключений, это тот, кто не задумываясь следует туда, куда другие остерегаются идти, человек ищущий нового. Прибыв к месту обитания, мигрант зачастую привносит замыслы и энергетику в своем стремлении создать новую жизнь.

В то же время порой (и это довольно часто) мигрант представляется изгнанником, чужаком, отделенным от страны, откуда он прибыл, и живущим своей жизнью. В таком понимании мигрант прибывает в страну проживания, как чужеземец, и в его образе в основном подчеркивается разница, отделяющая мигранта от общества страны пребывания.

Сегодня, образ мигрантов менее сбалансирован. Похоже, восприятие людьми мигрантов практически всецело отрицательное. В реальной жизни мигранты, обладающие профессиональной квалификацией всех уровней, доставляют обществу множество проблем. Если перефразировать слова автора «Уолл Стрит Джорнал» Дж. Паскаля Закари: «мигранты порождают творческий процесс, подпитывают человеческий дух, подстегивают экономический рост и вдохновляют народ». Мигранты привносят диверсификацию, обеспечивают инновации и служат вакциной против стагнации. Однако несмотря на эту реальность преобладают сильные предрассудки, порожденные недостатком информации и негативные стереотипы мигрантов. Поскольку участились случаи спонтанной миграции, она все более ассоциируется в человеческом сознании с беззаконием, т.е. нелегальным переходом границы и нелегальной работой. И что еще хуже, сегодня при самом упоминании «мигрант» часто возникает образ «нахлебника», что в свою очередь зачастую рассматривается как нечто чужеродное, стремящееся нарушить систему. В особенности часто считают, что мигранты низкой профессиональной квалификации лишают работы местные кадры и напрягают системы социального обеспечения, становясь тем самым Троянскими конями для экономической неустойчивости. Существуют и устойчивые религиозные и культурные стереотипы. Крайности проявляются в том, что мигранты, в особенности мусульманского происхождения и вероисповедания, рассматриваются во многих западноевропейских странах в качестве потенциальной угрозы национальным ценностям и идентификации, а также как риск для безопасности, связанный с терроризмом.

Сегодня в обществе создается такой негативный образ мигрантов по следующим причинам. Частично такое отношение объясняется фактом, что сфера распространения миграции сегодня шире и более разнообразна, чем ранее. Однако такие сферы распространения не вполне понятны, что приводит к неверному восприятию и недоразумениям. В то же время не вызывает сомнений также и то, что лица определенных национальностей (стран) и лица, принадлежащие к определенным этнических групп часто становятся предметом сплошной критики. Неверное восприятие и недоразумения могут внедряться в повседневную жизнь, влияя на политику правительства, средства массовой информации и общественное мнение, причем каждое из упомянутых впоследствии прямо либо косвенно влияет на другие, и на формирующийся в результате образ мигрантов в таком обществе.

Например, существует общее мнение, что международная миграция происходит в первую очередь в направлении с юга на север, тогда как современные сведения указывают, что свыше 40 процентов миграции происходит между развивающимися странами. Такое неверное толкование в эпоху растущей подвижности людей приводит к повышенной озабоченности общества притоком мигрантов и беспорядочной миграции, и в частности контрабандой и сбытом и ввозом наркотиков, что в конечном счете влияет на образ мигрантов в целом. Неуважение некоторых к законам об иммиграции и правопорядку легко распространяется на негативный образ многих. «Восприятие людей отражает реальные вопросы и реальные проблемы, но отражает и невежество, предрассудки и фобии. В результате возможность выбора для политических деятелей может быть ограничена за счет устарелого или неверно сформированного общественного мнения.

 

1.2 Образ мигрантов в странах пребывания и в странах рождения

 

Сегодня большинство государств, принимающих мигрантов, сталкиваются со все более щекотливыми вопросами о значении различий, множественности идентификации и тем, как приспособить политику правительства и общественное восприятие для построения единства и социального единения при уважительном отношении к различиями. В странах традиционной иммиграции, как Соединенные Штаты, Канада, Новая Зеландия и Австралия мигранты несли ответственность за само создание этих стран, и остаются важнейшим элементом их глобальной конкурентоспособности. Нации могут сохранять свои традиции и претерпевая изменения, и вопрос для них стоит не в том, сохранять ли многообразие, а в том, как это сделать. Однако даже в странах традиционной иммиграции все острее встают вопросы управления общественным восприятием в отношении образа мигрантов в обществе. Те же вопросы все быстрее и глубже поднимаются в странах по всему миру по мере того, как международная миграция растет в истинно «глобальной» перспективе. В особенности в зонах плотно населенных мигрантами некоторые рассматривают мигрантов, как угрозу национальным ценностям и национальной идентификации. В этих спорах особенно важно общественное восприятие. Исследования показывают, что население в городских центрах, где оседает преимущественное число мигрантов, более терпимо, чем в сельской местности. Однако, нетерпимость проявляется гораздо чаще, когда сообщества мигрантов формируются внутри сообщества людей, которые склонны отделять мигрантов от остального населения.

Общественное восприятие зачастую рассматривает определенную взаимосвязь между иммиграцией и высокой неустойчивостью в сфере безработицы/экономики, растущей озабоченностью общества проблемами здравоохранения и повышающейся потребностью в системах социального обеспечения, невзирая на совершенно противоположные этому свидетельства того, что мигранты во многих обществах стран пребывания берутся за работу, которую иначе некому было бы делать, не представляют риска для здравоохранения общества и делают значительно больший вклад в налоговые поступления, чем потребляют услуг. И снова повторимся, по большей части это наблюдается в зонах с высокой концентрацией населения мигрантов.

Отсутствие активной поддержки процессов выработки терпимости и понимания в многообразных сообществах может привести к дискриминации и социальной отчужденности мигрантов. В свою очередь, социально-экономическое и политическое разочарование и отчуждение сообществ мигрантов может породить условия, которые могут стать детонатором потенциально опасных ситуаций. Важно, чтобы формирование образа мигрантов напрямую входило в политику и деятельность различных участников процесса управления миграцией.

В обществе стран рождения имеются два принципиальных вопроса, которые влияют на образ мигрантов. Первый, это широко распространенное мнение о том, что миграция квалифицированных профессионалов в целом оказывает негативное воздействие на страну рождения. На самом деле такое предположение ждет надлежащей проверки. Во многих случаях, если посчитать финансовый доход от переводимых мигрантами средств и их капиталовложения, а также снижение безработицы за счет замещения вакантных мест местными кадрами, результат может оказаться более положительным.

Второй ключевой вопрос касается реинтеграции и смешанным образом диаспор и возвратившихся мигрантов. Мигранты служат серьезным источником богатства и развития, за счет отправляемых ими денежных переводов, капиталовложений, которые они делают, квалификацию, которую они привносят и инновации, которые они обеспечивают. Например, Правительство Сирии именует свои диаспоры «своими лучшими послами». Все более гастарбайтеров рассматривают во многих родных их странах, как потенциальных агентов развития, особенно с точки зрения их потенциала в переводе денежных средств, передачи ноу-хау и создания деловых предприятий и торговых сетей. Все больше свидетельств преимуществ, которые мигранты могут привнести в страны своего происхождения. Некоторые исследования показывают, что общественное мнение относительно мигрантов напрямую связано с размером сообществ мигрантов за рубежом. Чем больше сообществ мигрантов за рубежом, тем более благоприятно общественное мнение в стране рождения по отношению к таким мигрантам.

Однако, возвращающиеся мигранты зачастую сталкиваются с враждебностью – ведь они покинули страну своего рождения, и рассматриваются, как «менее» свои, по сравнению с оставшимися на родине. Такое понимание часто сопровождается ощущением того, что возвращающиеся мигранты считают себя лучше или выше своих соотечественников, оставшихся на родине. Они могли уже приноровиться к другому образу жизни, воспринять иные социальные навыки или ценности, и могут теперь ощущать себя инородными. Порою возвращающиеся мигранты воспринимаются, как неудачники, не добившиеся ничего за рубежом. Их возвращение может рассматриваться, как неспособность преуспеть в стране пребывания.

 

1.3 Роль СМИ во влиянии на образ мигрантов

 

СМИ, осознанно или нет, очень сильно влияют на создание особого образа мигрантов в обществе. СМИ могут сыграть значительную роль в пропаганде ценностей общества стран пребывания и укреплении уважения к правам и достоинству человека. «К сожалению, то изображение, которое представляет ряд СМИ для мигрантов, беженцев и обратившихся за убежищем зачастую лишь закрепляет расистские и ксенофобские воззрения в общественном мнении …» В большинстве стран ведущие СМИ считаются наиболее подходящими каналами информации и коммуникации для всех групп общества. Однако они все же не отражают адекватно многокультурную и многорелигиозную природу наших обществ.

Зачастую мигрантов изображают в СМИ, как социальных маргиналов. В случае беспорядочной миграции, предвзятого и эмоционально окрашенного освещения, когда мигрантов неким образом связывают с уголовной деятельностью, в отношении мигрантов создается атмосфера страха и дискриминации.

Необходимо уделять больше внимания конструктивной роли, которую могут сыграть СМИ в борьбе с дискриминацией и расизмом, а также способствовании интеграции мигрантов в общества стран пребывания. Грамотное и сбалансированное изображение может позволить СМИ создать широкий форум для публичного обсуждения и формирования общественного мнения о миграции. Такие общественно значимые СМИ, как национальные теле- и радиостанции, а также газеты и журналы, могут стать могущественными проводниками более сбалансированной и верной информации о мигрантах.

Ряд национальных профессиональных организаций, а также Международная Федерация Журналистов, недавно наметили основные направления освещения новостей миграции и обратившихся за убежищем. Целью таких направлений является не ограничение свободы выражения, но обеспечение точного освещения статистики миграции с адекватной интерпретацией и в должном контексте так, чтобы обществу представлялся сбалансированный мигрантов и беженцев.

Если сделать культурное многообразие частью реальности на телевидении и радио, как с точки зрения присутствия журналистов – мигрантов, так и формирования программ, окажет сильнейшее воздействие на восприятие и отношение зрителей и слушателей. Так обеспечивается позитивная ролевая модель сообществ иммигрантов и этнических меньшинств, а также информация, а обществу большинства представляется более сбалансированное изображение этих групп и реалистичный взгляд на современное многокультурное общество. Оба аспекта важны для обеспечения уважаемого места иммигрантов и этнических меньшинств в обществе.

 

1.4 Роль мигрантов и сообществ мигрантов во влиянии на образ мигрантов

 

В своем взаимодействии с обществом страны пребывания, будь то экономическом, социальном или культурном, мигранты обязаны уважать власти и соблюдать национальные законы общества. Природа взаимодействия мигрантов в рамках сообщества и уважение, выказываемое мигрантами к обычаям общества стран пребывания напрямую отражается на образе мигрантов в таком обществе.

Службы, предоставляемые юрисконсультами и информация об административных процедурах, правилах рынка труда и получение доступа к основным службам в странах пребывания, важны для вновь прибывших. Сведения о справочных сетях сообществ мигрантов должны быть в распоряжении местных служб так, чтобы мигранты или сообщества мигрантов могли предоставлять соответствующие услуги при поддержке в форме денежных средств и руководства от правительств стран пребывания. Сообщества мигрантов могут также сыграть важную роль в улучшении или построении образа мигрантов в обществе стран пребывания, например, способствуя более тесному взаимодействию между сообществами стран пребывания и мигрантов, и способствуя лучшей информированности и взаимопониманию реалий жизни мигрантов, вызовов, с которыми они сталкиваются при встраивании в новое сообщество, и вкладу, который они могут внести.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. МЕХАНИЗМ И ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ НЕГАТИВНОГО ОБРАЗА МИГРАНТА В РОССИЙСКИХ СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

 

2.1 Формирование негативного стереотипа мигранта в СМИ

 

В последние годы мы являемся свидетелями формирования в массовом сознании стереотипа, связанного с понятием мигрант, — не в последнюю очередь из-за распространения в средствах массовой информации дискурса на тему миграции в Россию людей из других государств (прежде всего, из стран СНГ).1

В СМИ практически не встречается нейтральных по форме представления материалов, посвященных этническим иммигрантам. Пресса не столько непосредственно формирует, сколько помогает оформлению уже относительно сложившегося в обыденном сознании образа. До определенной степени она отражает этот образ, делая его более отчетливым. Фактическая сторона дела не слишком интересует журналистов, а иногда искажается до неузнаваемости.2

В рассматриваемом случае под стереотипом будем понимать сильно упрощенные, клишированные представления, с помощью которых осуществляется категоризация предметов и явлений и дается заранее запрограммированная их оценка3. Известно, что общественное сознание вырабатывает стереотипы как в отношении «чужих», так и в отношении «своих», однако именно образ «чужих» оказывается особенно искаженным, односторонним и пристрастным. В целом, они воспринимаются более схематично и оцениваются менее благоприятно, чем члены «своей» группы. Эта общая закономерность проявляется и в новой для нас тематической разновидности дискурса. Это именно тематическая разновидность, но никак не жанр, который, по Бахтину, должен характеризоваться не только определенной тематикой, но и устойчивой композицией и стилистикой1. Что касается дискурса о мигрантах, то он может реализовываться в разных жанрах, таких как информационная заметка, аналитическая статья, бытовые разговоры, электронные чаты и форумы и др. — дискурсе о мигрантах.

Перечислим основные составляющие стереотипа мигрант, регулярно встречающиеся в соответствующих публикациях. Мигранты:

— преимущественно выходцы с Кавказа или из Средней Азии (именно они вызывают наибольщую неприязнь, и описываемый стереотип касается прежде всего их, в то время как к мигрантам из Белоруссии, Украины и Молдавии отношение вполне терпимое);

— имеют неопрятный внешний вид;

— часто инфицированы опасными заболеваниями (туберкулез, ВИЧ);

— не имеют образования и профессиональной квалификации, используются в качестве чернорабочих;

— плохо знают русский язык;

— не уважают «наши» правила поведения, обычаи и культуру (лезут в чужой монастырь со своим уставом);

— берутся за любую, самую тяжелую и грязную, работу, которую не хотят выполнять коренные жители, готовы трудиться за многократно меньшую заработную плату, получать деньги через «черную» кассу, не иметь страховки и трудовых льгот (Согласие мигрантов на сверхэксплуатацию часто представляется как вытеснение русских с рынка труда и снижение уровня их зарплаты);

— обладают сплоченностью, образуют этнические криминальные группировки, занимающиеся ограблениями, наркоторговлей, контрабандой оружия и причастные к терроризму;

— создают острейшие социальные проблемы, обостряя обстановку в российских городах и селах;

— осуществляют отток денег в страны СНГ, тем самым способствуя росту национальных экономик и нанося финансовый ущерб России.

Последствия миграции оцениваются авторами публикаций в лучшем случае как неоднозначные, в худшем — как безусловный вред для интересов нашей страны и серьезная угроза ее безопасности.

Обращает на себя внимание содержательная близость перечисленных признаков к компонентам расистской идеологии, выделенных одним из крупнейших представителей критического анализа дискурса Т. А. Ван Дейком1. Приведем следующую цитату Дейка: «… расистский дискурс преувеличивает различия во внешности или культуре «своих» и «чужих» и постоянно объясняет и устанавливает границы, кто включен в понятие «мы», а кто нет (в данном регионе, стране, городе или в его окрестностях). Он сравнивает также «их» нормы и ценности с «нашими» в выгодном для «нас» свете, он «волнуется» только о «наших» ресурсах (территории, доходе, жилье, рабочих местах, культуре и пр.). А еще дальше внимание сосредоточивается на том, что же «они» делают не так, а «мы» так, и как «нашим» интересам угрожают «чужие»2.

Оппозиция «мы — они» (она же «свои — чужие») и соответствующие стереотипы массового сознания обусловливают использование различных, можно сказать, противоположных, метафор для характеристики понятия мигрант, с одной стороны, и новой России, оказавшейся на перекрестке миграционных потоков, — с другой. Обращает на себя внимание тот факт, что мигранты в дискурсе СМИ регулярно предстают в виде некоей неодушевленной массы, ср.: поток, приток, отток мигрантов, резервуар мигрантов (страны СНГ), миграционный взрыв, рабочие руки, рабочая сила, инструмент для вытеснения коренного населения и даже антропологическое оружие в необъявленной демографической войне. Показательны в этом отношении слова К. Ромодановского, директора Федеральной миграционной службы: «Кто такой мигрант? Это рабочая сила. Конечно, мигранты нужны. Мы еще будем бороться за рабочую силу, за трудовых мигрантов. Это время, возможно, впереди. Страны Европы за это уже бьются — не хватает рабочих рук»1.

Россия же, напротив, олицетворяется (здесь необходимо привести сравнительную концептуальную метафору «Государство — это человек»2) и выступает в роли благодетеля; ее сравнивают с донором, кормящей мамой, птицей из арабской сказки, которая кормит птенцов собственным мясом и т. п. Она оказывает гостеприимство, не бросает вчерашних братьев, закрывает глаза на неравноправную приграничную торговлю, поставляет энергоресурсы по заниженным тарифам и т. п. Таким образом, неодушевленное понятие (страна) персонифицируется, а люди (мигранты), наоборот, обезличиваются. Понятно, что эти взаимно противоположные метафоры неслучайны: трактовка мигрантов как неодушевленной массы способствует закреплению схематического и предвзятого образа (стереотипа), в то время как олицетворение России подчеркивает ее благородное поведение в отношении чужих и истинно человеческие качества.

Разумеется, образ мигранта в СМИ не всегда «деперсонифицируется». Обезличивания обычно не происходит в материалах, выражающих сочувствие к участи этих людей, озабоченность по поводу их бедственного положения в современной России, например, приведем для сравнения, бесправные гастарбайтеры, которых можно без труда уволить и заменить новыми, их обирают, продают в рабство, убивают. То, что именно в таких публикациях речь идет о трудностях и бедах конкретных людей (а не о безличной рабочей силе), опять же закономерно. Пробудить в читателе (слушателе) понимание и симпатию можно, акцентируя тезис «мигрант — тоже человек», но никак не при помощи метафоры деперсонификации, концептуализирующей людей как часть неживой природы и «работающей» на закрепление уже сложившегося стереотипа.

 

2.2 Отображение миграционных процессов в СМИ

 

Миграция рассматривается в СМИ преимущественно как объективный и неизбежный процесс: экономика России нуждается в дополнительных трудящихся из-за рубежа, а то, что они готовы на сверхэксплуатацию, создает заинтересованность бизнеса в их привлечении. Поскольку этот процесс представляется неизбежным, размышления о том, насколько он полезен и желателен для нашей страны, отходят на задний план. Обсуждаются лишь способы оптимизации миграционной политики, как-то: наведение порядка в пограничном контроле, введение миграционных квот, выявление вакантных ниш занятости, социально-культурная адаптация национальных меньшинств, их интеграция в российское общество, предотвращение межэтнических и межконфессиональных конфликтов и т. д.

Преследуя цель эмоционального воздействия на читателя, зрителя или слушателя и формирования таким образом общественного мнения, журналисты строят свой дискурс на широком использовании метафор (по меткому определению Н. Д. Арутюновой, «метафора — приговор без суда»), примеров, броских фраз, описаний, визуальных образов.

«И везде, везде стоят кучками кавказские мужчины или сидят на корточках по своему обычаю, и гомонят и каркают воронами, и смотрят нагло и свысока, ощупывают женщин масляными глазами. Жалко Москву, которую отдали на поругание бойкой гвардии жизнеспособных и непотопляемых «гостей с Кавказа»1.

В то же время, отдельные авторы представляют трудовую миграцию в Россию как результат злой воли западных политиков и находящихся под их влиянием российских государственных деятелей, навязывающих стране этот, заведомо пагубный, путь развития. В отличие от предыдущей точки зрения, данный подход предполагает наличие альтернативы. Миграция не является ни необходимой, ни неизбежной; без нее можно обойтись. Это процесс не объективный, а зависящий от воли определенных людей, и с ним можно и должно бороться… Подобные мысли выражаются обычно весьма эмоционально; язык соответствующих публикаций характеризуется широким использованием стилистически окрашенной лексики и фигур речи, в том числе метафор. Например, это: орды базарных торговцев; стаи наркодилеров; банды вымогателей и сутенеров; уголовная накипь; своры азиатов, наглых и беспардонных, стремящихся к одному — занять наше место, сделать нашу страну похожей на свои аулы; они несут смерть и разрушение России, превращают наши города в «территорию охоты» и т.п. Сосуществование разных картин одного и того же социального явления вполне закономерно — именно так, по-видимому, происходит осмысление новых реалий общественной жизни, например, наивные образы глобализации, описанные Скребцовой1.

Миграция вообще нередко уподобляется экспансии, вторжению, захвату, оккупации, причем это происходит не только в материалах, подобных процитированным выше, но и в тех, что написаны с «нейтральной» точки зрения Вероятно, можно говорить о том, что подобное осмысление процесса миграции носит регулярный характер и не ограничено каким-либо национальным дискурсом2. Об опасности концептуализации различных областей жизни в военных терминах написано уже столь много (в частности, в литературе, посвященной русскому языку советской эпохи), что нет необходимости говорить об этом вновь. Печально, однако, что «концептуальный милитаризм»3 оказывается живуч, и мы по-прежнему с готовностью делим окружающих на «своих» и «чужих», причем это деление легко перерастает в оппозицию. «Чужие» оказываются врагами (они оккупируют, вытесняют, уничтожают коренное население, несут смерть и разрушение России), и мы начинаем искать те пути разрешения проблемы, которые подсказываются реальными военными действиями (ставить преграды, строить стены, рвы и концлагеря).

Активизация фрейма война эмоционализирует обсуждение, «а это всегда подозрительно», по меткому выражению В. Клемперера по поводу языка Третьего рейха1. Эмоционализация дискурса СМИ о мигрантах в последнее время идет по нарастающей. Заметным (и, на мой взгляд, чрезвычайно значимым) ее проявлением становится смена аспекта оценки при обсуждении миграционной ситуации в России. Из юридической плоскости разговор переводится в бытовую: категории «легальный / нелегальный мигрант» все чаще заменяются оппозициями «нужный / ненужный», «желательный / нежелательный», «полезный / бесполезный / вредный» и общеоценочными понятиями «хороший / плохой». Приведем такую позицию для сравнения: разработка мер для привлечения в Россиию «хороших» мигрантов — соотечественников из государств СНГ и Балтии; отсев «плохих» мигрантов; надо бы большую часть трудовой миграции без разговоров считать вредной; надо сделать миграционную политику более гибкой, введя балльную систему оценок и упрощая въезд тех, кто набирает больше баллов (т.е. является «желательным» мигрантом); для действительно «полезных» категорий сделать «зеленый коридор»; мигрантов необходимо разделять не на «законных» и «незаконных», а на «нужных» и «бесполезных»; Россия сегодня нуждается только и исключительно в необходимых и полезных для страны мигрантах; отделение тех, кто нужен стране, от тех, чей приезд нежелателен и т.д.2

Очевидно, что происходит существенный сдвиг от объективной оценки, опирающейся на дескриптивные признаки, к субъективной — эмоциональной, утилитарной, телеологической и даже этической (по классификации оценок, предложенной Арутюновой3). Так, на заседании столичного правительства 6.06.07, где обсуждалась московская целевая миграционная программа на 2008 – 2010 гг., Ю. М. Лужков задал вопрос, «зло для Москвы миграция или добро, помощь», и сам же на него ответил, что «это злая помощь», и далее в обсуждении иначе как «злом» мигрантов не называл. Причем этот сдвиг не связан с позицией субъектов оценки (авторов публикаций): независимо от того, считают они миграцию неизбежным и выгодным для России процессом или явным злом, их речи в последнее время стали более пристрастными и эмоционально окрашенными.

Понятно, что авторы материалов в большинстве случаев (за исключением некоторых жанров электронной коммуникации) выражают не только и не столько собственные мнения и оценки. Они вынуждены учитывать позицию редакции, а также «просчитывать» предполагаемую реакцию массового адресата, принимая во внимание существующие социальные стереотипы. С другой стороны, в их же власти и влиять на эти стереотипы, формировать убеждения, настроения, нормы и ценности аудитории. Связь между идеологиями социальных групп и масс-медиа отчетливо сформулирована одним из виднейших представителей критического анализа дискурса: «идеологии формируются и воспроизводятся посредством языка, иначе говоря, в текстах, в дискурсе. Такие идеологии, как коммунизм, либерализм, феминизм, расизм или антирасизм, не были бы так сильны и не имели бы так много сторонников, если бы их идеи не воспроизводились в ежедневном дискурсе их лидеров и сторонников, не тиражировались бы средствами массовой информации»1.

Исходя из этого, можно предположить, что нам вполне сознательно предлагают осмыслять и обсуждать проблему трудовой миграции, руководствуясь не разумом и законом, а искусственно возбужденными эмоциями. По словам Е. М. Вольф, «в мире оценок действует не истинность относительно объективного мира, а истинность относительно концептуального мира участников акта коммуникации»2. Таким образом, от концептуального мира, построенного на правовом фундаменте (другой вопрос: был ли он построен и в какой степени, если от него так легко отказаться?), мы (под незаметным, но эффективным руководством СМИ) переходим к концептуальному миру, основанному на понятиях «нравится / не нравится, подходит / не подходит, хочу / не хочу».

Очевидно, что растущая субъективизация дискурса СМИ о мигрантах, приводящая к активизации эмоциональной составляющей общественного сознания, небезопасна. В условиях, когда в отношении мигрантов уже сложился негативный стереотип, она может спровоцировать обострение социальной напряженности, формирование расистских настроений, возникновение межнациональных конфликтов.

 

2.3 Приемы формирования негативного образа мигранта

 

Образ иммигранта формируется с помощью характеристик, вызывающих отрицательные эмоции: страх, отчуждение, неприятие или брезгливость, что независимо от исходной интенции автора работает на создание образа «опасного чужого». Конечно, встречаются и сочувственные публикации, однако доминируют создающие негативный образ иммигранта.1

Согласно В.Н. Титову2, все социальные контексты, в которых упоминаются этнические мигранты, можно объединить в два взаимосвязанных тематических блока: а) этнические иммигранты и неформальная экономика;
б) этнические мигранты и криминальная экономика.

Следствием селективной типизации является то, что мигрант начинает прочно ассоциироваться именно с нелегальными сферами экономики. Преобладающий образ этнического мигранта «содержит преимущественно негативно оценочные характеристики — он агрессивен в своем стремлении к успешной адаптации в условиях города, несет в себе угрозу экономическому благосостоянию «коренных» жителей, его культура и социальные отношения не соответствуют нормам, принятым в среде адаптации, его образ жизни замыкается рамками этнической общины, он стремится к установлению контроля над наиболее благоприятными и выгодными экономическими объектами, его появление в городе влечет за собой различные проблемы: эпидемии, преступность, наркоманию и т.п.»

Нельзя не согласиться, что «объективно пресса способствует переводу неприятия иммигрантов с уровня бытовых неоформленных этностереотипов на уровень внешне аргументировано выстроенных обоснований мотивов поведения «иного». Образ иммигранта, создаваемый в прессе независимо от позиции на шкале оценок, неизбежно содержит коннотации «иного», которые легко при необходимости трансформируются в «чужого» и в дальнейшем подхватываются массовой культурой.

СМИ прибегают и к другим деструктивным дискурсивным стратегиям, направленным на конструирование повышенной опасности, исходящей от мигрантов. Одной из них является гиперболизация проблемы, например, популярное утверждение, что изменение этнического состава территорий вследствие миграций приобретает угрожающий характер и угрожает национальной безопасности.

Другая — объединение проблем и их отождествление. Скажем, незаконная миграция напрямую увязывается с проблемами терроризма, преступности, наркотиков. Читателю навязывается образ одной проблемы – миграция «плюс» терроризм, миграция «плюс» преступность и т.д. И соответствующий образ иноэтничного мигранта-террориста, мигранта-наркокурьера. Соответственно подсказываются пути решения проблемы: пресечение терроризма – это тождественно ограничению миграций.

Результатом становится ретрансляция совершенно фантастических данных и оценок, маргинальных псевдонаучных гипотез (чего стоят те же изыскания о предельно допустимой доле мигрантов в населении территории).

Отмечалось, что «основная функция так называемой «статистики», приводимой в публикации прессы в связи с этническими иммигрантами, состоит… в том, чтобы привести некий формализованный аргумент в пользу идеи о том, что иммигранты представляют все более возрастающую проблему для жителей Москвы и России в целом. Цифры в данном случае стимулируют усиление тревоги, опасений, недоверия и других отрицательных эмоциональных составляющих ментальных установок в отношении этнических мигрантов. Независимо от отношения различных авторов к тем или иным этническим сообществам формируется алармистский образ «врага у ворот». Цифры позволяют в дальнейшем переводить рассуждения в плоскость разговоров о «желтой опасности» или «мусульманской угрозе».

СМИ не только транслируют «страшилки», но и сами их производят: еще в начале 1990-х «Известия» утверждали о присутствии 2 млн. китайцев на Дальнем Востоке, аналогичные данные позже приводила «Независимая газета».

Одним из наиболее часто используемых и эффективных приемов формирования социальных представлений читательской аудитории в отношении этнических мигрантов является использование разнообразных статистических показателей. В условиях отсутствия надежных данных официальной статистики журналисты довольно «смело» восполняют дефицит информации собственными сведениями. В статьях приводятся совершенно разные данные о количестве мигрантов, живущих в Москве. Основной акцент делается на стремлении убедить читателей в том, что существует тенденция неуклонного роста представителей иноэтничных групп. При этом источник информации в статьях указывается достаточно неопределенно. Например: «.. .по неофициальным подсчетам, миллион работающих в России азербайджанцев ежегодно переводят на родину от 2 до 3,5 миллиардов долларов» (Известия, 21.08.2006 г.). «По данным азербайджанской диаспоры, в столице России сейчас проживает 900 тысяч азербайджанцев… даже если эта цифра завышена, то не намного» (Русский дом, февраль 2006).

Одновременно с при-

мерами, демонстрирующими увеличение масштабов присутствия мигрантов в России, нередко в публикациях звучит тревога по поводу сокращения численности «коренных» москвичей или этнически русских в столице. Основная функция так называемой «статистики», приводимой в публикациях прессы в связи с этническими иммигрантами, состоит, на наш взгляд в том, чтобы привести некий формализованный аргумент в пользу идеи о том, что иммигранты представляют все более возрастающую проблему для жителей Москвы и России в целом. Цифры в данном случае стимулируют усиление тревоги, опасений, недоверия и других отрицательных эмоциональных составляющих ментальных установок в отношении этнических мигрантов. Независимо от отношения различных авторов к тем или иным этническим сообществам формируется алармистский образ «врага у ворот». Цифры позволяют в дальнейшем переводить рассуждения в плоскость разговоров о «желтой опасности» или «мусульманской угрозе»: «Московские демографы подсчитали, что, если демографическая экспансия коренных жителей Закавказья будет продолжаться на существующем фоне вымирания русских, то с учетом плодовитости южных гостей, уже через полвека одни только азербайджанцы могут составить до трети населения столицы! При существующей выборной системе это даст им неоспоримые преимущества для прохождения во властные структуры не только города, но страны» (Русский дом, февраль, 2008). «Если верить секретной таблице, то встретить в Москве русского через полвека будет так же трудно, как сегодня якута в оленьей упряжке, несущейся по Тверской. Скажу больше: наши правнуки будут чтить Коран, рис есть палочками, пить кумыс, вытирать руки о халат, но сморкаться по-прежнему в рукав. Столицу, по прогнозам московских ученых, к 2050 году заселят чеченцы и ингуши» (Комсомольская правда, 27.08.2007).

В прессе для создания образа этнического мигранта применяются психологические и поведенческие характеристики, среди которых можно выделить два подхода. В первом случае образ иммигранта формируется с помощью характеристик, вызывающих исключительно отрицательные эмоции: страх, отчуждение, неприятие или брезгливость, что независимо от исходной позиции автора работает на создание образа «опасного чужого». При втором подходе авторы при описании жизни этнических иммигрантов стремятся уйти от негативных эмоциональных и этических оценок и встают на позицию сочувствия тем трудностям и проблемам, с которыми сталкиваются персонажи их репортажей в поисках заработка в жестких условиях мегаполиса. Приведем примеры первого варианта создания образа этнического иммигранта: автор стремится продемонстрировать, каким образом изменилась картина одного из уголков прежней Москвы под наплывом этнических мигрантов: «Сейчас площадь не узнать… нездешние продавцы торгуют чер-те чем (полагается думать, это овощи и фрукты, выращенные своими руками). И везде, везде стоят кучками кавказские мужчины или сидят на корточках по своему обычаю, и гомонят, и каркают воронами, и смотрят нагло и свысока, ощупывают женщин масляными глазами… Жалко Москву, которую отдали на поругание бойкой гвардии жизнеспособных и непотопляемых «гостей с Кавказа» (МК, 29.08.2009). «В России они продолжают в меру сил твердо придерживаться своих обычаев и установок. Смуглые продавщицы около раскинутых под палящим солнцем раскладушек с дешевым товаром на «белых» покупательниц смотрят с еле скрываемой неприязнью — «неверные». Впрочем, это не мешает «верным» торговкам жульничать со сдачей, делая вид, что они не понимают по-русски» (Независимая газета, 20.12.2007). Из приведенных негативных характеристик следует логический вывод о принципиальном различии культуры принимающей среды и культур различных иммигрантских сообществ: «Отличаются мигранты не только низким уровнем образования. К примеру, у многих жителей Закавказья и Северного Кавказа (именно эти национальные группы, начиная с 90-х годов удерживают в Москве пальму первенства по численности мигрантов) имеется масса устойчивых национальных традиций, существенно отличающихся от русских, и поэтому способных повлиять на культурные и социальные традиции столицы» (МК, 21.03.2006).

Противоположный подход к формированию образа мигрантов отличается значительно большей толерантностью и стремлением авторов публикаций понять объективные причины их эмиграции, сочувственно отнестись к проблемам, с которыми сталкиваются представители иммигрантских общин в российских мегаполисах. Как правило, подобная эмпатия встречается у тех авторов, которые в целях сбора более точной информации оказывались в ситуации «включенного наблюдения» и вре менно становились участниками взаимодействий с представителями этнических сообществ в различных ситуациях: «Каждый год в Москве продавцы арбузами несут потери. Кого-то из них убивают или ранят. Страшнее всего ночью…». Далее в статье описывается, с каким жестоким отношением со стороны скинхедов пришлось столкнуться продавцу арбузов только в одну ночь, когда журналист решил остаться на точке (МК, 06.11.2005). Когда авторы публикаций стремятся занять нейтральную объективистскую позицию, описываемые ими сюжеты, посвященные этническим иммигрантам, приобретают совершенно иную тональность: «.. .на родине им работы нет — это либо беженцы из Карабаха и его окрестностей, либо выходцы из бедных сельскохозяйственных районов. Приезжают в Москву всем мужским населением села по приглашению богатого соотечественника. Торгуют фруктами на улицах, стоят за прилавками на вещевых рынках. Получают фиксированную зарплату, за которую среднестатистический москвич и пальцем не пошевелит. Очень немногие живут на процент от продаж. Живут, снимая маленькую квартиру на несколько человек,… занимаются обычным «отхожим промыслом», ведя при этом полунищенское (с точки зрения москвича) существование» (Известия, 23.07.2007). В очерке, посвященном различным сторонам хозяйственной жизни афганских иммигрантов в московской гостинице «Севастополь», звучат не просто интонации сопереживания, но и откровенно положительные характеристики: «Афганские грузчики, в аккуратных комбинезонах, все те же представители «культурной прослойки», которым просто не посчастливилось наскрести стартовый капитал, чтобы заняться торговлей.

Среди афганских беженцев нет ни бомжей, ни попрошаек, ни опустившихся личностей. .. И это несмотря на то, что уже десять лет люди существуют в очень сложной правовой ситуации… не покладая рук, не впадая в уныние, наперекор всему они строили здесь свой маленький Афганистан» (Деловая хроника, 21.09.2005, № 31). Заметно стремление отдельных авторов проявить симпатию к этническим иммигрантам, однако, даже в их публикациях описание иммигрантских общин строится по принципу реконструкции малопонятного, «экзотичного» образа жизни и культуры неевропейских этносов в литературе по культурной антропологии: «Большинство выходцев с Кавказа в глубине души патриархальные крестьяне. Выжить в горах очень трудно, а в одиночку практически невозможно. Кроме того, жизнь многих народов заключена в невероятно сложные (с европейской точки зрения) нормы поведения, регулирующие едва ли не каждый шаг и каждое слово. В результате выходцы с Кавказа с детства привыкают в дружеской среде жестко регулировать свое поведение, а в среде, которая кажется им враждебной (в Москве, например), стремятся произвести на окружающих благоприятное впечатление» (Известия, 14.08.2007). Можно говорить о некоторой общей тенденции большинства публикаций: при трансляции образа иммигранта читательской аудитории он предстает чем-то «иным», отличающимся по своим культурным атрибутам от культуры и образа жизни населения принимающей среды. Эта «инаковость» может становиться на одном полюсе оценочной шкалы «чужой», «враждебной», а на другом — «незнакомой», «любопытной», «экзотической», но в любом случае представитель иного этноса в описаниях выступает носителем другой социокультурной традиции. Отсюда неизбежно при конструировании образа мигранта возникает дихотомическое противопоставление «мы — они».

Также в прессе часто используется прием «драматизации» темы за счет заголовка: «Китайское предупреждение. На плечах мигрантов в Россию въезжают иностранные преступные сообщества»1. Особенно грешат эти приемом «патриотические» СМИ: «От власти на рынке — к власти в стране (Так албанцы захватили Косово, так кавказцы захватывают Москву)»2.

«Такая журналистика, навязывая привычные, как привычный вывих, повороты мысли, имеет одну цель: доказать вам, что выхода нет. И в самом деле, какой может быть выход, когда за каждым углом вас подстерегают олигархи, китайцы, озоновые дыры, Джордж Буш-младший, страшный Чубайс, криминальные разборки, мусульманский фундаментализм, расширение НАТО на восток, кризис неплатежей, СПИД, понос и золотуха».

Полемичность и провокативность — родовые свойства масс-медиа. Вызывает, правда, недоумение: как смелость журналистов в нагнетании алармистских настроений сочетается с конформизмом, когда они транслируют высказывания власть предержащих.

Специалисты отмечают нарастающую тягу к языку вражды самих журналистов: «Все чаще журналисты солидаризуются с некорректными высказываниями, сознательно подчеркивая это… Резко сократилась доля осуждения высказываний тех, кого мы условно называем «представителями государства» (чиновников, военных и т.д.) Некоторые детали исследования позволяют предположить, что журналисты сознательно предпочитают государство за Язык Вражды не критиковать»1.

Г. Кожевникова приводит пример, заставляющий задуматься, а так ли уж виновны журналисты независимых изданий: «… 19 марта 2004 года правительственная «Российская газета» публикует заметку о проблемах миграции в Москве, оперируя этническими терминами и анонсируя этот материал следующим образом: «На двух москвичей приходится одни нелегальный мигрант, от которого можно ждать чего угодно, 45 процентов преступлений, совершаются иногородними».

Электронные СМИ не более корректны: практически в любой передаче о преступности акцентируется внимание на этнической принадлежности преступника и на том, что он приезжий. Однако и это цветочки по сравнению с тем, что творится в Интернете. Абсолютное большинство высказываний участников националистических форумов, помимо вопиющей как орфографической, так и лексической безграмотности, пестрит нецензурными терминами.

В масс-медийном дискурсе о миграции преобладает эретизм — повышенная нервно-психологическая возбудимость и раздражительность (греч. erethizma — раздражение, возбуждение). Не грех упомянуть, что такая повышенная возбудимость, раздражительность, при значительной выраженности протекает с агрессивно-разрушительными тенденциями. Наблюдается, в том числе, при олигофрении и посттравматической характеропатии1.

Важным для формирования образа этнического мигранта представляется вопрос о том, в каком социальном контексте обычно упоминаются иммигранты в публикациях прессы. Оказалось, что контексты можно объединить в два взаимосвязанных тематических блока: а) этнические иммигранты и неформальная экономика; б) этнические мигранты и криминальная экономика.

Рассмотрим подробнее, каким образом авторы различных публикаций описывают и объясняют участие иммигрантов в этих сферах полулегальной или нелегальной экономики.

Первое, что следует выделить, — акцент в публикациях на существовании в Москве специфически этнических секторов или ниш хозяйственной деятельности: «Азербайджанцы подмяли под себя практически все продовольственные рынки Москвы и области. Армяне освоили автосервис. Летучие бригады молдован возво-ят в Подмосковье коттеджные городки. Украинцы занимаются отделкой и косметическим ремонтом квартир. Грузины преуспели в ресторанном бизнесе и посреднических операциях. Вьетнамцы торгуют дешевой одеждой. Татары подвизаются в нефтяном бизнесе. Таджики работают в подмосковных коровниках»2. Таким образом, уже с самого начала задается определенный ракурс восприятия иммигрантов — четкая дифференциация по этническому признаку видов хозяйственной деятельности, что затем позволяет перейти в рассуждениях к монополизации отдельными этносами в Москве определенных сфер деятельности. Прием перехода от нейтрального понятия «дифференциации» к термину, несущему негативные коннотации «монополия», позволяет представить этнических мигрантов в образе «захватчиков».

Акцент в публикациях на неформальной и криминальной сферах экономической деятельности создает определенный ракурс восприятия читательской аудиторией образа этнического мигранта: он начинает прочно ассоциироваться именно с нелегальными сферами экономики. Обычно в публикациях тема неформальной экономики (вещевые рынки, торговля с лотков и т.п.) неразделимо увязывается с криминальной экономикой, что неизбежно влияет на восприятие хозяйственных практик иммигрантов читательской аудиторией как внезаконных. «Пока нерасторопные жители ближайшего Подмосковья, вместо того, чтобы самим обшивать кожей телогрейки, будут отовариваться на ближайших «желтых» рынках, азиатская мафия будет расти и процветать в Москве»1. «Кроме торгового и челночного бизнеса, в Москве вьетнамцы занимаются многим. Например, в подполье шьют куртки «дутыши», организуют притоны, выплавляют золото из деталей, содержащих этот драгоценный металл. У одной из вьетнамских преступных группировок оперативники изъяли 15 кг ртути, 35 кг золотосодержащей азотной кислоты и специальное оборудование для выплавки золота»2.

Рыночная торговля, которую осуществляют представители этнических сообществ, в публикациях обычно преподносится как сугубо этническая по форме организации.

Отсюда частые упоминания о «вьетнамских», «китайских», «азербайджанских» или «афганских» рынках. Одним из наиболее часто используемых в публикациях прессы приемов является представление картины того, каким образом поделены рынки и другие сферы экономической деятельности между различными этническими сообществами: «Самые большие владения контролируют азербайджанцы: рынки Бауманский, Лефортовский, Тишинский, Ленинградский, Рижский, Щелковский, Даниловский, Выхинский. Сильны позиции в торговле овощами и фруктами у дагестанцев — они «держат» знаменитый Черемушкинский рынок и торговые ряды «Кузьминки». А остальные преступные группировки (грузинские, армянские, ингушские, славянские) занимаются всем подряд: контролируют торговлю одеждой, продуктами и разным ширпотребом» (Комсомольская правда, 14.12.2006).

Характерной особенностью публикаций, посвященных криминальным группировкам, созданным по этническому признаку, является выделение отличительных методов и приемов («жестокость», «дисциплина», «родовая иерархия» и т.п.) и специализация в совершении преступлений, что также работает на выделении в образе этнического мигранта непонятных для читателя черт «чужого»: «Рядовых исполнителей «чечены», известные своей природной жестокостью, держали в страхе. Для этого, к примеру, иногда они практиковали показательные казни над рядовыми сбытчиками, которые либо сболтнули чего лишнего, либо пытались выйти из дела»1.

Исходя из анализа приведенных статей, можно сделать вывод, что пребывание иммигрантов в России и в Москве имеет исключительно отрицательные последствия для населения принимающей среды: обострение криминогенной ситуации, распространение наркомании, проституции, появление различных эпидемий, конкуренция на рынке труда, невозможность городской инфраструктуры справиться с обслуживанием массового притока мигрантов, вывоз капитала и т.д. В отдельных публикациях авторы, не ограничиваясь ссылками на конкретные проблемы, переводят описание в плоскость эмоционально-оценочного восприятия и предъявляют свой «список претензий» этническим иммигрантам: «Прежде всего, конечно, бытовые претензии. Как было уже сказано, оскорбительная атмосфера рынков. Хозяйская манера вести себя — будто это ты приходишь к ним, а вовсе не они пришли к нам… хамские взгляды, простота обращения и то, что в килограмм абрикосов непременно положат пяток гнилых. И даже то, что хитрые кавказцы, зная неприязнь москвичей, нанимают русских продавщиц, а сами дежурят у них за спинами, — даже это неприятно… обывателей из российской глубинки чрезвычайно раздражает предпринимательская активность кавказцев… Еще один камень преткновения: служебные отношения. Выходцы с Кавказа выстраивают и понимают их совершенно иначе, чем большинство русских»1.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Проведенный качественный анализ содержания материалов столичной прессы позволяет условно выделить два преобладающих типа образа этнического мигранта. Первый содержит преимущественно негативно оценочные характеристики — он агрессивен в своем стремлении к успешной адаптации в условиях города, несет в себе угрозу экономическому благосостоянию «коренных» жителей, его культура и социальные отношения не соответствуют нормам, принятым в среде адаптации, его образ жизни замыкается рамками этнической общины, он стремится к установлению контроля над наиболее благоприятными и выгодными экономическими объектами, его появление в городе влечет за собой различные проблемы: эпидемии, преступность, наркоманию и т.п. Второй тип наделяется более позитивными чертами. Авторы публикаций при создании образа мигранта стараются проникнуться сочувствием его положению, отмечают многочисленные проблемы непонимания, отвержения и агрессии, с которыми приходится сталкиваться иммигранту в ежедневной борьбе за выживание в условиях чуждой и незнакомой среды мегаполиса. Изучение публикаций в прессе позволяет утверждать, что доминирующим является первый тип образа иммигранта, который, представляется, влияет на оформление этнических стереотипов и социальных представлений читательской аудитории и населения принимающей среды в целом. Это подтверждается также результатами социологических опросов, посвященных исследованию степени выраженности конфликтных установок в отношении этнических мигрантов.

Анализируя способы позиционирования представителей различных национальностей в анализируемых материалах прессы. На первом месте по степени негативизма восприятия идут представители народов Кавказа с явным преобладанием азербайджанцев, образ которых в материалах прессы содержит наибольшее число отрицательных коннотаций. Кроме того, явно выделяются по сравнению с жителями России в целом москвичи, которые проявляют наибольший оценочный негативизм в отношении представителей различных иноэтничных сообществ, особенно выходцев из закавказских государств и кавказских республик России.

Значительную роль в формировании негативного социально-психологического фона в отношениях к иммигрантам играют не только ситуативные факторы, но и СМИ, которые транслируют с помощью различных приемов (определенные контексты, черты поведения, образа жизни, социально-культурные характеристики и т.п.) аудитории достаточно негативный образ иммигранта. Пресса способствует переводу неприятия иммигрантов с уровня бытовых неоформленных этностереотипов на уровень внешне аргументировано выстроенных обоснований мотивов поведения «иного». Образ иммигранта, создаваемый в прессе независимо от позиции на шкале оценок, неизбежно содержит коннотации «иного», которые легко при необходимости трансформируются в «чужого».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Арутюнова Н. Д. Аксиология в механизмах жизни и языка // Проблемы структурной лингвистики, 1984.
  2. Баранов А. Н., Караулов Ю. Н. Русская политическая метафора (материалы к словарю). М., 2005.
  3. Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // М. М. Бахтин. Эстетика словесного творчества. М., 2006.
  4. Блейхер В., Крук И. Толковый словарь психиатрических терминов. М., 2007.
  5. Будаев Э. В., Чудинов А. П. Метафора в политическом интердискурсе. Екатеринбург, 2006.
  6. В Москве растет подпольный китай-город» // Комсомольская правда, 2009. 25 февраля
  7. Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. М., 2009.
  8. Дейк Т. А. Расизм и язык. М., 2007.
  9. Дейк Т. А. Язык и идеология: к вопросу о построении теории взаимодействия // Методология исследований политического дискурса. Вып. 2. Минск, 2006.
  10. Интервью Ромадановского К. телеканалу «Вести» 6 июня 2007 г.
  11. Клемперер В. LTI: Язык Третьего рейха. М., 2008.
  12. Кожевникова Г. Язык Вражды в предвыборной агитации и вне ее. Мониторинг прессы: 2003 –2006 гг.[электронный ресурс] http://xeno.sova-center.ru/
  13. Мукомоль В. Российские дискурсы о миграции // Население и общество. 2008. № 179.
  14. Пивоварова Л., Тараторин Д. Китайское предупреждение // Новые Известия. 2008. 14 ноября.
  15. Покорение Кавказом // Московский комсомолец. 2006. 28 июня
  16. Преступный мир Петербурга имеет свои этнические лица // Независимая газета, 2008. 14 июня.
  17. Скребцова Т.Г. Образ мигранта в современных российских СМИ
    // Политическая лингвистика. Вып. 3(23). Екатеринбург, 2007.
  18. Скребцова Т. Г. Наивные картины глобализации: взгляд лингвиста // Respectus Philologicus. 2006. № 4. С. 73-79.
  19. Титов В. Н. О формировании образа этнического иммигранта (анализ публикаций прессы) // Социологические исследования. 2003. № 11.
  20. Трамплин для нелегалов // Московская правда. 2008. 15 мая
  21. Трошина Н. Н. Тема национально-культурной идентичности в дискурсе масс-медиа // Этнокультурная специфика речевой деятельности: Сб. обзоров. М., 2006.
  22. Уваров В. От власти на рынке — к власти в стране // Завтра. 2006, 21 января. № 4(479).
  23. У нас есть свой Тифлис, Шанхай и Кабул // Известия. 23.01.2006.
  24. Lakoff G. Metaphor and war: The metaphor system used to justify War in the Gulf // B. Hallet (ed.). Engulfed in War: Just War and the Persian Gulf. Honolulu: Matsunaga Institute for Peace, 2006.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     


     

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->