Лирически отступления в романе «Евгений Онегин»

Лирически отступления в романе «Евгений Онегин»

«Я теперь пишу не роман, а роман в стихах – дьявольская разница», – так сообщал А.С. Пушкин о начале работы над «Евгением Онегиным», подчеркивая его нетрадиционность. Поэтическая речь предполагает определенную авторскую свободу, именно поэтому в восьмой главе автор называет свой роман в стихах «свободным».

Свобода пушкинского произведения – это прежде всего непринужденная беседа автора с читателями, выражение авторского «я». Такая свободная форма повествования позволила Пушкину воссоздать историческую картину современного ему общества, говоря словами В. Г. Белинского, написать «энциклопедию русской жизни».

Голос автора звучит а многочисленных лирических отступлениях, которые определяют движение повествования в различных направлениях.

Одной из важнейших тем авторских отступлений в «Евгении Онегине» является изображение природы. На протяжении всего романа перед читателем проходит и зима с веселыми играми ребятишек и катанием по «опрятней модного паркета» льду, и весна — «пора любви». Пушкин рисует тихое «северное» лето, «карикатуру южных зим», и, несомненно, он не оставляет без внимания любимую осень.

Пейзаж существует в романе наряду с персонажами, что дает возможность автору характеризовать их внутренний мир через отношение к природе. Подчеркивая духовную близость Татьяны с природой, автор высоко оценивает нравственные качества героини. Порой пейзаж предстает читателю таким, каким его видит Татьяна: «она любила на балконе предупреждать зари восход», «в окно увидела Татьяна поутру побелевший двор».

В «Евгении Онегине» есть и другой ряд авторских отступлений — экскурс в русскую историю. Знаменитые строки о Москве и Отечественной войне 1812 года, отпечаток которой лег на пушкинскую эпоху, расширяют исторические рамки романа.

Нельзя не отметить авторские описания быта и нравов общества того времени. Читатель узнает о том, как воспитывалась и проводила время светская молодежь, перед ним даже открываются альбомы уездных барышень. Мнение автора о балах, моде привлекает внимание остротой наблюдения.

Какие блистательные строки посвящены театру! Драматурги, актеры… Мы словно сами попадаем в этот «волшебный край», где «блистал Фонвизин,
друг свободы и переимчивый Княжнин», видим летящую, «как пух от уст Эола», Истомину.

Некоторые лирические отступления в романе носят прямо автобиографический характер. Это дает нам право говорить о том, что роман — история личности самого поэта, личности творческой,
мыслящей, неординарной. Пушкин — и создатель романа, и его герой.

«Евгений Онегин» писался Александром Сергеевичем на протяжении семи лет в разные времена, при разных обстоятельствах. В поэтических строках оживают воспоминания поэта о днях, «когда в садах Лицея» к нему стала «являться Муза», о вынужденном изгнании («придет ли час моей свободы?»). Заканчивает поэт свое творение печальными и светлыми словами о прожитых днях и ушедших друзьях: «Иных уж нет, а те далече…»

Словно с близкими людьми делится Пушкин с нами, читателями, размышлениями о жизни:

Кто жил и мыслил, тот не может В душе не презирать людей…

или:

Но грустно думать, что напрасно

Была нам молодость дана…

Поэта беспокоит своя поэтическая судьба и
судьба своего творения:

Быть может, в Лете не потонет Строфа, слагаемая мной;

Быть может (лестная надежда!)

Укажет будущий невежда

На мой прославленный портрет

И молвит: то-то был Поэт)

Выразились в лирических отступлениях и литературные пристрастия Александра Сергеевича, его творческая позиция, реализованная в романе:

…просто вам перескажу

Преданья русского семейства,

Любви пленительные сны

Да нравы вашей старины.

Дружба, благородство, преданность, любовь — качества, высоко ценимые Пушкиным. Однако жизнь сталкивала поэта не только с лучшими проявлениями этих нравственных ценностей, потому и возникли такие строки:

Кого ж любить? Кому же верить?

Кто не изменит нам один? —

потому горько читать о «друзьях», от которых «спаси нас, Боже».

Герои романа словно «добрые приятели» его создателя: «Я так люблю Татьяну милую мою», «Сноснее многих был Евгений», «…я сердечно люблю героя моего». Автор, не скрывая своей привязанности к героям, подчеркивает свою разность с Онегиным, чтобы «насмешливый читатель» не упрекнул его в том, что «намарал» он свой портрет. Трудно согласиться с Пушкиным. Его образ живет на страницах романа и не только в его героях. Поэт говорит с нами строками лирических отступлений, и мы, его потомки, имеем уникальную возможность через века беседовать с Пушкиным.

Александр Сергеевич вложил в роман свой ум, свою наблюдательность, жизненный и литературный опыт, свое знание людей и России. Он вложил в него свою душу. И в романе, может быть, может быть, больше, чем в других его произведениях, виден рост его души. Как сказал А. Блок, творения писателя – «внешние результаты подземного роста души». К Пушкину, к его роману в стихах «Евгений Онегин» это применимо в самой полной мере.

ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ


Лирика. «Облако в штанах». «Про это». «Во весь голое». «Клоп». «Баня»

 

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ НОВАТОРСТВО МАЯКОВСКОГО
Сочинение

В конце XIX века в русской поэзии возник новый художественный метод. Опираясь на романтизм, на его противоречия, возникшее направление
опиралось, с одной стороны, на индивидуализм лирического героя, с другой — на условность, абстрактность.

В рамках этого метода зародился символизм, который упорно вытеснял материальность. Однако в 1910-х годах наступил кризис символизма, и новому поколению лириков предстояло вновь решать вопрос о поэтических ценностях, о месте и значении слова.

Предреволюционный период выдвинул на поэтическую арену новые имена, среди них был Владимир Владимирович Маяковский. Поэт ворвался в
русскую поэзию бунтующей личностью. Он уже в самых ранних своих стихах выражал общее сознание, коллективное мироощущение.

Раннее творчество Маяковского вое острее наполняется проблемой создания иного поэтического мира. В статье «Как делать стихи?» поэт писал:

«Революция выбросила на улицу корявый говор миллионов, жаргон окраин полился через центральные проспекты… Это — новая стихия языка.

Как его сделать поэтическим? Как ввести в разговорный язык поэзию и мак вывести поэзию из этих разговоров?»

Понимая, что язык поэзии должен быть поэтическим, Маяковский открывает новое эстетическое качество языка, направленное на революцию, на обновление.

Граждане!

Сегодня рушится тысячелетнее «Прежде».

Сегодня пересматривается миро; основа.

Сегодня

до последней пуговицы в одежде

жизнь переделаем снова.

В центре поэтического мира Владимира Маяковского — Человек. Лирическая личность поэта настолько грандиозна, что грандиозность становится господствующей чертой стиля поэта. Очень точно определил ату направленность Ю. Тынянов: «Маяковский возобновил грандиозный образ, где-то утерянный со времен Державина».

Мир огромив мощью голоса,

иду—красивый,

двадцатидвухлетний.

Гиперболы, контрасты, развернутые метафоры — естественное выражение огромной лиричности личности. Нужна была необыкновенная поэтическая сила, чтобы удержать этот образ на высоте трагического.

Меня сейчас узнать не могли бы:

жилистая громадина

стонет

корчится.

Что может хотеться такой глыбе?

А глыбе многое хочется!

Лирический герой Маяковского существует в напряженном противоречии личного и общего. Он резко индивидуален — вплоть до системы стиха. Систему эту современники, знавшие, слышавшие,
.видевшие Маяковского, воспринимали в ее слиянии с его обликом, голосом, манерой чтения.

Маяковский безошибочно узнаваем по любому фрагменту своих стихов. Все индивидуально: ритмика, рифма, метафора.

Стих Маяковского — декламационно-ораторский, в основе которого лежит интонационно-смысловой принцип. Для него характерна большая
интонационная и смысловая самостоятельность слова. Эта самостоятельность слова, когда оно выступает в роли ритмической единицы, и определяет членение стихов Маяковского на малые доли, рас-
положенные лесенкой.

Нами

лирика

в штыки

неоднократно

атакована,

ищем речи

точной

и нагой.

В стихах Маяковского один говорит за многих — и ему нужен Общезначимый язык. Ранний Маяковский мыслил его как «язык улицы».

Из сердца старое вытри.

Улицы — наши кисти.

Площади — наши палитры.

Книгой времени

тысячелистой

революции дни не воспеты.

На улицы, футуристы,

барабанщики и поэты!

Московские футуристы в теории отвергали не только символические, но и вообще какие бы то ни было традиции. Судьба футуризма в этом отношении парадоксальна — для Маяковского, который вышел из его рядов, проблема традиций оказалась одной из самых важных.

Маяковский, при всех требованиях сбросить Пушкина «с парохода современности», рано понял, что от бывшего ему не нужно отказываться, а нужно его переплавить,

Поэтическим миром Маяковского с самого начала управляли очень определенные и очень традиционные для русского общественного сознания ценности революции и гуманизма (сочувствие угнетенным и обездоленным). А рядом вечные темы всех поэтов — творчество и великая любовь.

Материалом для иносказаний Маяковского часто служит обыденное.

Все ему нужное поэт может ваять из действительности и поднять на высоту огромного напряжения. Одновременно ему присуща биографическая
конкретность.

Алло!

Кто говорит?

Мама!

Мама?

Ваш сын прекрасно болен!

Мама!

У него пожар сердца.

Скажите сестрам, Люде и Оле, —

ему уже некуда деться.

Вероятно, со времени Пушкина русская лирика не знала биографичности, введенной в столь прямой форме — с адресом не метафорическим, а настоящим:

Я живу на Большой Пресне,

36, 24.

Маяковского сравнивали с Ломоносовым, Державиным, Некрасовым. Такое соединение объясняет его положение в русском литературном процессе. Маяковский — активнейший деятель русской новой
поэзии начала XX века, он зачинатель и современной русской поэзии. На примере его творчества можно говорить о преемственности поэтических задач и устойчивости литературных традиций. В лирике то,
о чем пишут веками, скрещивается с тем, о чем в ней никогда еще не было сказано.

Я очень люблю родину.

С. Есенин. Исповедь хулигана

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН
Лирика. «Анна Онегина». «Черный человек»

«чувство родины — основное в моем творчестве»

(С.Есенин)
Сочинение

«Моя лирика жива одной большой любовью к родине, чувство родины — основное в моем творчестве», — говорил С. Есенин.. К вершинам поэзии он поднялся из глубин народной жизни. Рязанские поля, мужики, косившие траву и сеявшие свой хлеб, были страной его детства. Мир народно-поэтических образов окружал его с самого рождения:

Родился я с песнями в травном одеяле.

Зори меня вешние в радугу овивали.

Вырос я до зрелости, внук купальской ночи,

Сутепень колдовная счастье мне пророчит.

И костер зари, и плески волн, и серебристая луна, и шелест листвы, и голубая гладь озер — вся красота народного края с годами отлилась в стихи,
наполненные любовью к русской земле:

О Русь, малиновое поле!

И синь, упавшая в реку, —

Люблю до радости и боли

Твою озерную тоску.

О чем бы ни писал Есенин: о переживаниях, об исторических переломах, о судьбах России в «суровые грозные годы», — каждый есенинский образ и строка согреты чувством безграничной любви к родине.

Но более всего

Любовь к родному краю

Меня томила,

Мучила и жгла.

Есенин рассматривал крестьянство и деревню как основных носителей «русскости», поэтому основная тематическая направленность стихотворений
поэта — мир русского крестьянства. «Все равно я останусь поэтом золотой, бревенчатой избы», — писал он в одном из стихотворений. Это не просто броская фраза, а жизненная позиция поэта, определившая
особенности его стихов о родине.

Есенин любит не абстрактную Россию, а создает образ близкой и дорогой ему земли — Рязанщины, малой родины поэта («Низкий дом с голубыми ставнями…», «Край любимый…»).

В полном соответствии с традицией, заложенной в XIX веке А. С. Пушкиным и М. Ю. Лермонтовым, С. А. .Есенин предпочитает говорить не об отвлеченной «русской идее», а воспевать крестьянский труд, который хорошо знает:

Хорошо косою в утренний туман

Выводить по полю травяные строчки,

Чтобы их читали лошадь и баран.

Цветовая гамма родины имеет у Есенина своеобразную, неповторимую окраску: «голубую оставил Русь», «О Русь, малиновое поле! И синь, упавшая в реку…».

В лирике поэта, посвященной теме родины, отразились и его раздумья о судьбе страны после революции. В первых своих произведениях он приветствует ее как возможность обновления России:

О Русь, взмахни крылами!

Поставь иную креп!

С иными именами

Встает иная степь.

В это время: лирика поэта наполняется глубокими раздумьями о России. Революцию Есенин принял, по его словам, «с крестьянским уклоном». Есенин, как поэт крестьянский, всегда думает в первую очередь о деревне. И особенно тяжело, временами трагически, переживает он ломку старых, патриархальных устоев русских деревень. И поэту кажется, что его родина в нем не нуждается, что у нее теперь другие певцы: «Моя поэзия здесь больше не нужна, да и, пожалуй, я сам тоже здесь не нужен».

С любовью к Отчизне связано и его критическое отношение к себе в это время.

Я человек не новый!

Что скрывать?

Остался в прошлом я одной ногою,

Стремясь догнать стальную рать,

Скольжу и падаю другою.

Выражая чувство сопричастности судьбе страны, чувство любви, ответственности за нее, поэт скажет:

Но и тогда,

Когда по всей планете

Пройдет вражда племен,

Исчезнет ложь и грусть, —

Я буду воспевать

Всем существом в поэте

Шестую часть земли

С названьем кратким «Русь».

Есенин говорит, что, где бы он ни был, что бы с ним ни случилось, он всегда будет помнить свою родину, своих родных:

Низкий дом с голубыми ставнями,

Не забыть мне тебя никогда.

Россия — единственная любовь Есенина:

«Чувство родины — основное в моем творчестве — оно все, без нее ничего. Женщины, дети, дом, друзья, — всё это можно отдать другому, только не Россию, вне России не будет ничего: ни стихов, ни
жизни, ни любви, ни славы».

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ
«Война и мир»

«МЫСЛЬ СЕМЕЙНАЯ» В РОМАНЕ «ВОЙНА И МИР»

Сочинение

В романе «Война и мир» Л. Н. Толстой выделял и считал самой значимой «мысль народную». Наиболее ярко и многогранно эта тема отражена в тех частях произведения, которые повествуют о войне.
В изображении же «мира» преобладает «мысль семейная», играющая в романе очень важную роль.

Испытанию любовью подвергаются практически все герои «Войны и мира». К истинной любви и взаимопониманию, к нравственной красоте они
приходят не все и не сразу, а лишь пройдя через ошибки и искупающее их страдание, развивающее и очищающее душу.

Тернистым был путь к счастью у Андрея Волконского. Двадцатилетним неопытным юношей, увлеченным и ослепленным «внешней» красотой, женится он на Лизе. Однако очень быстро к Андрею пришло мучительное и угнетающее понимание того, как «жестоко и непоправимо» он ошибся. В разговоре с Пьером Андрей почти в отчаянии произносит слова: «Никогда, никогда не женись… до тех пор, пока ты не сделал все, что мог… Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым!»

Семейная жизнь не приносила Болконскому счастья и спокойствия, он тяготился ею. Жену свою он не любил, а скорее презирал как дитя пустого, глупого «света». Князь Андрей постоянно был угнетен
ощущением бесполезности своей жизни, уравнивающей его с «придворным лакеем и идиотом».

Потом было небо Аустерлица, смерть Лизы, и глубокий душевный перелом, и усталость, тоска, презрение к жизни, разочарованность. Болконский походил в то время на дуб, который «старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами» и «не хотел подчиняться обаянию весны». «Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб, — думал князь Андрей, — …наша жизнь кончена». Таким он впервые встретился с Наташей в Отрадном. И от соприкосновения с ее естественной, озаренной радостью жизнью «неожиданная путаница молодых мыслей и надежд» поднялась в душе Андрея. Он уезжал преображенным, и вновь
перед ним дуб, но не старый, уродливый дуб, а покрытый «шатром сочной, темной зелени», так что «ни болячек, ни старого недоверия, ни горя — ничего не было видно».

Любовь, как чудо, возрождает героев Толстого к новой жизни. Истинное чувство к Наташе, так непохожей на пустых, вздорных женщин «света», пришло к князю Андрею позже и с невероятной силой перевернуло, обновило его душу. Он «казался и был совсем другим, новым человеком», «как будто он из душной комнаты вышел на вольный свет
Божий». Правда, даже любовь не помогла князю Андрею смирить гордыню, он так и не простил Наташе «измены». Лишь после смертельной раны и нового душевного перелома и переосмысления жизни Болконский понял ее страдания, стыд и раскаяние и осознал жестокость разрыва с ней. «Я люблю


 

тебя больше, лучше, чем прежде», — сказал он тогда Наташе, но уже ничто, даже ее пламенное чувство, не могло удержать его в этом мире.

Судьба Пьера в чем-то схожа с судьбой его лучшего друга. Так же как и Андрей, в юности увлекшийся Лизой, только что приехавший из Парижа,
по-детски восторженный, Пьер увлекается «кукольной» красотою Элен. Пример князя Андрея не стал для него «наукой», Пьер на своем опыте убедился, что не всегда красота внешняя является залогом красоты внутренней — духовной.

Пьер чувствовал, что между ним и Элен нет преград, она «была страшно близка ему», ее прекрасное «мраморное» тело имело власть над ним. И хотя Пьер чувствовал» что это «нехорошо почему-то»,
он безвольно поддался чувству, внушаемому ему
этой «развратной женщиной», и в конце концов стал ее мужем. В результате горькое чувство разочарования, мрачного уныния, презрения к жене,
к жизни, к себе охватило его через некоторое время после свадьбы, когда «загадочность» Элен обернулась душевной пустотой, глупостью и развратом.

Встретив Наташу, Пьер, так же как и Андрей, был поражен и привлечен ее чистотой и естественностью. Чувство к ней уже робко начало вырастать в его душе, когда Волконский и Наташа полюбили друг друга. Радость от их счастья смешивалась в его душе с грустью. В отличие от Андрея доброе сердце Пьера поняло и простило Наташу после случая с Анатолем Курагиным. Хотя он и старался презирать ее, но, увидев измученную, исстрадавшуюся Наташу, «еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера». И любовь вошла в его «расцветшую к новой жизни, размягченную и ободренную душу». Пьер понял
Наташу, быть может, потому, что ее связь с Анатолем была похожа на его увлечение Элен. Наташа поверила во внутреннюю красоту и чистоту
развратного и пустого Курагина, в общении с которым она так же, как Пьер с Элен, «с ужасом чувствовала, что между ним и ею нет никакой
преграды»??!

После размолвки с женой путь жизненных исканий Пьера продолжается. Он увлекся масонством, потом была война, и полудетская идея убийства Наполеона, и горящая Москва, страшные минуты ожидания смерти и плен. Прошедшая через страдания, обновленная, очистившаяся душа Пьера сохранила в себе любовь к Наташе. Встретившись с ней, тоже сильно изменившейся, прошедшей свой путь душевных исканий и страданий, помудревшей, он не сразу узнал ее, хотя и заметил внимательный, ласковый взгляд «милого, доброго, славного существа». Пьер не узнал Наташу потому,
что в ее «добрых, печально-вопросительных глазах» не было свойственной им «улыбки радости жизни». Они оба верили, что после всего пережитого смогут ощутить эту радость, но любовь проснулась в их сердцах, и вдруг «пахнуло и обдало» «давно забытым счастьем», и забили «силы жизни», и овладело ими «радостное, неожиданное сумасшествие».

«Проснулась любовь, проснулась и жизнь». Сила любви оживила Наташу после душевной апатии, вызванной смертью князя Андрея, Она
думала, что жизнь ее кончена, но возникшая с новой силой «любовь к матери показала ей, что сущность ее… — любовь — еще жива в ней». Все ее
существо переполняла чувство «любви, беспредельной любви… ко всему тому, что было близко любимому человеку», чувство «жалости, страданья за других и страстного желания отдать себя всю для того, чтобы помочь им». Эта все сокрушающая сила любви, вызывавшая к жизни саму

Наташу, «упорная, терпеливая», призывала к жизни любимых ею людей, на которых была направлена.

Непросто складывались судьбы Николая Ростова и княжны Марьи. Тихая, кроткая, некрасивая внешне, но прекрасная душой княжна при жизни
отца и не надеялась выйти замуж, растить детей. Единственный сватавшийся, да и то ради приданого, Анатоль, конечно, не мог понять ее высокой
одухотворенности, нравственной красоты, ее стремления к «бесконечному, вечному и совершенному».

Случайная встреча с Ростовым, его благородный поступок пробудил в Марье незнакомое, волнующее чувство. Ее душа угадала в нем «благородную, твердую, самоотверженную душу».

Всякая встреча все больше открывала им друг друга, связывала их. В присутствии любимого княжна Марья преображалась, «какая-то новая сила жизни овладела ею». Неловкая, застенчивая, она становилась грациозной и женственной, в присутствии же Анатоля княжна сжималась, замыкалась в себе и становилась еще некрасивее. Когда Ростов смотрел на нее, он видел, как «вся ее внутренняя, недовольная собой работа, ее страдания,
стремление к добру, покорность, любовь, самоотвержение — все это светилось в… лучистых глазах, в тонкой улыбке, в каждой черте ее нежного
лица».

Николай восхищался открывшейся ему прекрасной душой и чувствовал, что Марья лучше и выше и его самого и Сонечки, которую, как ему 

казалось прежде, он любил, но которая так и осталась «пустоцветом». Соня всегда была правильной, как Вера, ее душа не жила, не ошибалась и не страдала и, по мнению Толстого, не «заслужила» семейного счастья. Ростов чувствовал также, что никогда не примет княжну Марью до конца, и она тоже понимала это, но ее «покорная, нежная» любовь становилась как будто сильнее от этого. В их семье, и счастливой, и спокойной, не было бесконечного понимания, растворенности друг в друге, что, как
считал Толстой, является идеалом супружества.

Таким идеалом в «Войне и мире» стала семья Везуховых. Наташа внутренне слилась с Пьером, «отдалась… вся — то есть всею душой, не оставив ни одного уголка не открытым для него». Она перестала обращать внимание на «внешние» средства, нужные, как думали многие, для поддержания любви. Она не принимала красивых поз, не наряжалась не пела, оставила общество, так как все это было слабо и смешно перед «чем-то твердым, как связь ее души с телом», что было между нею и мужем. Старая графиня материнским чутьем угадала, что «все порывы Наташи имели началом только потребность иметь семью, иметь мужа». И когда они появились, то она отдала именно себя, служила только им и все интересы, вся жизнь ее были сосредоточены на них. Она исполняла любое желание
Пьера, старалась угадать его мысли и волю. Окружающие замечали, что она спорит с ними словами мужа. Часто, когда они спорили, то Пьер находил
в словах Наташи свою собственную очищенную от всего наносного мысль. Жена неосознанно была отражением его самого, впитывая в себя все лучшее,
что находила в муже,

В эпилоге романа «Война и мир» Толстой возвеличивает духовное единение людей, составляющее основу семейственности. Создавалась новая семья, в которой соединялись, казалось бы, разные начала — Ростовых и Волконских. «Как в каждой настоящей семье, в лысогорском доме жило вместе несколько совершенно .различных миров, которые каждый удерживая свою особенность и делая уступки один другому, сливались в одно гармоничное целое».

    

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->