ПРЕСКРИПЦИЯ В ПРЕТОРСКОЙ ФОРМУЛЕ

Прескрипция – это ограничение срока действия правовых документов, норм, требований.

Право преторское (ius praetorium или honorarium,  от слова  «honores»  -почетная  должность).  Эта система права была вызвана к жизни развитием экономики,  ростом рабовладения, сосредоточением в руках господствующей верхушки рабовладельческого класса торгового и ростовщического  капитала  и крупной  земельной  собственности.  Рост групп рабовладельцев-ростовщиков  и  землевладельцев   сопровождался обострением  классовых противоречий.  Все эти новые социально-экономические условия делали старые  постановления  цивильного права недостаточными и с количественной и с качественной стороны.  Эти постановления нужно было    пополнять и даже исправлять. Эта работа легла на судебных магистратов, главным образом - преторов. Она совершалась постепенно.  В результате получился ряд институтов,  разработанных  преторами  преимущественно   путем эдиктов  и  снабженных созданными ими новыми средствами защиты.

Претура в ее особом значении судебной по преимуществу магистратуры появилась в 366 г. Преторы были высшими руководителями судопроизводства, а впоследствии несли также обязанности правителей римских провинций. Сначала претор был один. С 242 г. стали избирать ежегодно двух преторов. Один назывался «городским» (praetor urbanus), другой — «иногородним» (praetor peregrinus (собственно претор для иностранцев)). Первый ведал тяжбами между гражданами, второй — между иностранцами или между гражданами и иностранцами. Впоследствии, по мере роста числа провинций, и количество преторов увеличивалось, дойдя к середине I в. до н. э. до 16.

Основной функцией преторов было ведение судопроизводства. В гражданских делах они допускали стороны к процессу, назначали судей и давали им указания (так называемые «формулы»), в уголовных — председательствовали в судебных комиссиях. Вступая в должность, преторы (городской и иногородний) опубликовывали эдикт (edictum praetorium), в котором указывали те основные правовые нормы, которых они будут держаться в области судопроизводства. Преторские эдикты стали одним из важнейших источников римского права.

Преторы считались важнейшими магистратами после консулов. Поэтому в случае отсутствия в Риме одного из консулов его заместителем был претор (обыкновенно, городской). В исключительных случаях сенат поручал одному из преторов (обыкновенно, иногороднему) военное командование. Отбыв годичный срок службы, преторы получали в управление провинции со званием пропреторов (propraetores (заместители претора)).

Не посягая на самый текст Законов XII таблиц, римские юристы изобрели эффективный способ их игнорирования. Оба претора имели право издания эдиктов, которыми они заявляли о своем вступлении в должность. В этих эдиктах они стали постепенно проводить идеи, расходившиеся с Законами ХП таблиц, и устанавливать правила, которыми должны были руководствоваться судьи при рассмотрении дел. С течением времени преторский эдикт становится в Риме важнейшим источником нового права, законотворческим актом. Каждый новый, по обыкновению, претор подтверждал эдикт предшественника, вводил, если считал нужным, новую норму. Таким образом создавалось то, что называют «преторским правом».

Теперь надо было изменить положение претора в гражданском процессе. Из пассивного наблюдателя его первой стадии следовало сделать его активным творцом нового цивильного права.

Около 150 года до н.э. в гражданском судопроизводстве Рима происходит подлинный переворот. Как и прежде, существовали две стадии. Как и прежде, решение спора передавалось судье, назначенному приказом претора. Но судья этот не был уже свободен в своем решении. Оно предписывалось формулой претора. Отсюда и название самой формы процесса — формулярный.

Формула-указание, которой претор снабжал судью, могла содержать прямой приказ сделать так, а не иначе, она могла предоставить судье некоторую свободу — все зависело от обстоятельств дела. Но каждый раз судья был обязан следовать полученной инструкции.

«Когда окажется, что Н.Н. должен А.А. 10 тысяч сестерций, то ты, судья, присуди Н.Н. уплатить эту сумму, если нет, то оправдай».

Здесь говорится только об одном: выясни, должен ли Н.Н. такую-то сумму денег истцу А.А. Если должен — пусть уплатит. Претор сознательно уклоняется от вопроса о том, были ли соблюдены формальности, обязательные при заключении договора займа. Его это не интересует. Руководствуясь тем, что добросовестность требует возврата денег, претор говорит: «присуди».

Когда рабов продавали крупными партиями, обряд манципации совершали далеко не столь строго. Случалось, что его вовсе не исполняли. Недобросовестный продавец, ссылаясь на это упущение, мог потребовать возврата рабов, оставив себе всю полученную за них плату. Но на пути его стоял претор. Оперируя принципом доброй совести, противопоставляя Законам XII таблиц свой собственный эдикт, претор отказывал такому истцу в иске, не давал ему формулы, и таким образом притязание истца оставалось не обеспеченным защитой суда («голым правом»).

В каком-нибудь другом случае претор мог столкнуться с иском эманципированного сына, требующего участия в отцовском наследстве. Законы ХП таблиц отказывали ему в этом: эманципированный, освобожденный из под власти отца, не агнат. Но претор считал это несправедливым. И он предписывал судье ввести эманципированного сына в его долю наследства.

Соответствующая формула гласила: «Если бы истец А.А. был наследником, спорная земля принадлежала бы ему по квиритскому праву, и ты, судья, присуди эту землю А.А., но при условии, что, как это по справедливости требуют все другие наследники, истец внесет в общую наследственную массу и свое собственное имущество, каким бы образом оно ни приобретено».

Так возникает новая форма собственности, отличная от квиритской. Ее называют преторской или бонитарной (от слов «in bonis» — «в имуществе»). Охраняет ее преторское право, защита претора.

В своем завершенном виде преторская формула стала представлять собой совокупность трех частей: интенции, эксцепции и кондемнации.

По установившейся традиции, судья, истец и ответчик, когда дело шло о каком-нибудь чисто теоретическом рассмотрении должной формулы иска, получили в римской правовой науке свои особые клички: судья — это Октавий, истец именуется Авлом Агерием, ответчик — Нимерием Нигидием.

Интенция в переводе с латыни означает «обвинение», «намерение». Это, так сказать, требовательная часть формулы: она содержит указание на предмет иска и его правовое основание. Если сумма была точно обозначена, претор вписывал ее в интенцию, если ее следовало установить в ходе судебного разбирательства, претор предоставлял это судье.

Поначалу, возможно, формула претора состояла главным образом из интенции, снабженной репликой претора, предназначавшейся судье (совет, указание).

C течением времени формула приобретает триединую форму: за интенцией следует эксцепция и кондемнация.

Эксцепция, то есть в переводе — возражение, протест, особое мнение, заявлялась, разумеется, ответчиком, и если она была резонной, то есть опиравшейся на закон, «добрую совесть» или «справедливость», претор соответствующим образом формулировал свое указание судье в третьей и последней части формулы — кондемнация.

Таким образом в Риме утверждается новая форма правосудия по гражданским спорам — так называемый формулярный процесс, постепенно, хотя и не окончательно вытесняющий процесс легисакционный.

Как легко видеть, самой существенной частью формулы была эксцепция, ибо именно с ней следует связывать то новое, что вводил претор в римское право. От того как претор относился к возражению ответчика, принимал ли он его или отвергал (полностью, частично) зависело и содержание кондемнации, то есть резолютивной части формулы, а значит, и решение спора вообще — как данного спора, так и будущих, ему подобных.

Следствием новых порядков было стирание граней между res mancipi и res пес mancipi. Вместе с ними исчезает постепенно и старая манципация.

Дальнейшее развитие преторской деятельности формально потеряло свое основание, когда при Адриане, в целях закрепления отдельных постановлений преторского права, юристу Сальвию Юлиану было поручено собрать, пересмотреть и привести в порядок накопившиеся к тому времени материалы постоянного эдикта — edictum perpetuum (125-138 гг. н.э.).

Содержание прежних эдиктов в совокупности было окончательно зафиксировано.

Другими словами, была произведена кодификация преторского права. Правда, edictum perpetuum не был признан законом, но, по предложению императора, особый сенатусконсульт объявил его неизменяемым; право делать прибавления и дополнения было оставлено лишь за императором. Последний, с момента редактирования эдикта, заменил viva vox iuris civilis — живой голос цивильного права.

Преторы продолжали выставлять эдикт в Риме и в провинциях, но только в окончательной редакции Юлиана. Юлиановская редакция эдикта не сохранилась, однако благодаря вызванным кодификацией эдиктаи в основном дошедшим до нас обширным комментариям Гая, Ульпиана и Павла стало возможным восстановить и текст и расположение содержавшихся в эдикте постановлений и формул. Существование комментария Гая также к провинциальному эдикту — edictum provinciale — заставляет предполагать, что Юлиан кодифицировал не только эдикт городских преторов, но и эдикт провинциальных правителей. Эдикт же преторов перегринов остался, по-видимому, вне кодификации. Если источники совершенно определенно говорят об одном эдикте, то это происходит в силу уравнения в 212 г. н.э. юридического положения свободных обитателей Римской империи, для которых другие эдикты потеряли всякое значение. Эдикт распадался на определенное число титулов небольшого объема с заглавиями (deiudiciis, de rebus creditis и т. д.) и охватывал две части. В главной части были опубликованы отдельные моменты и пункты исков, clausulae edictales, в дополнительной — приведены типовые формуляры исков. В эдикте не соблюдалось особой системы, так как содержание его складывалось исторически, в течение веков, и обусловливалось практическими соображениями и историческими случайностями. Содержание эдикта вытекало при республике из компетенции (officium) судебных магистратов и устанавливалось ими по соображениям современной политики правящего класса.

 

 

 

 

2. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЛАТИНОВ

 

Для римского государства, как впрочем повсюду в древнем мире, было характерно неравенство правового статуса проживающих в нем свободных людей. Выше отмечалось, что само становление римской государственности происходило под влиянием острой сословной борьбы.

Полноправными членами общины являлись римские граждане (Cives Romani), которые обладали всеми политическими и имущественными правами. Гражданам принадлежало активное и пассивное избирательное право (ius sufragio и ius honorum), что позволяло им участвовать в политической жизни общины, а также право заключать любые сделки, следовательно, самостоятельно участвовать в хозяйственном обороте (ius cоmmercium) — и — правом создавать римскую семью, что являлось основанием для передачи гражданских прав потомкам (ius connubium).

После того, как в IV в. до Р.Х. гражданство расширилось слиянием патрициата и плебса, в Риме надолго сохранялось правовое различие между гражданами и латинами (latini); наряду с этими двумя сословиями в государстве проживает значительный слой иностранцев (peregrini).

Латинами признавались жители тех латинских общин, которые первоначально входили в конфедерацию Латинский союз, а также тех, которые были присоединены к Риму в результате войн и дипломатических акций, посредством которых вся Италия оказалась под властью Рима. Большинство этих общин пользовалось правами местного самоуправления, но не участвовали в политической жизни государства, так как не располагали политическими правами римского гражданства. Латинам было предоставлено право совершать сделки (ius commercium), следовательно они могли участвовать в экономической жизни страны. Но создавать римскую семью они не могли, так как не располагали ius connubium, следовательно их статус неполноправных жителей государства переходил от поколения к поколению.

Отдельные пожалования права римского гражданства производились толко по отношению к некоторым выходцам из латинских общин за особые заслуги перед римским государством.

После Ганнибаловой войны (т.е. в конце III- начале II в. до Р.Х.) юридическое неравноправие римских граждан и латинов усугубилось экономическим гнетом, что не могло не вызвать недовольства у населения латинских общин. Накапливаясь, оно выливается в гражданскую («Союзническую»») войну 90 — 89 гг. до Р.Х. В результате этой войны, в качестве одного из оснований для ее прекращения, практически все свободное население Италии получает права римского гражданства.

Статусом латинов наделяются некоторые общины, расположенные за пределами Италии, а также определенные категории вольноотпущенных в самой Италии.

Процесс распространения римского гражданского состояния завершается в 212 г., когда эдиктом принцепса Каракаллы права римского гражданства получает все свободное население громадной империи. Тем самым, по существу, упраздняется правовая категория латины, закреплявшая в течение многих веков политическое и гражданское неравноправие жителей страны.

Длительный процесс ликвидации различных сословных групп, такого деления населения, которое предполагало юридическое неравенство различных классов, происходил под влиянием политических потребностей растущего государства, а также экономических реальностей развивающегося товарного производства. Заслугой римского права является то, что оно смогло выработать соответствующий этим потребностям и реалиям принцип равенства правоспособности всех свободных людей.

Как уже указано, latini это,  прежде  всего,  древнейшие жители Лациума и их  потомство,  latini veteres, latini prisci. Но правовое  положение  latini  есть и некоторая юридическая категория - latinitas,   которая предоставлялась  иногда  и  не-жителям Лациума.

Уже Латинский союз возводил в правовое положение latini население отдельных италийских общин за пределами Лациума.  После того, как в I в. до н. э. римское гражданство было распространено на всю Италию, в правовом положении latini осталось население внеиталийских общин или целых  провинций,  которым latinitas была предоставлена особыми актами римского государства.                   

Наконец, существуют  еще  две категории latini.  Это лица, освобожденные из рабства господином-латином, а со времени закона Lex lunia Norbana (19 г. до н. э.) также и лица,  освобожденные из рабства, при определенных условиях,  римским гражданином и несколько ограничиваемые в правоспособности и после перехода их в число  свободных людей.                                             

Таким образом,  правовое положение latini приобретается:  

а) рождением, причем действует правило, одно   родное с установленным  для  приобретения  рождением   римского  гражданства:  ребенок,  рожденный в браке,    следует состоянию отца; ребенок, рожденный женщиной,    не состоящей в браке,  следует состоянию матери;  

б)  присвоением правового положения латина  актом  госу   дарственной власти;  в) добровольным переходом римс   кого гражданина в число latini в целях  приобретения  земель, раздаваемых населению колоний; г) освобожде   нием из рабства господином - латином или  римлянином    -  при условиях, предусмотренных законом lunia Norbana.

Правовое положение latini не вполне одинаково, в зависимости от того, принадлежат ли они к числу latini veteres, к числу latini coloniarii или latini luniani.  В сфере публичного права все  латаны, не имея ни права служить в римских легионах,  ни ius honorum,  пользовались, однако, правом участвовать и    голосовать,  во  время пребывания в Риме,  в римских народных собраниях.                                 

Это право было пережитком своеобразного правила, в силу  которого  в древнейшие времена каждый житель общины, входившей в состав Латинского союза,  имел ius suff ragii во всех остальных общинах, входивших в союз. В    сфере частноправовой большинство latini veteres, на   иболее близких римлянам и по историческому происхож   дению и по культуре,  имели как ius conubii,  так  и    ius commercii.  Остальные латины,  не имея ius conubii, имели ius commercii, которое, однако,  ограничивалось для  latini  luniani.  Об этой категории    латинов говорили:  «живут как свободные, умирают как рабы» - vivunt ut liberi,  moriuntur ut servi;  они    не вправе были составлять завещаний,  в их имуществе    не допускалось и наследование по закону: после смерти лица, принадлежавшего к числу latini luniani, все  его  имущество переходило к господину, некогда освободившему умершего из рабства,  как если бы это имущество принадлежало господину всегда (iure peculii)  (см.  п.  117), без обременения господина имущественными обязательствами умершего.  Имущественные споры всех латинов разрешались  в  тех  же  судах и тем же порядком,  что и споры римских граждан.                                       

Переход из состояния латина в состояние  римского  гражданина  был относительно  прост.  Латины  приобретали римское гражданство либо 

а) в силу общих постановлений, присваивавших  целым  категориям латинов при определенных обстоятельствах римское гражданство, либо 

б) в силу специальных  актов государства,  наделявших правами гражданства отдельных латинов или целые группы  их.  Так,  издревле римское гражданство присваивалось latini veteres, переселившимся в Рим.  Так как это правило влекло за  собою сокращение населения городов Лациума, то применение его было с некоторых пор ограничено условием оставления потомства в месте прежнего жительства латина. Упразднение же в I в.  до н.  э. правила о приобретении гражданства latini veteres,  переселившимися в Рим,  стало одним из поводов к войне,  которая привела к присвоению римского гражданства  всему  населению Италии.  До этого времени права римского гражданства приобретали также и  латины, занимавшие  в  своих  общинах должности магистратов или сенаторов.  Latini luniani наделялись правами  римского гражданства за услуги, оказанные римскому государству в деле охраны безопасности дорог, поставок римскому государству и т.п.                                         

Категория latini coloniarii утратила значение с распространением в начале III в. н. э. прав гражданства на все население империи. Категория latini luniani была упразднена при Юстиниане.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. КОЛОНАТ, ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ КОЛОНОВ

 

В период империи возникает новая  категория    юридически  зависимых людей - колоны.  Не только Кодекс Юстиниана,  но и Кодекс Феодосия отводит немало  места колонату.  Однако время возникновения колоната так же, как и   историческое его происхождение до настоящего времени не вполне выяснены.  По-видимому, колонат представляет собою порождение условий,  предопределивших окончательное разложение рабовладельческого общественного строя  Рима и переход Европы к феодальному строю.  Однако неясны ни время зарождения колоната,  ни степень влияния, оказанного  на его развитие однородными формами зависимости в Египте, в Азии.                                        

Можно утверждать,  что термин colonus постепенно изменил свое значение.  Не только в период республики, но и  при  принципате colonus - это арендатор чужой земли, юридически независимый от арендодателя,  с которым  его связывают лишь договорно-обязательственные отношения.  

В период империи юридически независимый colonus становится  фигурой  экономически  все более важной для хозяйственной жизни Рима.  Частые восстания и многочисленные  казни рабов,  слабый естественный их прирост  и  прекращение  победоносных  войн,   когда-то  обильно пополнявших ряды рабов, сделали выгодной обработку земли не рабским трудом,  а путем  сдачи  ее    мелкими участками в аренду     за натуральный оброк (colonia partiaria),  а иногда  на условиях некоторых барщинных работ в пользу арендодателя.  Пополняемые, главным образом, из беднейших элементов населения колоны скоро попадают в экономическую зависимость от землевладельцев,  как  на  почве  денежных займов,  которые  те предоставляют колонам для нужд хозяйства,  так и на почве задолженности по оброчным платежам.                                                 

   Превращению экономической  зависимости  колонов от землевладельцев  в  зависимость юридическую немало способствовала осуществленная  императорами  реорганизация налогового  обложения  земли.  В основе этого обложения лежало определение количества и доходности  принадлежащей  каждому  землевладельцу  земли.  При периодическом составлении кадастра,  в котором указывалось количество земли, принадлежащей отдельным плательщикам поземельной подати, capitatio terrena, к числу доходных статей земли  стали относить и живших на ней колонов.  С этих пор оставление земельного участка колоном означало уменьшение  ценности  участка.  Это  являлось предпосылкой для прямого прикрепления колонов к земле;  это находилось в соответствии  с общей тенденцией императорского законодательства прикреплять людей к профессиям, которыми они занимались.                                            

Первым известным актом,  устанавливающим такое прикрепление, была конституция 322 г., которая предписывает принудительно возвращать колонов на  самовольно  оставленные ими земли. После ряда других законов, выражавших то же стремление прочно связать колона с землей,  издается  в 357 году закон,  воспрещающий продажу земли без живущих на ней колонов.  Так появляется новая категория зависимых людей - людей, не лишенных правоспособности в сфере частноправовых отношений, но прикрепленных к земле, на которой живут и которую обрабатывают; их называют servi terrae ipsius, glaebae adscripti. Они действительно прикреплены к земле, ибо оставление колоном возделываемого им участка дает землевладельцу  право  осуществить vindicatio по образцу виндикации раба.  С другой стороны,  и землевладелец не вправе изгнать колона, со  своей  земли,  не вправе продать земли без колонов, либо колонов без земли.                                

Кодексу Юстиниана известны следующие основания возникновения юридического положения колона: 

а) рождение от родителей, из которых хотя бы один является колоном;  

б) соглашение,  в силу которого свободный человек поселяется  в  качестве колона  на чужой земле;  

в) проживание в течение 30 лет на чужой земле на условиях, на каких обычно живут колоны.                                                    

   Кроме того,  превращаются в  колонов  трудоспособные  лица, изобличенные землевладельцем в занятии нищенством.     

Прекращение колоната –этому немалому числу  оснований  возникновения состояния колона противостоят всего два основания его прекращения:  приобретение колоном обрабатываемого им земельного участка и возведение колона в епископский сан.  Таким образом, на смену основной форме эксплуатации человека человеком в античном  обществе  -  рабству,  процесс    разложения  рабовладельческого  хозяйства подготовил другую форму эксплуатации человека человеком,  которой суждено было стать основой в феодальном обществе эксплуатации крепостных крестьян.

 

 

 

 

4. ВЕЩИ ДЕЛИМЫЕ И НЕДЕЛИМЫЕ

 

Общее определение вещи таково: «Вещь — это отдельный предмет материальной действительности, обладающий относительной независимостью и устойчивостью существования».

Поскольку право регулирует оборот вещей, то есть совершение с ними самых различных сделок, а также закрепление прав на вещи за отдельными субъектами, то именно эти обстоятельства должны быть отражены в таком определении вещи, которое носит юридический характер.

Учитывая сказанное, можно следующим образом определить, что значит вещь как объект права: это отдельный предмет материальной действительности, который обладает относительной устойчивостью существования, имеет пространственные границы и в отношении которого возможны юридические действия.

современные классификации вещей по их юридическим признакам базируются на представлениях римского права. Однако не все из этих представлений были востребованы современной наукой и практикой, некоторые из них утратили свое значение еще до рецепции римского права. Представляется, тем не менее, что общие сведения о них должны быть известны тем, кто приступает к изучению права.

Так, вероятно, наиболее последовательным описанием всевозможных оснований для деления вещей в классическую эпоху являются следующие фрагменты из Книги второй Институций Гая:

«»2. …Главное деление вещей обнимает собою две части, именно одни вещи суть божественного права, другие — человеческого. 3. К категории вещей божественного права принадлежат вещи, посвященные божеству (res sacrae) и вещи со священным значением (religiosa). …5. Священною делается вещь только вследствие утверждения и признания со стороны римского народа, например на основании закона… 6. Религиозною делаем мы вещь по нашему собственному желанию, хороня умершего в место, нам принадлежащее… 9. Предметы божественного права не состоят ни в чьем владении… 10. Те же вещи, которые принадлежат к категории вещей человеческого права, составляют собственность или государства, или частных лиц.

12. Кроме того, некоторые вещи суть телесные, физические, другие бестелесные, идеальные.

14. Кроме того, существует деление вещей на два разряда: на res mancipi (манципируемые) и res nec mancipi (неманципируемые)».

Из приведенного обширного перечня в современном праве (в разных вариантах) используется подразделение вещей на телесные и бестелесные; важное значение имеет деление вещей на такие, которые могут принадлежать любому и каждому и такие, которыми может обладать только государство. В целом утрачено значение подразделения вещей на вещи божественного и человеческого права. Совершенно потеряло значение деление вещей на манципируемые и неманципируемые, хотя для римлян именно это деление было первостепенным: (Гай) «18. Велика однако ж разница между вещами манципируемыми и неманципируемыми»».

Вот в чем эта разница проявлялась: «19. Res nec mansipi переходят в собственность другого лица вследствие простой передачи… 20. Следовательно, если я передам тебе платье, или золото, или серебро, на основании продажи ли, дарения или каким-нибудь другим образом, то вещь эта делается тотчас же твоею без соблюдения каких-либо торжественных формальностей… 22. Res mansipi это те, которые переходят к другому лицу посредством манципации; вот почему эти вещи и названы mansipi. Какое значение и какую силу имеет манципация, такую же точно силу имеет форма приобретения прав in iure cessio».

То есть, мы видим, что различие между манципируемыми и неманципируемыми вещами проявлялось в отличии способов передачи права собственности на те или другие. Таким образом, при делении вещей на те или другие виды римское право отыскивало чисто практические последствия деления, устанавливаемого самим правом; иными словами, классификация вещей есть не что иное, как определение различия правовых режимов тех или других объектов права.

В этом проявляется заслуга римской юридической мысли: не то важно, что она дала те или иные определения вещей, а то, что именно римское право выработало методологию разграничения правовых режимов многообразных объектов права.

Тем не менее и сами дефиниции, сформулированные римским правом, до сих пор используются законодателями и доктриной; собственно на них зиждется та классификация объектов, которая носит наиболее универсальный характер.

Юридически неделимыми (нераздельными) признаются вещи, физический раздел которых равнозначен уничтожению вещи или несоразмерному умалению ее ценности. Неделимой может быть как простая вещь (кубок, кольцо, скульптура), так и сложная вещь (картина, механизм, сооружение). Естественно, что делимыми признаются вещи, физическое деление которых только пропорционально уменьшает стоимость получаемых в результате этого частей: земельный участок, головка сыра, мешок зерна.

Правовая проблема возникает тогда, когда два или более субъектов владеют неделимой вещью: физический раздел ее невозможен, следовательно, необходима выработка особого принципа, который бы регулировал отношения совместных собственников (сособственников). Такой принцип обозначен следующим афоризмом: вещь неделима, но права на нее делимы. В этой связи право создало такие категории, как идеальная часть вещи или идеальная доля (parte pro indiviso).

Общее обладание нераздельной вещью порождает идеальные доли сособственников, то есть доли (части) в праве на вещь, но не права на части вещи. Идеальные доли подлежат денежной оценке, они могут быть предметом самостоятельных сделок, могут приносит пропорциональный размеру доли (прораторный — pro rata) доход своему собственнику.

В природные все вещи делимы практически до бесконечности; в правые делимыми считаются вещи, части которых удерживают качество и функции исходной вещи. Вещи индивидуальные всегда неделимы. Однако это деление вещей принципиально отличается от деления на исходной вещи. Вещи индивидуальные всегда неделимы. Однако это деление вещей принципиально отличается от деления на genera и species, поскольку игнорирует индивидуальную определенность и принадлежит плану объективного. Если, например, ager Sempronianus прекращает существовать как таковой после разделения на части, то все же каждая часть остается полем.

Римляне обозначают делимые вещи описательно: «res quae divisionem» (D. 45, 1, 4, 1). На неделимость указывают два термина: «individuus» и «indivisus». Последний относится только к актуальному состоянию вещей (Дигита 8, 1, 17; 30, 26), первый – указывает на отсутствие самой возможности деления. Иногда, подчеркивая природу неделимости, римляне обозначают неделимые вещи как те, что нельзя разделить, не уничтожив или не повредив. Такая неделимость самой вещи требует деления между кредиторами оценки вещи и установления приоритета прав среди нескольких кредиторов, когда тот, кто полил саму вещь, компенсирует остальным ее стоимость пропорционально их доле.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

5. СОГЛАШЕНИЕ КАК СУЩЕСТВЕННАЯ ЧАСТЬ ДОГОВОРА, ФОРМИРОВАНИЕ СОГЛАШЕНИЯ ОБМАН И УГРОЗА

 

Источники не содержат определения договора, как основной категории обязательственного права. Только последующая научная обработка римского наследия привела к выработке соответствующего понятия. Так, в конце XIX в. приводились следующие определения: «Обязательственный договор есть такое, основанное на взаимном согласии двух или нескольких лиц заявление, которое имеет целью установить между данными лицами непосредственно или по отношению к третьим лицам такие конкретные отношения, которые подходят под тип обязательственных отношений». (2)

При всей академической корректности приведенного определения, оно довольно сложно для восприятия. Для лучшего понимания можно предложить упрощенную конструкцию: договор есть соглашение двух или более лиц, целью которого является установление, изменение или прекращение между ними обязательственной связи, то есть взаимных прав и обязанностей.

Изложенное показывает, что договор считается заключенным тогда, когда:

а) стороны пришли к согласию относительно всех его условий;

б) при этом согласие достигнуто в полном соответствии с действительной волей сторон.

Определение момента заключения договора важно с практической стороны: пока договор не заключен, нельзя требовать его исполнения; когда он заключен, но не исполняется, возникает ответственность из-за неисполнения договора.

Определение указанного момента связано с действиями сторон в процессе обсуждения условий будущего договора. В современных понятиях такое обсуждение описывается как обмен офертой (предложением заключить договор, содержащим все существенные
условия предлагаемого договора и направленным определенному лицу) и акцептом (безусловным согласием заключить договор на предложенных условиях). Итак, договор признается заключенным, когда на предложение поступило согласие заключить его.

Однако при этом необходимо учитывать два ряда обстоятельств: во-первых, согласие должно относиться ко всему содержанию договора, а не только к отдельным его частям; во-вторых, согласие должно быть лишено пороков, делающих его юридически ничтожным.

Содержание договора — это совокупность всех его существенных условий. Эти условия могут быть установлены законом, могут вытекать из существа договора, могут быть установлены сторонами в зависимости от их конкретных интересов. Принцип таков: недостижение согласия по любому из предложенных условий означает отсутствие договора.

Положения Титула XIX Книги третьей Институций Юстиниана содержат принципиальные правила относительно оснований недействительности соглашения (в анализе оснований недействительности самого распространенного в Риме контракта — стипуляции).

Прежде всего, обращается внимание на недействительность, связанную с предметом договора: «Но если кто стипулирует вещь, в природе не существующую или не могущую быть, например раба Стиха, который умер (хотя бы стипулятор считал его живым), или гиппоцентавра, который и быть не может, то стипуляция недействительна. 2. То же действует правило, если стипулируют сакральную или религиозную вещь, которую стипулятор считал объектом человеческого права, или вещь публичную, предназначенную для постоянного пользования римского народа, например, театр, площади, или свободного человека, которого стипулятор считал рабом, или вещь, не находящуюся в гражданском обороте… Эта стипуляция безусловно недействительна».

Далее, важное юридическое значение придается осознанному выражению воли: «8. Душевнобольной не может совершать никаких юридических действий, так как не сознает их. 10. …Инфант и близкий к возрасту инфанта в отношении дееспособности немногим отличаются от душевнобольных, так как в таком возрасте не обладают ясным разумением».

Наконец, любопытно правило о недействительности согласия, когда в содержание договора включено невыполнимое условие (некий прообраз современной категории незаконное условие): «11. Стипуляция не имеет никакого значения и в том случае, когда в обязательство введено невыполнимое условие. Условие считается невыполнимым, когда оно содержит в себе случай, осуществление которого не в силах людей, если так, например, скажут: если коснусь пальцем неба, то обещаешь дать?»

Помимо перечисленных оснований недействительности соглашения, она может оказаться следствием неправильно сложившейся или неправильно высказанной воли сторон договора. Следовательно, пороки согласия связаны могут быть с неправильным выражением действительных намерений сторон. Определяющее значение для формирования договора истинной воли ясно выражено в Институциях Юстиниана (I.Кн.3.XV.1.): «…Императором Львом было издано постановление, которое, отменив торжественность формул, требует от сторон только ясного и понятного выражения воли, в каких бы словах она ни была обнаружена».

Воля человека (его желание сделать что-то) может формироваться по-разному: свободно или несвободно, то есть искаженно. Факторы, искажающие волю субъекта при установлении обязательства суть: заблуждение, обман, угроза.

Заблуждение (error — ошибка) есть неправильное представление о существенных обстоятельствах, связанных с договором. Назывались такие виды заблуждения: заблуждение в существе договора, заблуждение в предмете договора, заблуждение в контрагенте. Принцип таков: при любом заблуждении нет согласия (consensus), но есть разногласие (dissensus), поэтому нет договора.

Заблуждение в существе договора (error in negotio) имеет место тогда, когда предложение одного содержания принято за что-то другое (предложение принять на хранение принято за намерение подарить). Заблуждение в предмете договора (error in re) так иллюстрируется в Дигестах Юстиниана (Д.45.I.137.#1.): «Если ты обязался по стипуляции дать мне раба, причем я имел в виду одного, а ты другого, то никакой сделки не состоится, так как обязательство по стипуляции возникает в результате обоюдного согласия.» Заблуждение в контрагенте (error in personam) имеет место, как правило, при установлении обязательства через представителя: некто просит деньги у двоих; один из них поручает своему должнику деньги дать; просящий при получении полагает, что получил деньги от второго из тех, к кому обращался. Договор займа не возник, наместо этого возникло обязательство из неосновательного обогащения.

Обман (dolus, dolus malus) — это намеренное введение в заблуждение одного лица другим. По определению Лабеона (Д.4.3.I.#2.): «Dolus malus есть всякая хитрость, обман, уловка, для того, чтобы обойти, обмануть, уловить другого».

Обман, как фактор, искажающий волю и, тем самым, уничтожающий соглашение, был признан преторским правом, а прежде (до I в. до Р.Х.) не принимался правом во внимание. Считалось, что хотя бы и заключенный под влиянием обмана, договор остается договором. Позже, особым преторским эдиктом был введен иск против обманных действий: «если что-либо совершено обманно… то при наличии надлежащего основания… я буду предоставлять иск». Такой иск был инфамирующим, то есть лицо, осужденное как обманщик, в значительной степени утрачивало гражданский статус. В последующем санкция за подобное правонарушение была сведена к требованию выплаты потерпевшей стороне суммы ущерба, который она понесла в результате обманных действий контрагента.

Угроза (metus) — это психическое воздействие на волю человека с целью понудить его действовать по желанию другого. По своим юридическим последствиям к угрозе приравнивалось насилие (vis), то есть физическое воздействие на человека. Преторская практика выработала следующие средства защиты лиц, потерпевших неблагоприятные последствия заключения договоров под влиянием угрозы или насилия: восстановление в первоначальное положение (реституция), а также требование четырехкратное возмещение возникшего в связи применением угрозы или насилия вреда.

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Бойко А.И. Римское право. М., 2003.
  2. Дождев Д.В. Римское частное право. М., 2003.
  3. Новицкий И.П. Римское право. М., 2001.
  4. Черниловский З.М. Римское частное право. М., 2001.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->