ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ А.Н. ЛЕОНТЬЕВА И ОСНОВНЫЕ ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Алексею Николаевичу Леонтьеву – заслуженному профессору Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова, одному из выдающихся российских психологов XX-го столетия – 5 февраля 2010 г. исполнилось бы 107 лет. Труды Леонтьева регулярно переиздаются и являются неотъемлемой частью обучения психологов.
   В   блестящей плеяде отечественных психологов (Рубинштейн С.Л., Выготский Л.С., Лурия А.Р., Запорожец А.В., Ананьев Б.Г., и Эльконин Д.Б. и многие другие), сотворившей в 30-80-е годы тот научный пласт, который и разрабатывается ныне, Алексею Николаевичу Леонтьевы принадлежит особое место не только как гениальному ученому, блестящему организатору науки, но и как исключительному человеку (в высшем смысле этого понятия).Леонтьев А.Н. был прекрасным ученым психологом, это уже известный факт, но мало кто знает, что он был еще и блестящий педагог – профессор, заведующий кафедрой, декан факультета, который действительно пестовал студентов, аспирантов, молодых преподавателей и научных сотрудников. При этом он не только показывал возможные пути решения исследовательских задач и редактировал тексты, но и учил на примере собственного образа.  Он вошел в историю как выдающийся ученый, талантливый педагог, воспитатель теоретиков, причем не только как автор оригинальной системы их эффективной подготовки, но и как создатель крупной, авторитетной теоретической школы со своим стилем, почерком, традициями. Его заслуги перед отечественной наукой велики и разносторонни. В Московском университете он создал сначала отделение психологии на философском факультете, а затем и факультет психологии, который возглавлял в течение многих лет, был одним из руководителей Академии педагогических наук РСФСР и СССР, написал множество научных работ, в том числе несколько книг, каждая из которых была переведена на десятки иностранных языков, а одна из них, «Проблемы развития психики», через четыре года после выхода в свет была отмечена Ленинской премией. Почти все университетские психологи среднего и старшего поколения — его непосредственные ученики и сотрудники.  О работах Леонтьева, о Леонтьеве-человеке, создателе одной из лучших в мире школ психологии, написано множество книг, статей, воспоминаний близко знавших его учеников и сотрудников. Главной темой творчества Леонтьева А.Н. (1903-1979) на протяжении всей его жизни была разработка философско-методологических оснований психологии. Важным вопросом для него был анализ формирующей сознание человеческой практики, жизнедеятельности. В работах 30-х годов Леонтьев А.Н. стремиться утвердить идею о приоритетной роли практики в формировании психики и понять закономерности этого в формировании фило — и онтогенезе. В монографии «Эволюция психики» уделяется внимание разработке Леонтьевым А. Н. учения о филогенетическом развитии психики. Исходя из материалистического понимания психики как отражения объективного мира, Леонтьев А. Н. выделил основные стадии развития психики в процессе эволюции (сенсорная психика, перцептивная психика, интеллект, сознание) и, опираясь на культурно-историческую теорию Л. С. Выготского, показал специфику общественно-исторически обусловленного развития психики человека (переход к сознанию).

Цель– раскрыть основные положения жизни, деятельности и творческого пути выдающегося русского психолога Алексея Николаевича Леонтьева.

Задачи:

– проанализировать основные этапы жизненного пути А.Н. Леонтьева;

– рассмотреть основные произведения А.Н. Леонтьева;

– охарактеризовать основные теоретические воззрения А.Н. Леонтьева;

– исследовать категорию деятельности с точки зрения А.Н. Леонтьева;

– выявить основные положения понятия личности в теории А.Н. Леонтьева.

Методологической базой курсовой работы является применение системно-аналитического, структурно-логического, диалектического и биографического методов исследования.

Теоретической базой послужили труды таких авторов как Асмолов А.Г., Братусь Б.С., Василюк Ф.Е., Горбатенко А.С., Кон И.С., Леонтьев А.А., Леонтьев А.А., Леонтьев А.А., Леонтьев А.Н., Леонтьев Д.А., Пономарев Я.А., Субботский Е.В. и др.

Алексей Николаевич Леонтьев родился в Москве 5 февраля 1903 года в семье служащего. После окончания реального училища поступил на факультет общественных наук Московского университета, который по официальной версии закончил в 1924 году. Однако, как о том пишут А.А. Леонтьев и Д.А. Леонтьев (сын и внук ученого, также психологи) в комментариях к его биографии, на самом деле окончить университет ему не удалось, он был исключен [6].

Научная биография Алексея Николаевича начинается еще в студенческие годы. В 1924 г. он закончил факультет общественных наук Московского университета, который был преобразован из историко-филологического. Своим обращением к психологии он был обязан Г. И. Челпанову, читавшему на отделении философии, где учился Алексей Николаевич, общий курс психологии. Г. И. Челпанов руководил в те годы Институтом психологии при МГУ, где его студенты вели исследовательскую работу и принимали участие в научных обсуждениях. Алексеем Николаевичем были написаны первые научные работы — реферат «Учение Джемса об идеомоторных актах» и работа о Спенсере. По окончании университета Алексей Николаевич стал аспирантом Института психологии. Здесь в 1924 г. и происходит встреча А. Н. Леонтьева с Л. С. Выготским и А. Р. Лурией [6].

К концу 20-х годов в науке стала складываться неблагоприятная ситуация. Леонтьев лишился работы, причем во всех московских учреждениях, с которыми он сотрудничал. Примерно в то же время Наркомздрав Украины решил организовать в Украинском психоневрологическом институте, а позже, в 1932 году, во Всеукраинской психоневрологической академии (она находилась в Харькове, который тогда был столицей республики) сектор психологии.

Пост заведующего сектором был предложен Лурия, пост заведующего отделом детской и генетической психологии — Леонтьеву. Однако Лурия вскоре вернулся в Москву, и практически всю работу вел Леонтьев. В Харькове он одновременно возглавил кафедру психологии в пединституте и отдел психологии в НИИ педагогики. Возникла знаменитая Харьковская школа, которую одни исследователи считают ответвлением школы Выготского, иные — относительно самостоятельным научным образованием.

Весной 1934 года, незадолго до смерти, Выготский предпринял несколько шагов к тому, чтобы собрать всех своих учеников — московских, харьковских и прочих — в одной лаборатории во Всесоюзном институте экспериментальной медицины (ВИЭМ). Сам Выготский уже не смог ее возглавить (он умер в начале лета 1934 года), и руководителем лаборатории стал Леонтьев, покинув для этого Харьков. Но продержался он там недолго [6].

После доклада на ученом совете этого института о психологическом исследовании речи (текст доклада опубликован в первом томе его избранных трудов, и сегодня все желающие могут составить о нем непредвзятое мнение) Леонтьев был обвинен во всех возможных методологических грехах, после чего лабораторию закрыли, а Леонтьева уволили.

Леонтьев снова остался без работы. Сотрудничал в небольшом научно-исследовательском институте при ВКИПе — Высшем коммунистическом институте просвещения, занимался психологией восприятия искусства в ГИТИСе и во ВГИКе, где постоянно общался с С.М. Эйзенштейном (они были знакомы и раньше, с конца 20-х годов, когда Леонтьев преподавал во ВГИКе, пока последний не был объявлен гнездом идеалистов и троцкистов с понятными последствиями).

В июле 1936 года грянуло знаменитое постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов». Это постановление означало полный разгром детской и педагогической психологии и «достойно» венчало серию постановлений ЦК начала 30-х годов, повернувших вспять советскую школу, отменивших все инновации и эксперименты и сделавших былую демократическую школу авторитарной и милитаризованной.

Особенно досталось идеологам демократической школы — Выготскому и Блонскому. Выготскому, правда, уже посмертно. И некоторые из тех, кто раньше объявлял себя учениками Выготского, начали с не меньшим энтузиазмом осуждать его и свои ошибки.

Однако ни Лурия, ни Леонтьев, ни другие подлинные ученики Выготского, как на них ни давили, не сказали ни одного дурного слова о Выготском ни устно, ни в печати, и вообще они никогда не меняли своих взглядов. Как ни странно, все они тем не менее уцелели. Но ВКИП был закрыт, и Леонтьев опять остался без работы.

Как раз в это время директором Института психологии вновь стал К.Н. Корнилов, и он взял Леонтьева на работу. Конечно, ни о каких методологических вопросах речи не могло быть. Леонтьев занимался темами сугубо конкретными: восприятием рисунка (продолжение исследований Харьковской школы) и фоточувствительностью кожи.

Докторская диссертация Леонтьева на тему «Развитие психики» была задумана им как грандиозный проект. Было написано два объемистых тома, третий, посвященный онтогенезу психики, был подготовлен частично. Но Б.М. Теплов убедил Леонтьева, что для защиты достаточно и того, что есть.

В 1940 году диссертация в двух томах была защищена. Первый ее том составляло теоретическое и экспериментальное исследование возникновения чувствительности, которое практически без изменений вошло во все издания книги «Проблемы развития психики». Самое интересное, что, как сегодня отчетливо видно, это исследование является парапсихологическим — оно посвящено обучению воспринимать свет руками! Конечно, Леонтьев подавал это исследование иначе, наводя материалистический лоск и говоря о перерождении определенных клеток в эпидермисе ладоней, но это квазифизиологическое истолкование четко доказанных им фактов развития способности воспринимать световые сигналы пальцами ничуть не более убедительно, чем допущение экстрасенсорной природы этого феномена [6].

Второй том был посвящен развитию психики в животном мире. В «Проблемы развития психики» вошли сравнительно небольшие отрывки этой части диссертации, а наиболее интересные фрагменты, оставшиеся за рамками хрестоматийных текстов, были опубликованы посмертно в сборнике научного наследия Леонтьева «Философия психологии» (1994).

Еще одна работа, которая относится примерно к этому же периоду (1938–1942), — это его «Методологические тетради», заметки для себя, которые в довольно полном виде вошли в книгу «Философия психологии». Они посвящены самым разным проблемам.

Характерно, что очень многие вещи, прописанные здесь тезисно, были впервые обнародованы спустя десятилетия либо не опубликованы вовсе. Например, первая публикация Леонтьева по проблемам личности относится к 1968 году. В законченном виде его взгляды на личность, образовавшие последнюю главу книги «Деятельность. Сознание. Личность», опубликованы в 1974 году. Но практически все, что вошло в эту главу, прописано и обосновано в «Методологических тетрадях» около 1940 года, то есть одновременно с выходом первых западных обобщающих монографий по проблеме личности К. Левина (1935), Г. Оллпорта (1937), Г. Мюррея (1938).

В нашей стране проблему личности в этом ключе (через понятие личностного смысла) рассматривать было невозможно. Понятие «личность» встречается в работах ряда психологов — Рубинштейна, Ананьева и других — с конца 40-х годов в единственном значении — как обозначающее социально-типичное в человеке («совокупность общественных отношений»), в отличие от характера, выражающего индивидуально-своеобразное.

Если повернуть эту формулу немного иначе, учитывая социальный контекст, обнажается идеологическая подоплека такого понимания: индивидуально-своеобразное в человеке допустимо только на уровне характера, на уровне же личности все советские люди обязаны быть социально-типичными. Всерьез говорить о личности тогда было невозможно. Поэтому теория личности Леонтьева «выдерживалась» три десятилетия.

В начале июля 1941 года, как и многие другие московские ученые, Леонтьев вступил в ряды народного ополчения. Однако уже в сентябре Генеральный штаб отзывает его для выполнения специальных оборонных заданий. В самом конце 1941 года Московский университет, включая входивший в то время в его состав Институт психологии, был эвакуирован сначала в Ашхабад, затем в Свердловск.

Близ Свердловска, в Кисегаче и Кауровске, были образованы два экспериментальных госпиталя. Первый в качестве научного руководителя возглавил Лурия, второй — Леонтьев. Там работали А.В. Запорожец, П.Я. Гальперин, С.Я. Рубинштейн и многие другие. Это был реабилитационный госпиталь, который занимался восстановлением движений после ранения. На этом материале была блестяще продемонстрирована не только практическая значимость теории деятельности, но и абсолютная адекватность и плодотворность физиологической теории Н.А. Бернштейна, который через несколько лет, в конце сороковых, был совершенно отлучен от науки, и неизвестно, что с ним было бы, если бы Леонтьев не взял его к себе сотрудником на отделение психологии [6].

Практическим результатом работы экспериментальных госпиталей было то, что время возвращения раненых в строй сокращалось в несколько раз за счет использования техник, разработанных на базе деятельностного подхода и теории Бернштейна.

По окончании войны, уже будучи доктором наук и заведующим лабораторией в Институте психологии, Леонтьев опубликовал на основе своей диссертации небольшую книжку «Очерк развития психики». Тут же, в 1948 году, вышла разгромная рецензия на нее, и осенью была организована очередная «дискуссия». В ней выступили многие ныне широко известные психологи, обвиняя автора книги в идеализме. Но соратники Леонтьева встали на его защиту, и дискуссия последствий для него не имела. Более того — его приняли в партию.

Вот что об этом пишут его сын и внук, самые сведущие биографы: «Едва ли он это сделал по соображениям карьеры — скорее это был акт самосохранения. Но факт остается фактом. Нельзя забывать и того, что Алексей Николаевич, как и его учитель Выготский, был убежденным марксистом, хотя и отнюдь не ортодоксальным… Членство в партии, конечно, способствовало тому, что с начала 50-х годов Леонтьев становится академиком-секретарем Отделения психологии АПН, затем академиком-секретарем всей академии, позже ее вице-президентом…» [17].

В 1955 году начал выходить журнал «Вопросы психологии». В эти годы Леонтьев много публикуется, а в 1959 году выходят первым изданием «Проблемы развития психики». Если судить по количеству публикаций, конец 50-х—начало 60-х — самый продуктивный для него период.

С 1954 года началось восстановление международных связей советских психологов. Впервые после длительного перерыва в очередном Международном психологическом конгрессе в Монреале приняла участие довольно представительная делегация советских психологов. В нее входили Леонтьев, Теплов, Запорожец, Асратян, Соколов и Костюк. Начиная с этого времени, Леонтьев много сил и времени уделяет международным связям. Кульминацией этой деятельности явился организованный им в 1966 году Международный психологический конгресс в Москве, президентом которого он был.

В конце жизни Леонтьев много раз обращался к истории советской (а отчасти и мировой) психологической науки. Наверное, это прежде всего было связано с мотивами личного характера. С одной стороны, всегда верный памяти своего учителя Выготского, он стремился популяризировать его творчество и в то же время — выявить в нем наиболее перспективные идеи, а также показать преемственность идей Выготского и его школы. С другой стороны, естественно стремление к рефлексии над своей научной деятельностью. Так или иначе, Леонтьеву — частично в соавторстве с Лурия — принадлежит целый ряд историко-психологических публикаций, имеющих и вполне самостоятельную теоретическую ценность.

Сегодня исторические работы пишутся уже о нем (например, «Леонтьев и современная психология», 1983; «Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии. Школа А.Н. Леонтьева», 1999). Его труды по сей день систематически переиздаются за рубежом, а иногда даже и у нас, вопреки повальному увлечению псевдопсихологическими манипуляциями. В телеграмме, присланной на смерть Леонтьева, Жан Пиаже назвал его «великим». А, как известно, мудрый швейцарец не бросал слов на ветер.

В книгу избранных трудов «Эволюция психики» крупнейшего психолога XX века Леонтьева А.Н. включены его уникальные работы по теории эволюции психики в фило- и онтогенезе, до сих пор не потерявшие своей научной значимости. В монографии раскрывается эволюция психики от начальных её форм до развитого сознания, выдвигается теория мотивационного поля как функционального органа центральной нервной системы и психики. Даётся анализ процессов, происходящих в центральной нервной системе и психике в ходе развития наркотической зависимости. Все эти вопросы раскрываются в работе Леонтьева А.Н. «Эволюция психики». Большое внимание уделяется эволюции психики. Леонтьевым А.Н. вся психика и ее развитие было отражено в четырех стадиях: стадия элементарной сенсорной психики, стадия перцептивной психики, стадия интеллекта и стадия человеческого сознания. Деятельностный подход к вопросу о возникновении психики позволил Леонтьеву А.Н увидеть в психогенезе продолжение биогенеза, т.е. связать жизнь в единое эволюционное целое с психикой. Леонтьев А.Н. писал: «Если рассматривать какой-нибудь процесс взаимодействия в неорганическом мире, то оказывается, что оба взаимодействующих тела стоят в принципиально одинаковом отношении к этому процессу. Иначе говоря, в неорганическом мире невозможно различить, какое тело является в данном процессе взаимодействия активным (т.е. действующим), а какое — страдательным (т.е. подвергающимся действию)» [17].

 

 

 

 

 

 

 

2. ОСНОВНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ А.Н. ЛЕОНТЬЕВА

 

2.1 Категория деятельности с точки зрения А.Н. Леонтьева

 

Одним из основных отличий живых существ является их способность к самостоятельной силе реагирования, преобразованию или поддержке жизненно важных связей с окружающим миром, т. е. проявлению активности. Чем выше, чем более развито живое существо, тем более оно активно и подвижно. Выступая как всеобщая характеристика живого, в человеческом обществе активность имеет своеобразное проявление и в силу своей специфичности получила название деятельность [8].

Деятельность человека — сложное явление. Различные стороны ее изучаются разными науками; ее общественная сущность является предметом общественным наук, ее физиологические механизмы — предметом физиологии; психология изучает психическую сторону деятельности. Когда речь идет о психологическом изучении деятельности, обычно имеется в виду деятельность отдельной личности, хотя в последнее время под влиянием запросов практики объектом психологического исследования становится совместная или групповая деятельность.

Как подчеркивает А. Н. Леонтьев, основной, конституирующей характеристикой деятельности является ее предметность. Выражен «беспредметная деятельность», по его мнению, лишено всякого смысла. Но что тогда сказать о деятельности великих философов, мыслителе Деятельность может казаться беспредметной, но научное исследование деятельности необходимо требует открытия ее предмета. При этом предмет выступает двояко: первично — в своем независимом существовании как подчиняющий себе и преобразующий деятельность субъекта, вторично — как образ предмета, как продукт психического отражения его, свойств, которое осуществляется в результате деятельности субъекта и иначе осуществиться не может [8].

Результатом человеческой деятельности является определенный продукт. Большую часть того, что делает человек, он делает не для себя, а для окружающих его людей, для общества в целом. В свою очередь, множество других людей, членов данного общества, тем или иным образом удовлетворяют потребности каждой личности. Но даже тогда, когда человек что-то делает для себя лично, он использует в своем труде опыт других людей, применяя полученные от них знания. Поэтому можно сказать, что деятельность имеет общественный характер.

Действительно, любая индивидуальная деятельность неразрывно связана с деятельностью общества, любой индивид — с другими людьми. Индивидуальную деятельность можно рассматривать как момент, составную часть деятельности общества. Вне общественных связей и отношений индивидуальная деятельность просто не может существовать. Даже Робинзон Крузо, оказавшись на необитаемом острове, организовал свою жизнь в соответствии с теми нормами, правилами, принципами, которые сформировались у него в процессе жизни в обществе. И когда после многолетнего одиночества он встретил, наконец, человека, это заставило его немедленно воспроизвести привычное для предприимчивого англичанина распределение социальных ролей: «Прежде всего, я объявил ему, что его имя будет Пятницей, так как в этот день недели я спас ему жизнь. Затем я научил его произносить слово «господин» и дал понять, что это мое имя…» Иными словами, общество, окружающие возлагают на каждого человека определенные задачи деятельности и следят за их исполнением. Таким образом, осуществляется контроль за взаимодействием людей в соответствии с их функциями, «исполняемыми» в конкретной группе.

Понятие деятельности, по А. Н. Леонтьеву, трактуется следующим образом. В его основе лежит понятие действия, то есть процесса, предмет и мотив которого не совпадают между собой. Оба они — мотив и предмет — должны быть отображены в психике субъекта: иначе действие лишается для него своего смысла. Далее вводится понятие операции. Психологическое слияние в единое действие отдельных частных действий представляет собой превращение последних в операции. При этом то содержание, которое прежде занимало место сознаваемых целей этих частных действий, занимает в строении сложного действия структурное место условий его выполнения [8].

Другой вид операций рождается из простого приспособления действия к условиям его выполнения. Наконец, вводится понятие деятельности как действия, получившего самостоятельный мотив. В этом, и только в этом случае мы имеем дело с сознаваемым мотивом. Осознание мотива не изначально, а требует некоторого специального акта – акта отражения отношения мотива данной конкретной деятельности к мотиву деятельности более широкой. Важнейшая особенность концепции Леонтьева состоит в том, что в ней структура деятельности и структура сознания суть понятия взаимопереходящие, они связаны друг с другом в рамках одной целостной системы. То, что обычно анализ структуры деятельности предшествует анализу структуры сознания, связано с генетическим подходом. Но генетически сознание и не может пониматься иначе, чем как продукт деятельности. Функционально же их связи взаимны — деятельность и «управляема сознанием», и в то же время в известном смысле сама им управляет. Необходимо поэтому особо остановиться на проблеме связи структуры деятельности со структурой сознания [8].

Уже в своих первых работах А. Н. Леонтьев подчеркивает, что появление у деятельности дифференцированной внутренней структуры есть следствие возникновения коллективной трудовой деятельности. Оно возможно тогда, и только тогда, когда человек субъективно отражает реальную или возможную связь своих действий с достижением общего конечного результата. Это и дает возможность человеку выполнять отдельные действия, казалось бы, не эффективные, если брать их в изоляции, вне коллективной деятельности. «Таким образом, вместе с рождением действий, – пишет А. Н. Леонтьев, — этой главной «единицы» деятельности человека, возникает и основная, общественная по своей природе «единица» человеческой психики – разумный смысл для человека того, на что направлена его активность» [8]. Вместе с тем появляется и возможность обозначения, презентации самого предметного мира, реализуемая при помощи языка, в результате чего возникает сознание в собственном смысле, как отражение действительности посредством языковых значений. Генезис, развитие и функционирование сознания производны от того или иного уровня развития форм и функций деятельности: «Вместе с изменением строения деятельности человека меняется я внутреннее строение его сознания» [9]. Каким образом? Психическое отражение всегда «пристрастно». Но в нем есть то, что соотнесено с объективными связями, отношениями, взаимодействиями, что входит в общественное сознание и закреплено в языке, и то, что зависит от отношения именно данного субъекта к отраженному предмету.

Отсюда различение значения и личностного смысла, столь часто анализировавшееся разными авторами [16]. Развитие производства требует систему соподчиненных действий. В плане сознания это означает переход от сознательной цели к осознаваемому условию действия, появлению уровней осознания. Но разделение труда и производственная специализация приводят к «сдвигу мотива на цель» и превращению действия в деятельность. Создаются новые мотивы и потребности, и происходит дальнейшая качественная дифференциация осознания. Другим шагом является переход к собственно внутренним психическим процессам, возникновение теоретической фазы практической деятельности. Появляются внутренние действия, а впоследствии формирующиеся по общему закону сдвига мотивов внутренняя деятельность и внутренние операции. Но идеальная по своей форме деятельность принципиально не отделена от внешней, практической. Обе они «равно суть осмысленные и смыслообразующие процессы. В их общности и выражается целостность жизни человека» [9]. Действие внутренне связано с личностным смыслом. Что же касается сознательных операций, то они соотнесены со значениями, кристаллизующими для сознания индивида усваиваемый им общественный опыт.

Так же как и деятельность, сознание не есть простая сумма элементов, оно имеет свое собственное строение, свою внутреннюю целостность, свою логику. И если жизнь человека есть система сменяющих друг друга и сосуществующих или конфликтующих деятельностей, то сознание есть то, что их объединяет, что обеспечивает их воспроизведение, варьирование, развитие, их иерархию.

В книге «Деятельность. Сознание. Личность» эти идеи получили новое развитие. Прежде всего, подчеркивается неделимый, молярный характер деятельности, поскольку это «система, имеющая свое строение, свои внутренние переходы и превращения, свое развитие», «включенная в систему отношений общества» [9]. В обществе человек попадает не просто под внешние условия, к которым он подстраивает свою деятельность, сами общественные условия несут в себе мотивы и цели его деятельности, таким образом общество создает деятельность образующих его индивидов. Первично деятельностью управляет сам предмет (предметный мир), а вторично его образ, как субъективный продукт деятельности, который несет в себе предметное содержание. Сознательный образ понимается при этом как идеальная мера, овеществляемая в деятельности; оно, человеческое сознание, существенно участвует в движении деятельности. Наряду с «сознанием-образом» вводится понятие «сознания-деятельности», а в целом сознание определяется как внутреннее движение его образующих, включенное в общее движение деятельности. Акцентируется внимание на том, что действия — не особые «отдельности» в составе деятельности; человеческая деятельность не существует иначе, как в форме действия или цепи действий. Один и тот же процесс выступает как деятельность в своем отношении к мотиву, как действие или цепь действий в своем подчинении цели [15].

Таким образом, действие не компонент и не единица деятельности: это именно ее «образующая», ее момент. Далее анализируется соотношение мотивов и целей.

Вводится понятие «мотива-цели», т. е. осознанного мотива, выступающего в роли «общей цели» (цели деятельности, а не действия), и «зоны целей», выделение которой только и зависит от мотива; выбор же конкретной цели, процесс целеобразования связывается с «апробированием целей действием» [9].

Вместе с тем вводится понятие о двух аспектах действия. «Помимо своего интенционального аспекта (что должно быть достигнуто) действие имеет и свой операционный аспект (как, каким способом это может быть достигнуто» [9].

Отсюда несколько иное определение операции — это качество действия, образующая действия. Ставится вопрос о расчленении деятельности на более дробные, чем операция, единицы. Наконец, вводится понятие личности как внутреннем моменте деятельности. Именно и только в результате иерархизации отдельных деятельностей индивида, осуществляющих его общественные по своей природе отношения к миру, он обретает особое качество — становится личностью. Новый шаг анализа состоит в том, что если при рассмотрении деятельности в качестве центрального выступало понятие действия, то в анализе личности главным становится понятие иерархических связей деятельностей, иерархии их мотивов. Связи эти, однако, никоим образом не задаются личностью как неким внедеятельностным или наддеятельностным образованием; развитие, расширение круга деятельностей само приводит к связыванию их в «узлы», а отсюда и к образованию нового уровня сознания — сознания личности. Но к числу не до конца разработанных проблем, относится, в частности, проблема мотива – само это понятие осталось у Леонтьева внутренне несогласованным, хотя оно не было противоречивым [9].

Поскольку индивидуальная деятельность есть лишь составная часть в деятельности общества, то и анализ ее должен начинаться с изучения функции этой индивидуальной деятельности в системе общественной жизни. Поэтому основное здесь — это изучение индивидуальной деятельности в системе общественных отношений, складывающихся в данном обществе, на данной ступени исторического развития.

Было бы неверно представлять себе систему общественных отношений как нечто внешнее для индивида и его деятельности или как некоторую внешнюю для конкретных индивидов силу, которой они вынуждены подчиняться. Общественные отношения существуют не вне деятельности конкретных людей. Напротив, деятельность (в том числе индивидуальная) является одной из основных форм реализации общественных отношений. Виды деятельности, существующие в данном обществе, определяются уровнем развития его производительных сил и системой сложившихся общественных отношений. В деятельности индивид выступает как общественное существо [16].

Так что же в индивидуальной деятельности интересует психологию? Говоря очень широко, объектом ее анализа является индивид как субъект деятельности. С точки зрения А.Н. Леонтьева, деятельность — это реальная связь субъекта с объектом, в которую необходимым образом включена психика. Выполняя ту или иную деятельность, индивид должен воспринимать, запоминать, думать, быть внимательным; в ее процессе у него возникают те или иные эмоции, проявляются волевые качества, формируются установки, отношения и т. д. [9].

Деятельность, при выполнении которой человек не воспринимает, не мыслит, но переживает, — такая деятельность просто не может существовать. Если у индивида нет побуждающих к деятельности мотивов, если он не имеет цели, если он не воспринимает тех предметов или моделей, с которыми или при помощи которых он действует, если он не помнит, что и как надо делать, то деятельность не состоится. Короче говоря, в деятельности формируется, развивается, проявляется так или иначе вся система процессов, состояний, свойств и новообразований индивида, которые принято обозначать как психические.

Психология как раз и берет в деятельности тот аспект, который связан с изучением различных форм, видов и уровней субъективного отражения объективной действительности действующим человеком, т. е. в первую очередь субъективный план деятельности. В исследовании деятельности психологию прежде всего интересуют мотивы, целеобразование, воля, эмоции и т. д., которые представляют собой специфические формы субъективного отражения общественных отношений. Деятельность, рассматриваемая безотносительно к субъекту, никакими психологическими характеристиками не обладает. Ими обладает только субъект деятельности [9].

Что же заставляет человека действовать определенным образом в определенном положении? Источником активности человека, как и любого живого существа, являются его потребности, т. е. состояния индивида, выражающие его зависимость от конкретных условий его существования и развития.

В отличие от представителей животного мира, удовлетворение потребностей у которых непосредственно связано с той или иной природной вещью как стимулом его активности (пища, нора, индивидуум противоположного пола и прочее), человеческие потребности являются следствием развития производства и культуры. Если потребности животных можно назвать органическими, то человеческие потребности образуются в «надорганические», опосредствованные предметной деятельностью. Даже действия маленького ребенка, который сидит: стульчике за столом, ест ложкой из тарелки, невозможно целиком вывести из одних его собственных потребностей. Ни стол, ни ложка вовсе не нужны для удовлетворения потребности в пище. Но под воздействием воспитания подобные предметы начинают выступать для ребенка как необходимое условие такого удовлетворения. Не сама потребность, как таковая, а общественно принятые способы ее удовлетворения начинают диктовать формы поведения [12].

В том, что для удовлетворения своих потребностей человек использует исторически сложившиеся в данном обществе приемы, наиболее ярко проявляется совмещение личного и общественного в потребностях. Это находит выражение также и в том, что для удовлетворения своих узколичных интересов (например, связанных с потреблением пищи) используются результаты общественного разделения труда (горожане не участвуют в процессе выращивания, сбора урожая, но пользуются сельхозпродуктами в обмен на продукцию своей деятельности). Сочетанием личного и общественного в потребностях можно объяснить тот факт, что большинство потребностей человека тесно связано с потребностями общества, коллектива, группы, к которой принадлежит. Именно поэтому потребности людей, сознательно объединенных в одну группу, обычно совпадают (в семье, классе, цеху).

Однако сама по себе потребность не порождает сознательной деятельности, а в лучшем случае может стать причиной инстинктивного или импульсивного поведения. Для возникновения целенаправленной деятельности необходимо соотнести потребность с предметом, которым можно удовлетворить данную потребность. Осознанная потребность становится мотивом поведения. Понятиям мотива и цели принадлежит в психологическом анализе деятельности важнейшее место. Немотивированной, так же как и нецеленаправленной деятельности просто не может быть. В то же время следует отметить, что цель деятельности неравнозначна ее мотиву, хотя иногда мотив и цель деятельности могут совпадать друг с другом. Мотив и цель образуют своего рода вектор деятельности, определяющий ее направление, а также величину усилий, развиваемых субъектом при ее выполнении. Этот вектор организует всю систему психических процессов и состояний, формирующихся, развертывающихся в ходе деятельности [14].

Когда речь идет о мотивах деятельности человека, то имеются в виду некоторые субъективно переживаемые побуждения к деятельности. Для субъекта его мотив выступает как непосредственная побудительная сила, непосредственная причина его поведения. В общем виде мотив есть отражение потребности, действующей как объективная закономерность, выступающей как объективная необходимость. Потребности людей диктуют их поведение. Мотивационная сфера человека постоянно изменяется, что вызвано как достижением одних целей и переключением на другие, так и изменением самого субъекта деятельности. Однако, будучи внутренним побуждением к деятельности, мотив не определяет ее конкретных характеристик. Один и тот же мотив может реализоваться в разных деятельностях. Жесткой однозначной связи между потребностью и способом ее удовлетворения нет. То, какой именно будет деятельность, исходящая из какого-либо конкретного мотива, определяется целью. Важно подчеркнуть, что на почве одного и того же мотива могут формировать разные цели. Если мотив побуждает к деятельности, то цель «конструирует» конкретную деятельность, определяя ее характеристики и динамику. Мотив относится к потребности, побуждающей к деятельности, цель — к предмету, на который деятельность направлена и который должен быть в ходе ее выполнения преобразован в продукт [14].

Цель деятельности — это идеальное представление ее будущего результата, которое, как закон, определяет характер и способы действий человека. Цель является, таким образом, феноменом опережающего отражения. При этом важно иметь в виду, что цель не привносится в индивидуальную деятельность извне, а формируется самим индивидом. В этот процесс неизбежно включается опыт, накопленный человечеством, который данный индивид усваивает в процессе обучения и воспитания. Сформировавшаяся цель реализуется в индивидуальной деятельности. При этом сложность деятельности будет зависть от того, насколько цель отдалена от предмета, а также от тех средств (или уровня владения ими), которыми человек располагает [14].

Обычно в процессе деятельности человек имеет не одну, а целую систему подчиненных друг другу целей. Если школьник решает пример по алгебре, то ближайшая его цель — выполнить действия так, чтобы получить правильный ответ. Однако за этой непосредственной задачей стоит другая, более отдаленная, — научиться алгебраическим преобразованиям. Данная цель подчиняется, и свою очередь, еще более широкой задаче — изучить математику. Но и это не является конечной целью школьника. За этой задачей стоит более общая, главная цель – стремление стать образованным человеком, знающим специалистом [14].

Таким образом, можно выделять цели близкие и далекие. Если человек руководствуется только близкими целями, у него может не быть перспектив в деятельности. Это говорит об ограниченности его интересов или отсутствии необходимых побуждений. Люди, которые руководствуются только близкими целями, нередко примитивны, не склонны отказывать себе в чем-либо, они не привыкли преодолевать большие трудности. Человек, руководствующийся далекой мотивацией, рассматривает ближайшие цели только как необходимый этап, как ступень на пути к достижению главной цели своей деятельности. Трудности не побуждают таких людей отказываться от работы, отдельные неудачи не ослабляют, а только усиливают их стремление к решению поставленной задачи, которая нередко является целью всей жизни.

Другой аспект — это изучение динамики сенсомоторных, перцептивных, интеллектуальных и других психических процессов в реальной деятельности субъекта. Современная психология располагает богатейшими данными, показывающими особенности протекания психических процессов в условиях реальной деятельности человека. Тот же вектор «цель — мотив», являясь высшим регулятором деятельности, определенным образом организует и включенные в нее психические процессы. Именно цель и мотив определяют избирательность восприятия, особенности внимания, извлечение информации из памяти и т. п. [14].

Задача психологического анализа деятельности заключается в изучении того, как ее предмет, условия и средства отражаются в голове человека и каким образом это отражение осуществляет регулирующую функцию по отношению к тем движениям органов человеческого тела, посредством которых данная деятельность выполняется. Изучая деятельность, психология должна раскрывать формы, уровни и динамику субъективного отражения действительности и механизм психической регуляции этой деятельности. Ее задачей является также изучение влияния деятельности на развитие психических процессов, состояний и свойств человека, психического склада личности в целом.

Если попытаться объяснить связь между внутренним планом и внешними проявлениями деятельности, то необходимо ответить на вопрос: как отражаются результаты не совершенных еще действий в психике? Возможность этого возникает благодаря закономерности явлений, существующих в окружающем мире. Человек познает эти закономерности и может использовать их в своей деятельности. Внешняя предметная деятельность в этом случае как бы предваряется внутренней деятельностью. Предметные действия над объектами заменяются идеальными психическими) операциями. Процесс такого перехода от внешнего реального действия к внутреннему идеальному называют интериоризацией. Схематично данное явление можно представить следующим образом сначала человек выполняет некоторое действие с предметом (реальным или идеальным): это действие является внешним (например, манипулирование с вещью), затем оно интериоризуется, как бы «вращивается» в сознание субъекта и становится подлинно внутренним, подлинно психическим действием. При этом происходит свертывание действия, его редукция и видоизменение. Наиболее наглядным примером интериоризации является процесс овладения счетом у детей. Сначала ребенок считает палочки (или пуговки и т. д.), перекладывая их внешним практическим образом. Затем он переходит к счету без пересчета палочек, лишь наблюдая их перед собой. Наконец наступает время, когда палочки становятся ненужными, так как счет превращается в умственное действие, отвлеченное от самих предметов и действия с ними. Объектом оперирования становятся символы, слова и числа. Благодаря интериоризации, психика человека способность оперировать образами предметов, которые в данный момент отсутствуют в поле зрения. Человек может выходить за рамки данного чувственного образа. Естественно, в эту схему должны включены и взрослые (те, кто уже владеет правилами счета), и правила, и принципы оперирования знаками, созданные историей человечества [15].

Науке пока до конца неизвестно, как происходит интериоризация, во время которой происходят не количественные, а качественные изменения психической жизни. Человек, овладевший правилами счета, может считать любые величины. Очевидным является лишь то, что важным орудием этого перехода является слово, а средством перехода — речевое действие, так как посредством речи человек усваивает опыт человечества. Таким образом, в деятельности человека неразрывно связаны ее внешняя (физическая) и внутренняя (психическая) стороны. Внешняя сторона — движения, с помощью которых человек воздействует на внешний мир, — определяется и регулируется внутренней (психической) деятельностью [15].

Предметную внешнюю деятельность можно рассматривать как эк-стернориацию внутренней, психической деятельности, потому что человек в деятельности всегда реализует ее идеально представленный план. Внешняя деятельность контролируется внутренним планом действия. Человек сравнивает производимое действие с запланированным, существующим в виде образов и мыслей.

Если попытаться схематизировать процесс деятельности, то развертывание структур во внутреннем плане идет в следующей последовательности: потребность, мотив, цель, задача, в то время как во внешнем плане наблюдается такая картина: деятельность, действие, операция, движение. Но при этом надо помнить, что нет деятельности чисто внешней, как и нет деятельности чисто внутренней. Любая реальная актуальная деятельность имеет и внешнее, и внутреннее (внешний и внутренний план или стороны), и они связаны между собой неразрывно. Любое внешнее действие опосредуется процессами, протекающими внутри субъекта, а внутренний процесс, так или иначе, проявляется вовне. Вместе с тем под влиянием внешнего изменяется и внутреннее. И задача психологии заключается в том, чтобы, изучая «внешнюю сторону» деятельности, раскрыть «внутреннюю сторону», а точнее, понять реальную роль психики в деятельности.

 

2.2 Понятие личности в теории А.Н. Леонтьева

 

Одним из немногих оригинальных отечественных подходов, который правомерно рассматривать как сравнительно целостную самостоятельную психологическую теорию личности, является теория А.Н.Леонтьева. Все его публикации, посвященные психологии личности, укладываются в очень небольшой отрезок времени – фактически в пять лет. Первой публикацией на эту тему была небольшая статья «Некоторые психологические вопросы воздействия на личность» (Леонтьев, 1968); вскоре после этого была написана известная глава «Деятельность и личность», которая сначала была опубликована в журнальном варианте, и затем вошла в книгу «Деятельность. Сознание. Личность» (9). Она и является тем, что сейчас известно как теория личности А.Н.Леонтьева. Однако сравнительно недавно опубликованные «Методологические тетради» из архива А.Н.Леонтьева, относящиеся примерно к 1940 году, но опубликованные только через 15 лет после смерти автора [11] содержат в себе в тезисном виде почти все идеи, которые легли в основу публикаций 1970-х годов. Невозможной на протяжении многих лет была их публикация, однако само их наличие опровергает первое впечатление о большом отставании отечественной психологии личности от западной.

В своих сравнительно небольших текстах А.Н.Леонтьев, конечно, не мог разработать теорию личности во всех деталях и подробностях. Однако он успел построить довольно стройный и логически связный каркас теории личности, который послужил основой для работ целого ряда его учеников, с именами которых сейчас в первую очередь связывается отечественная психология личности. Наиболее заметный вклад в развитие этого направления работ за последние три десятилетия сделали А.Г.Асмолов [1], Б.С.Братусь [2], Ф.Е.Василюк [3], Б.В.Зейгарник, В.А.Петровский, Е.В.Субботский.

С самого начала Леонтьев вводит в этих записях принципиальное разведение со взглядами большей части современных ему психологов.

«В обычном, житейском понимании, — пишет А.Н.Леонтьев в «Методологических тетрадях» [11], — это то, что управляет отдельными процессами деятельности, поведения. Это — «хозяин» процессов». Леонтьев подчеркивает, что речь идет об обыденном понимании. На самом деле это не так: личность — не особое качество или взаимосвязь психических процессов, она имеет иную природу: «проблема личности есть проблема единства, взаимосвязи отдельных деятельностей» [11, с. 194].

Различие между этими формулировками очень существенно. Взаимосвязь психических процессов – это то, что относится к психической реальности. Тем самым мы подводим личность под общую категорию психики; личность оказывается одной из структур психики. А.Н.Леонтьев, напротив, принципиально выводит понятие личности за пределы понятия психики в плоскость отношений с миром; как он сформулировал позднее, «проблема личности образует новое психологическое измерение: иное, чем измерение, в котором ведутся исследования тех или иных психических процессов» [10, с.385]. Это положение, идущее от Выготского, коренным образом отличает подход А.Н.Леонтьева от взглядов А.Ф.Лазурского, С.Л.Рубинштейна, В.С.Мерлина и почти всех других отечественных и зарубежных авторов. Согласно представлениям А.Н.Леонтьева, личность есть особая реальность, заслуживающая особого предмета, «личность не есть простое биологическое единство, это есть высшее единство, историческое (общественное) по своей природе. Это единство — личность — не дано изначально. Человек не родится в качестве личности. Личность человека возникает в ходе развития его жизни» [11, с. 195].

Леонтьев, таким образом, определяет личность как связь, иерархию деятельностей, а не психических процессов. «Индивид превращается в личность … в ходе своей биографии. В этом смысле личность и есть «сгусток» биографии» [11, с. 196]. Другими словами, личность – не биологическое и не социальное, не условия и не факторы, а биография, опыт жизни. Личность есть результат «кристаллизации» биографии. Это первый тезис А.Н.Леонтьева.

Второй тезис: личность развивается, т.е. существуют качественно особые стадии развития личности, которые не имеют отношения к развитию психических процессов.

Третий тезис – личность имеет строение. С самого начала вводится разведение индивида и личности. Если индивид представляет собой некое биологическое единство, связь естественных органов и их функций, то личность — небиологическое единство. Она постепенно возникает, формируется в ходе жизни, поэтому есть строение индивида, и есть независимое от него строение личности.

Фактически то же общее представление, хоть и несколько другими словами, воспроизводится три с лишним десятилетия спустя в книге «Деятельность. Сознание. Личность.» Анализ личности Леонтьев начинает с констатации важного тезиса о том, что личность есть не все в человеке. Есть и то, что к личности отношения не имеет, есть то, что имеет, но заранее это не известно. «Одни и те же особенности человека могут стоять в разном отношении к его личности» [9, с.165]. Наша задача, пишет А.Н.Леонтьев, «требует понять личность как психологическое новообразование, которое формируется в жизненных отношениях индивида» [9, с.172]. Все остальное — природное и социальное — есть предпосылки развития личности, из которых само развитие невыводимо.

Личность впервые возникает, когда человек вступает в историю, и он становится личностью лишь как субъект общественных отношений. «Личность человека ни в каком смысле не является предсуществующей по отношению к его деятельности, как и его сознание, она ею порождается» [9, с.173].

Положение А.Н.Леонтьева о личности как «внутреннем моменте» деятельности вызвало много критики, в которой его упрекали за то, что он якобы сводит личность к деятельности, лишая ее своей специфики. Однако Леонтьев нигде не говорил, что личность есть только момент деятельности. Смысл этого тезиса в том, что деятельность имеет структуру «субъект—объект», она не может осуществляться без субъекта, который является личностью. Деятельность конституируются мотивами, а мотивы связаны с личностью, но не с индивидом.

Индивид – это связь естественных органов и их функций, которая возникает на основе дифференциации и одновременно интеграции живых схем. Это связь естественных потребностей, определяющая естественную иерархию деятельности. Личность, напротив, есть «связь и иерархия деятельностей, определяемых не биологически, но исторически» [11, с. 196]. Она определяется процессом дифференциации деятельности и их переподчинения, новой иерархизацией, возникают новые, вторичные, высшие связи.

В этом тезисе четко прослеживается преемственность с линией Выготского. Согласно его воззрениям, наряду с натуральными, естественными функциями есть высшие человеческие функции. Они возникают при жизни, становятся индивидуальными, переходят из межличностного пространства в интраличностное пространство (в этом суть процесса интериоризации). Личность формируется в процессе индивидуальной истории, в процессе общения с окружающими людьми.

Далее следует параграф «Филогенез личности». «Первоначально возникающая личность…, — пишет Леонтьев, — еще не индивидуальная личность. Люди при первобытно-родовом обществе… не оторвались еще… от пуповины первобытного общества» [11, с.197]. Они образуют некоторую единую цельность. Исторически личность развивается как выделение и автономизация индивидов из первичной совокупной личности. Изначально общность, социальная группа представляет собой единую личность, потом постепенно из нее выкристаллизовывается автономный индивид [12].

Следующий принципиальный тезис характеризует направление развития личности: «От «действовать, чтобы удовлетворять свои естественные потребности и влечения» к «удовлетворять свои потребности, чтобы действовать, делать дело своей жизни, осуществлять свою жизненную человеческую цель» [11, с. 198]. Причинно-следственная структура оборачивается: сначала действия ради потребностей, затем потребности ради действий.

А.Н.Леонтьев говорит далее о задатках как условиях и предпосылках развития личности, которые влияют на то, что стало, но не предопределяют это. Сами задатки меняются в течении жизни, на основе задатков формируются и способности, но создаются способности по-настоящему только в деятельности, а пока нет деятельности, они остаются задатками. В конце 1950-х — начале 1960-х годов в психологической литературе велась дискуссия по проблеме способностей между Б.М.Тепловым, А.Н.Леонтьевым и С.Л.Рубинштейном. Суть дискуссии заключалась в том, что именно называть способностями, к чему относить этот термин: то ли к задаткам, которые еще не проявились, то ли к тому, что проявилось и сформировалось в деятельности. А.Н.Леонтьев утверждал, что задатки еще ничего не определяют, поэтому понятие способностей правильно относить к уже сформировавшимся операциональным умениям. Б.М.Теплов, напротив, считал именно индивидуальные врожденные задатки истинными способностями, в отличие от операциональных навыков. С.Л.Рубинштейн также не соглашался с А.Н.Леонтьевым, считая, что операциональные деятельностные структуры вообще не входят в предмет психологического изучения.

Что же определяет личность человека, — спрашивает себя А.Н.Леонтьев, — и пишет: «не внутренние условия, взятые сами по себе, как и не внешние условия, как и не просто совокупность тех и других. Личность является тем процессом, который «соединит» их между собой» [11, с. 200]. И совсем кратко: «Личность определяется жизнью» [11, с. 200]. Взгляды А.Н.Леонтьева на развитие личности также воспроизводятся в его публикациях 1970-х гг., однако с существенными дополнениями. Понятие личности, отмечает он, выражает целостность свойств, формирующихся в процессе онтогенеза, то есть целостность не предзаданную, в отличие от индивида, а становящуюся. «Личность есть относительно поздний продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека» [9, с. 176] . Хорошо известна метафора А.Н.Леонтьева о двух рождениях личности. Личность «рождается дважды: первый раз — когда у ребенка проявляется в явных формах полимотивированность и соподчиненность его действий, … второй раз — когда возникает его сознательная личность» [9, с.211] . Первое рождение совпадает с кризисом трех лет, когда впервые возникает иерархизация и соподчинение действий, отсрочка удовлетворения. Второе рождение – с подростковым кризисом, когда возникает овладение собственным поведением через осознание, опосредствование. Можно сказать, что эти два «рождения личности» представляют собой критические точки прогрессирующей эмансипации личности от симбиотических связей. «Первое рождение личности» – это операциональная эмансипация личности, когда ребенок ощущает себя как некую автономную единицу; «второе рождение» – это смысловая эмансипация, осознание себя как смысловой единицы, когда мировоззрение подростка становится индивидуальным, перестает совпадать со смысловым полем, в котором он сформировался [13].

В завершение главы А.Н.Леонтьев вводит принципиально важное представление о внутренней работе личности. «На каждом повороте жизненного пути ему (человеку) нужно от чего-то освобождаться, что-то утверждать в себе» [9, с. 216]. Человек является в определенной степени кристаллизацией биографии, но считать человека полностью результатом биографии нельзя, потому что при этом упускается главный психологический факт – «человек вступает в отношение к своему прошлому, которое по-разному входит в наличное для него — в память его личности» [9, с.217]. На уровне личности прошлые впечатления не выступают как покоящиеся пласты его опыта, в этом прошлом одно умирает, лишается своего смысла, другое открывается в новом смысле. Эти изменения происходят постоянно; прошлое может переоцениваться и человек «сбрасывает с себя груз своей биографии» (там же). Тем самым он делает существенный шаг вперед по сравнению с тем, что он писал в 1940 году.

Конечно, человек является в определенной степени кристаллизацией биографии, но неправильно считать человека полностью продуктом своей биографии. С одной стороны, личность формируется в процессе жизни, биографии, с другой стороны, она – не только результат того, что происходит, но и результат того, что человек делает из себя. «Как и прошлое, будущее составляет наличное в личности. Открывшаяся человеку жизненная перспектива есть … его достояние» [9, с.218].

В «Методологических тетрадях» есть и все то, что в 1970-е годы получило известность как концепция структуры личности А.Н.Леонтьева, правда Леонтьев пока больше говорит не об иерархии мотивов, а об иерархии деятельностей. Личность, согласно А.Н.Леонтьеву, характеризует, во-первых, «богатство, многообразие действительных отношений субъекта, составляющих его жизнь. Это и есть основание, реальный базис личности» [11, с.201]. Леонтьев, правда, делает оговорку: не всякая фактически осуществляющаяся деятельность человека есть часть его жизни. Отдельные деятельности могут отчуждаться от человека. Мы делаем целый ряд вещей, которые к нашей жизни могут не иметь отношения, быть чем-то внешним для нее.

Вторая характеристика — «степень развития «вторичных», высших связей действий (мотивов) между собой — их иерархизации. «Это именно степень развития личности» [11, с.202], ее генетическая характеристика. Таким образом, вектор развития личности — это одновременно вектор ее иерархизации, упорядочивания. Эта идея перекликается с теориями личности целого ряда авторов, таких как Г.Олпорт, С.Л.Рубинштейн, К.Левин, К.Г.Юнг. И третья характеристика – это тип строения личности: моновершинный, поливершинный и т.д., тот есть имеется в виду общий структурный профиль. Не всякий мотив или жизненная цель способна стать вершиной, вынести всю нагрузку вершины личности. Рассказывают, что читая лекции по психологии личности в 1970-е годы, он говорил о том, что на самом деле существует не пирамида с широким основанием внизу и сужающаяся кверху, к высшей жизненной цели, а скорее наоборот, перевернутая пирамида, стоящая на вершине — жизненная цель несет на себе всю ее нагрузку. И от того, какова главная жизненная цель, ведущий мотив, будет зависеть, выдержит ли он всю конструкцию на себе, или не выдержит. Ведущий мотив человека должен быть таким, чтобы держать на себе всю конструкцию.

Довольно много говорится в «Методологических тетрадях» и о проблеме смысла, в контексте регуляции деятельности, в контексте сознания, в частности, в русле формулы «развитие жизни = развитие мотивации = развитие смысла» [11, с. 210]. Именно через смыслы психология смыкается с конкретной историей. «Психология стала наукой о личности — личности действительной, действующей, утверждающей свою жизнь. Психология смыкается теперь с проблемами человеческой этики… Поэтому учение о деятельности есть альфа, учение о смысле — омега психологии!» [11, c. 210].

Отдельный параграф посвящен рассмотрению проблемы характера. А.Н.Леонтьев четко разводит характер в широком и в узком смысле слова. Под характером в широком смысле он понимает практически все индивидуальные различия, все, что характеризует человека, не позволяет смешивать его с другим. Характер, личность, индивидуальность, — эти три слова выражают при таком понимании фактически одно и то же. Характер в узком смысле слова А.Н.Леонтьев не определяет, но указывает, что «только такое употребление термина «характер» в психологии является оправданным» [11, с.201].

Трактовка характера не как синонима личности, а как ее частной подструктуры получила раскрытие в ряде работ в 1980—1990-е годы (А.Г.Асмолов, Б.С. Братусь, Д.А. Леонтьев и др.).

Если в 1940 году А.Н.Леонтьев писал про личность как иерархию деятельностей, то в работах 1970-х гг. он немного упрощает эту конструкцию — поскольку деятельность задается мотивом, личность можно описать проще, как иерархию мотивов. Структуру личности А.Н.Леонтьев описывает как иерархию мотивов, «относительно устойчивую конфигурацию главных, внутри себя иерархизированных, мотивационных линий» [9, с. 221]. Анализируя это положение, необходимо понимать, что под понятием мотива разные авторы имеют в виду разные вещи. С одной стороны мотив трактуется как ситуативный побудитель конкретной деятельности (А.Г.Асмолов, С.Д.Смирнов), с другой стороны, как что-то устойчивое и обобщенное, коренящееся в структуре личности (В.А.Иванников, Х.Хеккхаузен). Речь идет не о радикальных различиях объяснительных моделей, а о том, что термин «мотив» закрепляется в одних случаях за одними, а в других за другими элементами этой модели структуры побуждения [14]. Сам же А.Н.Леонтьев использовал понятие мотива и в том и в другом значении, не разводя их. Многие новые понятия, которые он вводил в свой аппарат, недифференцированы, и под одним и тем же словом понимаются разные вещи, которые дифференцировались уже впоследствии. Так, когда он характеризует личностный смысл как отношение мотива к цели или говорит о побудительной и смыслообразующей функциях мотива, он имеет в виду мотив конкретной, разворачивающейся в данный момент деятельности; когда же он говорит об иерархии мотивов как основе структуры личности, он, очевидно, имеет в виду обобщенные мотивационные образования.

А.Н.Леонтьев выделяет три основных параметра личности: «широту связей человека с миром, степень их иерархизированности и общую их структуру» [11е, с. 223]. Здесь он по сути воспроизводит, с некоторыми уточнениями, ту структурную модель, которая была набросана еще в «Методологических тетрадях».

Один из наиболее интересных аспектов теории личности А.Н.Леонтьева – это анализ того, что происходит в результате «второго рождения личности». Происходит прежде всего овладение своим поведением, становление новых механизмов разрешения мотивационных конфликтов, связанных с волей и сознанием. «Только идеальный мотив, т.е. мотив, лежащий вне векторов внешнего поля, способен подчинять себе действия с противоположно направленными внешними мотивами» [11, с.209], т.е. выступить как посредующий механизм для овладения своим поведением, разрешить конфликт во внешнем поле, разрешить тот самый буриданов конфликт. Именно в воображении, считает А.Н.Леонтьев, мы можем найти и выстроить то, что поможет нам овладеть своим собственным поведением. «Психологические механизмы жизни-подвига надо искать в человеческом воображении» (там же), потому что подвиг определяется мотивом, который не находится во внешнем поле, и человек трансцендирует непосредственное поле, выходит в другой пласт реальности, что и позволяет ему действовать независимо по отношению к текущему внешнему полю. Это и есть поступок, который А.Н.Леонтьев еще в «Методологических тетрадях» определял как «действие, судьба которого определяется не из наличной ситуации» [11, с.182].

Именно эта последняя сторона личности больше всего занимала мысли А.Н.Леонтьева в последние годы его жизни, и наиболее концентрированным их выражением стали рукописные заметки, опубликованные посмертно под названием «О предмете психологии личности» [10, с. 384]. «Проблема личности образует новое психологическое измерение: иное, чем измерение, в котором ведутся исследования тех или иных психических процессов, отдельных свойств и состояний человека; это — исследование его места, позиции в системе, которая есть система общественных связей, общений, которые открываются ему; это — исследование того, что, ради чего и как использует человек врожденное ему и приобретенное им» [10, с.385]. Еще раньше А.Н. Леонтьев писал: «Личность… выступает как то, что человек делает из себя, утверждая свою человеческую жизнь» [9, с. 224].

Фактически эти формулировки, подытоживающие и максимально жестко формулирующие новизну подхода А.Н. Леонтьева к личности, выражают экзистенциалистскую позицию по вопросу о соотношении личности и факторов или предпосылок ее развития. Действительно, в последние годы целый ряд учеников А.Н. Леонтьева отмечали близость его подхода экзистенциалистским воззрениям в психологии. Е.В Субботский прямо называет его «экзистенциалистом в советской психологии» [17, с. 186], Ф.Е.Василюк констатирует, что через принцип предметности А.Н. Леонтьева «потенциально вводилась в отечественную психологию феноменологическая категория «жизненного мира»» [3, с. 239], А.Г.Асмолов называет деятельностный подход «психологией существования» [1]. Но это сходство замечают и представители экзистенциально-феноменологической психологии. А.Г. Асмолов вспоминал, что когда в 1977 г. вышел немецкий перевод книги «Деятельность. Сознание. Личность», А.Н. Леонтьев получил письмо от Ханса Томе, крупного западногерманского психолога экзистенциально-феноменологической ориентации. Томе писал Леонтьеву: как замечательно, что в Советском Союзе развиваются и продолжаются традиции экзистенциально-феноменологического мышления. Недавно это же констатировал выступавший на факультете психологии МГУ известный психотерапевт Альфрид Лэнгле, ученик В.Франкла, записавший в книге гостей кафедры общей психологии: «У вас здесь в Москве существует больше традиций экзистенциальной психологии, и вы идете в этом еще дальше, чем в Австрии и Германии. Вы — наша надежда» [Цит. по: 2, с. 13].

Экзистенциальную психологию и философию роднит с теорией деятельности ключевой принцип, который лаконично сформулировал Ж.-П. Сартр: «Существование предшествует сущности». В деятельностном подходе аналогичный принцип гласит, что все психические и личностные структуры изначально существуют как структуры деятельности, реализуясь в реальных отношениях с миром, лишь после этого они кристаллизуются в виде каких-то стабильных структур. Для А.Н.Леонтьева, начиная уже с 1940-х гг., деятельность прежде всего является формой взаимодействия с миром, а потом уже всем остальным. И само это взаимодействие не выводится из чего-то другого — черт, мотивов, диспозиций, — наоборот, из него выводятся структуры психики, сознания и личности. И врожденное, и приобретенное оказываются только сырьем, глиной, инструментом; ни биологическое, ни социальное не определяют личность; они «равноудалены» от личности, которая не сводится ни к тому, ни к другому. ««Центр личности», который мы называем «я»,… лежит не в индивиде, не за поверхностью его кожи, а в его бытии» [9, с. 229].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Леонтьев Алексей Николаевич (1903-1979)-советский психолог, разрабатывая в 20-х гг совместно с Львом Семёновичем Выготским и Александром Романовичем Лурия культурно-историческую теорию, провел цикл экспериментальных исследований, раскрывающих механизм формирования высших психических функций (произвольное внимание и память), как процесс «вращивания», интериоризации внешних форм орудийно-опосредованных действий во внутренние психические процессы («Развитие памяти», 1931).

Опираясь на идеи культурно-исторической теории, выдвинул и детально разработал общепсихологическую концепцию деятельности, являющуюся одним из влиятельных теоретических направлений в советской и мировой психологии. Содержание этой концепции тесно связано с проведенным Леонтьевым анализом развития психики в фило- и онтогенезе, раскрывающим механизмы происхождения сознания и его роли в регуляции деятельности человека («Проблемы развития психики», 1959). На основе предложенной А. Н. Леонтьевым схемы структуры деятельности (деятельность — действие — операция — психофизиологические функции), соотнесенной со структурой мотивационной сферы (мотив — цель — условие), изучался широкий круг психических явлений (восприятие, мышление, память, внимание и др. ), среди которых особое внимание уделялось анализу сознания (выделение значения, смысла и «чувственной ткани» в качестве главных его компонентов) и личности (трактовка ее базовой структуры как иерархии мотивационно смысловых образований).

Концепция деятельности Алексея Николаевича Леонтьева стимулировала рост многочисленных исследований в различных отраслях психологии (общей, детской, педагогической, медицинской, социальной и др.), в свою очередь обогащавших ее новыми данными. Дальнейшее развитие этой концепции, согласно А. Н. Леонтьеву, ориентировано на создание целостной системы психологии как «науки о порождении, функционировании и строении психического отражения реальности в процессах деятельности» [9].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Асмолов А.Г. Неодеятельностная парадигма в мышлении XXI века: деятельноть как существование // Мир психологии, 2003, № 2(34). С. 155-158.
  2. Братусь Б.С. Логотерапия как искусство быть // Лэнгле А. Жизнь, наполненная смыслом: Прикладная логотерапия. М.: Генезис, 2003. С. 5-13.
  3. Василюк Ф.Е. «Вы понимаете…» // Журнал практического психолога, 2003, № 1-2. С. 232-240.
  4. Горбатенко А.С. Общая и прикладная психология: Курс лекций.–Ростов н/Д.: Феникс, 2010.
  5. Кон И.С. Социология личности. – М.: Политиздат, 1969.
  6. Леонтьев А.А., Леонтьев Д.А., Соколова Е.Е. Алексей Николаевич Леонтьев: деятельность, сознание, личность. М.: Смысл, 2005. С. 8-141.
  7. Леонтьев А.Н. Некоторые психологические вопросы воздействия на личность // Проблемы научного коммунизма. М., 1968, вып. 2. С. 30—42.
  8. Леонтьев А.Н. Деятельность и личность // Вопросы философии, 1974, № 4. С. 87—97; № 5. С. 65—78.
  9. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. – М.: Политиздат, 1975.
  10. Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения в 2-х тт. М.: Педагогика, 1983, т. 1.
  11. Леонтьев А.Н. Философия психологии: из научного наследия. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994.
  12. Леонтьев Д.А. Личность: человек в мире и мир в человеке // Вопр. психол., 1989, № 3. С.11-21.
  13. Леонтьев Д.А. Симбиоз и адаптация или автономия и трансценденция: выбор личности в непредсказуемом мире // Личность в современном мире: от стратегии выживания к стратегии жизнетворчества / под ред. Е.И.Яцуты. Кемерово: ИПК «Графика», 2002. С. 3-34.
  14. Леонтьев Д.А. Общее представление о мотивации // Психология в вузе, 2004, № 1. С. 14.
  15. Пономарев Я.А. Методологическое введение в психологию. –М.: Наука, 1983.
  16. Психология / Под общ. ред. В.Н. Дружинина.–СПб.: Питер, 2002.
  17. Субботский Е.В. «Алексей Николаевич… фактически был экзистенциалистом в советской психологии» // Журнал практического психолога, 2003, № 1-2. С. 181-198.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->