Исследование жизнестойкость в модели стресса

Из истории психологии известно, что первым ввел в научный оборот понятия «самоактуализация» и «самореализация», по существу не делая между ними четкого разграничения, нейрофизиолог К. Гольдштейн, специализировавшийся на лечении последствий черепно-мозговых травм. На первом этапе, в клинической практике, он понимал под «самоактуализацией» активацию неких внутренних ресурсов организма, до травмы не проявлявших себя, результатом действия которых является способность организма к реорганизации, восстановлению свойств личности после перенесенного ранения или травмы. Прежде всего, этим понятием он именовал психофизиологические процессы, проявляющиеся на клеточном и тканевом уровне, напоминающие описанные А. Адлером механизмы компенсации физической недостаточности органов. На втором этапе Гольдштейн философски осмысливает самоактуализацию как универсальный принцип жизни, в этом аспекте он пишет о «высшей самоактуализации». Главная мысль Гольдштейна — организм есть единое целое и то, что происходит в любой его части — затрагивает весь организм.

Самоактуализация, по Гольдштейну, это основной и по существу единственный мотив в человеческой жизни. Самоактуализация — это действия, направленные на удовлетворение потребностей. Потребность — это состояние дефицита, мотивирующее человека на его пополнение, удовлетворение. «Когда люди голодны, они актуализируются посредством еды; если они жаждут власти, они актуализируются, обретая ее. Удовлетворение любой отдельной потребности выходит на сцену тогда, когда это является предпосылкой для самореализации всего организма. Самоактуализация — творческая тенденция человеческой природы. Она — основа развития и совершенствования организма. Невежда, стремящийся к знанию, чувствует внутреннюю пустоту, переживает ощущение собственной неполноты. Чтение и учеба удовлетворяют потребность в знании, и пустота исчезает. Таким образом, возникает новый человек, в котором учение заняло место невежества. Желание стало реальностью. Любая потребность — это состояние дефицита, мотивирующее человека на его восполнение. Это — как яма, которую необходимо заполнить. Это восполнение, или удовлетворение потребности и есть само-актуализация или самореализация». Начиная с Гольдштейна, термины самореализация и самоактуализация — это научные понятия в психологии, реферирующее реальность, действительность. Фундаментальным свойством мира действительности являются изменчивость, перемены, которые можно разделить на 1) связанные с активностью живых существ; 2) перемены, в которых такая связь не обнаруживается. Понятия самореализация и самоактуализация были введены с целью классифицировать перемены, выделить особый их тип; они означают с те перемены, которые вызваны активностью живых существ. Дальнейшая разработка и применение этих понятий связана, прежде всего, с именами К. Роджерса и А Маслоу. Это делает актуальным тему исследования самоактуализации в сфере профессиональной деятельности как концепции развития человека и общества, основывающейся на идее опоры на саморазвитие и самоорганизацию, предполагающей максимально эффективное использование человеком всей совокупности своих сил, способностей, навыков и иных ресурсов (самости) в своей индивидуально неповторимой ситуации с целью достижения внешней и внутренней синергии.

Задачи исследования:

– рассмотреть теоретический анализ концептуальных единиц исследования;

– охарактеризовать понятие «жизнестойкости» в психологии;

– исследовать сущность понятия самоактуализации личности в психологии;

– рассмотреть организовать методов исследования;

– анализ и интерпретацию результатов исследования.

 

1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ЕДИНИЦ ИССЛЕДОВАНИЯ

 

1.1. Понятие жизнестойкости в психологии

 

Жизнеспособность – это и способность к существованию, развитию и выживанию, и способность к самостоятельному существованию. Это может быть и способность к продолжительному сохранению важных свойств и непродолжительному – менее важных, но более актуальных здесь и сейчас, в данных условиях; это – и способность рационально планировать и эффективно, успешно совершать действия в определенных условиях. Жизнеспособность, в более широком смысле, это сочетание устойчивости системы и ее адаптивности, ее самоидентичности и соответствия, полезности, пригодности; оптимальности и неоптимальности.

Условия, в которых протекает жизнедеятельность современного человека, часто по праву называют экстремальными и стимулирующими развитие стресса. Это связано со многими факторами и угрозами, в том числе политическими, информационными, социально-экономическими, экологическими, природными.

В отечественной психологии проблема жизненных ситуаций и особо трудных и экстремальных жизненных ситуаций разрабатывается многими авторами, опирающимися на такие понятия, как копинг-стратегии, стратегии совладания с трудными жизненными ситуациями, посттравматическое стрессовое расстройство: это Н. В. Тарабрина, М. Ш. Магомед-Эминов, Н. Н. Пуховский, Ф. Е. Василюк, К. Муздыбаев, В. Лебедев, М. М. Решетников, Ц. П. Короленко, Ю. А. Александровский и др. Но данная проблематика по большей части рассматривается в направлении профилактики психических нарушений, возникающих в результате воздействия экстремальных факторов.

Можно говорить об общем снижении чувства безопасности и защищенности современного человека. Ситуация угрозы жизни в современном мире все больше становится привычным атрибутом так называемой мирной жизни. Это связано в первую очередь с повышением угрозы физического и иного насилия, террористических актов, техногенных и экологических катастроф. Другими словами, трансординарное существование, по словам М. Магомед-Эминова, все больше вторгается в ординарное существование, наделяя его чертами аномальности, катастрофичности. Угроза небытия становится неспецифической характеристикой не только экзистенциальной ситуации, но и обыденной жизненной ситуации и определяет существование человека. Тем более эта проблема актуальна для людей пожилого возраста, чьи адаптационные ресурсы традиционно считаются сниженными.

 В современной отечественной психологии предпринимаются попытки целостного осмысления личностных характеристик, ответственных за успешную адаптацию и совладание с жизненными трудностями. Это и психологическое наполнение введенного Л. Н. Гумилевым понятия пассионарности представителями Санкт-Петербургской психологической школы, и понятие о личностном адаптационном потенциале, определяющем устойчивость человека к экстремальным факторам, предложенное А. Г. Маклаковым, и понятие о личностном потенциале, разрабатываемое Д. А. Леонтьевым на основе синтеза философских идей М. К. Мамардашвили, П. Тиллиха, Э. Фромма и В. Франкла.

Понятие о личностном адаптационном потенциале идет от концепции адаптации и оперирует традиционными для этой научной парадигмы терминами. А. Г. Маклаков считает способность к адаптации не только индивидным, но и личностным свойством человека1. Адаптация рассматривается им не только как процесс, но и как свойство живой саморегулирующейся системы, состоящее в способности приспосабливаться к изменяющимся внешним условиям. Адаптационные способности человека зависят от психологических особенностей личности. Именно эти особенности определяют возможности адекватного регулирования физиологических состояний. Чем значительнее адаптационные способности, тем выше вероятность того, что организм человека сохранит нормальную работоспособность и высокую эффективность деятельности при воздействии психогенных факторов внешней среды1.

Адаптационные способности человека поддаются оценке через оценку уровня развития психологических характеристик, наиболее значимых для регуляции психической деятельности и самого процесса адаптации. Чем выше уровень развития этих характеристик, тем выше вероятность успешной адаптации человека и тем значительнее диапазон факторов внешней среды, к которым он может приспособиться2. Данные психологические особенности человека составляют его личностный адаптационный потенциал, который, согласно А. Г. Маклакову, включает следующие характеристики: нервно-психическую устойчивость, уровень развития которой обеспечивает толерантность к стрессу; самооценку личности, являющуюся ядром саморегуляции и определяющую степень адекватности восприятия условий деятельности и своих возможностей; ощущение социальной поддержки, обусловливающее чувство собственной значимости для окружающих; уровень конфликтности личности; опыт социального общения. Все перечисленные характеристики он считает значимыми при оценке и прогнозе успешности адаптации к трудным и экстремальным ситуациям, а также при оценке скорости восстановления психического равновесия.

Д. А. Леонтьев3 вводит понятие личностного потенциала как базовой индивидуальной характеристики, стержня личности. Личностный потенциал, согласно Д. Леонтьеву4, является интегральной характеристикой уровня личностной зрелости, а главным феноменом личностной зрелости и формой проявления личностного потенциала является как раз феномен самодетерминации личности. Личностный потенциал отражает меру преодоления личностью заданных обстоятельств, в конечном счете, преодоление личностью самой себя, а также меру прилагаемых ей усилий по работе над собой и над обстоятельствами своей жизни.

Одна из специфических форм проявления личностного потенциала — это преодоление личностью неблагоприятных условий ее развития. Эти неблагоприятные условия могут быть заданы генетическими особенностями, соматическими заболеваниями, а могут – внешними неблагоприятными условиями. Существуют заведомо неблагоприятные условия для формирования личности, они могут действительно роковым образом влиять на развитие, но их влияние может быть преодолено, опосредовано, прямая связь разорвана за счет введения в эту систему факторов дополнительных измерений, прежде всего самодетерминации на основе личностного потенциала.

 Феноменологию, отражающую различные аспекты личностного потенциала, в разных подходах в зарубежной и отечественной психологии обозначали такими понятиями, как воля, сила Эго, внутренняя опора, локус контроля, ориентация на действие, воля к смыслу и др. Наиболее полно, с точки зрения Д. А. Леонтьева1, этому понятию в зарубежной психологии соответствует понятие «hardiness» – «жизнестойкость», введенное С. Мадди.

Теория Мадди об особом личностном качестве «hardiness» возникла в связи с разработкой им проблем творческого потенциала личности и регулирования стресса. С его точки зрения, эти проблемы наиболее логично связываются, анализируются и интегрируются в рамках разработанной им концепции «hardiness». 

Через углубление аттитюдов включенности, контроля и вызова (принятия вызова жизни), обозначенных как «hardiness», человек может одновременно развиваться, обогащать свой потенциал и совладать со стрессами, встречающимися на его жизненном пути.

В отечественной литературе принято переводить «hardiness» как «стойкость» или «жизнестойкость» (Д. А. Леонтьев1), но, в связи с многоплановостью этого понятия и с целью максимального сохранения смысла, в дальнейшем в тексте будем использовать термин «hardiness». Согласно Большому англо-русскому словарю, «hardiness» – выносливость, крепость, здоровье, устойчивость, смелость, отвага, неустрашимость, дерзкость, наглость. Соответственно «hardy» – выносливый, стойкий, закаленный, смелый, отважный, дерзкий, безрассудный; выносливый человек. С учетом широкого контекста и оттенков значения, которое имеет в переводе данное слово, мы считаем целесообразным использование данного термина без перевода. В отечественной литературе практически нет публикаций, посвященных «hardiness».

 Понятие «hardiness» отражает, с точки зрения С. Мадди и Д. Кошабы2, психологическую живучесть и расширенную эффективность человека, а также является показателем психического здоровья человека. Ими был разработан психометрически адекватный метод измерения «hardiness», изучались взаимосвязи между этим методом и шкалами Миннесотского Многофакторного личностного опросника. Результаты этой работы ярко продемонстрировали, что «hardiness» является общей мерой психического здоровья человека, а не артефактом контролируемых негативных тенденций человека. Понятие «hardiness», или стойкость, используется в контексте проблематики совладания со стрессом. Личностное качество «hardiness» подчеркивает аттитюды, мотивирующие человека преобразовывать стрессогенные жизненные события. Отношение человека к изменениям, как и его возможности воспользоваться имеющимися внутренними ресурсами, которые помогают эффективно управлять ими, определяют, насколько личность способна совладать с трудностями и изменениями, с которыми она сталкивается каждый день, и с теми, которые носят околоэкстремальный и экстремальный характер3.


Первой характеристикой аттитюдов «hardy», согласно С. Мадди1, является «включенность» (commitment) – важная характеристика в отношении себя и окружающего мира и характера взаимодействия между ними, которая дает силы и мотивирует человека к реализации, лидерству, здоровому образу мыслей и поведению. Она дает возможность чувствовать себя значимым и достаточно ценным, чтобы полностью включаться в решение жизненных задач, несмотря на наличие стрессогенных факторов и изменений. «Hardy»-аттитюд, условно названный «контролем» (control), мотивирует к поиску путей влияния на результаты стрессогенных изменений, в противовес впаданию в состояние беспомощности и пассивности. Это понятие во многом сходно с понятием «локус контроля» Роттера. В противоположность чувству испуга от этих изменений, «hardy»-аттитюд, обозначенный как «вызов» (challenge), помогает человеку оставаться открытым окружающей среде и обществу. Он состоит в восприятии личностью события жизни как вызова и испытания лично себе. Суммируя, можно сказать, что «hardiness» – это особый паттерн установок и навыков, позволяющих превратить изменения в возможности. Это своего рода операционализация введенного П. Тиллихом понятия «мужество быть».

Кроме аттитюдов, «hardiness» включает в себя такие базовые ценности, как кооперация (cooperation), доверие (credibility) и креативность (creativity).

Понятие «hardiness» не тождественно понятию копинг-стратегий, или стратегий совладания с жизненными трудностями. С точки зрения Лазаруса и Фолкман (Lasarus, Folkman), это стратегии, направленные на преодоление жизненных трудностей: стратегию противостоящего совладания, стратегию дистанцирования, стратегию самоконтроля, стратегию поиска социальной поддержки, стратегию принятия ответственности, стратегию избегания, стратегию планового решения проблемы и стратегию переоценки. Во-первых, копинг-стратегии – это приемы, алгоритмы действия, привычные и традиционные для личности, в то время как «hardiness» – черта личности, установка на выживаемость. Во-вторых, копинг-стратегии могут принимать как продуктивную, так и непродуктивную форму, даже вести к регрессу, а «hardiness» – черта личности, позволяющая справляться с дистрессом эффективно и всегда в направлении личностного роста.

Рассмотрим некоторые из исследований феномена «hardiness», имеющие концептуальное отношение к теме нашего исследования.

Ла Грека1 рассматривает психологические факторы совладания со стрессом. В медицинских и психологических исследованиях большое внимание уделяется взаимосвязи стресса и выживаемости. Но динамика этой взаимосвязи пока до конца не осмыслена учеными. На данный момент известно, что стресс, неправильно разрешенный, может иметь серьезные патологические следствия для иммунной, сердечно-сосудистой и центральной нервной системы. Среди факторов, которые могут оказывать смягчающее действие на это напряжение, он называет: адаптацию детства, индивидуальность hardiness (стойкость) и ожидание стресса, расчленение внутреннего переживания стресса, социальную поддержку, и окружающую среду. Важную роль для снятия стресса, с его точки зрения, играют развивающиеся приоритеты: избегание стресса; отдых; физические упражнения; расширение социальных связей; полноценное питание – и использование методов релаксации типа биологической обратной связи.

Согласно исследованиям Солканы и Сикоры2, занимавшихся отношениями между «hardiness» и напряжением в условиях, индуцирующих тревогу, личности с меньшим уровнем тревожности и высокими показателями hardiness продемонстрировали более слабые физиологические реакции при столкновении с ситуацией стресса. Более высокие показатели вариабельности сердечного ритма, выявленные у людей с высоким уровнем самоконтроля, с точки зрения исследователей, указывают на большую выраженность попыток совладания с ситуацией (задействованность копинг-стратегий).

Шейер и Карвер1 изучали влияние ожидания результата на физическое благополучие человека. Исследователи связывают диспозиционный оптимизм и здоровье, например, восстановительный период после хирургического вмешательства. Другое исследование показало связь между уровнем враждебности и болезнями сердца. Качество «hardiness» (определенное как включенность, контроль и вызов), которое может быть связано с оптимизмом, авторы предлагают рассматривать как черту личности, которая является буфером против неблагоприятных физических следствий стресса. Возможно, показатели оптимизма – пессимизма являются медиаторами хорошего физического состояния через поведенческие механизмы, типа общих копинг-cтратегий (стратегий совладания), через воздействия физиологических показателей на кардиоваскулярные реакции, иммунную систему, или через некоторую 3-ю переменную типа социальной поддержки. Авторы также предполагают наличие связи этих показателей с самоэффективностью и выученной беспомощностью.

Шарли и соавторы2 показали, что высокая напряженность деятельности, выраженность черт характера типа А, низкий уровень социальной поддержки, неэффективные копинг-стратегии и низкий уровень когнитивного компонента hardiness у человека являются показателями, на основе которых можно прогнозировать более низкий уровень физичесого и психологического здоровья. Мужчины, согласно исследованию, оказались более здоровыми, чем женщины. Показатель когнитивного hardiness оказался наиболее тесно связан с хорошим общим здоровьем и низким уровнем стресса на работе.

 Исследования Солковой и Томанека3 посвящены роли качества «hardiness» в преодолении повседневного стресса. В работе рассматриваются возможные направления, на которых «hardiness» может выступать буфером против стресса. Их исследование показало, что «hardiness» воздействует на ресурсы совладания через повышение самоэффективности. Люди, имеющие высокие показатели «hardiness», имеют большее ощущение компетентности, более высокую когнитивную оценку, более развитые стратегии совладания и испытывают меньше стрессов в повседневной жизни.

Исследование Ли1 было посвящено взаимосвязи «hardiness» и субъективно воспринимаемого уровня здоровья у взрослых. Оказалось, что те респонденты, которые показали более высокий уровень выраженности черт «hardiness», ощущают себя более здоровыми психически и социально, но не физически.

Работа Сигидды и Хасана2 посвящена воздействию воспоминаний прошлого и их самооцененного воздействия на личностные характеристики, относящиеся к «hardiness». Выявлено, что среди воспоминаний тех респондентов, у которых выявлен низкий уровень «hardiness», преобладают события, в которых респондент чувствовал, что не управляет событиями, не может принять их вызов. У тех, у кого был выявлен высокий уровень «hardiness», в прошлом имели больше событий, в которых они успешно справлялись с трудностями, принимали вызов, были верными себе. Наиболее информативным, согласно этому исследованию, является восприятие события как несущего вызов и принятие этого вызова личностью.

Флориан, Микулинчер и Таубман3 в своем исследовании задались вопросом, способствует ли высокий уровень «hardiness» сохранению психического здоровья в напряженной ситуации. Они рассматривали в этом контексте роль оценки и копинг-стратегий. Исследование показало, что компоненты «hardiness» (включенность и контроль) оказались прогностичными в отношении психического здоровья. Включенность повысила умственное здоровье, уменьшая оценку угрозы и использование сфокусированных на эмоциях копинг-стратегий, увеличивая роль вторичной переоценки событий. Показатель выраженности контроля положительно повлиял на умственное здоровье, вызвал снижение оценки угрозы события, способствовал переоценке события и стимулировал к использованию копинг-стратегий, ориентированных на решение проблем и поиск поддержки.

Раш, Шоел и Барнард1 рассматривали психологическую устойчивость (гибкость) в плане стойкости в отношении принуждения к изменениям. Подтверждено, что принуждение к изменениям связано с чувствами напряжения, последующей неудовлетворенности и стремлением избежать изменений. Психологическое качество «hardiness» оказывает прямое негативное воздействие на стресс и прямое позитивное на чувство удовлетворенности. Роль копинг-стратегий как медиатора взаимоотношений между качествами «hardiness» и стрессом не подтвердилась. Воздействие «hardiness» является значимой альтернативной силой в отношении воздействия фактора принуждения к изменениям на намерения персонала сменить вид деятельности.

Мадди и Кошаба2 рассматривают роль раннего прошлого в «hardiness». Личностное качество «hardiness» рассматривается в исследованиях как важный буфер на пути перехода стресса в болезнь. В отношении раннего опыта, лежащего в основе «hardiness», науке в настоящее время известно немногое. В предпринятом авторами исследовании на основе применения корреляционного и регрессионного анализа выявлена высокая роль в повышении показателей «hardiness» таких факторов, как компенсирующие семейные стандарты и самовосприятие.

 Исследования Шепарда и Кашани3 выявили связь между «hardiness», полом и стрессом с проблемами в здоровье. Молодые мужчины с низким уровнем стресса имели небольшое количество физических и психологических симптомов, вне зависимости от уровня включенности и контроля; мужчины, характеризующиеся высоким уровнем стресса, испытывали больше проблем. У женщин такой зависимости не обнаружено: компоненты «hardiness» не имеют связи со стрессом в плане предсказания здоровья у женщин.

Исследования Кларка1 посвящены уязвимости к стрессу как функции возраста, пола, локуса контроля, «hardiness» и характера типа А у студентов. Наиболее информативными в плане предсказания степени уязвимости в отношении стресса оказались такие факторы, как «hardiness» и возраст. Более уязвимыми оказались те, кто старше, и те испытуемые, кто имеет более низкую выраженность качества «hardiness». Более младшие, а также имеющие большую выраженность качества «hardiness», оказались более устойчивыми к воздействию стрессогенных факторов.

Проблеме копинг-процессов как медиаторов взаимосвязи между психологическим качеством «hardiness» и здоровьем посвящено исследование Вильямс, Вибе и Смит2. Оказалось, что «hardiness» положительно связана с адаптивными копинг-механизмами и негативно – с дезадаптивными копинг-стратегиями. Сфокусированные на решении проблемы, на поиске поддержки копинг и стратегии избегания оказались медиаторами взаимосвязи между психологическим качеством «hardiness» и показателями здоровья-болезни.

В исследовании Вибе рассматривались «hardiness» и проблемы ослабления действия стресса. Испытуемые, имеющие более выраженные качества «hardy», продемонстрировали более высокую фрустрационную толерантность, оценивали задачи как менее угрожающие и реагировали на задания более позитивными эмоциями, чем испытуемые, имеющие более низко выраженные качества «hardy». В то же время у мужчин с высокими показателями «hardy» были сильнее напряжены копинг-механизмы в процессе решения задач, что выражалось в повышении частоты сердечных сокращений. «Hardiness», согласно данному исследованию, не оказывает влияния на сердечный ритм у женщин.

Лек и Вильямс1 исследовали взаимосвязь между социальным интересом, отчуждением в различных сферах жизни (семья, работа, другие и «я») и психологическим качеством «hardiness». Результаты исследования показали, что социальный интерес связан с включенностью во взаимоотношения с другими и в окружающую человека среду, которые являются составной частью психологического качества «hardiness», и этот же социальный интерес поощряет человека к использованию активных копинг-стратегий и развитию качеств «hardy».

Согласно исследованию Нэги и Никс2, имеется тесная взаимосвязь между поведением, направленным на профилактику болезней и «hardiness»: это психологическое качество вносит весомый вклад в адаптивную деятельность человека, помогая снизить риск заболеваний.

 Олред и Смит3 изучали реакции людей, обладающих качествами «hardy» на угрозу. Они исходили из предположения, что такие личности являются более стойкими в отношении нарушений, связанных со стрессом, благодаря своему адаптивному когнитивному стилю и наличию сниженного уровня физиологического возбуждения. Оценивались когнитивные и физиологические реакции мужчин с высокой и низкой степенью выраженности качества «hardy» на задачи (задания) с высокой и низкой степенью угрозы. Как и предполагалось, испытуемые с высокой степенью выраженности качества «hardy» давали больше позитивных самоотчетов и меньше негативных, чем те, кто имел низкий уровень «hardy» в условиях высокого уровня угрозы.

В исследовании Бэнка и Кэннона, посвященном влиянию «hardiness» на связь между стрессорами и психосоматической патологией, показано, что субъекты, обладающие более выраженными качествами «hardy», имеют тенденцию испытывать стрессы менее часто и воспринимать мелкие неприятности как менее стрессогенные. Данные свидетельствуют о том, что жизненные события, трудности, препятствия тесно связаны с болезненными симптомами. Хотя сами события жизни содержат свою долю разнообразных трудностей, трудности и препятствия вносят свой вклад сверх и вне жизненных событий в прогноз соматических симптомов.

Родволт и Агустдоттер1 в своем исследовании обратились к проблеме взаимосвязи между «hardiness» и паттернами поведения людей с характером типа «А»: восприятие событий жизни они противопоставляют в своей работе совладанию с событиями жизни. Результаты показали, что накопление событий, воспринимаемых как нежелательные, у людей с низким уровнем «hardiness» вызывало дистресс. Напротив, события, воспринимаемые как умеренно управляемые или неуправляемые, независимо от их желательности, вызывали дистресс у людей с высокой выраженностью черт характера типа «А». Оценка вероятности возникновения любого из событий не была связана ни с каким характерологическим типом. Тем не менее испытуемые с высоким уровнем «hardiness» отличались от тех, кто имел низкий уровень тем, что они чаще считали события желательными и контролируемыми. Подобных различий в восприятии событий у людей с характерами типа «А» и «В» обнаружено не было.

В статье Мадди и Кошаба2 ««Hardiness» и психическое здоровье» исследуется взаимосвязь этих показателей у студентов с использованием опросника личных взглядов, методики оценки негативной аффективности и Миннесотского Многофакторного личностного опросника. Шкалы MMPI продемонстрировали негативную связь с показателями опросника личных взглядов, отражающего такие качества «hardiness», как самоощущение включенности, контроля и вызова. Авторы делают вывод, что «hardiness» может отражать общий знаменатель психического здоровья человека.

 Ханг1 рассматривает взаимосвязь психологического качества «hardiness» и стресса. Индивидуальные и семейные черты «hardiness» являются ресурсами противостояния стрессу. Они включают в себя контроль, вызов, включенность и доверие. Люди с высокой степенью выраженности качеств «hardy» имеют большую вероятность остаться здоровыми и воспринимать жизненные изменения как положительные и содержащие вызов, путем когнитивной оценки. «Hardiness» облегчает семейную адаптацию. Понятие о семейном «hardiness», с точки зрения автора, необходимо сделать составной частью теории семейного стресса2.

Качество «hardiness» (самоощущение, содержащее чувство включенности, контроля, вызова и доверия), согласно Эвансу и соавторы3, является составной частью ощущения полноты жизни и качества жизни.

Большое количество исследователей рассматривает «hardiness» в связи с проблемами преодоления стресса, адаптации-дезадаптации в обществе, физическим, психическим и социальным здоровьем. Сам С. Мадди4 рассматривает открытый им феномен гораздо шире, включая его в контекст социальной экологии, считая, что это качество является основой жизнестойкости не только индивидуальной, но и организационной. Развитие личностных установок, включаемых им в понятие «hardiness», могло бы стать основой для более позитивного мироощущения человека, повышения качества жизни, превращения препятствий и стрессов в источник роста и развития. А главное, это тот фактор, внутренний ресурс, который подвластен самому человеку, это то, что он может изменить и переосмыслить, то, что способствует поддержанию физического, психического и социального здоровья, установка, которая придает жизни ценность и смысл в любых обстоятельствах. 

Следует заметить, речь в изложенных концепциях идет не о разных подходах к проблеме психологической устойчивости и жизнестойкости человека, а о разных уровнях анализа этого процесса: от адаптации к самодетерминации и реализации своего жизненного предназначения.

 

1.2. Исследование самоактуализации личности в психологии

 

Человек рассматривается современной наукой как открытая система обменивающаяся энергией, веществом и информацией с окружающей средой, обладающая определенным внутренним содержанием, множеством внутренних состояний. Жизнь человека рассматривается и описывается как траектория движения системы во времени1. Открытость системы «человек» по отношению к миру, подсистемой которого он является, определяет необходимость рассматривать динамику его развития как процесс приобретения им качественно новых, эмерджентных свойств, роста самосознания и разнообразия форм активности, через сознательную деятельность по овладению социальными и индивидуальными компетентностями, самоактуализацию.

В современной философии и методологии науки полагается, что развитие человека неразрывно связано с развитием человеческого познания в коэволюции. Отсюда то внимание, которое придается информационным аспектам жизни и информационным технологиям. Эволюционный процесс любого уровня требует решения трех взаимосвязанных проблем: (1) накопления информации, (2) ее трансляции, (3) перехода к самоорганизации. Отсюда следует, что эволюция сопровождается ростом ценности информации, поэтому оптимальный путь развития всех систем связывается с развитием самоорганизации. Именно поэтому сегодня на первый план выходят проблемы развития и реформирования системы образования, которая является тем местом, где происходят основные, может быть решающие события для процесса развития каждого человека.

Приведенные рассуждения позволяют сделать вывод, что если представления о развитии связываются с продвижением и приближением к какой-то цели развития, то сама общечеловеческая ситуация такова, что средствами науки эту главную цель и промежуточные цели можно обозначить только условно, с определенной долей вероятности. Отсюда с необходимостью вытекает вывод о необходимости воспитания особой, главной для человека компетентности, заключающейся в переходе с определенного момента жизни к саморазвитию и самоорганизации своей активности, деятельности, принятию на себя ответственности за свою жизнь и жизнь ближних, в том числе и в сфере профессиональной деятельности.

Современная психология рассматривает каждого человека как живущего в окружающем его мире действительности1, в том мире, который он воспринимает своими органами чувств, в котором он во взаимодействии с другими людьми и окружающей природой осуществляет свою жизнедеятельность. То единство, которое с точки зрения гипотетического «абстрактного наблюдателя», осознающего всё, доступное восприятию, составляет человечество и окружающая его часть мира действительности, будем считать объективной картиной мира. С.Л. Рубинштейн пишет: «Человек должен быть введен внутрь, в состав сущего… проблема познаваемости бытия, соотношения познающего и бытия как объективной реальности встает после введения человека в состав сущего, бытия; познание совершается внутри него»2.

Каждый человек может познавать лишь некоторую часть объективного мира действительности, включающую часть окружающей природы и «близких Других», которую мы будем называть объективной жизненной ситуацией. Её отображение в сознании человека в соответствии с его индивидуальными особенностями восприятия и мышления будем называть индивидуальной картиной мира3, которая принадлежит сознанию субъекта, является основой его мировоззрения и важнейшей психологической предпосылкой деятельности. С.Л. Рубинштейн пишет: «само сознание существует лишь как процесс и результат осознания человеком мира»1. Реальное содержание мира действительности всегда шире индивидуальной картины мира за счет существующих в действительности, но не воспринимаемых человеком элементов, которые реально воздействуют на него, но выпадают из сферы его познания. Следовательно, с точки зрения любого человека, являющегося внешним наблюдателем «моей жизни, моя жизненная ситуация всегда выглядит иначе, чем воспринимается мной самим»2.

Объективно существующий мир предоставляет каждому человеку определенное жизненное пространство, ситуацию, в которой существует множество проблем, множество путей их решения, а человек в качестве субъекта обладает некоторой степенью свободы выбора проблем и методов их решения. Выбирая под давлением или по своей воле проблемы и пути их решения, он неизбежно вступает в социальное и культурное взаимодействие с другими людьми, добиваясь успехов в решении поставленных задач и терпя поражения. Общение и взаимодействие с другими людьми в процессах жизнедеятельности позволяет каждому человеку изменять, на основании анализа полученных положительных и отрицательных результатов и обсуждения опыта, свою индивидуальную картину мира. Индивидуальная картина мира развивается, выстраивается человеком из разрозненных образов, укорененных в детстве, и характеризуется той или иной степенью соответствия объективной картине мира. Эта степень зависит, во-первых, от представленности в индивидуальной картине мира объектов мира действительности и их взаимосвязей, и, во-вторых, от количества и меры искажений в отдельных представлениях. Человек может узнать о степени соответствия своей индивидуальной картины мира миру действительности только одним способом: предпринимая практические шаги, пытаясь решать те проблемы, которые он вижу передо ним стоящими, теми способами, которые кажутся ему адекватными. Каждая индивидуальная картина мира, таким образом, является продуктом мышления человека, осмысливающего свой жизненный путь, и является динамическим образованием. Каждое воспринимаемое и осознаваемое событие в жизни является, таким образом, предпосылкой для изменения индивидуальной картины мира и, следовательно, жизненных планов и методов их исполнения1 .

Если первым ввёл в рассмотрение отечественной теории личности проблематику «жизненного пути» С.Л. Рубинштейн2, то детальная проработка проблемы «жизненного цикла человека» является заслугой Б.Г. Ананьева3. Он разработал понятие индивидуальности как высшего уровня развития человеком своей личности, достижения им вершины жизни. С этой позиции Б.Г. Ананьев выделяет «важнейшие с точки зрения развития личности характеристики – старт, кульминационный момент высших достижений в избранной деятельности и финиш»4, показывает зависимость кульминации от момента старта, а старта от истории воспитания личности. Он определяет жизненный путь человека как историю «формирования и развития личности в определенном обществе, современника определенной эпохи и сверстника определенного поколения». Таким образом, понимаемый жизненный путь человека – это не что иное как история событий, актов его деятельности по решению проблем в динамически меняющейся социальной ситуации. С.Л. Рубинштейн пишет: «не только человечество, но и каждый человек является в какой-то мере участником и субъектом истории человечества и в известном смысле сам имеет историю. Всякий человек имеет свою историю, поскольку развитие личности опосредовано результатом её деятельности…лишь по мере того, как личность предметно, объективно реализуется в продуктах своего труда, она через них растет и формируется… Линия, ведущая от того, чем человек был на одном этапе своей истории, к тому, чем он стал на следующем, проходит через то, что он сделал. В этом ключ к пониманию развития личности – того, как она формируется, совершая свой жизненный путь»1.

С.Л. Рубинштейн, рассматривая человека как субъекта жизни, говорит о двух основных способах его существования. Первый из них – «жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в которых живет человек; сначала отец и мать, затем подруги, учителя, затем муж, дети и т.д. Здесь человек весь внутри жизни, всякое его отношение – это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом… такая жизнь выступает почти как природный процесс, во всяком случае очевидна непосредственность и целостность человека, живущего такой жизнью… здесь нравственность существует как невинность, как неведение зла, как естественное природное состояние человека». Ускоряющиеся перемены в социуме неизбежно в том или иной момент времени ломают подобный наивный и патриархальный уклад жизни, вынуждая человека к рефлексии, которая «выводит человека мысленно за его пределы. Это решающий, поворотный момент. Здесь кончается первый способ существования. Здесь начинается либо путь к душевной опустошенности, к нигилизму, к нравственному скептицизму, к моральному разложению, либо другой путь – к построению нравственной человеческой жизни на новой, сознательной основе… с этого момента встает проблема ответственности человека за всё содеянное и упущенное»2.

Самоактуализация — это научное понятие, реферирующее реальность, действительность. Фундаментальным свойством мира действительности являются изменчивость, перемены, которые можно разделить на 1) связанные с активностью живых существ; 2) перемены, в которых такая связь не обнаруживается. Понятие «самоактуализация» вводится с целью классифицировать перемены, выделить некоторый их тип; оно связано с теми переменами, которые вызваны активностью живых существ. На метапсихологическом уровне тенденция к самоактуализации, по К. Роджерсу, есть проявление глубинной тенденции к актуализации: «Подтверждением этому служит универсальность проявления этой тенденции во вселенной, на всех уровнях, а не только в живых системах… Мы подключаемся к тенденции, пронизывающей всю фактическую жизнь и выявляющей всю сложность, на которую способен организм. На еще более широком уровне, как я уверен, мы имеем дело с могучей созидательной тенденцией, сформировавшей нашу вселенную: от самой крохотной снежинки до самой огромной галактики, от самой ничтожной амебы до самой тонкой и одаренной личности. Возможно, мы касаемся острия нашей способности преобразовывать себя, создавать новые, более духовные направления в эволюции человека»1.

Понятие «самоактуализация» говорит о наличии «самости», которая нуждается в «актуализации». Понятие «самость» (the Self), – широко применяется, но еще шире, по-разному истолковывается разными авторами в различных теориях. Дополнительная путаница вносится переводчиками, в силу личного видения и пристрастий вносящими дополнительные сложности в понимание термина самость.

Понятие «самость» было введено философами и применялось ими при описании бытия того вида живых существ, которые способны выделять себя из реальности с помощью рефлексивного мышления. В философии П. Флоренского и А. Лосева Самость — это центр, источник сознательной, целеустремленной активности, деятельности Человека. Источники активности можно обнаружить на уровне клетки, органа, системы органов, в мире растений и животных, где активность осуществляется в формах, определенных наследственно-видовыми факторами и носит адаптивный, гомеостатический характер и не связана с рефлексивным мышлением; эти формы перемен, активности, мы не рассматриваем как проявления самоактуализации. Феномен «людей-маугли» показывает, что самость — это скорее являющаяся результатом собственного жизненного опыта «картина «Я» субъекта в соотношении с его «картиной мира», его жизненный план, — чем проявление жесткой программы, заложенной в геноме.

По мнению К. Роджерса, самоактуализация человека есть частное проявление глубинной тенденции к актуализации в мире действительности: «Подтверждением этому служит универсальность проявления этой тенденции во вселенной, на всех уровнях, а не только в живых системах… Мы подключаемся к тенденции, пронизывающей всю фактическую жизнь и выявляющей всю сложность, на которую способен организм. На еще более широком уровне, как я уверен, мы имеем дело с могучей созидательной тенденцией, сформировавшей нашу вселенную: от самой крохотной снежинки до самой огромной галактики, от самой ничтожной амебы до самой тонкой и одаренной личности. Возможно, мы касаемся острия нашей способности преобразовывать себя, создавать новые, более духовные направления в эволюции человека» 1.

Самоактуализация – это полное раскрытие талантов и способностей личности; это реализация творческого потенциала личности: каждый человек талантлив и способен.

Существуют самоактуализированные люди, их черты:  стремление к реализации своего творческого потенциала; доброжелательность; философское невраждебное чувство юмора; адекватная самооценка; опыт внешних переживаний.

Пути достижения самоактуализации: неравнодушие к себе, самопознание; умение «самонастраиваться» со своей внутренней природой; способность к самоуправлению – умение управлять собой; умение делать адекватный жизненный выбор; умение нести ответственность за свой жизненный путь, за свое природное становление; отношение к самоактуализации как к мировоззрению, образу жизни.

Самоактуализация – это постоянный труд человека над собой во имя реализации своего потенциала.

Первым кто предложил теорию самоактулизации личности является американский психолог А.Маслоу. В своей работе «Дальние пределы человеческой психики» А. Маслоу пишет, что тема самоактуализации не возникла в его жизни как научная: «Началось все с того, что я, тогда еще молодой интеллектуал, захотел понять двух своих учителей, которых любил до обожания, которыми восхищался, которые на самом деле были чудесными людьми. Мне было недостаточно просто обожать их, мне хотелось понять, почему эти два человека так не похожи на других в этом суетном мире»1. Эти двое — Р. Бенедикт и М. Вертхаймер. Поиск особых черт, выделявших учителей из мира суеты, привел Маслоу к открытию целого их комплекса: «меня вдруг озарило, что у моих испытуемых есть много общего. С этого дня я мог размышлять об определенном типе человека, а не о двух несравненных людях. Это открытие доставило мне огромную радость». Так личное чувство и переживание стали растворяться в научном поиске, представление о самоактуализации, теоретическая разработка проблемы стали следствием эмоционально окрашенного личного жизненного опыта. Маслоу пишет: «Во-первых, самоактуализация — это переживание, переживание всепоглощающее, яркое, самозабвенное, с полной концентрацией и абсолютной погруженностью в него. Это переживание, в котором нет и тени юношеской робости, только в моменты таких переживаний человек становится человеком… Ключевое слово здесь «самозабвенность». Как часто нашей молодежи недостает ее, она слишком поглощена собой, слишком осознает себя»2.

На первом этапе исследования Маслоу выделил три группы самоактуализирующихся людей. В первую группу «весьма определенных случаев» им были включены Т. Джефферсон, А. Линкольн, У. Джеймс, Д. Адамс, А. Эйнштейн и Элеонора Рузвельт. Вторая группа была составлена из «весьма вероятных случаев» — это были современники, которым «чуть-чуть» не хватало до самоактуализации. Третья группа «потенциальных или возможных случаев» включала таких известных людей как Б. Франклин, У. Уитмен, О. Хаксли. Всех их объединяет то, что:

во-первых, каждый из них добился большого успеха в той или иной сфере реального социума, мира действительности, а не в борьбе «против» общества и его институтов;

во-вторых, этот успех был достигнут при жизни, экспертные оценки не противоречат самооценке и совпадают с публичной, положительной оценкой их научной, творческой, политической и общественной деятельности;

в-третьих, этот успех не объясняется как результат мучительной борьбы с неврозами и недостаточностью органов, иррациональным зовом и т.п., как это принято в психоаналитических и трансперсональных теориях.

В психодинамических теориях обязательно предполагается, что развитию и росту предшествует некоторый глубокий кризис, переломный момент, который может носить форму психического расстройства, невроза. Невроз представляет собой попытку психической системы совершить акт саморегуляции и восстановить равновесие и функционально отличается от работы сновидения лишь большей силой проявления». Переживание неудовлетворительности и бессмысленности жизни, проблема столкновения со смертью предшествуют осознанию необходимости поиска «спасения» во всех мировых религиях. Деятельность человека, направленная на самоактуализацию, не предусматривает такого рода «предварительных условий» и может осуществляться как при наличии внешних и внутренних конфликтов (в форме продуктивного их разрешения), так и в их отсутствие.

Отметим принципиально важный момент: несмотря на то, что первая книга Маслоу, в которой обсуждается самоактуализация, говорит о «personality», что переводится термином «личность», для Маслоу всегда речь идет о целостном человеке, проявляющем в тех или иных обстоятельствах те или иные качества, свойства. Определив характеристики самоактуализированной личности (как цели развития), Маслоу указывает, что путь к самоактуализации (и обретению этих характеристик), не лежит через попытки развивать их «по отдельности».

В книге «Мотивация и личность» Маслоу определяет самоактуализацию как стремление человека к самовоплощению, к актуализации заложенных в нем потенций, проявляющееся в стремлении к видовой идентичности: «Этот термин выражает «полноценное развитие человека» (исходя из биологической природы), которое (эмпирически) нормативно для всего вида, безотносительно ко времени и месту, то есть в меньшей мере культурно обусловлено. Оно соответствует биологической предопределенности человека, а не исторически-произвольным, локальным ценностным моделям… Оно также обладает эмпирическим содержанием и практическим смыслом»1.

Приведем еще одно определение данное Маслоу: «самоактуализацию можно было бы определить как такое развитие личности, которое освобождает человека от дефицита проблем роста и от невротических (или инфантильных, или воображаемых, или «ненужных», или «ненастоящих») проблем жизни. Так, что он может обратиться к «настоящим» проблемам жизни (сущностно и предельно человеческим проблемам, неустранимым «экзистенциальным» проблемам, у которых нет окончательного решения), — и не только обратиться, но и устоять перед ними, и взяться за них. То есть самоактуализация — это не отсутствие проблем, но движение от преходящих или ненастоящих проблем к настоящим проблемам»2.

Маслоу вводит второе ключевое для теории самоактуализации понятие «пикового переживания», как особого типа переживания, завершающего каждый ее эпизод. Это, прежде всего, эмоциональное проявление самооценки, причем неформальной, истинной, не дающей свершиться самообману, не позволяющей ввести себя в заблуждение даже авторитетным внешним источникам или манипуляторам. Это оценка истинности и правильности именно своего решения и поступка в данной ситуации, своего решения проблемы, последствий этого события для своей дальнейшей жизни. В «Дальних пределах человеческой психики» Маслоу пишет, что «критерием, по которому можно судить о продвижении в правильном направлении, являются пиковые переживания, они же являются и наградой самоактуализирующейся личности».3 Интенсивность, глубина и продолжительность этих переживаний играют важную роль. Маслоу пишет: «на мой взгляд, здоровые, самоактуализированные люди, не достигшие пределов высшего переживания, живущие на уровне житейского постижения мира, ещё не прошли весь путь к истинной человечности. Они практичны и эффективны, они живут в реальном мире и успешно взаимодействуют с ним. Но полностью самоактуализированные люди, которым знакомы высшие переживания, живут не только в реальном мире, но и в более высокой реальности, в реальности Бытия, в символическом мире поэзии, эстетики, трансценденции, в мире религии и ее мистическом, очень личном, не канонизированном значении, в реальности высших переживаний»1.

При изучении человека и его психологических феноменов используется три типа данных:

1) «внутренние», интроспективные, характеризующие самоотношение, самооценку человеком себя, как «носителя» данного феномена;

2) «внешние», объективные, получаемые в результате применения тестов, дающие возможность соотнести индивидуальное с социальным по отношению к феномену как понятию, теории;

3) «экспертные», связанные с необходимостью верификации и интерпретации как «внешних», так и «внутренних» данных.

По отношению к позитивным наукам, где наиболее важными, решающими считаются опыт, эксперимент, нормативно-правовая экспертная оценка, «внешние» данные, гуманистическая психология и теория самоактуализации отдают предпочтение «внутренним». Следование путем самоактуализации не дает человеку никаких гарантий достижения успеха и признания не только в широком социальном контексте (социальный аспект акме), но и в кругу семьи и, даже, близких друзей. История приводит большое число примеров, когда успех и признание приходили со значительным «опозданием» (Мендель, Ван-Гог), в тяжелой борьбе за отстаивание права на свою позицию с родными, близкими, властью (Тимофеев-Ресовский, Вавилов). Только понимание существенной, онтологической ценности свободы выбора таких целей, достижение которых, результат, имеет ценность большую, чем те неудобства и проблемы, которые его обнародование может принести автору, выводит человека в подлинно экзистенциальное Бытие. Именно такую возможность санкционирует теория пиковых переживаний. Именно поэтому не следует путать цель и один из критериев, по которому можно судить о ее достижении. Маслоу советует: «не гонитесь за ними, действуйте в соответствии с высшими ценностями, и в должный час пиковые переживания настигнут вас сами» 1. В этих положениях родство гуманистической и экзистенциальной психологии и психотерапии.

Одной из главных мотивирующих сил является сила испытанного человеком в его собственном опыте переживания. Переживания человека, удовлетворившего голод и жажду, за крайне редким исключением, носят принципиально иной характер, нежели переживания человека, получившего признание и уважение в коллективе, познавшего радость во взаимной любви и воспитании детей. Переживания, связанные с получением удовлетворения от употребления в пищу черной икры или черепахового супа, доставленного самолетом из Парижа, имеют выраженную тенденцию резко снижаться по интенсивности с каждым следующим актом, в отличие от переживаний, связанных с открытием ценностей Бытия. Испытанное в личном опыте переживание высокого порядка изменяет жизнь человека. Конечно, если социальные условия обрекают человека на борьбу за физическое выживание, то более «высокие» переживания, скорее всего, ему будут просто незнакомы, и идеи, связанные с ними, не будут мотивирующими.

Практически каждая потребность, в том числе чисто физиологическая, имеет свою «теоретическую», идеальную представленность в сознании, индивидуальном семантическом пространстве взрослого человека. Так, потребность в еде, связанная с чувством голода, имеет представительство в памяти в связи с имевшимися в прошлом опытами насыщения. Ощущение голода активирует поиск оптимального способа его удовлетворения с учетом данных памяти и наличных возможностей. Маслоу строит первые четыре «этажа» своей «пирамиды мотивов» исходя из распространенных теорий мотивации, надстраивая пятый в связи с идеей самоактуализации. Из теории Маслоу прямо следует, что те пиковые переживания, которые дарит человеку достижение самоактуализации, являются наиболее сильными и ценными, по сравнению со всеми другими. Именно поэтому идея достижения самоактуализации должна была приобрести самостоятельную и наивысшую мотивирующую силу. Маслоу считал, в духе чикагской школы, что человек в состоянии сам, сознательно выбирать мотивы, в соответствии с которыми в дальнейшем будет действовать. Поэтому он полагал, что человек, удовлетворивший свои дефициентные, Д – потребности, несомненно обратится к поиску более высоких переживаний, связанных удовлетворением Бытийных потребностей и Мета-потребностей, необходимо лишь указать ему направление поиска. Свои книги он и считал подобными указателями направления поиска. Считая знание и действие синонимами, по крайней мере в «сократовском смысле», Маслоу полагал, что если мы что-то знаем, то «автоматически и непроизвольно начинаем действовать в соответствии со своими знаниями», и что в этом случае выбор не вызывает внутреннего конфликта и происходит спонтанно.

Возвращаясь к определению самоактуализации и самореализации с позиции современной психологии и концепции жизненного пути человека, приведем этимологическое определение термина «самоактуализация». Самоактуализация (the self-actualization) —термин, производный от первого корня «self» и второго корня «act»..

Понятие «самоактуализация» означает практический аспект деятельности на внешнем плане, поступки и действия, направленными на выполнение жизненного плана. Ее особенности заключаются в том, что, во-первых, каждое действие должно завершиться каким-то конкретным, описуемым результатом, иметь реальный, материальный характер. Вторая особенность этой деятельности состоит в том, что объект, на который направлена деятельность и субъект этой деятельности совпадают (действие направлено на самого себя, на самопреобразование). Третья особенность заключается в том, что формула «I did it myself» помещает в центр внимания то, что субъект как источник активности, может сделать сам, без опоры и помощи со стороны других; к полученному результату (the thing) другие субъекты непричастны.

Процесс самоактуализации необходимо рассматривать не с позиции «абстрактного наблюдателя», не с позиции абстрактных «высших достижений» и их теоретических критериев, или медико-статистических представлений о норме и аномалии, — этот процесс доступен пониманию только с позиции здесь-и-сейчас присутствующего человека, осознающего «вызов» действительности. Самоактуализация может и должна рассматриваться и описываться «изнутри» жизни человека, с его точки зрения, как определенный, сознательный выбор цели. И видится она с этой точки как определенная последовательность эпизодов, ситуаций, в каждой из которых «Я» сталкиваюсь с определенными проблемами, принимаю вызов, и, по мере решения проблем, совершенствуюсь, развиваюсь, сознательно выбираю для себя еще более трудные (но соответствующие наличной самости, то есть соответствующие моим силам, реалистические) проблемы, или деградирую не принимая вызовов, отказываясь от решения проблем или выбирая те, которые не соответствуют моей «самости». В этом случае, не находя своевременно решения, «Я» так же неизбежно прихожу в результате к столкновению с более трудными проблемами, но иного, «невротического» качества, решение которых будет вынужденным, сузит возможности моего самоопределения, потребует психологической или медицинской помощи.

Отдельные практические акты стремящегося к самоактуализации человека вызывают необходимость осмысления им полученных результатов и их последствий. Теоретический анализ, осознание, которое является актом самореализации, приводит к корректировке представлений о себе, представлений о мире и изменению в «жизненном плане», что К. Роджерс описывает в терминах конгурентности1. Начиная с какого-то времени, самость, которая в плоскости самореализации может рассматриваться как система представлений человека о самом себе, может выступать реальным «организатором» активности человека, результатом которой является изменение не только психическое, но и физическое, что может служить основанием представлений и понятий «самодетерминация», «самоопределение». Молодой человек, стремящийся стать музыкантом (концепция идеального Я), например, путем многочасовых систематических занятий, используя свои телесные и волевые ресурсы, способствует формированию определенных межклеточных связей и внутриклеточных изменений, нейрофизиологических, функциональных систем, лежащих в основе представлений о навыках, умениях и способностях, изучение которых доступно в плоскости «позитивных» медико-биологических наук и представлений. В этом примере видно активное влияние теоретических представлений на физическое развитие человека, проявление «самостроительства».

О самоактуализации в широком смысле слова можно говорить на каждом возрастном этапе развития человека. Акт самоактуализации можно увидеть, например, в овладении ребенком определенным навыком (скажем, езды на велосипеде), в овладении подростком техникой игры на гитаре, в овладении школьником определенной суммы знаний, достаточной для успешного поступления в ВУЗ. В каждом случае речь идет о том, что все более продолжительные усилия человека в какой-то момент приводят к осознанию: «Я умею! Я знаю!» Долго накапливаемые упорным трудом количественные изменения приносят одномоментно проявляющееся новое качество, характеризующее себя в практике жизни как определенная социальная или личная компетентность. Такого рода осознание приносит и пиковые переживания, которые отражают состояние счастья. При развертывании процесса жизни не столь важно, является ли это достижение наивысшим, важна реальная достижимость. На практике такое понимание самоактуализации открывает возможность не пытаться «любой ценой» отстаивать завоеванные на предыдущем этапе жизни «высокие» позиции, а при неудовлетворенности или чувстве пресыщения — осваивать новые области применения своих сил, в том числе новые профессии. В последнее время появились и быстро развиваются специальные программы обучения новым профессиям для людей, которые волей тех или иных обстоятельств (болезнь, возраст) лишились возможности или утратили мотивацию продолжать привычную профессиональную деятельность. О самоактуализации возможно говорить и в том случае, когда социальная значимость деятельности и ее результатов прямо не просматривается: женщина, например, может посвятить себя главным образом воспитанию детей и внуков, что может приносить ей и пиковые переживания и любовь ближних как высшую оценку.

В строгом значении термина, самоактуализация есть проявление в поведенческом плане способности к саморегуляции. Поэтому, говоря о самоактуализации ребенка, мы должны помнить, что его поведенческие акты определяются по большей части бессознательными мотивами, а регулируются основными эмоциями, прямо связанными с удовлетворением биологических нужд, и внешними факторами контроля. Нижняя возрастная граница возможного наблюдения полноценных актов самоактуализации относится к подростковому возрасту и связывается с необходимым (1) обретением подростком понятийного уровня мышления; (2) наличием определенной зрелости механизмов центрального торможения; (3) накопленным в предшествующий период развития опытом положительного решения ситуационно обусловленных проблем; (4) наличием тенденции к саморазвитию в мотивационной сфере. В этом случае возможен, но не неизбежен переход подростка от фантазирования, мечты и игровых мотивов, доминирующих в детстве, к составлению реалистических жизненных планов и попыток их реализации через многошаговые стратегии и саморегуляцию. Именно в этих первых попытках самоактуализации происходит «стыковка» и согласование мотивационной сферы, механизмов когнитивного анализа, стратегий и волевых аспектов, необходимых для исполнения задуманного. Успех в этой деятельности, направленной на самоактуализацию, позволяет подростку развивать процессы формирования иерархической структуры мотивов, обретать высшие формы эмоций, приближаться к постижению личностных смыслов и обретению своего личного смысла жизни в более зрелом возрасте

Основное внутренне противоречие процесса самоактуализации заключается в том, что он происходит всегда в социальной ситуации, в которую вовлечены «Другие». Любая социальная ситуация содержит не только факторы, способствующие развитию человека, но и факторы, препятствующие развитию. Развитию препятствует желание каждого человека видеть свою жизнь понятной и предсказуемой, для чего стабильными и предсказуемыми должны быть и его близкие и взаимоотношения с ними. Деятельность индивида, направленная на самоактуализацию приводит к дестабилизации, угрозе разрушения ранее сформировавшейся привычной для многих ситуации и может быть воспринята как угроза другими ее участниками. Другой аспект этой проблемы заключается в том, что самоактуализация — это динамический процесс, и в этом качестве в нем необходимо выделяется «эгоистическая фаза»: когда самоактуализирующийся человек получает, забирает у других опыт, знание, навыки и использует все это в интересах самоизменения. Только на следующем этапе возможно и необходимо трансцендирование самоактуализации, которое проявляется не в разрушении, деструкции «самости» как центра активности, а в изменении направления деятельности, её целей и объектов. Изменения в себе, своей «самости» на этом втором этапе становятся побочными продуктами, результатами деятельности, направленной на общественное благо, реализацию высших ценностей Бытия. Маслоу подчеркивает, что выбор в пользу роста, в направлении самоактуализации должен осуществляться человеком в каждой ситуации выбора. Любой отказ от усилий по полной реализации потенциала, по его мнению, чреват возникновением патологии или даже метапатологии. Предполагается, что отказ от развития приводит человека к нервным, психическим расстройствам, чреватым инволюцией, «свертыванием» отдельных способностей.

Для современной психологии сохраняет актуальность характеристика внутренних препятствий на пути к самоактуализации, данная Маслоу. Он отмечает: «Необходимой профилактикой против излишне легкого, поверхностного отношения к «личностному росту» должно стать тщательное исследование психопатологии и глубинной психологии человека. Приходится признавать, что личностный рост, часто будучи болезненным процессом, пугает человека, что нередко мы просто боимся его; приходится признать, что большинство из нас испытывают двойственные чувства к таким ценностям как правда, красота, добродетель, восхищаясь ими, и, в то же самое время, остерегаясь их проявлений. Сочинения Фрейда (я имею в виду изложенные в них факты, а не общую метафизику рассуждений) актуальны и для гуманистических психологов» [14, C. 68]. Внутренние проблемы, по Маслоу, есть интроектированные внешние.

На примере современного ему американского общества Маслоу отметил, что причиной многих проблем является материальное изобилие, «которое является предпосылкой возникновения таких патологических явлений как скука, эгоизм, чувство элитарности… приостановка личностного роста». Развивающийся на почве изобилия «комплекс Ионы» заключается в удовлетворенности на достигнутом, отказе от реализации своих способностей в полноте. Собственно идея «подавления», «избегания духовного роста» принадлежит А. Ангъялу. Маслоу вначале «говорил о ней как о «страхе собственного величия» или «стремлении избежать зова своего таланта». Он пишет: «Все мы обладаем неиспользованными или не полностью развитыми способностями, и совершенно очевидно, что многие избегают призваний, которые им подсказывает сама природа… Часто мы уклоняемся от ответственности, продиктованной, точнее предложенной природой, судьбой, а иногда и просто случаем, и, подобно Ионе, тщетно пытаемся избежать своей судьбы… Мы не только амбивалентно относимся к своим высшим возможностям, но находимся в постоянном, универсальном, даже необходимом конфликте и двойственном отношении к этим возможностям… Мы, бесспорно, любим и восхищаемся всеми, в ком воплощается истина, добро, красота, справедливость и успех. И в то же время они вызывают у нас чувство неловкости, тревоги, смущения, возможно зависти или ревности, определенное ощущение собственной неполноценности и несовершенства».

Этот комплекс и связанные с ним переживания напоминают описанный А. Адлером «комплекс неполноценности», но в рамках своей теории Маслоу дает другую интерпретацию. Он полагает, что человек с этим комплексом чувствует себя так, как будто его специально заставляют переживать себя неполноценным. Правильная реакция на комплекс Ионы заключается в осознании своего бессознательного «страха и ненависти к правдивым, добродетельным, красивым и т.д. людям, если вам удастся научиться любить высшие ценности в других, это может привести к тому, что вы полюбите их в самих себе, и не будете больше их боятся»1.

Маслоу описал также и другое препятствие на пути к самоактуализации, которое он охарактеризовал как «десакрализацию». Этот защитный механизм проявляется у молодых людей, которые полагают, что «их всю жизнь дурачили и водили за нос». Дурачили и водили за нос их собственные родители «полусонные и вялые, имеющие смутное представление о ценностях, которые просто боятся своих детей и никогда не останавливают и не наказывают их за дурные поступки. Итак, мы имеем ситуацию, в которой дети попросту презирают своих родителей и часто вполне заслуженно»2. Другой источник десакрализации Маслоу видит в расхождении принципов и поступков в жизни родителей: «Они были свидетелями, как их отцы говорили о чести, смелости и отваге, а вели себя прямо противоположно этому». Общее проявление десакрализации заключается в том, что получившие такое «воспитание» молодые люди не хотят видеть перспектив своего роста, отказываются воспринимать себя с точки зрения символических ценностей и с точки зрения вечности. Самоактуализация предполагает отказ от этого защитного механизма и готовность учиться восстанавливать старые ценности. Способ борьбы с десакрализацией — ресакрализация, описывается Маслоу как философские беседы консультанта с клиентом о святом, вечном, символическом. Консультант должен учить клиента смотреть на человека вообще и на себя в частности с точки зрения вечности, с позиции Спинозы, в неожиданном поэтическом ракурсе, метафорически, с позиций средневекового христианства.

Гуманистическая парадигма в современной психотерапии исходит из представления о том, что:

  1. людям свойственно развиваться в «позитивном» направлении, которое характеризуется движением к самоактуализации через рост самоорганизациии и ответственности во всех видах деятельности и отношений, включая самоотношение;
  2. помехи такому развитию заключаются не только во внешних обстоятельствах жизни клиента, но, главным образом, в специфике восприятия этих обстоятельств и самого себя клиентом;
  3. психолог, психотерапевт не могут изменить социальные обстоятельства жизни клиента, тем более не могут «отменить» предельные данности Бытия (смерть, боль, изоляцию, отсутствие заданного извне смысла), но могут способствовать:
  4. более адекватному восприятию клиентом ситуации (путем эмпатического принятия самого клиента в психотерапевтическом процессе общения, рассматриваемом как экзистенциальная Встреча);
  5. само-обучению клиента в терапевтическом процессе принципам выделения в каждой ситуации факторов развития и использования этих факторов для решения проблем и задач реальной жизни;
  6. само-освобождению клиента от давления мистифицированных теоретических схем, закрепляющих у человека представления о фатальности действия прошлого опыта, культурных традиций, и т.п.; способствующих закреплению пассивной позиции по отношению к своей жизни;
  7. пониманию клиентом ценности жизненного опыта даже в ситуациях реальной болезни и тяжелого бремени нерешенных и даже принципиально нерешаемых проблем;
  8. укреплению уверенности клиента в собственных силах (силе «Я»), возможности самостоятельного нахождения и осуществления реалистических решений (движение к самоорганизации, самодетерминации, самоактуализации, индивидуации, само-осуществлению и т.п.).
  9. психолог, терапевт исходят из ясного представления о том, что терапевтическая реальность в гуманистической психотерапии является «облегченной», по сравнению с жизненной действительностью, поэтому «привыкание» пациента к этой облегченной реальности является стратегической опасностью на пути клиента к росту самостоятельности и опоре на собственные ресурсы, свою самость;
  10. завершением процесса является «экзистенциальное расставание», символизирующее «смерть болезни», безвозвратное возвращение клиента в его самостоятельную жизнь, самостоятельное решение им проблем и задач его собственной жизни; нахождение им оптимального баланса между тем, что он должен «отдавать» обществу, и тем, что он может «получать» для себя.

    Уточним соотношение между понятиями самоактуализация и самореализация. Реализация (realization)— это, прежде всего, осознание, мыслительная (когнитивная) деятельность. Актуализация (actualization) — имеет значение деятельности как процесса, трату сил (от латинского корня actus — поступок), имеющую вещественный результат.

    Понятие «самореализация» означает, таким образом, мыслительный, когнитивный аспект деятельности, теоретическую деятельность, работу на внутреннем плане. Самореализация проявляется в построении и корректировке, перестройке «концепции Я», включая «идеальное Я», картины мира и жизненного плана, осознании результатов предшествующей деятельности (формирование концепции прошлого).

    Самоактуализация и самореализация оказываются, таким образом, двумя неразрывными сторонами одного процесса, процесса развития и роста, результатом которого является человек, максимально раскрывший и использующий свой человеческий потенциал, самоактуализировавшаяся личность.

    Акт самоактуализации – это некоторое конечное число действий, выполняемых субъектом на основании сознательно поставленных перед собой в ходе самореализации целей и выработанной стратегии их достижения. Каждый акт самоактуализации завершается специфической эмоциональной реакцией — «пиковым переживанием», положительным в случае успеха, и отрицательным (боль, разочарование) – в случае неудачи.

    Теоретические проблемы, затрудняющие развитие гуманистической ветви психологии в качестве науки, заключаются в том, что она во все большей степени необходимо становится своеобразным синтезом науки и искусства, «наукоискусством». Практическая гуманистическая психотерапия стала «практическим искусством», основанном на (1) применении психологом под свою ответственность широчайшего круга не только научных методов, методик и принципов; (2) полном вовлечении самого себя в терапевтический процесс, рассматриваемый как элемент реальной жизни (а не утилитарной практики), с целью обеспечения необходимых условий для свободного саморазвития клиента. Это связывает дальнейшее развитие гуманистического направления в психологии во все большей степени не с экстенсивным тиражированием применения известных методик ко все более широкому кругу феноменов и явлений, а с полной самоотдачей, интенсивным творческим поиском нового синтеза, индивидуальными творческими актами ученого, являющегося в то же время и художником, и поэтом, и драматургом, позволяющими во всем многообразии возможностей поиска в то же время не утерять видения базовой для психологии проблемы видового самопознания.

    Способности такого рода не может гарантировать ни образование, ни добросовестная научная деятельность, что делает занятия психологией родственными с занятиями философией, ведь обе эти дисциплины объединяет отсутствие объективных, догматических оснований и необходимость беспощадной самокритики в беспредельном поиске Истины, скрывающей свое лицо за теориями, гипотезами, мифами, и т.п.

     

     

     

    2. ОРГАНИЗАЦИЯ МЕТОДОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

     

    2.1.

     

    Одним из первых и наиболее убедительных исследований, основанных на конструкте жизнестойкости, явилось лонгитюдное исследование менеджеров крупной телекоммуникационной компании штата Иллинойс (Illinois Bell Telephone Company — IBT). Стрессогенная ситуация в компании возникла вследствие изменений в законодательстве, регулирующем телекоммуникационный бизнес в США. В результате этих изменений всем предприятиям отрасли предстояли значительные сокращения персонала в течение нескольких месяцев, о чем было заранее известно. Эта ситуация провоцировала реакции дистресса, соматические заболевания и психические нарушения у многих работников, ожидающих решения своей судьбы. Исследование, проведенное Мадди, обнаружило четкую обратную зависимость между выраженностью компонентов жизнестойкости и вероятностью серьезного заболевания в течение года после возникновения стрессовой ситуации у менеджеров компании1 (Maddi, 1987). При низкой выраженности всех трех компонентов жизнестойкости вероятность заболевания оказалась равна 92,5 %, при высоком уровне одного из компонентов — 71,8 %, при высоком уровне двух компонентов — 57,7 %, и при высоком уровне всех трех компонентов — 1,1%. Эти цифры говорят не только о значимости компонентов жизнестойкости в предотвращении стрессогенных расстройств, но и о системном, синергическом характере их взаимодействия между собой, при котором суммарный эффект превышает сумму эффектов каждого компонента в отдельности.

    Рассмотрим механизм действия жизнестойкости и за счет чего она позволяет преодолевать стресс. Согласно психологии стресса, все психологические факторы влияют на стресс одним из двух способов (см. рис. 1): они могут влиять на оценку ситуации («Несет ли она угрозу для меня?», «Могу ли я с ней справиться?»), а могут влиять на реакцию человека, его поведение, преодоление трудностей.


     



     

     



     


     

    Рисунок 1 – Структура стрессового события и переработки стресса1

     

    Социальные испытываемые человеком, не перерастают в хронические и не приводят к психосоматическим заболеваниям.

    С. Мадди различает регрессивное и трансформационное совладание со стрессом. Трансформационное совладание, в отличие от регрессивного, подразумевает открытость новому, готовность действовать и активность в стрессовой ситуации. Он описывает пять основных механизмов, благодаря которым проявляется буферное влияние жизнестойкости на развитие заболеваний и снижение эффективности деятельности2:

  • оценка жизненных изменений как менее стрессовых;
  • создание мотивации к трансформационному совладанию;
  • усиление иммунной реакции;
  • усиление ответственности по отношению к практикам здоровья;
  • поиск активной социальной поддержки, способствующей трансформационному совладанию.

На возникновение стресса влияют различные факторы: врожденная уязвимость организма (например, склонность к различным заболеваниям), внешние события, убеждения человека, его умение совладать со стрессовой ситуацией. Влияние первых двух факторов не всегда подвластно контролю, однако развитие трансформационных копинг-стратегий и жизнестойкости способствует смягчению их последствий — собственно стресса.1

Жизнестойкие убеждения, с одной стороны, влияют на оценку ситуации — благодаря готовности активно действовать и уверенности в возможности влиять на ситуацию она воспринимается как менее травматичная. С другой стороны, жизнестойкость способствует активному преодолению трудностей. Она стимулирует заботу о собственном здоровье и благополучии (например, ежедневная зарядка, соблюдение диеты и т.п.), за счет чего напряжение и стресс,

 

2.2. Опросник жизнестойкости

 

При создании опросника жизнестойкости авторы отобрали 6 шкал разных тестов (Теста отчуждения С. Мадди, Калифорнийского теста оценки целей в жизни М. Хана, Теста личностных особенностей Д. Джексона, Теста на ло-кус контроля Дж. Роттера), содержательно соответствующих компонентам вовлеченности, контроля и принятия риска. В ходе апробации были отобраны наиболее валидные и надежные пункты.

Исходный англоязычный вариант опросника жизнестойкости (The Personal Views Survey III-R) состоит из 18 пунктов, включающих прямые и обратные вопросы и охватывающих все три шкалы опросника (вовлеченность, контроль и принятие риска). Выборка апробации включала в себя 430 менеджеров IBT, испытывающих стресс в связи с изменениями в компании. У менеджеров было зарегистрировано повышение субъективного стресса и частоты заболеваний в течение 10 лет1. Исследование велось в течение 12 лет. К настоящему времени число испытуемых, ответивших на тест жизнестойкости, превышает 6 000 человек разного пола, возраста, семейного и социального статуса, образования и вероисповедания. Как для измерения жизнестойкости, так и для изучения связанных со стрессом симптомов болезни использовались в основном данные самоотчетов; в отдельных случаях рассматривались также объективные данные, отчеты экспертов и данные медицинских карт. Показатели жизнестойкости оказались независимыми от образования, возраста, пола, семейного положения, статуса в обществе, а также от религии и этнической принадлежности.

В третью, окончательную на сегодняшний день версию опросника вошли наиболее валидные и надежные пункты, причем пункты считались внутренне валидными, если они предсказывали развитие соматических заболеваний в стрессовой ситуации в течение года после измерения жизнестойкости. Исследования С. Мадди и его коллег подтвердили надежность—согласованность опросника (альфа Кронбаха составила по разным данным от 0,70 до 0,75 для компонента вовлеченности, от 0,61 до 0,84 для контроля, от 0,60 до 0,71 для принятия риска и от 0,80 до 0,88 по суммарной шкале жизнестойкости) и его надежность—устойчивость (в целом по шкале жизнестойкости 0,58 через 3 месяца, 0,57 через 6 месяцев)). Факторный анализ подтвердил наличие трехфакторной структуры, соответствующей предложенной С. Мадди модели.

Исследования жизнестойкости не выявили связи жизнестойкости с расой испытуемых, обучающихся в США. Согласно кросскультурным исследованиям иммигрантов из Азии в США, из Турции в Канаду и из Латинской Америки в Австралию, чем выше жизнестойкость, тем быстрее происходит адаптация к новым условиям, меньше выражены культурный шок и субъективный уровень стресса. Точно так же, жизнестойкость у жителей США, уехавших на 2 года работать в Китай, положительно коррелировала со стабилизацией эмоционального состояния и качества работы после культурного шока.

Проверка валидности опросника жизнестойкости представляла собой наиболее важную задачу. В ряде исследований ставилась цель выявить связь между результатами измерения жизнестойкости и ее отдельных компонентов, с одной стороны, и другими переменными (показатели здоровья/болезни, эффективности и т.п.) — с другой.

Исследования жизнестойкости в русле концепции С. Мадди, одновременно служащие проверкой валидности:

– методики измерения жизнестойкости, можно разделить на три основных направления:

– исследования связи жизнестойкости с психологическими переменными, отражающими разного рода проблемы и нарушения (конструктная валидность);

– исследования связи жизнестойкости с другими позитивными характеристиками личности и обоснование их различия (дискриминантная валидность);

– исследования связи изнестойкости с клиническими и поведенческими переменными — здоровьем, эффективностью исполнения и др. (экологическая валидность).

В согласии с теоретической моделью жизнестойкости была выявлена положительная корреляция жизнестойкости с трансформационным совладанием и отрицательная — с уровнем напряжения. Способы совладания с проблемной ситуацией измерялись при помощи анкеты способов совладания (Ways of Coping Checklist), а показатели напряжения — через измерение кровяного давления и при помощи перечня симптомов Хопкинса (Hopkins Symptom Checklist). Интересно, что жизнестойкость оказалась не связана с врожденной конституциональной уязвимостью к заболеваниям. Тем не менее, у испытуемых с высоким уровнем субъективного стресса низкая жизнестойкость являлась предиктором развития соматических заболеваний в течение последующего года (вероятность их заболевания в ближайшее время составляла 92 %, в течение года — 81%, тогда как при высокой жизнестойкости — менее 10 % и менее 24 % соответственно). Согласно результатам более поздних исследований, положительное влияние жизнестойкости проявляется не только в стрессовой ситуации: высокий уровень жизнестойкости связан с воображением и креативностью в привычных условиях. Способствуя осознанности и адекватной оценке ситуации, жизнестойкость отрицательно коррелирует с вытеснением и авторитаризмом (негибким доминирующим способом взаимодействия) и положительно — с креативностью и склонностью к новаторству, которые измерялись экспериментально (испытуемые предлагали способы действия с различными предметами).

Экспериментальное исследование реакции на стрессовую ситуацию показало, что физиологические реакции на стресс значимо меньше выражены у испытуемых с низкой тревожностью и высокой жизнестойкостью.

Жизнестойкость связана с устойчивым переживанием человеком своих действий и происходящих вокруг событий «как интересных и радостных (вовлеченность), как результатов личностного выбора и инициативы (контроль) и как важного стимула к усвоению нового (принятие риска)».

 

2.3. Соотношение жизнестойкости с другими позитивными характеристиками личности

 

В своих работах С. Мадди рассматривает ряд психологических переменных, которые сходны с жизнестойкостью в некоторых отношениях, но которые необходимо от нее отличать:

1. Чувство связности. Это понятие, разрабатываемое А. Антоновским, характеризует потенциал здорового развития и психологической устойчивости (см.: Осин, в печати). Если, однако, в основе чувства связности лежит понимание и принятие, то жизнестойкость больше сопряжена с обращением трудностей в преимущества через более инициативное и активное вмешательство в события.

2. Оптимизм. В современной психологии доминируют два подхода к пониманию оптимизма. Один из них рассматривает оптимизм—пессимизм как обобщенную диспозицию (Ч. Карвер, М. Шейер), а другой — как стиль атрибуции, способ объяснения происходящих событий (М. Селигман). Как и жизнестойкость, оптимизм придает личности уверенность в себе, обеспечивает чувство опоры. С другой стороны, эффективное совладание со стрессовыми обстоятельствами предполагает их адекватную оценку, с чем выраженный оптимизм может рассогласовываться.

В исследовании связи оптимизма и жизнестойкости с различными видами копинг-стратегий было показано, что предсказательная способность жизнестойкости выше, чем предсказательная способность оптимизма. Из 15 типов копинг-стратегий уровень жизнестойкости позволял предсказать 8, пять из которых (эмоциональная социальная поддержка, отрицание, употребление алкоголя и наркотиков, психологический и поведенческий уход) не могли быть предсказаны на основе оптимизма. Корреляция оптимизма с показателем «позитивная переоценка» была более высока, чем у жизнестойкости, что связано с уже упомянутыми теоретическими различиями конструктов: позитивная переоценка любого события возможна только при неадекватно положительной его оценке.

В более позднем исследовании в первых двух сериях показатели оптимизма и жизнестойкости у студентов сопоставлялись с их привычными способа-ми совладания с ситуацией и поведения в текущих стрессовых обстоятельствах. Испытуемыми в третьей серии были женщины, ожидающие результаты медицинского обследования по подозрению в наличии опухоли. Тестировались жизнестойкость, оптимизм (использовался опросник Life Orientation Test 4. Карвера и М. Шейера) и стратегии совладания (использовались два различных опросника).

В первой и второй сериях жизнестойкость оказалась сильнее связана со стратегиями совладания, чем оптимизм, причем только она обнаружила значимую отрицательную корреляцию с регрессивным типом совладания. В третьей серии оптимизм обнаружил более высокую корреляцию с типом совладания, чем жизнестойкость. Мадди объясняет этот результат тем, что высокий уровень риска заставляет оптимистичных испытуемых проявлять большее упорство в стремлении справиться с ситуацией по сравнению с обычными обстоятельствами (хотя в данном случае может играть роль более зрелый возраст испытуемых). Однако и в этой серии жизнестойкость, в отличие от оптимизма, оказалась отрицательным предиктором трех типов регрессивного совладания, что согласуется с гипотезой Мадди.

3.    Самоэффективность. Самоэффективность, или уверенность в своей способности выполнить определенную деятельность, нередко соотносилась с компонентом контроля жизнестойкости. Однако жизнестойкость является общей диспозицией, тогда как самоэффективность специфична для конкретной деятельности. Общая самоэффективность как сумма самоэффективностей, переживаемых человеком в различных видах деятельности, действительна близка компоненту контроля, однако ее связь с вовлеченностью и принятием риска остается неясной.

4.    Устойчивость (resilience). Разводя это понятие с жизнестойкостью, Мадди отмечает, что устойчивость имеет отношение к бихевиоральным реакциям, являясь скорее возможным следствием жизнестойкости как личностной
диспозиции. Недавняя книга С. Мадди и Д. Хошабы называется «Устойчивость в действии»; авторы характеризуют устойчивость как проблему, точнее, проблемную область, а жизнестойкость — как конкретный вариант подхода к решению этой проблемы, ответ на вопрос о механизмах устойчивости.

5.    Религиозность. И религиозности, и жизнестойкости присущи ощущение опоры и духовность. Однако источник духовности в религиозности — вера в сверхъестественное, которому приписывается ответственность за происходящее, тогда как источник духовности в жизнестойкости — личностные усилия по интерпретации, упорядочению и обобщению картины окружающего мира.

По данным эмпирических исследований, религиозность значимо коррелирует с вовлеченностью и контролем, но не связана с компонентом принятия риска. Как религиозность, так и жизнестойкость негативно связаны с депрессией и гневом, однако только жизнестойкость предсказывает уровень депрессии независимо от религиозности. Наконец, хотя оба показателя защищают человека от стресса и напряжения, а также от регрессивного совладания, только жизнестойкость позволяет предсказать трансформационное совладание, активные действия человека по преодолению и переоценке ситуации. Иными словами, жизнестойкость и религиозность, хотя и связаны между собой, независимо друг от друга усиливают совладание со стрессом.

6.    Шкалы «большой пятерки». При сопоставлении с данными по опроснику шкал «большой пятерки» NEO-FFI зафиксирована не только негативная связь жизнестойкости с нейротизмом, но и позитивные связи с другими чертами «большой пятерки» (сильные — с экстраверсией и открытостью, более слабые — с дружелюбием и добросовестностью). Однако регрессионный анализ подтвердил несовпадение этих переменных. Ч. Сэнсан с соавторами, изучавшие влияние жизнестойкости на саморегуляцию монотонной деятельности, пришли к тому же выводу о несовпадении жизнестойкости и шкал «большой пятерки».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. АНАЛИЗ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Самоактуализация и самореализация — это научные понятия, реферирующее определенные процессы в мире действительности. На глобальном, метапсихологическом уровне, тенденция к самоактуализации, по К. Роджерсу, есть проявление глубинной тенденции к актуализации: «Подтверждением этому служит универсальность проявления этой тенденции во вселенной, на всех уровнях, а не только в живых системах… Мы подключаемся к тенденции, пронизывающей всю фактическую жизнь и выявляющей всю сложность, на которую способен организм. На еще более широком уровне, как я уверен, мы имеем дело с могучей созидательной тенденцией, сформировавшей нашу вселенную: от самой крохотной снежинки до самой огромной галактики, от самой ничтожной амебы до самой тонкой и одаренной личности. Возможно, мы касаемся острия нашей способности преобразовывать себя, создавать новые, более духовные направления в эволюции человека».

На уровне человека А. Маслоу определяет самоактуализацию «как такое развитие личности, которое освобождает человека от дефицита проблем роста и от невротических (или инфантильных, или воображаемых, или «ненужных», или «ненастоящих») проблем жизни. Так, что он может обратиться к «настоящим» проблемам жизни (сущностно и предельно человеческим проблемам, неустранимым «экзистенциальным» проблемам, у которых нет окончательного решения), — и не только обратиться, но и устоять перед ними, и взяться за них. То есть самоактуализация — это не отсутствие проблем, но движение от преходящих или ненастоящих проблем к настоящим проблемам».

Процесс самоактуализации человека должен рассматриваться и описываться «изнутри» жизни человека, с его точки зрения, как определенный, сознательный выбор жизненных целей и путей их достижения. И видится он с этой точки как определенная последовательность эпизодов, ситуаций, в каждой из которых «Я» сталкиваюсь с определенными проблемами, принимаю вызов, и, прилагая собственные усилия, по мере решения проблем совершенствуюсь, развиваюсь, сознательно выбираю для себя еще более трудные (но соответствующие моим силам и возможностям, моей «самости») реалистические проблемы. Или же деградирую, не принимая вызовов, отказываясь от приложения собственных усилий в решении проблем или выбирая те, которые не соответствуют моим силам и возможностям, моей «самости». В этом случае, не находя своевременно решения, «Я» так же неизбежно прихожу в результате к столкновению с более трудными проблемами, но иного, «невротического» качества, решение которых будет вынужденным, сузит возможности моего самоопределения, потребует психологической, социальной или медицинской помощи. Маслоу подчеркивает, что выбор в пользу роста, в направлении самоактуализации должен осуществляться человеком в каждой ситуации выбора.

Отказ человека от усилий по реализации своего потенциала чреват возникновением патологии: нервными или психическими расстройствами, соматическими заболеваниям или, в наиболее тяжелом случае, развитием метапатологии, «свертыванием» отдельных способностей, инволюцией, деградацией. Отсутствие в том или ином регионе, стране, сообществе условий для самоактуализации человека приводит к явлениям застоя, социального и экономического кризиса. Проведение властными элитами политики, направленной на воспрепятствование процессам самоактуализации, чревато антисоциальными проявлениями экстремизма, терроризма. Нарастание инволюционных тенденций, вовлечение в процессы инволюции больших групп людей, маргинализация отдельных регионов и стран чреваты серьезной угрозой для развития цивилизации и культуры в целом.

О самоактуализации в широком смысле слова можно говорить на каждом возрастном этапе развития человека. Акт самоактуализации можно увидеть, например, в овладении ребенком определенным навыком (скажем, езды на велосипеде), в овладении подростком техникой игры на гитаре, в овладении школьником определенной суммы знаний, достаточной для успешного поступления в ВУЗ. В каждом случае речь идет о том, что все более продолжительные усилия человека в какой-то момент приводят к осознанию: «Я умею! Я знаю!» Долго накапливаемые упорным трудом количественные изменения приносят одномоментно проявляющееся новое качество, характеризующее себя в практике жизни как определенная социальная или личная компетентность. Такого рода осознание, дополняемое положительными оценками друзей, экзаменаторов, взрослых, приносит пиковые переживания, которые отражают состояние счастья.

В строгом значении термина, самоактуализация есть проявление в поведенческом плане способности к саморегуляции. Поэтому, говоря о самоактуализации ребенка, мы должны помнить, что его поведенческие акты определяются по большей части бессознательными мотивами, а регулируются основными эмоциями, прямо связанными с удовлетворением биологических нужд, и внешними факторами контроля. Нижняя возрастная граница возможного наблюдения полноценных актов самоактуализации относится к подростковому возрасту и связывается с (1) обретением подростком понятийного уровня мышления; (2) наличием определенной зрелости механизмов центрального торможения; (3) накопленным в предшествующий период развития опытом положительного решения ситуационно обусловленных проблем; (4) наличием тенденции к саморазвитию в мотивационной сфере. В этом случае возможен, но не неизбежен переход подростка от фантазирования, мечты и игровых мотивов, доминирующих в детстве, к составлению реалистических жизненных планов и попыток их реализации через многошаговые стратегии и саморегуляцию. Именно в этих первых попытках самоактуализации происходит «стыковка» и согласование мотивационной сферы, механизмов когнитивного анализа и волевых аспектов, необходимых для исполнения задуманного. Успехи в попытках самоактуализации позволяют подростку формировать иерархическую структуру мотивов, приобретать высшие формы эмоций и личностные смыслы.

В теоретическом отношении понятие жизнестойкости вписывается в систему понятий экзистенциальной теории личности, выступая опе-рационализацией введенного экзистенциальным философом П. Тиллихом понятия «отвага быть». Эта экзистенциальная отвага предполагает готовность «действовать вопреки» — вопреки онтологической тревоге, тревоге потери смысла, вопреки ощущению «заброшенности» (М. Хайдеггер). Именно жизнестойкость позволяет человеку выносить неустранимую тревогу, сопровождающую выбор будущего (неизвестности), а не прошлого (неизменности) в ситуации экзистенциальной дилеммы (Мадди; Kobasa).

Концепция жизнестойкости, таким образом, позволяет соотнести исследования в области психологии стресса с экзистенциальными представлениями об онтологической тревоге и способах совладания с ней, предлагая практически эффективный, основанный на экзистенциальных воззрениях ответ на одну из наиболее актуальных проблем конца XX века (Maddi).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

список ИСПОЛЬЗОВАННОЙ Литературы

 

Абабков В.А., Пере М. Адаптация к стрессу. –М.: Речь., 2004. С. 16.

  1. Аббаньяно Н. Введение в экзистенциализм. – СПб.: Алетейя, 1998
  2. Бахтин М. Автор и герой. К философским основам гуманитарных наук. – СПб.: Азбука, 2000.
  3. Бердяев Н. Истина и откровение. – СПб., 1996 .
  4. Бодалев А.А. Вершина в развитии взрослого человека. – М.: Наука, 1998.
  5. Бурлачук Л.Ф., Коржова Е.Ю. Психология жизненных ситуаций. – М.: Российское педагогическое агентство, 1998.
  6. Вахромов Е.Е. Психологические концепции развития человека: теория самоактуализации. – М.: Международная педагогическая академия, 2001
  7. Вахромов Е.Е. Экзистенциальные мотивы аномального поведения // Прикладная психология и психоанализ. 2001. №1, 2.
  8. Гуманистическая и трансперсональная психология. / Сост. К.В. Сельченок. – М.: АСТ, 2000.
  9. Леонтьев Д.А. Личностное в личности: личностный потенциал как основа самодетерминации // Ученые записки кафедры общей психологии МГУ им. М.В.Ломоносова. Вып. 1 / Под ред. Б.С. Братуся, Д.А.Леонтьева. – М.: Смысл, 2002. – С. 56 – 65.
  10. Маклаков А.Г. Личностный адаптационный потенциал: его мобилизация и прогнозирование в экстремальных условиях // Психологический журнал. – 2001. – Т. 22. – № 1. – С. 16 – 24.
  11. Мамардашвили М. Картезианские размышления. – М.: Прогресс, 1999.
  12. Маслоу А. Дальние пределы человеческой психики. – СПб.: Евразия, 1997.
  13. Маслоу А. Мотивация и личность. – СПб.: Евразия, 1999.
  14. Маслоу А. Психология бытия. Киев, 1997.
  15. Психологическая наука в России ХХ столетия: проблемы истории и теории / Под ред. А.В. Брушлинского. – М.: Институт психологии РАН, 1997.
  16. Психология с человеческим лицом. Гуманистическая перспектива в постсоветской психологии. / Под ред. Д.А. Леонтьева, В.Г. Щур. — М.: Смысл, 1997.
  17. Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. – М.: Прогресс, 1998.
  18. Роджерс К. Клиенто-центриролванная терапия. – Киев, 1997.
  19. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. – СПб.: Питер, 2008.
  20. Рубинштейн С.Л. Человек и мир. – М.: Наука, 1997.
  21. Психология с человеческим лицом. Гуманистическая перспектива в постсоветской психологии. / Под ред. Д.А. Леонтьева, В.Г. Щур. — М.: Смысл, 1997.
  22. Хрестоматия по общей психологии, Выпуск III, Субъект познания. Ответственный редактор В.В.Петухов / Редакторы-составители Ю.Б.Дормашев, С.А.Капустин. М., 2000.
  23. Ясперс К. Общая психопатология. – М.: Практика, 1997
  24. Allred K.D., Smith T.W. The Hardy Personality: Cognitive and physiological responses to evaluative threat // Journal of Personality & Social Psychology. – 1989. – Feb. – Vol. 56. – N2. – Р. 257 – 266.
  25. Brooks R.B. Children at risk: Fostering resilience and hope. (abstract) // American Journal of Orthopsychiatry. – 1994. – Oct. – Vol. 64. – N 4. – Р. 545 – 553.
  26. Clarke D.E. Vulnerability to stress as a function of age, sex, locus of control, Hardiness and Type A personality // Social Behavior and Personality. – 1995. – Vol. 23. – N 3. – Р. 285 – 286.
  27. Evan, D.R., Pellizzari J.R., Culbert B.J., Metzen M.E. Personality, marital, and occupational factors associated with quality of life // Journal of Clinical Psychology. – 1993. – Jul. – Vol. 49. – N 4. – Р. 477 – 485.
  28. Florian V., Mikulincer M., Taubman O. Does hardiness contribute to mental health during a stressful real-life situation? The roles of appraisal and coping // Journal of Personality and Social Psychology. – 1995. – Apr. 68. – 4. – Р. 687 – 695.
  29. Huang C. Hardiness and stress: A critical review // Maternal-Child Nursing Journal. – 1995. – Jul-Sep. – Vol.23. – N 3. – Р. 82 – 89.
  30. Sharpley Ch.F., Dua J.K., Reynolds R., Acosta A. The direct and relative efficacy of cognitive hardiness, a behavior pattern, coping behavior and social support as predictors of stress and ill-health // Scandinavian Journal of Behavior Therapy. – 1999. – 1. – Р. 15 – 29.
  31. Khoshaba D., & Maddi, S. Early Antecedents of Hardiness // Consulting Psychology Journal. – Spring. – 1999. – Vol. 51. – N 2. – Р. 106 – 117.
  32. LaGreca The Psychosocial factors in surviving stress. Special Issue: Survivorship: The other side of death and dying. – Death studies, 1985. – Vol. 9. – N 1. – Р. 23 – 36.
  33. Leak G.K., Williams D.E. Relationship between social interest, alienation, and psychological hardiness. Individual Psychology // Journal of Adlerian Theory Research and Practice. – 1989. – Sept. – N 3. – Р. 369 – 375.
  34. Lee H.J. Relationship of Hardiness and current life events to perceived health in rural adults // Research in Nursing and Health. – 1991. – Oct. – Vol. 14. – N 5. – Р. 351 – 359.
  35. Maddi S.R., Khoshaba D.M. Hardiness and Mental Health // Journal of Personality Assessment. – 1994. – Oct. – Vol. 63. – № 2. – Р. 265 – 274.
  36. Maddi S. R. Hardiness Training at Illinois Bell Telephone // Health promotion evaluation / J.P. Opatz (Ed). Stevens Poisnt (WI): National Wellness Institute, 1987. P. 101 – 115.
  37. Maddi S., Kahn S., Maddi K. The Effectiveness of Hardiness Training // Consulting Psychology Journal: Practice and Research. 1998. Vol. 50, № 2. P. 78 – 86.
  38. Maddi S., Kobasa S. The Hardy Executive: Health under Stress. Homewood (IL): Dow Jones-Irwin, 1984.
  1. Nagy St., Nix Ch.L. Relations between preventive health behavior and hardiness // Psychological Reports. – 1989. – Aug. – Vol. 65. – №1. – Р. 339 – 345.
  2. Rhodewalt Fr., Agustsdottir S. On the relationship of hardiness to the Type A behavior pattern: Perception of life events versus coping with life events // Journal of Research in Personality. – 1989. – Jun. – Vol. 18. – N2. – P. 211 – 223.
  3. Rush M.C., Schoael W.A., Barnard S.M. Psychological resiliency in the public sector: «Hardiness» and pressure for change // Journal of Vocational Behavior. – 1995. – Feb 46(1). – Р. 17 – 39.
  4. Scheier M.F., Carver Ch.S. Dispositional optimism and physical well being: The influence of generalized outcome expectancies on health. Special Issue: Personality and Physical Health // Journal of Personality. – 1989. – Jun. – Vol. 55. – N 2. – Р. 169 – 210.
    1. Sheppard J.A., Kashani J.H. The Relationship of Hardiness, Gender, and Stress to Health Outcomes in Adolescents // Journal of Personality. – 1991. – Dec. – Vol. 59. – N 4. – Р. 747 – 768.
    2. Siddiqa S.H., Hasan Q. Recall of past experiences and their self-evaluated impact on hardiness-related characteristics // Journal of Personality & Clinical Studies. – 1998 . – Mar-Sep. 14 (1-2). – Р. 89 – 93.
    3. Solcava I., Sykora J. Relation between psychological Hardiness and Physiological Response // Homeostasis in Health & Disease. – 1995. – Feb. – Vol. 36. – N 1. – Р. 30 – 34.
    4. Solcova I., Tomanek P. Daily stress coping strategies: An effect of Hardiness // Studia Psychologica. – 1994. – Vol 36. – N 5. – Р. 390 – 392.
    5. Wiebe D.J. Hardiness and stress moderation: A test of proposed mechanisms // Journal of Personality and Social Psychology. – 1991. – Jan. – Vol. 60. – N 1. – Р. 89 – 99.
    6. Williams P.G., Wiebe D.J., Smith T.W. Coping processes as mediators of the relationship between Hardiness and health // Journal of Behavioral Medicine. – 1992. – Jun. – Vol. 15. – N 3. – Р. 237 – 255.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->