Предмет доказывания по делам о признании арбитражным судом сделки недействительной

Государственное регулирование экономических отношений выражается прежде всего в установлении порядка деятельности участников рыночных отношений и создании соответствующего контроля над этой деятельностью.

Так, например, законодательство устанавливает порядок создания юридических лиц, организационные основы их деятельности, предъявляет ряд требований к сторонам и характеру совершаемых сделок.

Понятие сделки относится к числу основных институтов гражданского права, поскольку они являются одним из важнейших и наиболее распространенных оснований возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей. Сделка является орудием гражданских отношений, если она соответствует закону, в противном случае законодатель устанавливает механизм аннулирования сделки, определяя ее недействительность.

Только на основе гражданского законодательства можно отделить действительную сделку от недействительной и определить судьбу имущества, полученного по такой сделке.

В последние годы в практике арбитражных судов отмечается устойчивый рост числа споров, связанных с признанием сделок недействительным и применением последствий их недействительности. Ежегодное увеличение количества дел этой категории составляет от 10-12%1. до 29%. Очевидно, что такое положение объясняется активным использованием участниками имущественного оборота указанного способа защиты нарушенных гражданских прав. Вместе с тем судебная практика свидетельствует о том, то нередко этот способ защиты используется недобросовестными должниками в целях избежания ответственности в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением договора.

Отмеченная тенденция роста количества дел, связанных с признанием сделок недействительными и применением последствий недействительности сделок была учтена в совместном постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г.№ 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»1

Также существуют некоторые разъяснения Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ и Пленума Верховного Суда РФ, представляющие собой судебное толкование норм Гражданского кодекса РФ о различных основаниях недействительности сделок, рассмотренные нами далее.

Конечно же, теми вопросами, в отношении которых в настоящее время имеются соответствующие официальные разъяснения, далеко не исчерпывается круг проблем, возникших в судебной практике в процессе проблем, возникших в судебной практике в процессе применений положений Гражданского Кодекса Российской Федерации2 об основаниях и последствиях недействительности сделок.

К примеру, требует своего разрешения проблема определения подведомственности дел о признании сделки недействительной при применении статьи 183 ГК РФ в случае заключения сделки неуполномоченным лицом без последующего одобрения предоставляемого, и соотношение ее со статьей 174 ГК РФ, так как возможно привлечение к участию в деле физического лица.

Развивая вопрос об определении подведомственности, необходимо установить круг субъектов, имеющих право на предъявлении иска о признании арбитражным судом сделки недействительной и применении последствий ее недействительности. Согласно ст.166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть заявлено любым заинтересованным лицом. Как суд должен поступить, если, по его мнению, иск о применении последствий ничтожности сделки заявлен лицом, не относящимся к числу заинтересованных лиц? Также встает вопрос определения круга лиц, указанных в Гражданском кодексе РФ, имеющих право предъявить требования о признании оспоримой сделки недействительной. Оправданы ли ограничения, введенные Гражданским кодексом РФ для субъектов, имеющих личный материально-правовой интерес?

В частности, в одних случаях суды применяют последствия недействительности оспоримых сделок без заявления соответствующего искового требования, в других– отказывают в реализации последствий, ничтожных сделок.

С очевидностью выявилось актуальность проблемы процессуальной защиты при применении последствий недействительности сделок по инициативе суда и по искам прокуроров в защиту государственных и общественных интересов.

Формой обращения в суд по признанию сделки недействительной будет являться исковое заявление. Входящие в содержание иска предмет и основания определяют границы предмета доказывания.

Правила п. 2 ст.166 ГК РФ – примеры процессуальных норм, содержащихся в материально-правовых актах. Соотношение их с положениями Конституции РФ, ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации» и Арбитражного процессуального кодекса РФ, в том числе с учетом примеров их практического применения арбитражными судами, представляет интерес с научной точки зрения для раскрытия темы данной дипломной работы.

Немаловажное значение в этой связи приобретает определение предмета доказывания по делам о признании арбитражным судом сделки недействительной. Ведь правильно определить предмет доказывания по делу значит придать процессу собирания, исследования и оценки доказательств нужное направление, оградить судебное разбирательство по делу от ненужных отступлений и оперативно достичь основной цели судопроизводства – защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов граждан и организаций.

На наш взгляд бесспорных факт включения в предмет доказывания обстоятельств материально-правого характера. Детальное рассмотрение этих оснований необходимо в целях более четкого и правильного формирования предмета доказывания по делу о признании сделки недействительной.

Но и без доказанности обстоятельств, имеющих процессуальное значение (например, для решения вопроса о подсудности дела – уточнение места жительства ответчика; при определений оснований приостановления и прекращения производства по делу; доказательственные факты), невозможно правильное разрешения дела или какого-то отдельного процессуального вопроса.

Обобщение практики применения арбитражными судами норм Гражданского кодекса РФ о недействительности сделок вызвало различные подходы судов к процессуальным аспектам признания сделок недействительными и применения последствий их недействительности. Это несходство в позициях выявляется в отношении как оспоримых, так и ничтожных сделок и представляет интерес для исследования в рамках темы данной дипломной работы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.ОБРАЩЕНИЕ В АРБИТРАЖНЫЙ СУД ПО ПРИЗНАНИЮ СДЕЛКИ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ

 

1.Подведомственность и подсудность арбитражным судам дел о признании сделки недействительной

 

Под подведомственностью или предметной компетенцией понимают круг дел, отнесенных федеральным законом к рассмотрению и разрешению системы арбитражных судов Российской Федерации. В частности, в соответствии со ст. 127 Конституции РФ1, ст. 4 и 5 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ»2 к ведению арбитражных судов относится рассмотрение экономических споров и иных дел в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. При том нормы о подведомственности предусмотрены как собственно Арбитражным процессуальным кодексом РФ 3(ст. 22 АПК РФ), так и правовыми актами материально-правового характера.

Создание самостоятельной ветви судебной власти – арбитражных судов – повлекло за собой проблемы, связанные с разграничением подведомственности между арбитражными судами и судами общей юрисдикции. Эти проблемы являются важными, так как правильное определение подведомственности – первое, что необходимо решить как лицу, заявляющему материально-правое требование, так и судье арбитражного суда, рассматривающему вопрос о принятии искового заявления. Четко определить подведомственность того или иного спора арбитражному суду возможно, лишь опираясь на критерии подведомственности, выработанные и широко использующиеся процессуальной доктриной и судебной практикой.

Данные критерии называет Постановление № 12/12 Пленума верховного Суда РФ и Пленума высшего арбитражного Суда РФ от 18 августа 1992 г. «О некоторых вопросах подведомственности дел судам и арбитражным судам»: «подведомственность заявленного требования суду или арбитражному суду определяется в соответствии с их компетенцией, установленной законодательными актами Российской Федерации. В случаях, когда в законодательном акте подведомственность определена альтернативно либо когда имеется указание о рассмотрении требования в судебном порядке, следует руководствоваться тем же правилом, исходя при этом из субъектного состава участников и характера правоотношений, если же иное не предусмотрено законом» (п.1)1

Оба приведенных критерия неразрывно связаны между собой, они должны существовать в единстве.

Итак, каким должен быть субъектный состав участников спора для того, чтобы он рассматривался и разрешался арбитражным судом? В соответствии с ч. 1 ст. 22 АПК РФ арбитражный суд рассматривает споры между юридическими лицами, гражданами, осуществляющими предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющими статус предпринимателя, приобретенный в установленном законом порядке.

Арбитражному суду подведомственны дела по экономическим спорам между Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации (ч.ч. 1 ст.22 АПК РФ).

Следует отметить, что приведенные выше положения являются общим правилом, рассмотрение субъектного состава по делам о признании сделки недействительной предполагает выявлении несколько иных вопросов, о чем и будет сказано далее.

Вторым критерием подведомственности споров арбитражному суду является характер спорного правоотношения, который подчеркивает, что арбитражному суду подведомственны только дела из гражданских, административных, а в некоторых случаях – иных правоотношений. Большинство специалистов отмечают сложность применения данного критерия, поскольку сам по себе характер правоотношения является оценочной категорией и его выяснение связанно с оценкой целой группы фактических обстоятелсьтв1.

Однако термин «экономические споры» в законодательстве не определен, но экономический характер спора отражает содержание спорного правоотношения и характеризует суть взаимоотношений спорящих сторон – спор возник из предпринимательской и иной экономической деятельности, что соответствует ст. 2 АПК РФ. Часть 2 ст. 22 АПК РФ содержит перечень экономических споров, подведомственных арбитражному суду.

Институт подсудности в арбитражном процессе позволяет распределить дела, подведомственные арбитражным судам, между различными элементами арбитражно-судебной системы. В зависимости от того, какой признак принимается за основу такого распределения: уровень арбитражного суда в системе или место (территория) рассмотрения дела– подсудность делится на родовую или территориальную.

Общий принцип разграничения родовой подсудности, закрепленный в ч.1 ст. 24 АПК РФ, можно определить следующим образом: все дела, подведомственные арбитражным судам субъектов Российской Федерации, за исключением дел, отнесенных к подсудности высшего Арбитражного Суда РФ.

Территориальная подсудность позволяет разграничить предметную компетенцию арбитражных судов одного уровня в зависимости от места рассмотрения спора. Территориальная подсудность может быть разделена на несколько видов: общая, альтернативная, исключительная, договорная, подсудность по связи дел.

Итак, рассмотрим более детально критерии отнесения споров о признании сделки недействительной к подведомственности арбитражных судов.

В юридической литературе обсуждается вопрос о том, можно ли недействительные сделки признавать сделками, или же юридическая природа их такова, что они должны быть отнесены к другим категориям юридических фактов.

В соответствии с общепризнанной классификацией юридических фактов: события и действия; последние распадаются на правомерные и неправомерные, ученые высказывают различные точки зрения по поводу определения сущности сделок и недействительности сделок.

Одни авторы (Генкин Д.М.) утверждали, что правомерность или неправомерность действия не является необходимым признаком сделки, а имеет значение только для ее последствий.

Другие авторы (Шахматов В.П.), считая, что и действительные и недействительные сделки являются в равной степени сделками, правомерность действия относят только к признаку действительной сделки.

Третьи авторы (Перетерский И.С.) полагают, что сделкой могут быть только правомерные действия, а недействительные сделки не являются сделками; при этом некоторые из авторов делают различного рода оговорки.1

Так интересная по этому поводу точка зрения Хейфеца Ф.С. о том, что «правомерность действия является обязательным признаком сделки, составляющим ее существо, а недействительные сделки, являясь действиями неправомерными, представляют собой правонарушение».2

Ссылаясь на мнение Шершеневича Г.Ф., который подметил что юридической сделке «… противопоставляется правонарушение, как такое юридическое действие, которое, хотя и влечет за собой юридические последствия, но не те, которые желало лицо». Хейфец Ф.С. делает вывод, что сделке противополагается правонарушение, т.е. неправомерное действие, которое влечет за собой отрицательные последствия (не те, которые желало лицо). Сделка же вызывает те последствия, на которые была направлена воля (которое желало лицо), причем наступление этих последствий становится возможным и достижимым, поскольку это действие (сделка) соответствуют закону.3

Рабинович Н.В. в своей работе «Недействительность сделок и ее последствия» считает недействительную сделку одновременно и сделкой и правонарушением. Она говорит о том, что недействительные сделки потому и признаются недействительными, что они противоречат нормам права, т.е. являются неправомерными сделками. Именно неправомерность недействительной сделки обуславливает аннулирование сделки и определяет те правовые последствия, которые влечет за собой объявлением ее недействительной.

Но по утверждению Рабинович Н.В. недействительная сделка не перестает быть сделкой и обладает признаками, которые характерны для действительных сделок. И то, что закон признает, а суд объявляет ее недействительной это не последствие самой сделки. Но она не действительна именно как сделка, в силу присущих ей как сделке недостатков.

Итак, по выражению Рабинович Н.В. недействительна сделка по своей форме, содержанию и направленности является сделкой, и в то же время она представляет собой правонарушение, так как нарушает нормы объективного права1.

Далее учеными развивается следующая мысль о том, что недействительная сделка является действием противозаконным и вызывает отрицательный эффект, и, следовательно, ее можно назвать гражданским правонарушением. Вместе с тем нельзя не заметить, что не все недействительные сделки совершаются виновно и закон (ст.168 ГК РФ, устанавливающий общие условия недействительности сделки, связывает ее с объективным несоответствием требованиям закона, независимо от вины субъектов сделки. Но, несмотря на то, что, что сделки, не соответствующие нормам права представляют собой правонарушение, их нельзя отнести к деликтам (в узком смысле). Так как деликт, в соответствии с римским правом, есть внедоговорное виновное причинение вреда личности и имуществу другого. Для недействительности же сделки достаточно одного только нарушения объективного права и не требуется обязательно причинение вреда и наличие вины участника сделки.

Но на данном этапе развития науки некоторыми авторами предлагается включение в понятие гражданского правонарушения и другие неправомерные действия, наряду с деликтами, это: неосновательное обогащение, незаконное завладение чужой собственностью, неисполнение договорных обязательств, недействительность сделки. Все эти действия представляют собой нарушение конкретной или общей нормы права и должны приводить к последствиям, свойственным любому неправомерному действию, а именно – к недопущению сохранения их в силе и наступления обусловленного или правового эффекта, устранению уже наступившего результата, восстановлению состояния, соответствующего закону2.Хейфецом Ф.С. было выдвинуто предложение об исследовании и разработке такой правовой категории как неделектные правонарушения, которая имеет много общих черт с деликтами, но отличаются от них3.

 

 

1.2. Субъекты, имеющие право на обращение в арбитражный суд по признанию сделки недействительной

 

Ни Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1962 г., ни Гражданский кодекс РСФСР 1964г, ни Гражданский кодекс РФ, введенный в действие с 1 января 1995г., да и ранее действовавшее гражданское законодательство не содержат исчерпывающего перечня позитивных условий, которым должна соответствовать сделка, чтобы она вызывала те правовые последствия, на достижение которых была направлена воля ее участников.1

Объявляя недействительность сделок, отечественные цивилисты2, судебная и арбитражная практика выработали четыре вида таких требований, в одном случае прямо говорящих о позитивных условиях, а в другом – о негативных условиях.

Сделка признается действительной, и приводит к установлению, изменению или прекращению гражданских прав и обязанностей, на которые были направлены действия физических и юридических лиц, если:

  1. по своему содержанию она соответствует требованиям закона или иным правовым актам;
  2. участники сделки в должной мере правосубъектны, т.е. обладают правоспособностью и необходимым для данной сделки объемом дееспособности;
  3. воля участников (участника) сделки формировалась в нормальных условиях, на нее не оказывалось постороннее влияние, извращающее ее содержание, т.е. они обладают свободной волей. Между внутренней волей и волеизъявлением нет противоречий, т.е. содержание внутренней воли передано посредством волеизъявления без каких-либо искажений;
  4. волеизъявление выражено участниками( субъектами) в требуемой законом или соглашением форме.

Только совокупность всех указанных четырех условий обеспечивает действительность сделки и приводит к тем правовым результатам, на достижение которых направлена воля участников. Если хотя бы одно из этих условий окажется нарушенным, то это влечет за собой недействительность сделки, т.е. она не приведет к тем правовым последствиям, которые соответствуют ее содержанию.

В правой литературе по существу не было споров по вопросу об условиях действительности сделок. Но в вопросе определения недействительности, классификации условий недействительности, в самом подходе к этим проблемам возникли споры.

В данном вопросе наша наука шла по двум направлениям: во-первых, по пути исследования сущности определения недействительной сделки, недействительности, заключающейся в ненаступлении последствий, на которые направлена сделка.

А во-вторых, исследуя вопросы классификации условий недействительности, многие авторы предлагали различные условия и противопоставления оспоримых и ничтожных сделок.

Применительно к изучаемому нами вопросу вернее всего нам кажется мнение Хейфеца Феликса Соломоновича, который считает, что «оспоримые сделки отличаются от ничтожных не тем, что первые порождают правовые последствия, а вторые –нет. Будучи оспоренными и признанными недействительными, оспоримые сделки становятся таковыми с момента их совершения, т.е. они становятся также ничтожными и не порождают свойственных их содержанию последствий.

В то же время ничтожные сделки могут быть исполнены сторонами, не знавшими об их ничтожности, по ним может быть передано имущество, уплачены деньги, до признания их ничтожности они могут породить определенные юридические последствия, которые будут аннулированы судом.

Следовательно, не это признак различает ничтожную и оспоримую сделку и не то, что ничтожная сделка может не исполняться, а оспоримая сделка должна исполняться, ибо, как указано выше, может исполниться и ничтожная сделка».1

Хейфец Ф.С. считает, что различает между ничтожностью и оспоримостью относится к способам придания сделок недействительными. Как указывает автор, в самом законе определены данные способы. В одном случае суд обязан объявить ничтожную сделку недействительной по требованию любого физического или юридического лица, а также по собственной инициативе, а в отношении оспоримых сделок суд не вправе этого сделать, если отсутствует соответствующее заявление заинтересованного лица, указанного в законе.

Обратимся к п.2 ст.166 ГК РФ, в котором указан первый способ признания сделки недействительной: «требование с применением последствий не недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом»

Анализ гражданского законодательства позволяет сделать вывод о том, что в Гражданском кодексе РФ 1994г назван исчерпывающий перечень условий признания недействительной сделки ничтожной:

  1. недействительность сделки, не соответствующей закону или иным правовым актам (ст.168 ГК РФ);
  2. недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности (ст.169 ГК РФ);
  3. недействительность мнимой и притворной сделок (ст.170 ГК РФ);
  4. недействительность сделки, совершенной гражданином, признанным недееспособным (ст.171 ГК РФ);
  5. недействительность сделки, совершенной несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (ст.172 ГК РФ).

Для признания сделки недействительной в силу ничтожности специального решения суда не требуется. Суд лишь исходит из ничтожности при разрешении споров тех или иных правоотношений, применяя последствия ничтожности.

Право суда как юрисдикционного органа, стоящего «над» участниками оборота, квалифицировать юридический акт как «ничтожный» очевидно. Не вызывает сомнений также и право самих субъектов гражданско-правовых отношений делать то же самое. Право на применение последствий юридического акта неотъемлемо в силу возможности осуществлять принадлежащее право своей волей ив своем интересе (п.2 ст.1 ГК РФ).

Специально подчеркнем, что в сферу применяемых последствий ничтожности включается не только стороны договора либо заинтересованные в сделке лица, но и любые лица. Причем последние могут занимать как пассивную, так и активную позицию.

 

 

Например, контрагент одного из слившихся юридических лиц может не исполнять обязанности по договору, если считает слияние незаконной сделкой. Еще один пример– хранитель, установив незаконность владения товаром поклажедержателя, вправе передать его законному владельцу. Иными словами, факт незаконности сделки, пусть и не доказанный в судебном порядке, позволяет любому лицу действовать, не принимая во внимание эту саму сделку.

Самостоятельно применяя последствия ничтожной сделки, субъект гражданского права действует правомерно до тех пор, пока не нарушает гражданские права иных лиц. Выделяются два гражданско-правовых института, закрепленные в общих законоположениях и регулирующие как самостоятельную защиту, так и порядок действий при обнаружении «отсутствия» правового основания. К ним относятся самозащита и неосновательное обогащение, которые допускают самостоятельное внесудебное применение последствий ничтожной сделки.1

Нужно признать, что нормы Гражданского кодекса РФ о ничтожных сделках более четко, чем в прежних кодексах указывают участникам гражданского оборота на возможность не исполнять ничтожную сделку, не дожидаясь решения суда о признании ее недействительной. Правила о ничтожных сделках, по- видимому, направлены на обеспечение участника гражданского оборота большей самостоятельности в защите своих прав и в пресечении нарушений закона. Но в то же время данные положения привели к повышению неопределенности и к снижению стабильности гражданского оборота. Неясность и возможность различного толкования некоторых норм, посвященных ничтожным сделкам приводят к тому, что нередко должностные лица государственных органов берутся самостоятельно устанавливать факты ничтожности той или иной сделки. Так авторы статьи «Ничтожные и оспоримые сделки в практике предпринимательства»2 отмечают, что налоговые органы, проверяя соблюдение субъектами предпринимательства требований законодательства в актах проверки нередко указывают, что те или иные договоры недействительны (ничтожны) и применяют финансовые санкции. Налогоплательщики в своих возражениях на акты проверок доказывают, что договоры нельзя признать ничтожными, хотя они и заключены с отступлениями от требований законодательства.

Но нельзя не принять во внимание и другой пример арбитражной практики.

Статья 31 Налогового кодекса РФ 9в редакции, действовавшей до 18 августа 1999 г.), говоря о правах налоговых органов, называла право предъявлять в суд общей юрисдикции или арбитражный суд иски о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства приобретенного по таким сделкам имущества в случаях, предусмотренных гражданским законодательством РФ.

За период с 1 января 1999 г по 1 апреля 2000 г. Федеральным Арбитражным Судом Северо-Кавказского округа в кассационной инстанции было рассмотрено два дела о признании сделок недействительными. Первое– по иску налоговой полиции и второе– по иску налоговой инспекции.

По делу №А32-4705/99-31/4/33 налоговая инспекция обратилась в суд с иском о признании недействительной сделки купли-продажи магазинов на основании ст. 168 ГК РФ и ст.31 НК РФ (в редакции 31 июля 1998 г.№146-ФЗ), в соответствии с которой органы вправе предъявлять в арбитражный суд иски о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства приобретенного по таким сделкам имущества в случаях, предусмотренных гражданским законодательством РФ. Вопрос стоял о том, следует ли из ст.31 Налогового кодекса РФ право налоговой инспекции предъявлять иски только по основаниям, предусмотренным ст. 169 ГК РФ, в связи с тем, что при отсутствии оснований для применения указанной статьи ГК РФ надлежит отказать иске налоговой инспекции.

При рассмотрении спора в кассационной инстанции суд пришел к выводу.

В силу ст.31 Налогового кодекса Российской Федерации налоговые органы вправе предъявлять в суд общей юрисдикции или в арбитражный суд иски о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства приобретенного по таким сделкам имущества в случаях, предусмотренных гражданским законодательством РФ. Статьями 168 и 169 ГК РФ предусмотрены различные основания недействительности ничтожных сделок. В качестве последствий признания сделок недействительными указанные статьи предусматривают реституцию, то есть возвращение сторон в первоначальное положение (ст.167 п.2 ГК РФ), взыскание всего полученного по сделке в доход государства (ст.169 ГК РФ).

Взыскание всего полученного по недействительной сделке в доход государства возможно в том случае, если сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ). Так как в процессе судебного разбирательства не был установлен антисоциальный характер договора купли-продажи и отсутствовали основания признания его недействительным по этому основанию, суду следовало проверить спорный договор на соответствие ст. 168 ГК РФ.

Ст. 31 НК РФ (в редакции, действовавшей до 18 августа 1999 г) не исключает право налоговой инспекции предъявлять иск о признании сделок недействительными на основании ст. 168 ГК РФ.

По делу №А32-14310/99-19/410 истец– Управление Федеральной службы налоговой полиции– обратился с иском о признании недействительной сделки, заключенной предприятиями в 1996-1997 г.

Решением арбитражного суда сделка признана недействительной.

В кассационной жалобе ответчик– Общество с ограниченной ответственностью – просил отменить решение суда и производство по делу прекратить, ссылаясь на то, что ст.36 НК РФ не предусматривает право органов налоговой полиции на обращение в арбитражный суд с таким иском.

Из материалов следовало, что обществом совершена сделка с несуществующим юридическим лицом –ПКФ «Русь», а паспорт, по которому были выданы доверенности на получение наличных денежных средств и товаров, является фальшивым.

Вывод суда о ничтожности данной сделки на основании ст. 169 ГК РФ как совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка, признан кассационной инстанцией правомерным.

Довод заявителя жалобы о том, что органам налоговой полиции не предоставлено право на обращение в арбитражный суд с таким иском, отклонены, поскольку действующие налоговое и гражданское законодательства, а также нормы АПК РФ не ограничивают права органов налоговой полиции на предъявление исков о признании сделок недействительными в порядке ст. ст. 168-169 Гражданского кодекса РФ1.

Однако проблемы практики не были учтены законодательством, и уже в существующей редакции Налогового Кодекса РФ права налоговых органов на предъявление указанных исков не упоминается. Не предоставляет Налоговый кодекс РФ право на заявление таких исков и органам налоговой полиции.

Неясно, является указанное обстоятельство новым пробелом или внесением определенности в законодательство и в практику правоприменения.

В правоприменительной практике суд также сталкивается с еще одной процессуальной проблемой, а именно, с возможностью применения последствий недействительности сделки без заявления соответствующего требования. Так, например, как относиться суду к требованию ответчика о применении последствий о недействительности ничтожной сделки при рассмотрении иска о признании ее недействительной, учитывая, государственные органы или общественные организации, в интересах которых действует прокуратура, такого требования не заявляет, а ответчик, с одной стороны, считает сделку недействительной (ничтожной), однако по другим основаниям, чем указаны в иске, и просит применить ее последствия, но, с другой стороны, лишен возможности реализовать эти требования путем предъявления встречного иска, поскольку первоначальный иск заявлен прокуратурой в интересах государства в порядке ст. 41 АПК РФ и материальный истец в деле отсутствует.

В этом случае целесообразно соотнести нормы п.2 ст. 166 ГК РФ с положениями ст. 12 ГК РФ, а также со ст. 37 АПК РФ.

Предусматривая право суда применить по собственной инициативе последствия недействительности ничтожной сделки, п.2 ст.166 ГК РФ, как представляется, не устанавливает право суда выйти за пределы предмета иска (ст.37 АПК РФ). Практика сложилась таким образом, что это является обязанностью суда.

В силу ст. 12 ГК РФ надлежащим способом правовой защиты в отношении ничтожной сделки закон называет именно применение последствий ее недействительности.

В п.32 постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. №6/8 прямо предусмотрено: «Ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом (п.1 ст. 166 ГК РФ). Учитывая, что Кодекс не исключает возможность предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежать разрешению судом в общем порядке.

При удовлетворении иска в мотивировочной части решения суда о признании сделки недействительной должно быть указано, что сделка является ничтожной. В этом случае последствия недействительности ничтожной сделки применяются судом по требованию любого заинтересованного лица или по собственной инициативе».1

Таким образом, две высшие судебные инстанции исходя из того, что иски о признании недействительности ничтожной сделки фактически следует рассматривать как иски о применении последствий ее недействительности, что согласуется со ст. 12, п.п. Ст. 166 ГК РФ. Поэтому применить последствия недействительности ничтожной сделки, связанные с ее недействительностью по собственной инициативе суд может в рамках не любого требования. (об исполнении договора, взыскании долга и т.д.), а только в пределах иска о признании недействительной ничтожной сделки при его удовлетворении.

Фактически в данном случае речь идет о применении судом надлежащего способа правовой защиты (ст. 12 ГК РФ) при неточности формулировки искового требования (иск о признании недействительной ничтожной сделки не соответствует установленному закону способу защиты), но никак не о выходе суда за пределы предмета иска, поскольку такого права ст. 37 АПК РФ не предусмотрено.

Норма, содержащаяся в абз.2 п. 2 ст. 166 ГК РФ, по своей правовой природе являются не материальной, а процессуальной, поэтому она подлежит применению в процессуальной форме и по правилам, содержащимся в АПК РФ, из которого Гражданским кодексом никаких изъятий не произведено.

Изложенное относится в первую. Очередь, к ничтожным сделкам, о которых говорится в абз.2 п.2 ст. 1666 ГК РФ и п. 32 постановления Пленумов №6/8.

Что же касается оспоримых сделок, то ст. 12 и п. 2 ст.166 ГК РФ прямо называют признание оспоримой сделки недействительной самостоятельным способом правовой защиты, не влекущим безусловного автоматического применения последствий в рамках иска о признании. Материально правовое требование соответствующее данному способу защиты (предмет иска по требованию о признании оспоримой сделки недействительной отличается от требования о применении последствий недействительности оспоримой сделки, которому соответствует другой предусмотренный ст. 12 и п.2 ст.166 ГК РФ способ правовой защиты (применение последствий недействительности оспоримой сделки).

В отношении оспоримых сделок ни ст.166 ГК РФ, ни постановление №6/8 не содержат каких-либо положений, позволяющих суду применить последствия их недействительности по собственной инициативе.

Исходя из этого, следует заключить, что нормы п. 2 ст. 1666 ГК РФ, предусматривающие возможность предъявления требования о признании оспоримой сделки недействительной лицами, указанными в Кодексе, и о применении последствий недействительности ничтожной сделки –со стороны любого заинтересованного лица, следует рассматривать лишь как определение субъектного состава предполагаемых истцов, а не как возможность заявления любым лицом, участвующим в деле, определенного требования без предъявления соответствующего иска. Форма и порядок заявления такого требования не регулируются ст. 166 ГК РФ, поскольку это относится исключительно к сфере процессуального законодательства, в данном случае АПК РФ, который предъявление и рассмотрение подобных требований при наличии спора о праве относит к исковому производству. Поэтому заявление предусмотренных п.2 ст.166 ГК РФ требований возможно не иначе как путем предъявления соответствующего иска.1

Представляется неудачным положение п.2 ст.166 ГК РФ: «Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе». В частности оно противоречит п.1 ч. 1 ст.4 ГПК, ч.1 ст.4 АПК.

В отдельных нормах об оспоримых сделках в качестве лиц, имеющих право на возбуждение дел о признании таких сделок недействительными, названы как лица, имеющие юридический интерес (истцы), таки иные органы, действующие в соответствии со ст. 42 ГПК и ст.42 АПК. Ограничения, веденные ГК РФ доя субъектов, имеющих личный материально-правовой интерес, неоправданны.

Рассмотрим пример из судебной практики.

Центральный районный суд Хабаровска отказал в принятии иска группе граждан (38 человек), потребовавших признать недействительным договор, заключенный директором ОАО «Дальэнергомаш», акционерами которого они являются, о продаже недвижимости, имущества общества, так как при совершении сделки он вышел за пределы ограничений, установленных уставом общества. Отказ был мотивирован тем, что ст. 174 ГК РФ в качестве надлежащего лица называет лишь лицо, в интересах которого установлены ограничения, в данном случае –ОАО «Дальэнергомаш». Очевиден юридический интерес акционеров –участников ОАО. Поэтому отказ в принятии заявления незаконен. Признание заявителя ненадлежащим лицом не может быть основанием отказа в принятии иска. Основания к отказу в принятии иска исчерпывающе названы в ст.129 ГПК, Однако не верен и вывод что надлежащем истцом может быть любое лицо полагающее, что его право нарушено недействительной сделкой.

В арбитражный суд Хабаровского края обратился акционер ОАО «Далькомбанк» и ООО «Хабаровский мелькомбинат» недействительной по основаниям ст. 174 ГК РФ. Суд принял заявление и, рассмотрев дело по существу иска, вынес решение об удовлетворении иска. Суд счел ограничение ст. 174 ГК РФ круга субъектов, обладающих правом возбуждения дела, противоречащим ч.1 ст. 4 АПК.

Отметим также, что ст. 177 ГК в качестве уполномоченных на обращение в суд и надлежащих истцов по требованиям о признании сделки не действительной, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, называет как самого гражданина, так и иных лиц, чьи права и законные интересы нарушены в результате ее совершения. Это правило должно распространятся на все оспоримые сделки.

Пункт 3 ст. 30 утратившего силу Закона РФ «О приватизации государственных и муниципальных предприятий» от 3 июля 1991 г. содержал исчерпывающий перечень субъектов, обладающих правом обращения в суд с исками о признании недействительными сделок по приватизации. Это также не соответствовало ч.1 ст.4 АПК, устанавливающей право всякого заинтересованного лица обращаться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных прав и законных интересов.1

 

 

1.3.Содержание искового заявления

 

Для принятии дела к производству арбитражного суда необходимо проверить, соответствует ли по своей форме и содержанию исковое заявление требованиям закона, а также установить, имеются ли в наличии требованиям закона, а также установить, имеются ли в наличии требуемые законом документы. Проверка реквизитов искового заявления и приложенных к нему документов должна предшествовать возбуждению дела и принятию искового заявления к производству арбитражного суда.

Исковое заявление подается обязательно в письменной форме и подписывается истцом или его представителем. Закон требует строго соответствия искового заявления тем реквизитам, которые отражены в ст. 102 АПК РФ.

В исковом заявлении должны быть указаны:

  1. наименование арбитражного суда, в который подается заявление;
  2. наименование лиц, участвующих в деле, и их почтовые адреса;
  3. цена иска, если иск подлежит оценке;
  4. обстоятельства, подтверждающие основания исковых требований;
  5. расчет взыскиваемой или оспариваемой суммы;
  6. требования истца со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, а при предъявлении иска к нескольким ответчикам требования к каждому из них;
  7. сведения о соблюдении досудебного порядка урегулирования спора с ответчиком, когда это предусмотрено федеральным законом для данной категории споров или договором;
  8. перечень прилагаемых документов.

В исковом заявлении указываются и иные сведения, если они необходимы для правильного разрешения дела, а также имеющиеся у истца ходатайства. К исковому заявлению прилагаются документы, указанные в статье 104 АПК РФ и подтверждающие:

  1. уплату государственной пошлины;
  2. направление копии искового заявления и приложенных к нему документов;

 

 

 

  1. соблюдение претензиционного порядка урегулированных споров;
  2. обстоятельства, на которых основываются исковые требования.

Необходимо обратить внимание на содержание искового заявления о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности. Так в справочнике по арбитражному процессу под редакцией В.В. Антонова приведен примерный перечень доказательств, подтверждающих основания исковых требований. Например, иск о признании оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности должен содержать обоснования недействительности и доказательства признания сделки недействительной, а также доказательства полного или частичного исполнения сделки. К иску о применении последствий недействительности ничтожной сделки должны быть приложены документы, подтверждающие, по мнению истца, несоответствие сделки закону (ст. ст.167,168 ГК РФ); документа, подтверждающие умысел со стороны ответчика на совершение сделки, а также подтверждающие нарушение гражданско-правовых норм, и иные доказательства, которые, по мнению истца, свидетельствуют о наличии, умысла на совершение сделки противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ); документы, подтверждающие мнимость или притворность сделки, а также документы, подтверждающие сделку, которую стороны совершали для вида либо прикрывали, иные доказательства (ст. 170 ГК РФ).1

Из содержания искового заявления следует, что в нем должна содержаться как требования истца к ответчику (предмет иска), так и основание иска (фактическое и правовое).

Правильное указание правового основания иска предполагает верный выбор нор материального права, которые служат основанием исковых требований. Именно об этом требования истца к ответчику идет речь на протяжении всего процесса при рассмотрении данного дела в арбитражном суде.

 

 

 

2.ПРЕДМЕТЫ ДОКАЗЫВАНИЯ ПО ДЕЛАМ О ПРИЗНАНИИ

СДЕЛКИ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ

 

В судопроизводстве по арбитражному делу каждый из участников процесса имеет свои задачи: истец стремится доказать свое правопритязание, ответчик опровергнуть его, суд – принять законное и обоснованное решение. Реализация этих задач на практике нередко вызывает множество проблем. Осуществление судебной защиты субъективного права возможно лишь при соблюдении всех условий принятия арбитражным судом искового заявления. А реализация прав сторон в суде осуществляется с помощью убеждения суда в истинности обстоятельств, положенных в основу искового заявления. Эти две стороны арбитражного процесса связаны с необходимостью доказывания наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле.1

Итак, вопрос о том, что должно быть доказано, то есть определение и уточнение круга фактов, подлежащих доказыванию, выявление и истребование нужных для разрешения спора доказательств ставится на стадии возбуждения дела и является центральным в ходе подготовки дела к слушанию. Поскольку только после определения предмета доказывания можно определить какие доказательства имеют значение для дела.

Арбитражное процессуальное законодательство не дает определение предмета доказывания, однако в ч. 1 ст. 52 АПК РФ содержится прямое указание на него как на обстоятельства, обосновывающие требования и возражения, участвующих в дел лиц, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Но данное определение вызывает различные взгляды ученых-процессуалистов. Второе состоит в том, что включать в предмет доказывания, какие обстоятельства подлежат доказыванию, каковы источники формирования предмета доказывания и какова роль суда в определении предмета доказывания?

Доктор юридических наук Д.М. Чечот говорит о том, что предмет доказывания (юридические факты, подлежащие доказыванию) входят как основания требований и возражения сторон, так и основания, указанные судом и необходимы для доказывания, на которые также указывают нормы материального права, процессуальные факты, и доказательственные факты.1

Ю.К.Осипов утверждает: «В предмет доказывания включаются те обстоятельства, от которых непосредственно зависит выполнение задач арбитражного судопроизводства, а именно: юридические факты основания иска, юридические факты возражений против иска, а также причины и условия возникновения спора или правонарушения».2

Уместно привести точку зрения профессора М.С. Шакарин: « в цивилистической литературе к предмету доказывания относят только факты, имеющие материально-правовое значение, т.е. юридические факты материального права».3Шакрин М.С. указывает на несовпадение с предметом доказывания объема фактов, подлежащих доказыванию.

Какие же обстоятельства подлежат доказыванию по делу? Бесспорным является отнесение к предмету доказывания фактов материально-правового характера, так как для разрешения дел в арбитражном суде надо установить те обстоятельства, которые указаны в нормах материального права.

Но не стоит отбрасывать и процессуальные факты, так как без их учета дело часто не может быть разрешено правильно. Они должны быть доказаны, если это имеет значение для правильного разрешения дела или какого-то отдельного процессуального вопроса.

Также необходимо обратить внимание на законодательное определение обстоятельств предмета доказывания, которыми обосновываются требования и возражения не только сторон, а всех лиц, участвующих в деле.

Таким образом, следует согласиться с И.В. Решетниковой, относительно данного ею определения предмета доказывания в арбитражном процессе: «предмет доказывания – это совокупность обстоятельств материально-правового характера, обосновывающих требования и возражения, участвующих в деле лиц, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела».4

К источникам формирования предмета доказывания относятся нормы материального права и основания требований и возражений сторон.

Именно нормы материального права определяют, какие обстоятельства следует установить для разрешения определенной категории дел.

Основания требований и возражений лиц, участвующих в деле, конкретизируют предмет доказывания по делу. Предмет доказывания может изменяться в силу различных обстоятельств. Например, стороны вправе указать на дополнительные обстоятельства, ответчик может заявить о встречных требованиях, суд вправе указать истцу на необходимость установления обстоятельств, не указанных им в исковом заявлении и т.д.

В качестве источника формирования предмета доказывания по делу можно считать и нормы процессуального права, так как возражения ответчика могут носить процессуальный характер.

Бесспорен тот факт, что за определение предмета доказывания в арбитражном суде отвечает, прежде всего, сам суд. Согласно ч.2 ст. 53 АПК РФ «арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, если сочтет невозможным рассмотреть дело на основании имеющихся доказательств». А в качестве основания к изменению или отмене решения п. 1 ч. 1 ст. 158 АПК РФ называет неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела.1

Выполнение такой сложной задачи арбитражного суда как определение предмета доказывания по делу во многом облегчается тем, что АПК РФ обязывает как истца, так и ответчика, а также иных лиц, участвующих в деле, уже в исковом заявлении и отзыве на иск не только четко изложить обстоятельства, на которых основаны исковые требования, но и сослаться на законы и иные нормативные правовые акты. Знакомясь с этими материалами, сопоставляя их, можно без труда выяснить характер сложившихся между сторонами отношений и, руководствуясь нормами, регулирующими эти отношения, прийти к вполне определенным выводам относительно того, какие обстоятельства должны быть выяснены при рассмотрении данного дела.2

При рассмотрении спора по существу суду следует установить наличие сделки между сторонами, квалифицировать ее, а затем применять нормы об их недействительности. Существенным является также разграничение понятий недействительности и незаключенности сделки. Основания признания сделки недействительной прямо установлены в статьях Гражданского кодекса РФ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.1.Материально-правовые основания как предмет доказывания по

делам сделки недействительной

 

Понятия ничтожных и оспоримых сделок использовались начиная с времен римского права. Нормы, посвященные ничтожным и оспоримым сделкам, содержат кодекс Наполеона, Гражданский Кодекс Германии. Законодательство Российской Империи не различало ничтожности и оспоримости сделок. В советский период в праве также не проводилось деление недействительных сделок на ничтожные и оспоримые.

Однако наука гражданского права в России всегда выделяла виды недействительности сделок. И теперь цивилистические понятия ничтожной и оспоримой сделок включены законодательством в Гражданский кодекс Российской Федерации 1994 г.

Зададимся вопросом: что лежит в основе научного деления недействительных сделок на ничтожные и оспоримые.

Однако наука гражданского права в России всегда выделяла виды недействительности сделок. И теперь цивилистические понятия ничтожной и оспоримой сделок включены законодателем в Гражданский кодекс Российской Федерации 1994 г.

Зададимся вопросом: что лежит в основе научного деления недействительных сделок на ничтожные и оспоримые?

На этот счет высказывались различные суждения. Одни считают, что в основе такого деления лежит характер интересов, нарушаемых той или иной сделкой. Сделки, нарушающие публичный интерес, нормы публичного права должны быть отнесены к ничтожным, а нарушающие частные интересы – к оспоримым. (Растеряев Н., Новицкий И.В.)1

Сторонниками другого подхода к выбору критерия деления недействительных сделок не считают ничтожные сделки более порочными, более противозаконные, чем оспоримые. В основе деления недействительных сделок на ничтожные и оспоримые должны лежать не значимость или характер интересов, нарушаемых сделкой, а особенности самой сделки, ее особые свойства. Так, Рабинович Н.В. пишет: «Оспоримые сделки по существу являются противозаконными в том смысле, что условия их заключения и само их существование не соответствует закону. Они столь же недопустимы, как и любая ничтожная сделка. Если закон выделяет их в особую группу, то это вовсе не значит что он признает сомнительным или спорным несоответствие их правопорядку или что он руководствуется признаком большей или меньшей значимости нарушаемых такой сделкой интересов государства и общества».1

По данному вопросу наиболее интересна позиция Хейфеца Ф.С., который обобщая различные воззрения по поводу разграничения оспоримых и ничтожных сделок, выводит свои предложения по совершенствованию гражданского законодательств. Итак, для начала обратимся к точке зрения с дореволюционных авторов (Мейер Д.И.), которые считали, что недействительность сделки бывает двоякого рода: а)ничтожность, или абсолютная недействительность, которая признается тогда, когда она по закону не производит никаких юридических последствий, как будто стороны не совершали никого юридического акта; б) опровержимость, или относительная недействительность, которая в противоположность ничтожности не лишает сделку саму по себе юридических последствий, а приводит к этому результату только по иску или возражению заинтересованного лица.2

Как указывает Хейфец Ф.С., еще в 1914 г. Генкин Д.М. высказал сомнения относительно соизмеримости категорий ничтожности и оспоримости. Он отмечал, что ничтожность указывает на отсутствие положительного результата от сделки, а оспоримость –на необходимость определенного действия.3

Рабинович Н.В., на наш взгляд, верно отмечает, что деление недействительных сделок ан ничтожные и оспоримые вполне оправдано, оппонируя тем авторам, которые ставили под сомнение существующую классификацию недействительных сделок и предлагали свои варианты. (Новицкий И.Б., Агарков М.М., Прилуцкая М.З.). Она пишет: «Неправильны те сомнения, которые высказываются по поводу термина «ничтожная сделка». Ничтожная сделка не является «правовым нулем», поскольку она связана с определенными правовыми последствиями. Что касается того, что ничтожная сделка приводит к другим последствиям, нежели желали стороны: изъятие полученного по сделке, определение дальнейшей судьбы изъятого имущества и т.д. – все это последствия не самой сделки, а объявления ее недействительной».1

Точка зрения Хейфеца Ф.С. относительно различия между ничтожностью и оспоримостью основывается на следующем: в одних случаях сделка недействительна сама по себе и суд обязан объявить ее таковой, установив те обстоятельства, в силу которых она должна быть аннулирована. В других случаях сделка может быть признана недействительной, но только при условии возбуждения против нее спора. «Закон различает случаи, когда допускается ее оспаривание, т.е. различает недействительность сделки в зависимости от способа признания ее недействительной».2
выделение оспоримых сделок объясняется тем, что без заявления заинтересованного лица их нельзя призанять недействительными. Например, для признания недействительности сделки, совершенной под влиянием обмана, угрозы, насилия, необходимо, чтобы сам подтвердил то, что он совершил сделку под воздействием, так как иначе без соответствующего заявления это установить невозможно. Но пока против сделки не возбужден спор и суд не вынес решения о признании оспоримой сделки недействительной, она должна признаваться действительной сделкой.

Таким образом, для признания недействительности оспоримой сделки требуется такая предпосылка, как возбуждение спора против нее, причем, прежде чем вынести решение суд должен оценить насколько обоснован данный спор, а непросто признать эту сделку недействительной, как это имеет место при аннулировании судом ничтожной сделки. К обоснованности спора относится то, что право оспаривания сделок может быть признано только за строго определенными лицами, которых называет закон (ст. 173, ст. 174, ст. 178, ст.179 ГК РФ).

С другой стороны к ничтожным сделкам относятся не только сделки, недействительность которых очевидная (пороки волеизъявления, противозаконность), но и сделки, для установления порочности которых требуются предоставление и оценка определенных доказательств (например, мнимые и притворные сделки). Ничтожные сделки, так же нуждаются в объявлении их недействительными арбитражным судом, так как только он может определить наличие условий, согласно закону влекущих в обаятельном порядке их недействительность. Кроме того, решение суда о недействительности сделки служит основанием и для всех последствий, которые закон с этим связывает. Если же стороны не приступили к исполнению так называемой ничтожной сделки, то объявление ее судом недействительной подчеркивает принципиальную недопустимость ее исполнения. А в случае исполнения ничтожной сделки, все юридические последствия порожденные ею будут аннулированы судом. Суд объявляет ничтожную сделку недействительной по требованию любого заинтересованного лица, любого государственного органа, а также по собственной инициативе. Ничтожная сделка всегда недействительна с момента ее заключения.

Деля выводы, можно отметить, что утверждение развитое ранее Рабинович Н.В. и обобщенное Хейфецом Ф.С. о том, что различие между категориями ничтожности и оспоримости относится к способам признания сделок недействительными,1 является, на наш взгляд, более приемлемыми и соответствующими действующему законодательству.

Далее рассмотрение конкретных оснований недействительности сделки позволит провести разграничение между ничтожностью и оспоримостью недействительных сделок. И как следствие раскрыть цель дипломной работы по определению круга материально-правовых оснований, входящих в предмет доказывания по делам при каждом из условий признания сделки недействительной.

Нарушение формы сделки, предписанной законом под страхом недействительности (п.2 ст.162, п.1 ст. 165 ГК РФ), также приводит к ничтожности, если это прямо указано в законе.

К сделкам, несоблюдение простой письменной формы которых влечет их недействительность в силу прямого указания в законе, относятся внешнеэкономические сделки (п. 3 ст. 162 ГК), соглашения о неустойке (ст. 331 ГК), договоры о залоге (ч.1 п.2 ст. 339ГК), договоры поручительства (ст. 362 ГК), договоры дарения движимого имущества (п.2 ст. 574 ГК), кредитные договоры (ст. 820 ГК) и некоторые другие.

Какие вопросы должен рассмотреть суд при определении предмета доказывания, а по делу о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности? Связанной с пороками формы?

Прежде всего, письменная форма сделки представляет собой документ, отражающий содержание сделки и подписанный лицами, совершившими сделку. В случае нотариального удостоверения сделки она должна быть заверена удостоверительной подписью нотариуса или другим должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие (ст. 160,163 ГК РФ).

Включенные в содержание сделки законом либо соглашением сторон дополнительные условия также отражают действительность сделки, а их несоблюдение влечет соответственно ее недействительность.

Так, например, установленные дополнительные условия для договора банковского вклада (ст. 836 ГК РФ) должны быть учтены судом при определении обстоятельств, подлежащих доказыванию. Это то, что письменная форма данного вида договора будет считаться соблюденной, если внесение вклада было удостоверено определенным документом.

Также требует внимания условие подписания документа уполномоченным лицом. И если имелись обстоятельства ограничения полномочий на совершении сделки должностного лица или органа юридического лица, то сделка должна быть признана недействительной на основании п. 2 ст. 162 ГК РФ. Но в том случае если контрагент заведомо знал или должен был узнать об этих ограничениях, то будут действовать правила ст. 174 ГК РФ. Одним из дополнительных условий данного положения о наличии у лица необходимых полномочий на совершение сделки будет являться удостоверение его подписи печатью организации.

Для арбитражного суда также необходимо указать на то, что п.2 ст. 162 ГК РФ говоря о недействительности сделок в случае несоблюдения простой письменной формы не указывает в каких случаях сделка может быть признана ничтожной, а в каких оспоримой. Последствия несоблюдения письменной формы под угрозой их недействительности в последующих статьях ГК РФ определены по-разному. Кредитный договор, договор банковского вклада, договор коммерческой концессии при несоблюдении письменной формы считаются ничтожными. В отношении соглашения о неустойке, договоров о залоге, поручительства, продажи недвижимости, продажи предприятия, доверительного управления имуществом и других закон говорит лишь о недействительности договора в случае нарушения требования об его письменной форме, не уточняя о каком виде недействительности идет речь. Можно ли говорить в этом случае о несоответствии сделки закону и применения ст. 168 ГК РФ? На наш взгляд такое положение оправдано и, следовательно, в случае несоблюдения письменной формы сделки необходимо применять последствия ничтожности сделки как не соответствующей закону.

Нотариальная форма требуется для совершения сделок, прямо предусмотренных законом, а также соглашением сторон, хотя бы по закону для сделок данного вида эта форма имеет отличительный признак в том, что специально уполномоченное должностное лицо, а в случаях, предусмотренных законодательством РФ, иные должностные лица совершают на письменном документе удостоверительную надпись.

Существует также дополнительная стадия совершения отдельных видов сделок –государственная регистрация. Если законом предусмотрено, что та или иная сделка подлежит государственной регистрации, то до момента государственной регистрации сделка не считается совершенной. Требование государственной регистрации не может быть установлено соглашением сторон.

В рамках темы дипломной работы хотелось бы поставить вопрос о том, в каких случаях неосуществление государственной регистрации сделки с недвижимостью наступают последствия в виде недействительности договора (на основании п. 1 ст. 165 ГК РФ), а в каких в виде его незаключенности (на основании п. 3 ст. 433 ГК РФ).

Согласно пункту 1 ст. 165 ГК РФ несоблюдение нотариальной формы, а в случаях установленных законом, требования о государственной регистрации сделки влечет ее недействительность. Такая сделка считается ничтожной.

В юридической литературе О.М, Козырь высказано мнение, что последствия в виде недействительности сделки на основании ст. 165 ГК РФ применяются лишь в случаях, установленных законом, в самом Кодексе проводится в основном другая конструкция: если договор полежит государственной регистрации, он считается о общему правилу заключенным с момента такой регистрации: договор продажи предприятия, договор аренды здания или сооружения, договор аренды

 

 

предприятия.1

По мнению В.В.Витрянского буквальное содержание статьи 165 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что отсутствие государственной регистрации влечет недействительность сделки только в случаях, прямо установленных в законе (ипотека, аренда предприятий), а в том случае когда в законе предусмотрено иное последствие, например, договоры аренды зданий, сооружений, продажи предприятия считаются заключенными с момента их регистрации, оснований для признания таких договоров недействительными сделками в силу ст. 165 ГК РФ не имеется

Такое научное толкование представляется правильным, поскольку решает вопрос о том, какая из общих норм (п.1 ст. 165 либо п.3 ст. 433 ГК РФ) подлежит применению в случае, если последствия неосуществления государственной регистрации сделки прямо не указаны в законе, и позволяет сделать вывод, что отсутствие регистрации договоров, в которых не предусмотрено прямое последствие в виде недействительности либо незаключенности, влечет признание указанных договоров аренды, дарения недвижимости, ренты, пожизненное содержание незаключенными на основании пункта 3 статьи 433 ГК РФ2

Руководствуясь положениями материального закона суд должен определять обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки в силу порочности ее формы.

Ст. 168 ГК РФ устанавливает общее правило о ничтожности сделки, противоречащей закону или иным правовым актам. Эта норма применяется ко всем случаям, когда содержание и правовой результат сделки противоречат требованиям законодательства, за исключением случаев, когда закон устанавливает, что такая сделка оспарима, или предусматривает иные последствия нарушения (например, ст. ст. 174-180 ГК РФ).

Применение статьи 168 ГК РФ основано на объективном критерии – противоречии сделки требованиям законодательства. Потому наличие или отсутствие вины сторон не имеет юридического значения для применения этой статьи. Несоответствие требованиям законодательства само по себе является достаточным основанием для констатации факта ничтожности сделки.1

Ничтожными в силу противоречия закону являются, к примеру, сделки по отчуждению государственными и муниципальными предприятиями имущества, закрепленного за ними на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, совершенные вопреки ограничениям, установленными в ст. ст. 295 и 296 ГК РФ.

Примерами таких сделок являются сделки, связанные с использованием организациями жилых помещений, которые не были приведены в нежилые в порядке, установленном жилищным законодательством. Эти сделки являются ничтожными в силу их противоречия ст. 288 ГК РФ.

Анализируя общее правило о недействительности сделок, интересно привести мнение Красавчикова О.А., отмеченное Ф.С. Хейфецом.2 Он указывал на некоторые особенности незаконных сделок, которые следует учитывать при их применении. Во-первых, предписание закона о недействительности сделок, несоответствующей требованиям закона, имеет императивный характер, а, следовательно, арбитражный суд не вправе отступать от него и при рассмотрении споров не может признавать действительной сделку, которая не соответствует требованиям закона, за исключением определенных в законе случаев. Во-вторых, общий закон находится в определенной связи с иными специальными нормами о недействительности сделок. Это значит, что общая норма применяется только тогда, когда нет специальных правил о недействительности определенных видов сделок. Если же имеются такие специальные правила, то суд при рассмотрении конкретных дел применяет именно их и нет необходимости в данном случае ссылаться на общую норму. В третьих, суд при применении общего правила должен указать конкретный закон, требованиям которого не отвечает сделка и который сам по себе не содержит указаний о ее недействительности. В четвертых, общее правило о ее недействительности. В четвертых, общее правило о недействительности сделки находится в определенной связи с общим положением об имущественных последствиях, вытекающих из факта признания сделки недействительной. Оно не применяется только тогда, когда закон, предписаниям которого не соответствует сделка, содержит в себе указание относительно имущественных последствий при признании сделки недействительной. В пятых, круг требований закона, которым должна соответствовать сделка, слагается из предписаний общих и специальных.

Последствие признания сделки ничтожной, как не соответствующей закону и иному правому акту, двухсторонняя реституция, т.е. восстановление сторон в прежнее состояние.

Указанные выше особенности регулирования следует учитывать при рассмотрении конкретных дел в условиях действующего законодательства.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противоправной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ), представляет собой квалифицированный вид незаконных сделок. Особенности основания ничтожности сделки, предусмотренного данной нормой, требуют первоочередного анализа, чтобы отграничить их от остальных сделок, противочащих закону и иным правовым актам (ст.168 ГК РФ).

Для уяснения смысла ст. 169 ГК РФ следует сопоставить ее со ст. 168 ГК РФ. Данные статьи, во-первых, предполагают разные последствия: п.2 ст. 167 ГК РФ – восстановление в прежнем состоянии, а ст.169 – зачисление при определенных условиях всего полученного в доход Российской федерации. Отмеченное обстоятельство само по себе означает необходимость указать квалифицирующие признаки ст. 169 ГК РФ. Их насчитывается три.

Во-первых, непосредственным объектом служат не просто законы и иные правовые акты, но непременно те, которые содержат основы правопорядка. Соответственно имеются в виду сделки, которые подпадают под категорию совершенных в противоречии с публичным правопорядком в стране. В виде примера можно привести действия, нарушающие антимонопольное, валютное, налоговое законодательство, законодательство природоресурсовое либо иное, закрепляющее основы правого регулирования экономики страны. При этом всякий раз речь идет, прежде всего, о публично-правовых актах

Во-вторых, сделки, о которых идет речь, должны быть совершены умышленно и этот умысел должен быть непременно направлен на цель, заведомо противную основам правопорядка.

В третьих, конкретные последствия совершения соответствующих сделок зависят от того, действовали ли умышленно обе стороны или только одна из них. В первом случае последствием признания такой сделки ничтожной является взыскание всего полученного в доход государства, а во втором– односторонняя реституция и взыскание полученного по сделке имущества в бюджет Российской Федерации.

Необходимо отметить и то, что под действие данной нормы подпадают сделки совершенные с целью, заведомо противной основам нравственности.1

Известно, что гражданское законодательство ряда стран считает сделки, нарушающие мораль, недействительными. По этому поводу Покровский И.А. высказывал негативное отношение, указывая на «добрые нравы», он писал: «Тем самым мы имеем перед собой не нечто точное и определенное, а некоторую сплошную загадку, разрешить которую юристы до сих пор не в состоянии»2. Таким образом, автор отвергал идею о «оговорах, противных нравственности».

В этом случае обратимся к противоположной точке зрения М.И. Брагинского и В.В. Витрянского, которые говорят о наличии двух нарушений, охватываемых статьей 169 ГК РФ, это нарушения «основ правопорядка» и «основ нравственности», так как «в противном случае, пришлось бы прийти к выводу о том, что нарушение морали (ст. 169 ГК РФ) в гражданском законодательстве влечет более строгие последствия, чем нарушение норм права (ст. 168 ГК РФ)».3

На наш взгляд более правильно на этот счет мнение Ф.С. Хейфеца. «Содержание диспозиции данной нормы дает основание считать достаточным для признания сделки ничтожной ее совершение только с целью, противоречащей основам нравственности. Совершенно очевидно, что для признания сделки ничтожной по ст. 169 ГК РФ с последствиями, предусмотренными частями второй и третьей, явно недостаточно, чтобы сделка несоотвествовала (противоречила) только основам нравственности», так как это тем более понятие не юридическое».4

Статья 170 ГК РФ говорит о недействительности мнимой и притворной сделок. Мнимая и притворная сделки весьма сходны по основаниям их недействительности: в обоих случаях имеет место несовпадение сделанного волеизъявления с действительной волей сторон. Ст.170 ГК РФ определяет мнимую сделку как сделку, совершенную лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, а притворную сделку – как сделку, совершенную с целью прикрыть другую сделку. Поскольку как в случае мнимой, так и в случае притворной сделок целью сторон обычно является достижение определенных правовых последствий, возникает вопрос о правильном разграничении этих видов сделок.

В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки, и целью сторон является возникновение правовых последствий для каждой, или что более часто встречается в практике, для одной из них в отношении третьих лиц (например, мнимое дарение имущества должником с целью не допустить описи или ареста этого имущества, мнимая сделка является таковой независимо от формы ее заключения и фактического исполнения сторонами их обязательств. Последствия мнимой сделки в ст. 170 ГК РФ не определяются, и должны применяться общие правила о последствиях недействительности сделки, установленные ст. 167 ГК РФ– двухсторонняя реституция.

В случае совершения притворной сделки воля сторон направлена на установление между сторонами сделки гражданско-правовых отношений, но иных по сравнению с выраженными в волеизъявлении сторон (например, заключение договора купли-продажи недвижимого имущества с обязательством обратной продажи через определенный срок, прикрывающего договор о залоге в обеспечении возврата займа, с целью избежать судебной процедуры обращения взыскания на заложенное имущество).

Так как за притворной сделкой всегда скрывается другая сделка, закон, признавая притворную сделку всегда недействительной, предлагает применять правила, относящиеся к той сделке, которую стороны имели в виду. Итак, одним из отличительных признаков притворной сделки является совершение иного вида действия. Это может быть как противозаконная сделка, так и случаи, когда стороны чтобы не раскрывать подлинной природы своих отношений, заключают договор.

Стороны прибегают к притворным сделкам нередко для того, чтобы получить правовой эффект, который достигали бы и прикрытой сделкой, если бы ее можно было совершить открыто. Это становится возможным потому, что, представляя собой разные виды сделок, и притворная и прикрытая сделки имеют совпадающие условия и результат. Прибегая к договору дарения вместо договора купли-продажи, стороны имеют в виду передать имущество в собственность другому, и это совпадает в обоих видах договоров, но стороны скрывают, что было произведено и встречное исполнение, был передан денежный эквивалент этого имущества. Выявление этого различия и позволяет установить, что была заключена притворная сделка, которой прикрыто действительное правоотношение, которое стороны имели в виду.

Доказывать мнимый и притворный характер сделки можно с использованием всех допускаемых гражданским процессом доказательств. Применительно к прикрываемой сделке судебная коллегия по гражданским делам ВС РСФСР разъясняла, что « притворные сделки могут подтверждаться всеми доступными средствами доказывания, в том числе свидетельскими показаниями. Каких-либо исключений по этому вопросу гражданско-процессуальным законодательством не предусмотрено»1.

Мнимые и притворные сделки часто прикрывают сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности. В этих случаях подлежат применению последствия конфискационного характера, предусмотренные ст. 169 ГК РФ.

Под понятие сделок, выходящих за пределы правоспособности юридического лица (ст. 173 ГК РФ), подпадают сделки, совершенные юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, т.е. за пределами специальной правоспособности, а также сделки совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии на соответствующий вид деятельности. В этих условиях отсутствует такое условие действительности сделки, как необходимая для совершения сделки правоспособность юридического лица. Оно должно признаваться не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью во всех случаях, когда на момент совершения сделки у него отсутствует действующая лицензия.

Данные сделки могут быть признанны судом недействительными, если они совершены за пределами правоспособности юридического лица и при этом другая сторона знала или заведомо должна была знать о ее незаконости.2 Но в соответствии с данной статьей возможности участника, впоследствии узнавшего об отсутствии у контрагента лицензии, защищать свои права, крайне ограничены. Гражданское законодательство не дает ему никакой возможности расторгнуть сделку.

Ряд авторов3 для разрешения данной проблемы предлагает признавать данную сделку, совершенную лицом без наличия лицензии, ничтожной.

Так Брагинский М.И. говорит о том, что статья 173 ГК РФ посвящена только юридическим лицам, имеющим общую правоспособность. Под сделками, нарушающими правоспособность юридического лица, в ней понимаются такие сделки, которые совершены в противоречие с целями деятельности, определенно ограниченными в учредительных документах, либо связаны с деятельностью, подлежащей лицензированию, при отсутствии лицензии. Совершение сделок с юридическими лицами, обладающими специальной правоспособностью, находятся за пределами указанной статьи. В последнем случае нужно, очевидно, исходить из того, что сделка, которая нарушает принцип специальной правоспообности, закрепленный императивной нормой п. 1 ст. 49 ГК РФ, является ничтожной со всеми вытекающими отсюда последствиями.1

Дубинин А., рассматривая вопрос правового регулирования заемно-кредитных отношений, отмечает, что следует считать бесспорным тот факт, что заключение реального договора о передаче взаимных наличных или безналичных денежных средств, являющихся привлеченными для займодавцев, представляет собой совершение сделки юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью (ст.173 ГК РФ).

В том случае, если коммерческая некредитная организация размещает денежные средства по модели кредитного договора, такие сделки должны признаваться ничтожными как не соответствующие требованиям закона (т. 168 ГК РФ), а не оспоримыми. Как совершенные лицом, не имеющим лицензии (ст. 173 ГК РФ). Это объясняется тем, что основанием признания сделки недействительной в последнем случае будет не отсутствие у передающей денежные средства стороны лицензий, а отсутствие у не статуса банка или иной кредитной организации, необходимого для заключения кредитных договоров.2

Можно привести еще один довод в пользу предложенного подхода к разграничению случаев применения ст.168 и 173ГК РФ в заемно-кредитной сфере: нормы Гражданского кодекса РФ о договоре банковского вклада, аналогично кредитному договору четко ограничивающие субъектный состав обязательства (одна сторона -всегда банк), закрепляют, что в случае привлечения средств юридических лиц субъектом, не имеющим статус банка и не обладающим лицензией на осуществление банковских операций, такие сделки являются ничтожными в силу ст. 168 ГК РФ.

Также Шаталов А.М. отмечает тот факт, что в гражданском кодексе РФ содержится внутреннее противоречие. Рассматриваемая сделка может быть признана судом недействительной, если будет доказано, что другая сторона в сделке знала и заведомо должна была знать о ее незаконности. Однако, если сделка незаконна, то должна применяться ст. 168, предусматривающая ничтожность, а не оспоримость. 1

При рассмотрении споров, связанных с признанием сделки недействительной согласно ст. 173 ГК РФ суд исследует учредительные документы юридического лица, заключившего сделку и полномочия по ее заключению. Если заявлено требование о признании сделки недействительной в связи с отсутствием лицензии у юридического лица, ее заключившего, следует установить факт наличия лицензии.

Нормы статьи 174 Гражданского кодекса РФ представляет собой новеллы гражданского законодательства, направленные на обеспечение стабильности договорных отношений.

Под ограничением необходимых полномочий на совершение сделки понимается выход лица за пределы своих полномочий в случаях неочевидного ограничения его полномочий. Оно имеет место в случаях, когда: полномочия, определенные в доверенности, законе или очевидны из обстановки, в которой совершается сделка, превышают полномочия, предусмотренные в договоре, между представителем и представляемым; полномочия органа юридического лица ограничены учредительными документами и недостаточны для совершения сделки. Статья 174 ГК РФ неприменима, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных не учредительными документами, а законом. В указанных случаях следует руководствоваться статьей 168 ГК РФ.2

В нашем вопросе необходимо определиться с пониманием оснований оспаривания. Существует два возможных способа толкования определения полномочий. Первый является формальным перечнем запретов и дозволений и предполагает выяснение объема полномочий путем сравнения оспариваемой сделки с этим перечнем. По этому пути чаще всего идет практика. Другой способ толкования объема полномочий не просто как переданной компетенции, допускающей только количественные сопоставления, но как юридического основания действий в чужом интересе. Противоречие чужому интересу– интересу учредителей, совпадающему с интересами общества –влечет исчезновение самого основания сделки, то есть полномочия, причем с полномочие пропадает не вовсе, а только применительно к сделке, совершенной вопреки той цели, для которой оно выдано. Проблема полномочия разрабатывается главным образом в теории представительства.

Проведение в п.1 ст. 78 Федерального закона «Об акционерных обществах» разделение сделок не только по количественному критерию, но и по направленности– это серьезное основание, позволяющее судам давать оценку целям сделки и с этих позиций судить о превышении полномочий не только применительно к акционерным обществам, но и любого другого юридического лица.1

Кроме того, для признания сделки недействительной по основаниям ст. 174 необходимо доказать недобросовестность контрагента оп сделке.

Закон, охраняя интересы добросовестных контрагентов, допускает признание таких сделок недействительными лишь при недобросовестности контрагента, который знал или заведомо должен был знать об указанных ограничениях. Положения указанной статьи строятся на презумпции добросовестности контрагента, вступающие в договорные отношения с юридическим лицом через его соответствующий орган и ориентирующегося при этом на компетенцию этого органа, должностного лица, определенного в законе или в доверенности. То обстоятельство, что соответствующий орган или должностное лицо, заключая договор, выходя за пределы полномочий, само по себе не может опорочить совершенную сделку. Для этого требуется представить доказательства, подтверждающие, что контрагент по договору заведомо знал или должен был знать об этих ограничениях. При этом бремя доказательства возлагается на обращающееся с иском юридическое лицо, в интересах которого установлены указанные ограничения.2

При заключении различных договоров коммерческими организациями обычно принято указывать, что подписывающий договор генеральный директор действует на основании устава. Судьи иногда трактовали это положение договора как подтверждение факта осведомленности другой стороны в сделке о наличии ограничений, предусмотренных уставом. Однако, как говорится в постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда РФ, указанного выше, «из смысла статьи 174 ГК РФ следует, что закон допускает случаи, когда другая сторона в сделке не знала т не должна была знать об установленных учредительными документами ограничениях, ссылка в договоре, заключенном от имени организации, на то, что лицо, заключающее сделку, действует на основании устава данного юридического лица, должна оцениваться судом с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и в совокупности с другими доказательствами по делу. Такое доказательство, как и любое другое, не может иметь для арбитражного суда заранее установленной силы и свидетельствовать о том, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях».1

В соответствии со статьями 166 и 174 ГК РФ с иском о признании оспоримой сделки недействительной по основаниям, установленным статьей 174 ГК РФЫ, может обратиться лицо, в интересах которого установлены ограничения. В тех случаях, когда ограничение полномочий органа юридического лица установлены учредительными документами, так лицом является само юридическое лицо. В случаях, прямо указанных в законе, данные иски вправе заявлять и иные лица, например, учредители (участники) юридического лица, его акционеры, доверители по договору поручения и т.п. лица, чьи интересы были защищены введением соответствующего ограничения. Право на обращение в суд с требованием о признании оспоримой сделки недействительной является способом защиты гражданского права. Во избежание злоупотреблений со стороны управомоченных лиц закон предусмотрел для таких требований сокращенный срок исковой давности – один год, тем самым исчерпывающим образом определив возможность оспаривания совершенной сделки.

Лицо, в интересах которого установлены ограничения, вправе впоследствии одобрить сделку, совершенную с пороками, упомянутыми в ст. 174 ГК РФ. Поскольку она не содержит положений об одобрении сделок, в силу ст. 6 ГК РФ к таким отношениям в порядке аналогии закона следует применять правило п. 2 ст. 183 ГК РФ о последующем одобрении сделки представляемым. Одобрением может быть признан, в частности, факт принятия истцом исполнения по оспариваемой сделке. Предусмотренные ст. 174 ГК РФ, основания для признания сделки недействительной в таком случае отсутствуют. Последующее одобрение представляемым сделки делает ее действительной с момента совершения.

При оформлении исковых заявлений также следует учитывать тот факт, что ссылка на ст.174 ГК РФ порождает требования, связанные с ограничением полномочий на совершение сделки, а из содержания ст. 183 ГК вытекает требование об отсутствии полномочий.

По этому вопросу можно осветить позицию Шаталова А.М. Он комментирует применение статей 174 и 183 ГК РФ и говорит о том, что согласно статье 174 ГК РФ сделка может быть признан недействительной, если будет доказано, что другая сторона в сделке знала или должна была знать об указанных ограничениях. То есть, априори сделка признается совершенной, действительной и порождающей права и обязанности представляемого юридического лица. Статья 183 признает сделку не совершенной в отношении юридического лица и совершенной лично в отношении директора. Несовершенную сделку нельзя признать недействительной и нельзя применить последствия недействительности (п.1 ст. 167 ГК РФ).

Также, по мнению Шаталова А.М. неоправданно и требование прямого одобрения сделки. Например, юридическое лицо, несмотря на ограничение полномочий своего директора на ее заключение, тем не менее совершает действия, указывающие на то, что оно считает себя связанным совершенной сделкой. Если в какой-либо момент выясниться, что далее выполнить условия сделки не выгодно по тем или иным причинам, то остается возможность возбудить производство о признании факта несовершения сделки, так как обязательно требуется прямое одобрение.1

Такое снование признания сделки недействительной, как заключение ее одной из сторон на кабальных условиях, не является новым для российского гражданского законодательства. Оно предусматривалось в ГК 1922 г. и 1964 г., содержится и в ныне действующем ГК РФ. Формулировка данной нормы совершенствовалась от кодекса к кодексу, но некоторые проблемы в применении данной нормы на практике до сих пор остались.

Главная проблема –в правильном понимании смыслового значения указанной нормы и правовых последствий признания сделок недействительными по данному основанию.

В ныне действующем Гражданском кодексе РФ (ст. 179) о кабальной сделке речь идет как о сделке, заключенной лицом на кране невыгодных для себя условиях, которую оно было вынужденно совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, о чем другая сторона сделки знала и чем воспользовалась.

В ранее существовавших законодательных позициях сделка могла быть признана недействительной, если одна из сторон вынуждена была заключить ее вследствие сложившихся для нее тяжелых обстоятельств и на условиях, крайне не выгодных для этой стороны. Такой упрощенный подход с учетом защиты прав и интересов только одной стороны может повлечь «кабальные» последствия для второй стороны даже, несмотря на то, что в ее действиях отсутствуют элементы недобросовестности.

В ст. 179 ГК РФ, в отличии от формулировок кабальной сделки, содержащихся в нормах предыдущих кодексов, говорится о том, что сделка будет кабальной, когда помимо названных двух условий будет присутствовать еще одно– то, что другая сторона сделки воспользовалась первыми двумя для заключения сделки в своих интересах. В этом случае должно быть налицо не только безнравственное поведение того, кто использовал безвыходное положение, в котором оказался другой человек, но и нарушение норм права, противоправное поведение. При этом необходимо наличие виновного поведения контрагента, намеренно использующего сделку в своих личных интересах. Хотя стечение тяжелых обстоятельствах для потерпевшей стороны в кабальной сделке складывается независимо от каких либо активных действий другого участника сделки, он осведомлен об этом и, тем не менее, осознано пользуется сложившейся ситуацией для заключения выгодной для себя и крайне невыгодной для контрагента сделки, т.е. действует с умыслом, чтобы извлечь для себя выгоду. Сам потерпевший от сделки тоже осознает ее кабальный характер, хотя его внутреннее отношение не всегда может иметь существенное значение при классификации кабальной сделки. Таким образом, «юридический состав кабальной сделки включает в себя следующие обстоятельства: стечение тяжелых обстоятельств у потерпевшего; крайне невыгодные для потерпевшего условия совершения сделки; причинная связь между стечением тяжелых обстоятельств у потерпевшего и совершения им сделки на крайне невыгодных для него условиях; осведомленность другой стороны о перечисленных обстоятельствах и намеренное использование их к своей выгоде.1

Если в отношении осознания контрагентом потерпевшего своих действий по заключению сделки для отнесения ее к кабальной необходимо наличие умысла, то для самого потерпевшего это сознание заключается в понимании им крайней невыгодности заключаемой сделки, что проявляется в несоразмерности уплачиваемой цены и реальной стоимости продаваемой вещи, которая в условиях рыночной экономики и постоянных инфляционных процессов подчас просто не может быть адекватно определена потерпевшими, что может создать у них представление о кабальном характере сделки. Поскольку осознание потерпевшим кабального характера сделки и наличие фактических кабальных условий в плане равноценной возмездности взаимных представлений сторонами в сделке может и не совпадать, то и внутреннее отношение самого потерпевшего к сделке не будет соответствовать фактическим обстоятельствам заключения сделки. Это будет означать, что даже если потерпевший относится внутреннее к сделке как к кабальной, но фактические условия заключения сделки не могут быть рассмотрены в качестве кабальных, то сделка не может быть признана кабальной.

Совершенно другое значение имеет внутреннее отношение к сделке контрагента потерпевшего.

В действиях этой стороны должен быть явно выраженный умысел, т.е. внутреннее отношение лица к сделке в этом случае должно носить характер умышленных намерений использовать ситуацию в своих интересах. От внутреннего отношения данной стороны к совершаемой сделке и своими действиям будут зависеть правовые последствия признания сделки недействительной, в том числе и как заключенной на кабельных условиях. В последнем случае согласно п.2 ст.179 ГК РФ к сделкам, заключенным на кабельных условиях, односторонняя реституция может быть применена, если в действиях стороны имеется умысел. В кабальной сделке умысел внешне не всегда может быть четко проявлен, умышленное поведение стороны практически невозможно бывает доказать, хотя кабальный характер самой сделки и не вызывает сомнений. При не подтверждении умышленных действий в признании сделки недействительной, как кабальной, следует отказывать и классификацию такой сделки следует производить по другим предусмотренным законом основаниям, например, как совершенную под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ).1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.2. Доказательственные факты установления предмета доказывания

 

Как было отмечено ранее вопрос о включении в предмет доказывания процессуальных обстоятельств и доказательственных фактов в юридической литературе является спорным. В данном случае нам необходимо дать понятие доказательственных фактов.

Данные факты могут быть отнесены к фактическим данным и представляют собой такие фактические обстоятельства, которые используются в суде для установления искомых фактов, хотя сами по себе эти обстоятельства каких-либо материально-правовых последствий не влекут.1

Доказательственные факты–это такие обстоятельства, которые, будучи установленными в обычном порядке, затем используются судом в качестве доказательств наличия или отсутствия юридических фактов предмета доказывания.

Обычно в наличие юридических фактов суд убеждается непосредственно на основании сведений, полученных с помощью различных средств доказывания. Однако суд не всегда располагает необходимыми для этого фактическими данными. Поэтому в ряде случаев ему приходится сначала устанавливать наличие не юридических, а иных, побочных обстоятельств, используя затем их как основание для логического вывода о существовании интересующих его юридических фактов.

Доказательственные факты характеризуются, во-первых, тем, что как юридические факты обычно нуждаются подтверждении доказательствами; во-вторых, после того как с помощью доказательств установлена их достоверность, они сами используются в качестве доказательств, подтверждающих существование интересующих суд фактов, вследствие чего называются доказательственными и выполняют роль связующего звена между средствами доказывания и юридическими фактами, являющимися предметом доказывания. При этом между доказываемым юридическим фактом и средством доказывания в ряде случаев может быть не один, а несколько последовательно связанных между собой доказательственных фактов, с помощью которых приходит к выводу о существовании или несуществовании доказываемого юридического факта.

В процессе разбирательства дела возникает необоримость установления фактов, имеющих процессуальное значение, т.е. фактов с наличием или отсутствием которых связана возможность возникновения, изменения или прекращения процессуальных правоотношений. Так, по некоторым делам истец должен доказать факт соблюдения претензионного порядка. В случае заявления любого процессуального ходатайства (об отводе, о приостановлении производства, об оставлении заявления без рассмотрения, о прекращении производства по делу и т.д.) лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих процессуальных требований. Следовательно, если это имеет значение для правильного разрешения дела или какого-то отдельного процессуального вопроса.

Таким образом, как правильно отмечает М.С. Шакарян, объем фактов, которые приходится доказывать по делу, не совпадает с понятием предмета доказывания. Объем этот включает в себя: факты, имеющие процессуально правое значение, а также доказательственные факты.

Следовательно, предмет доказывания, следует определить «как совокупность фактов, установление которых обеспечивает правильное, законное и обоснованное разрешение дела» Это определение данное в учебнике «Гражданский процесс» под редакцией В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота на наш взгляд отражает положение, сложившееся в практике арбитражных судов.

Таким образом, как правильно отмечает М.С. Шакарян, объем фактов, которые приходится доказывать по делу, не совпадает с понятием предмета доказывания. Объем этот включает в себя: факты, имеющие процессуально-правое значение, а также доказательственные факты.1

Следовательно, предмет доказывания, следует определить «как совокупность фактов, установление которых обеспечивает правильное, законное и обоснованное разрешение дела» Это определение данное в учебнике «Гражданский процесс» под редакцией В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота2 на наш взгляд отражает положение, сложившееся в практике арбитражных судов.

 

2.3.Предмет доказывания недействительности сделок в зарубежных

странах (Франция, Германия, Англия, США)

 

В рамках поставленных в данной работе вопросов уместно коснуться и осветить зарубежное гражданское законодательство, а именно, положений о недействительности сделок.

Согласно ст.1134 Французского Гражданского кодекса соглашения, законно заключенные, имеют силу закона для сторон, его заключивших. Аналогичные положения, оформленные с меньшей степенью категоричности, существуют и в других правовых системах. Для того чтобы договор можно было считать законно заключенным и чтобы такой договор породил правовые последствия, ради достижения которых стороны вступили в правоотношения, он должен отвечать установленным законодательство требованиям.

Условия действительности сделок в законодательстве и судебной практике зарубежных стран определены по-разному. Однако существуют общие для всех стран положения, которые сводятся к следующим правилам:

  1. лица, участвующие в договоре, должны быть дееспособны и правоспособны;
  2. по содержанию сделка не должна противоречить норме объективного права;
  3. воля сторон должна соответствовать их волеизъявлению;
  4. сделка должна быть заключена в требуемой законом форме;
  5. в странах континентального права сделка должна иметь законное основание (causa), а в англо-саксонской системе кредитором должно быть предоставлено в договоре встречное удовлетворение (consideration).

Каждое из этих требований является необходимым (conditio sine qua non- условие без которого нет), а вместе они– достаточны для того, чтобы договор (сделка) имел те правовые последствия, на которые направлен, и охранялся законом.

Для того чтобы рассмотреть особенности гражданско-правого института недействительности сделок в иностранном праве и сопоставить данные положения с российским гражданским законодательством необходимо раскрыть каждое из условий действительности сделки в отдельности.

1. Отсутствие дееспособности, ограниченная дееспособность физического лица могут повлечь за собой недействительность или оспоримость сделки. Таким образом, для действительных сделок, прежде всего, необходимо, чтобы ее субъекты (субъект) обладали необходимым для данной сделки объемом дееспособности

Заключение договора юридическим лицом ставит проблему действительности соглашения в случае, если в рамках данной правовой системы для данного вида юридических лиц установлен режим специальной правоспособности, которая определяется целями, записанными в уставе, учредительном договоре, меморандуме. В связи с установлением для юридических лиц торгового права – акционерных обществ и других товариществ – режима общей правоспособности вопрос о действительности торговых сделок в судебной практике встает редко.1

2.Сделки не должны противоречить норме объективного права. Содержание сделок регламентируется не только императивными нормами гражданских кодексов, но также многочисленными предписаниями различных отраслей права, включая нормы, направленные на охраны окружающей природной среды, валютного, уголовного, административного законодательства, обычаями торгового оборота, а в рамках ЕЭС – и нормами прямого действия, создаваемыми Сообществом. Таким образом, договор не может противоречить императивной норме, но может противоречить диспозитивной.2

Решение вопроса о действительности сделки осложняется тем, что в законодательстве изучаемых стран применяются довольно расплывчатые критерии, к которым делается отсылка в соответствующих статьях закона. Так, ст.6 Французского кодекса устанавливает, что нельзя нарушать частными соглашениями публичный порядок. В законе отсутствует легальное определение правовой категории «Публичный порядок». Такая же неопределенность отмечается и в российском законодательстве (ст. 169 Гражданского кодекса РФ). Надо отметить, что ни германское, ни швейцарское право не содержит отсылок к публичному порядку как критерию, определяющему действительность сделки. Понятие «публичный порядок» встречается в ст. 19 Швейцарского гражданского кодекса для определения случаев, когда не допускаются соглашения, нарушающие законы, устанавливающие публичный или общественный порядок.

В праве Англии и США для решения вопроса о действительности договора также применяется критерий публичного порядка. По этому основанию признаются недействительными договоры, если они нарушают свободу договаривающихся сторон, ограничивают свободу вступления в брак, промысла и торговли, а также свободу конкуренции.

Наряду с критерием публичного порядка в праве иностранных государств и в российском праве используется столь же трудноопределимый критерий «добрых нравов» или «нравственности» (ст. 169 ГК РФ).

Хотя указанный критерий применяется уже длительное время, ведя свое начало от римского «bona fides», до настоящего времени законодательно не решен вопрос, какие нравы являются «добрыми».

3. условием действительности сделки во всех правовых системах является отсутствие в соглашении пороков воли, то есть истинная воля лица должна соответствовать волеизъявлению. Практика признания договоров недействительными по этому основанию базируется на предписаниях законов в странах континентальной Европы, специально посвященных этому вопросу (ст. 1109 Французского гражданского кодекса, параграфы 119,121,123,124 Германского гражданского уложения). В Англии и США источником правового регулирования является судебная практика, но есть и законы, принятые по отдельным вопросам (например, в Англии закон о введении в заблуждение 1967 г)1

Наличие пороков воли делает договор оспоримым, из чего следует, что недействительной такая сделка может быть признан только по иску потерпевшей стороны. Юридическим последствием признания сделки недействительной на основании «пороков воли» в большинстве стран является двусторонняя реституция с компенсацией убытков потерпевшему. В России было сохранено положение гражданского права советского периода о конфискации в доход государства по гражданским сделкам (ст. 179 ГК РФ).

«Пороки воли» как основания признания сделки недействительной существуют следующие:

1.Заблуждение (ошибка)– неправильное представление у лица относительно фактов и обстоятельств, влияющих только на существенные условия договора, т.е. существенное заблуждение. Незнание права не может быть основанием для признания сделки недействительной.

2.Обман– умышленное создание у контрагента ложного представления даны относительно несущественных условий договора.

По праву Швейцарии заблуждение относительно экономического эффекта сделки– ее убыточность, имевшая место на момент заключения договора, а не возникшая после,– может служить основанием для признания сделки недействительной. В других правовых системах убыточность сделки практического влияния на ее действительность не оказывает.1

3,4.Насилие и угроза встречаются в судебной практике как основания признания сделки недействительной редко. Угроза должна быть реальной, противоправной и относительно личности и имущества потерпевшего. При насилии требуется доказать физические страдания.

5.Использование тяжелых обстоятельств – лицо под влиянием тяжелых обстоятельств заключает договор на крайне невыгодных для себя условиях –кабальные сделки.

6.Злоупотребление влиянием – как основание оспоримой сделки встречаются в англо-американском праве – зависимая сторона заключает договор на невыгодных для себя условиях. Презюмируется – в отношениях родителей и детей, адвокатов и клиентов, начальников и подчиненных и т.п.2

4.Действующее законодательство зарубежных стран предусматривает различные способы выражения участниками гражданского и торгового оборота воли, т.е. придания ей значения волеизъявления: а)конклюдентные действия; б)устно ;в)письменно; г)молчание, если оно специально предусмотрено в законе, соглашениям сторон или основано на обычае..

Наиболее распространенной является письменная форма соглашения, которая может быть простой и квалифицированной. Обаятельность простой письменной формы устанавливается в зависимости: от суммы сделок всех видов договоров; от срока действия договора; от вида договора. Несоблюдение квалифицированной формы и обязательной регистрации делает сделку недействительной.

В англо-американском праве рассмотренные выше положения относятся только к простым договорам. Формальные договоры и договоры по решению суда не могут быть признаны недействительными из-за дефектов содержания. Это объясняется тем, что права и обязанности, возникающие из такого договора, становятся бесспорными. Договор «за печатью» можно опротестовать только на основании неправильности его формы. Такие договоры действительны независимо от наличия встречного удовлетворения.

5.Когда стороны вступают в договорные отношения, они обязательно преследуют какую-либо цель. Если рассмотреть, например, договор купли-продажи жилого дома, по которому покупатель обязуется заплатить покупную цену, то видно, что дом предназначен для конкретных целей– жить, сдать в наем и т.д. Но реализация этих целей невозможна до того момента, пока покупатель не станет собственником дома, т.е. не будет достигнута ближайшая правовая цель.

Ближайшая правовая цель, на достижение которой направлено обязательство, принимаемое стороной по договору, называется основанием, или каузой, обязательства.

В двухсторонних договорах основанием обязательства является встречная обязательность другой стороны.

В односторонних возмездных договорах каузой является возврат ранее полученного от кредитора (хранение, заем; в безвозмездных договорах– создать у контрагента имущественное право без компенсации.

Кауза объективна, однако мотив для каждого вида договора индивидуален, он субъективен. Это и определяет то, что мотив не влияет на действительность сделки, если не включен сторонами в договор в качестве условия. Только преступный мотив, известный сторонам, может повлечь недействительность договора.

Проблема основания обязательства и его значения разработана в доктрине законодательства Франции. Статья 1108 Французского гражданского кодекса причисляет основание к существенным условиям действительности договора, а ст. 1132 предписывает, что основание не должно противоречить закону, добрым нравам и публичному порядку, а также не должно быть ложным.

Практическое значение учения об основании заключается в определении полномочий суда при проверке обстоятельства, объясняющих появление обязательств. Право исходит из того, что согласие принять на себя обязательство должно быть обоснованным, т.е. казуальным. Суд оценивает соответствие основания требованиям закона. Наличие основания, как и всех существенных условий договора, должен доказывать тот, кто ссылается на наличие договора.

Все эти положения свидетельствуют о том, что Французский гражданский кодекс ранее признавал только казуальные обязательства. На данный период, принятый в более позднее время германское гражданское уложение отражает сложившуюся ситуацию. Все договоры, как и прежде, являются казуальными, но основание обязательства не является существенным условиям действительности договора. Более того, S780 и 781 Гражданского уложения Германии допускают существование некоторых видов обязательств без указания основания при условии соблюдения письменной формы, что создает опровержимую презумпцию наличия основания и перекладывает бремя доказывания отсутствия основания на лицо, ссылающееся на недействительность обязательства.

Кауза как правовая категория чужда англо- американскому праву. Суд не проверяет действительность обязательства ответчика, а ставит перед лицом вопрос, на чем основано его требование. Это и есть выработанная судебной практикой доктрина встречного удовлетворения. Смысл данной доктрины состоит в том, что встречное удовлетворение заключается в некотором праве, интересе, прибыли или выгоде, получаемой одной стороной, или в некотором воздержании от действия, ущербе, потери или ответственности, которую принимает на себя другая сторона. При решении вопроса о наличии или отсутствии встречного удовлетворения определяет, имеется ли ущерб на стороне кредитора, так как ущерб– это та «цена», за которую приобретено обязательство другого лица.1

Итак, по многим вопросам, касающимся недействительности сделки мировая практика придерживается единых положений, закрепленных законодательно, с некоторыми особенностями присущими той или иной правовой системе и сложившейся практикой правоприменения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

АНАЛИЗ ПРАКТИКИ РАСМОТРЕНИЯ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ПРИЗАНИЕМ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ СДЕЛОК И ПРИМЕНИЕМ ПОСЛЕДСТВИЙ ИХ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

 

Основания и порядок признания сделок недействительными

 

Наиболее часто допускается необоснованное применение к правоотношениям статьи 174 ГК РФ.

Арбитражный суд Ростовской области рассмотрел иск ТОО «Центр» к АО «Хлеб» о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки и удовлетворил иск (дело №15/А53-8393/96-С3; ФО-124/97). При рассмотрении спора материалами дела установлено, что истцом заявлены требования о признании недействительным соглашения от 19.02.96 о передаче имущества от ТОО «Центр» АО «Хлеб», выселении АО «Хлеб» из зданий магазина «Центр» по улице Театральной и Московской в г. Белая Калитва, а так же об изъятии у АО «Хлеб» имущества, полученного по акту от 19.02.96. Удовлетворение исковых требований судом обосновано тем, что соглашение от 19.02.96 не является отступным, прекращающим задолженность ТОО «Центр» перед АО «Хлеб», так как у директора ТОО «Центр», отсутствовали полномочия на подписание данного соглашения (в этот же день он был отстранен от занимаемой должности); договор об уступке требований между Белокалитвинским отделением АПБ и АО «Хлеб», по которому банк передал права кредитора по отношению к ТОО «Центр» АО «Хлеб», является ничтожной сделкой, та как означает передачу прав на взыскание процентов лицу, не имеющему лицензии на занятие банковской деятельностью, что является нарушением статей 5,11 Закона «О банках и банковской деятельности» и 382,384,388 ГК РФ, (из суммы долга, в погашение которого ТОО «Центр» передал свое имущество, задолженность ТОО перед АО за полученную у последнего продукцию составляла 41 070 996 рублей, оставшаяся сумма –210 035 743 рублей состояла из суммы кредита и суммы процентов за пользование кредитом); соглашение о передаче имущества, подписанное директором, не является отступным, так как в нем отсутствуют данные о размере, сроках, порядке предоставления отступного, не указано в какой сумме передается имущество и прекращаются обязательства по уплате долга; передача АО «Хлеб» имущества по цене ниже реальной стоимости свидетельствуют о злоупотреблении правом. По мнению суда, «соглашение о передаче имущества от ТОО «Центр» АО «Хлеб» является недействительной сделкой в силу статей 10,168,174 ГК РФ, противоречит требованиям ст. 409 ГК РФ, из чего следует, что у ответчика отсутствовали основания на получение имущества истца и в силу статей 1002,1004 ГК РФ имущество, составляющее неосновательное обогащение должно быть возвращено потерпевшему в натуре», суд признал требования истца о признании недействительной сделки – соглашения от 18.02.96 по передаче имущества от ТОО «Центр» АО «Хлеб», о применении последствий недействительности сделки– выселения АО «Хлеб» из здания магазинов, а также об изъятии у АО «Хлеб» имущества, полученного от ТОО «Центр», подлежащим удовлетворению.

Таким образом, в данном решении своеобразно мотивированы основания и правовые последствия недействительности сделки. Сделка признана недействительной по ст. 168 ГК РФ (как ничтожная) и одновременно по ст. 174 ГК РФ (как оспоримая).

Суд не сослался на ст. 167 ГК РФ и не применил реституцию, возврат имущества и выселение ответчика из помещений обосновал нормами обязательств из неосновательного обогащения, однако фактически резолютивная часть решения означает применение двухсторонней реституции.

Апелляционная инстанция решение оставила без изменения. Соглашаясь с применением ст. 174 ГК РФ, судебная коллегия указала, что соглашение о передаче имущества ТОО «Центр» подписано директором Головко отстраненным в этот день от должности. При этом ответчик, заключая такое соглашение и расценивая его как отступное, заведомо знал, что ни размер, ни сроки и порядок предоставление отступного, учредителями не установлен. Нет таких условий и в самом соглашении. Нетрудно заметить, что в статье 174 ГК РФ речь идет об осведомленности стороны по поводу полномочий лица, совершившего сделку, а не условий самой сделки.

Анализируя соглашение о передаче имущества, коллегия указала, что задолженность по банковским ссудам и процентам не может быть предметом цессии, следовательно, обязательство по возврату ссудной задолженности и процентов на основании ст. 168 ГК РФ возникло из ничтожной сделки. В силу статьи 167 ГК РФ у АО «Хлеб» отсутствовало право принимать имущество ТОО «Центр» в счет погашения ссуды и процентов по ней. Применив двустороннюю реституцию (ч. 2 ст. 167 ГК РФ), суд подтвердил правильность выводов суда первой инстанции.

Кассационная инстанция недействительность сделки по передаче имущества в части отсутствующих полномочий у директора обосновала ссылкой на статьи 53,183 ГК РФ и указала что, ст. 174 ГК РФ в данном случае не применяется, согласилась с выводом о недействительности соглашения как несоответствующем требованиям ст. 409 ГК РФ и дополнительно обосновала необходимость применения статьи 10 ГК РФ.

Коллегией установлено, что при заключении соглашения о передаче имущества ТОО «Центр» кредитору АО «Хлеб», у ТОО «Центр» имелась задолженность по картотеке №2 в виде обязательств перед бюджетом, неисполненного решения арбитражного суда, задолженности по заработной плате на общую сумму свыше 200 миллионов рублей.

Статья 56 ГК РФ предусматривает ответственность юридического лица по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом. Передача кредитору (АО «Хлеб») 70 процентов принадлежащего ТОО «Центр» об ременного долгами перед иными кредиторами имущества, нарушало охраняемые законом интересы остальных взыскателен, существенно уменьшило размер основных фондов должника, привело к превышению кредиторской задолженности над стоимостью всего оставшегося имущества ТОО «Центр», являлось злоупотреблением правом даже при наличии полномочий на совершение сделки.

При рассмотрении данного спора остался неразрешенным вопрос, является ли недействительной сделка по переуступке права требования кредиторской задолженности и банковских процентов?

Ошибочное применение ст. 174 ГК РФ устранено и по делам № 248/97,№ 1191/97, №539/97.

Анализ судебной практики показал, что иногда сложно провести разграничение между ничтожными и оспоримыми сделками вследствие превышения полномочий (ст. 174 ГК РФ) им нарушения правоспособности юридического лица (ст. 173 ГК РФ), так как имеют место и нарушения законодательства при заключении сделки и одновременно условия для вынесения возможности применения правил об оспоримых сделках. При таком наслоении кассационная инстанция исходила из того, что отношения сторон следует квалифицировать, прежде всего, с учетом правил о ничтожности сделок (ст. 168).

Так, по делу ФО8-539/97 Центр занятости обратился в Арбитражный суд Ростовской области с иском к администрации г. Новочеркасска о возврате финансовой помощи в размере 500 млн. руб. и 640 016 286 руб. штрафных санкций на основании договоров поручительства от 27.02.95 г.

Администрация г. Новочеркасска обратилась со встречным иском о признании недействительным договора поручительства. Городская Дума г. Новочеркасска, как третье лицо с самостоятельными требованиями на стороне администрации, также заявила требования о признании договора поручительства недействительным. Из материалов дела следует, что между Новочеркасским городским центром занятости населения и ТОО фирмой «Караван» заключен договор от 24.02.95 об оказании финансовой помощи на создание рабочих мест. Предметом договора являлась совместная деятельность «Центра» и «Работодателя» — ТОО «Карнавал», по которой центр обязывался оказать финансовую помощь в размере 500 млн. руб., а работодатель создать 110 рабочих мест для трудоустройства инвалидов. Поручителем обеспечения обязательств ТОО «Караван» выступила администрация г. Новочеркасска, которая обязывалась отвечать в том объеме, что и ТОО «Караван».

В связи с нарушениями последним обязательств по договору «Центр» обратился с иском к поручителю.

Администрация г. Новочеркасска предъявление встречного иска о признании недействительным договора поручительства обосновала нарушением правоспособности юридического лица.

Суд первой инстанции удовлетворил встречные исковые требования, договор поручительства признал недействительным по ст. 174 ГК РФ на основании следующего:

Законом РФ «Об общих принципах местного самоуправления» полномочия по утверждению бюджета города отнесены исключительно к компетенции Городской Думы. Администрация города могла распоряжаться муниципальной казной в соответствии с Уставом города. Представленный Устав г. Новочеркасска предоставляет администрации право заключения договоров только в пределах ее компетенции. Апелляционная инстанция, сохраняя резолютивную часть решения суда, изменила основания признания договора поручительства недействительным, сославшись на ст. 168 ГК РФ. Мотивировочная часть дополнила также указанием на то, что Городская Дума, созванная в 1994 году действовала на основании Положения «Об основах организации местного самоуправления в РФ на период поэтапной конституционной реформы», (утвержденного Указом Президента от 26.10.93) решения, связанные с утверждением местного бюджета, расходованием финансовых средств принимаются Думой по представлению и согласованию с Администрацией. Решения, связанного с расходованием денежных средств в целях обеспечения договора об оказании финансовой помощи «Центром» «ТОО «Караван», Городская Дума не принимала.

Кассационная инстанция решение и постановление отменила в связи с неполным выяснением фактических обстоятельств дела, по вопросу об основаниях признания сделки недействительной указала следующее: «Согласно Положению «ОБ основах организации местного самоуправления в Российской Федерации на период поэтапной конституционной реформы» и Закону РФ «Об общих принципах местного самоуправления» в том случае, когда глава администрации заключил договор поручительства в порядке обеспечения какого-либо обязательства, законность поручительства зависит от тог, соответствует поручительство и обязательство обеспеченное им, расходным статьям бюджета, не была и исчерпана соответствующая расходная статья на момент заключения договора поручительства.

Удовлетворение встречного иска о признании недействительным договора поручительства мотивировано тем, что глава администрации при заключении данной сделки распоряжался бюджетными средствами не в соответствии с целевой программой их расходования.

Между тем утвержденный городской бюджет на 1995 год содержит такую статью расходов, как государственные капитальные вложения Судом не исследовано – чьей собственностью являлся спорный рынок, на финансирование которого оказана финансовая помощь, получила ли администрация города имущественную выгоду от строительства рынка и передачи его с баланса ТОО «Карнавал» на баланс фирмы «Флокс ЛТД» и, следовательно, соответствует ли договор поручительства расходными статьями бюджета».

При рассмотрении исков о признании сделок недействительными применительно к договорам аренды участков лесного фонда возник вопрос отношении статей 173 и 168 ГК РФ (Д-№ Ф08-645/97). Афипский лесхоз обратился с иском о взыскании арендной платы, взноса, но воспроизводство, охрану и защиту лесов и пени за просрочку платежей. Решением Арбитражного суда Краснодарского края иск удовлетворен.

Материалами дела установлено, что в нарушение ст. 28 Основ лесного законодательства, статей 4,17 Положения об аренде участков лесного фонда в РФ, договор на аренду участков лесного фонда заключен между Афипским лесхозом и АООТ «Афипский лесокомбинат без выдачи лицензии. Сторонами не определен размер арендной платы. «Афипский лесокомбинат» не осуществлял арендное пользование лесными участками и вносил не арендную плату, а перечислял в районный бюджет лесные подати. Кассационная инстанция решение отменила по тем основаниям, что договор на аренду участков лесного фонда не содержит существенных условий об арендной плате и выполнить эти условия путем применения ст. 614 ГК РФ невозможно в связи с тем, что законодательством предусмотрен специальный порядок определения размера арендной платы (п. 33-37 Положения об аренде участков лесного фонда в РФ).

В мотивировочной части постановления не нашел отражения вопрос, вызвавший разногласия при применении постановления: договор аренды участков лесного фонда, заключенный без выдачи лицензии является ничтожной или оспоримой сделкой?

Вариант 1. Данный договор является ничтожной сделкой, так как выдача лицензии означает одно из необходимых условий для заключения договора (единство административного акта и договора), выдача лицензии в отличие от общего правила означает не разрешение на занятие хозяйственной деятельностью, а не заключение договора, являющегося необходимым условием для определенной деятельности;

Вариант 2. Договор аренды участков лесного фонда без выдачи лицензии является в соответствии со ст. 173 ГК РФ оспоримой сделкой со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями (предъявление соответствующих исковых требований определенным кругом лиц и т.д.).

По делам №№ 77/97,76/97-1,75/97; заявлены иски о признании недействительными договоров аренды земельных участков. Обстоятельства дела по указанным спорам заключаются в следующем:

Истцам в установленном порядке администрацией города Сочи были предоставлены в пользование земельные участки, выданы государственные акты на право бессрочного (постоянного) пользования землей. Впоследствии администрация города Сочи постановлением от 08.09.95 поручила комитету по управлению имущества заменить ранее выданные правоустанавливающие документы на бессрочное (постоянное) пользование землей под приватизированными объектами юридических лиц на договоры аренды сроком на 49 лет с правом их продления.

Во исполнение указанного постановления с юридическими лицами заключены договоры аренды земельных участков.

Предъявляя иски о признании договоров аренды недействительными, истцы ссылались на то, что не отменны ранее принятые постановления администрации, госакты на право бессрочного пользования землей, не изъяты в установленном порядке земельные участки, замена вещных прав на обязательственные произошла без согласия землепользователей, имело место заключение сделок под влиянием насилия.

Решениями Арбитражного суда Краснодарского края иски удовлетворены по тем основаниям, что законодательство не допускает прекращения вещного права бессрочного пользования земельным участком на обязательственные права, не предполагает сдачи в аренду земельных участков ранее предоставленных в бессрочное пользование и неизхъятых в установленном порядке, договоры аренды заключены с нарушением принципа свободы договоров вследствие понуждения землепользователей со стороны администрации города Сочи

Постановлением апелляционной инстанции решения суда отменены, в исках отказано.

Кассационная инстанция постановления апелляционных инстанций оставила без изменения и поддержала выводы судов о том, что заключение договоров аренды земельных участков не противоречит действующему законодательству. На основании ст. 8 закона Краснодарского края «Об особом порядке землепользования в Краснодарском крае» обоснован вывод о праве органов местного самоуправления распоряжаться земельными участками, находящимися в границах существующей застройки населенных пунктов. Довод заявителей жалоб о том, что в силу норм гражданского законодательства до передачи земли в аренду требовалось прекращение права на земельный участок (изъятие земельного участка) отклонены со ссылкой на то, что заключением договора аренды право пользования участком не прекращено. Произошло изменение правового режима землепользования, причем с согласия истцов.

В соответствии со ст. ГК РФ недействительность части сделки не влечет недействительность прочих ее частей, если можно предположить, то сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

В практике окружного суда соблюдались оба условия, при которых допускается недействительность части сделки, а именно:

1)недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей;

2)стороны согласны совершить сделку без недействительной ее части

Так, например, по делу №ФО8-189/97 именно потому, что отсутствовало второе условие, недействительным признан в целом договор купли-продажи акций от 04.04.94 согласно которому покупатель оплатил акции путем передачи на баланс банка производственного здания и гаражного блока. Указанный способ оплаты акций был обусловлен другим соглашением, предусматривающим порядок внесения в уставный фонд АКБ нежилых помещений в целях размещения на вносимых площадях филиала банка. В связи с нарушением этого условия, АООТ «Ставропольский электропроект» обратилось с иском об изъятии у АКБ «Барс» внесенных в уставный капитал помещений.

Отменяя судебные акты первой и апелляционной инстанции, окружной суд указал, что согласие сторон о возврате АООТ «Ставропольский электропроект» имущественного вклада в виде производственных помещений в случае нарушения условия открытия филиала банка, является недействительной частью договора от 04.04.94, так как противоречит п. 8 Положения об акционерных обществах от 25.12.90 №601.

Из решения совета директоров АООТ «СТЭП» следует, что без указанного условия договора купли-продажи не состоялся бы. При таких обстоятельствах договор от 04.04.94 о приобретении акций является недействительной (ничтожной) сделкой в целом.

На основе анализа дел рассмотренных в Федеральном арбитражном суде Северо-Кавказского округа, а также опубликованных постановлений Высшего Арбитражного Суда РФ сформулированы выводы по следующим вопросам применения ст. 183 ГК Р.

 

 

В чем может выражаться «превышение полномочий»?

 

При анализе ответа на данный вопрос у окружного суда возник данный вопрос о соотношении норм ст. 174 и 183 ГК РФ.

Превышение полномочий, по смыслу ст. 183 ГК РФ, выражается в действиях за пределами прав, предоставленных доверенностью, либо трудовым договором. «Отсутствие полномочий» в отличие от «превышения полномочий» имеет место в тех случаях, когда лицо действует от имени другого без правового основания. Указанная ситуация может иметь место тогда, когда доверенность, по которой представитель подписал документ, ко дню его подписания отозвана или иным образом утратила силу, документ подписан по подложной доверенности (если этот факт установлен в порядке, предусмотренном нормами УК РФ или мог быть обнаружен при внимательном изучении доверенности), если не существует юридического лица, от имени которого выдан документ.

При определении круга лиц, по смыслу ст. 183 ГК РФ действующих с превышением полномочий, выявились две различные позиции.

Вариант № 1. Ст. 183 ГК РФ не регулирует действий органов юридического лица с превышением полномочий независимо от того, определены ли эти полномочия законодательными актами или учредительными документами юридического лица, так как орган не является представителем юридического лица. Все последствия ограничения полномочий органа юридического лица регулируются ст. 174 ГК РФ, поэтому ст. ст. 174, 183 ГК РФ имеют разные диспозиции, они не пересекаются, так как имеют различные сферы действия.

Вариант№ 2. превышение полномочий по смыслу ст. 183 ГК РФ может выражаться и в действиях органа юридического лица. При наличии конкуренции полномочий, в частности, при заключении сделок органом юридического лица за пределами прав, дополнительно ограниченных учредительными документами, отношения сторон должны регулироваться ст. 174 ГК РФ с учетом специальных оснований для признания сделки недействительной и спариванием правовых последствий по ст. 183 ГК РФ.

 

Может ли представляемый, не одобривший сделку, обратиться с иском о признании ее недействительной? Если – да, то какая статья ГК РФ должна применяться в этом случае? Если – нет, то как такое лицо может защитить свои права?

 

Представляемый, не одобривший сделку, в целях установления действительных правоотношений сторон, вправе обратиться с иском о признании сделки недействительной. Иск о признании сделки недействительной в отношении представляемого должен быть обоснован ссылками на ст. 168 либо ст. 174 ГК РФ. Однако при вынесении судебного акта о признании недействительной сделки в отношении представляемого, суд должен применить ст. 183 ГК РФ, указав, что сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица. В результате в арбитражном процессе будут затронуты права и интересы физического лица. Вследствие этого возникает вопрос о подведомственности таких споров. С учетом вышеизложенного, необходимо разъяснение высшего арбитражного Суда Российской Федерации по этому вопросу.

 

Какое решение должен принять суд, если в процессе рассмотрения иска о признании сделки недействительной будет установлено, что иск предъявлен к лицу, не одобрившему сделку, совершенную неуполномоченным лицом?

 

Суд должен признать недействительной (ничтожной) сделку, в отношении лица, которое ее не одобрило. Если же обстоятельство спора подпадают под диспозицию ст. 174 ГК РФ, спор должен разрешаться с учетом правил ст. 174 ГК РФ. Однако при этом, как уже указывалось выше, остается спорным вопрос о подведомственности таких споров.

Позиция окружного суда по этому вопросу, изложена в части по делу № 248/97 (Арбитражный суд Ростовской области). АООТ «Ростов нефтепродукт» предъявило иск к АОЗТ «Траст» о признании договоров хранения недействительными и о взыскании задолженности за хранение в размере 1288753604 руб.

Судом первой инстанции установлено, что между Батайской нефтебазой (структурное подразделение объединения «Ростовнефтепродукт») в лице заместителя директора Мальченко и АОЗТ «ТРАСТ» заключен договор на оказание услуг по сливу-наливу и хранению бензина. В соответствии с Положением директор Нефтебазы действует на основании генеральной доверенности, выдаваемой АООТ «Ростовнефтепродукт». Согласно указанной доверенности именно директор уполномочен удостоверять своей подписью договоры (без права передоверия).

Су четом этого суд первой инстанции на основании ст. 174 ГК РФ сделал вывод о том, что догов, заключенный директором, является недействительным. При этом суд отказал в удовлетворении ходатайства ответчика, основанном на статьи 183 ГК РФ, о привлечении к участию в деле Мальченко, сославшись на то, что Мальченко действовал не от собственного имени, а от имени Батайской нефтебазы, причем сделка не была одобрена АООТ «Ростовнефтепродукт». Суд также указал что «ссылка ответчика на гр. Мальченко вообще не состоятельна, поскольку Мальченко являлся работником Батайской нефтебазы, выступал при заключении договора как ее представитель, а не представитель каких-то своих личных интересов, как гражданина. В связи с этим несостоятельно ходатайство о прекращении производства по делу на основании п. 1 ст. 22 АПК РФ в связи с тем, что Мальченко не предприниматель… м как гражданин Мальченко не участвовал при заключении договора и тем более не может участвовать в деле в качестве стороны…»

Постановлением апелляционной инстанции сделка признана ничтожной на основании ст. 168 ГК РФ, вывод суда об оспоримости сделки на основании ст. 174 ГК РФ признан ошибочным, однако поскольку неправильная квалификация спорных отношений по основаниям недействительности сделки не привела к принятию неправильного решения, резолютивная часть решения по делу оставлена без изменения. Затраты по хранению бензина взысканы с ответчика в форме убытков.

Апелляционная инстанция также не приняла во внимание доводы ответчика о необходимости применения ст. 183 ГК РФ и подведомственности спора арбитражному суду с учетом последствий ее применения, затрагивающих интересы физического лица.

По мнению коллегии, данная норма гражданского права применяется к случаям «заключение сделки надлежащей стороны по договору, каковой Батайская нефтебаза не является», доказательств одобрения сделки ответчиком не представлено. Взыскиваемая с АОЗТ «Траст» сумма убытков уменьшена до 76 198 924 рублей.

Кассационная инстанция согласилась с основными выводами апелляционной инстанции, изменив расходы по госпошлине. При этом было отмечено, что поскольку, договор хранения со стороны истца подписан неуполномоченным лицом и сделка впоследствии им прямо неодобрена, права и обязанности у него по этой причине не возникли.

Вместе с тем ответчик фактически пользовался услугами по хранению нефтепродуктов и за эти услуги истцом предъявлено требование об оплате, поэтому доводы о том, что стороной в споре должен выступать Мальченко как физическое лицо, необоснован.

Доводы о необоснованном отказе судом апелляционной инстанции в удовлетворении ходатайства в вызове в качестве свидетеля Мальченко Г.С. отклонены, поскольку это определение в силу ст. 179 АПК РФ не обжалуется

Таким образом, при рассмотрении данного спора возник вопрос о порядке применения ч. 1 ст. 183 ГК РФ. На наш взгляд, позиция суда первой инстанции о невозможности удовлетворения ходатайства о привлечении физического лица противоречиво, так как в начале обоснован вывод о ненадлежащем субъектном составе сделки, а затем утверждается, что заместителем директора был представителем нефтебазы. Нельзя согласиться и с выводом апелляционной инстанции, так как оно верно лишь в отношении ч. 2 ст. 183 ГК РФ. Суды сделали правильный вывод о ничтожности сделки, заключенной неуполномоченным лицом без последующего одобрения представляемого. Вместе с тем по смыслу ч. 1 ст. 183 ГКРФ сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего его лица, следовательно, ходатайство о привлечении к участию в деле физического лица основано на данной норме. Однако, в результате этого в арбитражном процессе будет затронуты права и интересы физического лица и возникает вопрос о подведомственности таких споров.

С учетом вышеизложенного, ВАС РФ необходимо дать разъяснения по этому вопросу.

 

Какое решение должен принять суд, если в соответствии со ст. 183 ГК РФ придет к выводу, что стороной по сделке является работник юридического лица, который, не имея полномочий, заключил предпринимательскую сделку?

 

Суд должен признать обязанной стороной по сделке работника юридического лица. Гражданин не вправе в этом случае ссылаться в отношение заключенных с превышением полномочий сделок на то, что он не имеет статуса индивидуального предпринимателя и не должен выполнять обязанности, вытекающие из предпринимательской сделки. Возложение бремени последствий, вытекающих из предпринимательской сделки, на физическое лицо выступает в качестве санкции за недозволенное поведение. Аналогичный подход закреплен в ст. 23 ГК РФ при осуществлении предпринимательской деятельности без регистрации в качестве предпринимателя.

 

Недействительность сделок в сфере приватизации

 

При предъявлении исков о признании сделок приватизации недействительными и применении последствий недействительных сделок постоянно возникает вопрос о том, к какой категории недействительных сделок следует относить указанные сделки: к ничтожным или оспоримым. Вопрос о виде недействительности сделок приватизации, как и любой недействительной сделки, имеет несколько правовых последствий. Во-первых, от данной квалификации зависит определение сроков исковой давности. Во-вторых, в зависимости от этого решается вопрос о применении правовых последствий недействительности сделки. В-третьих, определяются условия признания сделок недействительными.

В некоторых постановлениях окружного суда неоднократно формулировался вывод о квалификации сделок приватизации в качестве ничтожных сделок. Так, например, по делу № 719-9 АС Краснодарского края (вх. №Ф08-1170/97) в мотивировочной части постановления сформулирован следующий вывод:

Сделка приватизации не относится к оспоримым сделкам. Согласно ст. 166 ГК РФ основания, по которым оспоримая сделка признается недействительной, и лица, которым предоставлено право предъявлять требование о признании оспоримой сделки недействительной, устанавливаются этим Кодексом. Никаким другим нормативным актом, в том числе Законом о приватизации, не могут быть установлены ни основания признания оспоримой сделки недействительной, ни лица, имеющие права заявлять иски об этом. Действовавшее в момент принятия Закона о приватизации предприятий законодательство не предусматривало деление сделок на ничтожные и оспоримые, а также не устанавливало основанные на этом различия в правилах рассмотрения споров о недействительности сделок.

Другая точка зрения по этому вопросу заключается в том, что столь жесткая позиция о признании всех недействительных сделок приватизации в качестве ничтожных неприменима к данным сделкам с учетом особого характера сделок в указанной сфере. Нарушения законодательства при приватизации могут быть очевидными и нуждающимися в доказывании. Однако совершение сделки происходит в достаточно сложном режиме и приводит к изменению субъекта права собственности. Квалификация вследствие любого нарушения законодательства сделки в качества ничтожной может привести к тому, что при рассмотрении любого спора, даже непосредственно не связанного с процедурой приватизации, рассматривая приватизационные документа в качестве доказательств по делу, суд может объявить сделку приватизации ничтожной и по собственной инициативе применить правовые последствия недействительности сделки.

В 1997 г в ФАС СКО увеличилось количество дел, связанных с признанием сделок приватизации недействительными в связи с нарушением субъектного состава участников сделок, а именно в связи с нарушением организационно-правовой формы предприятия – покупателя. Так, по делам № Ф08-1372/97;1338/97;1337/97;1456/97 и другим после завершения процесса приватизации предъявлялись иски о признании недействительными договоров купли-продажи, свидетельств о собственности, решений комитетов по управлению имуществом и приведении сторон в первоначальное положение на том основании, что договоры купли-продажи являлись ничтожными сделками, так как предприятия, выкупившие имущество, не привели свою организационно-правовую форму в соответствии с Законом РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности». Цель исков не скрывалась: после приведения сторон в первоначальное положение, включить спорные объекты в состав муниципальной собственности и провести их продажу на аукционе (конкурсе)

При рассмотрении кассационная инстанция исходила из того, что если договор аренды с правом выкупа отвечал требованиям законодательства, нарушение организационно-правовой формы после заключения договора купли-продажи было устранено путем регистрации в установленном порядке надлежащего юридического лица, то грубых нарушений законодательства, влекущих недействительность сделки, не было. При вынесении соответствующего постановления кассационная инстанция учитывала и практику ВАС РФ, в частности, постановление от 23.07.97 г № 1690/97, в котором в качестве одного из оснований удовлетворения протеста указано, что «в деле отсутствуют доказательства приведения организационно-правовой формы арендного предприятия «ресторан «Дубрава» в соответствии с действующим законодательством».

Однако из постановлений следует, что в деле были и другие существенные нарушения законодательства о приватизации. Если же таковых не имелось, то практика ВАС РФ исходит из того, что «выкуп имущества арендным предприятием, не преобразовавшим организационно-правовую форму в соответствии с законодательством, … не является основанием для признания сделки приватизации недействительной» (постановление ВАС РФ № 4575/95 от 08.10.96 г).

Вместе с тем кассационная инстанция сохраняла в силе решения арбитражного суда о признании недействительными сделок приватизации, заключенные с нарушением приватизационного законодательства, даже если эти нарушения продолжались длительное время (дело № Ф08-1170/97).

По некоторым делам (№ Ф08-2316/2; Ф08-748/97;) о признании сделок приватизации недействительными возникал вопрос, следует ли признавать недействительными сделки по внесению органами местного самоуправления муниципального имущества в уставные капиталы действующих частных предприятий, если указанные действия совершены до введения в действие Государственной программы приватизации на 1994 г (следовательно, до принятия специального ограничения на внесение ими имущественных вкладов в уставные капиталы действующих предприятий (п.5.18.4). В обоснование действительности таких сделок стороны ссылались на ст. 3 Закона «О собственности в РСФСР» и п. 3 ст. 5 Закона «О предприятиях и предпринимательской деятельности». В этих случаях кассационная инстанция придерживалась единообразной практики, признавая данные сделки недействительными, исходя из того, что внесение имущества в уставные капиталы коммерческих организаций следует расценивать как их приватизацию в обход законодательства.

По делу Ф08-1201/97 возник вопрос о действительности договора, в соответствии с которым предприятие приняло на себя обязанность оплатить за победителя аукциона часть стоимости приватизируемого последним имущества (и выполнило ее впоследствии) с условием приобретения права общей долевой собственности на выкупленное имущество. Ссылаясь на данный договор АООТ «ГАЗ-автотехобслуживание» обратилось в Арбитражный суд Ставропольского края с иском к ТОО «Полина» о расторжении договора и о признании права на 7/10 долей в праве собственности на магазин. ТОО «Полина» предъявило встречный иск о расторжении договора и о признании недействительным п. 3 договора, предусматривающего распределение между сторонами права собственности на имущество магазина. Решением Арбитражного суда основной иск удовлетворил, в удовлетворении встречного иска отказано. Апелляционная инстанция решение оставила без изменения.

Удовлетворяя основной иск и отказывая в удовлетворении встречных исковых требований, суды сослались на то, что договор о совместной коммерческой деятельности предусматривал получение и использование ТОО «Полина» законных средств платежа для расчетов за приватизированное имущество.

Кассационная инстанция отменила судебные акты ввиду не соответствия выводов нормам материального права, указав следующее:

Условия договора, предусматривающего переход к СТКЦ «ГАЗ-АТО» права собственности на 70% имущества магазина, по существу являются условиями о продаже ему необходимого имущества. Включение данных условий в договор о совместной деятельности необходимо оценивать как заключение в этой части притворной сделки, направленной на то, чтобы прикрыть отношения по продаже имущества. На основании п. 2 ст. 170 ГК РФ к условиям договора о совместной деятельности, предусматривающим переход к СТКЦ «ГАЗ-АТО» был государственным предприятием с учетом ст. 9 Закона РСФСР «О приватизации» условие п.3 договора, предусматривающее приобретение СТКЦ «ГАЗ-АТО» 70% имущества приватизируемого магазина, является ничтожным на основании ст. 168 ГК РФ.

 

Правовые последствия признания сделок недействительными

 

В арбитражной практике окружного суда нередко возникает вопрос о том, вправе ли суд, установив несоответствие между заявленным исковым требованием и действительным основанием иска, предполагающем заявление требований о применении последствий ничтожности сделки, либо о признании недействительности ничтожной сделки, решить спор на основании норм ГК РФ о недействительных сделках. Иногда суды в подобных случаях отказывают в иске, не применяя по собственной инициативе правил ГК о последствиях ничтожности сделки.

Практика Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа свидетельствует о том, что при обнаружении указанного несоответствия между заявленным и фактическим основанием иска, спор разрешается по существу на основании законодательства, регулирующего установленные общественные отношения сторон.

Так, решение Арбитражного суда Краснодарского края по делу № 189-1 удовлетворен иск АО НПО «Стромэкология» к АО «Состэк-Холдинг ЛТД» об устранении препятствий в пользовании объектом незавершенного строительства – опытно-экспериментальной базы в пос. Кириловка г. Новороссийск.

Постановлением апелляционной инстанции решение суда отменно и в иске отказано по тем основаниям, что истец не представил доказательства наличия препятствий в пользовании базой. Апелляционная инстанция указала, что есть требований, заключается в признании недействительной сделки, а не об устранении препятствий в пользовании базой. По ее мнению, после заключения сделки от 13.09.93 о разделе базы, между сторонами возникли обязательства вещные, а не вещно-правовые отношения, действующим законодательством не предоставлено право предъявления вещно-правовых требований при наличии обязательственных отношений между сторонами.

Постановлением кассационной инстанции постановление апелляционной инстанции изменено и дополнено в части признания недействительным акта раздела и приема-передачи долевого вклада в денежном выражении незавершенного строительством опытно-экспериментальной базы в п. Кириловка от 13.09.93, стороны приведены в первоначальное положение. В мотивировочной части постановления кассационной инстанции дана оценка состоявшегося соглашения от 13.09.93 подписанного генеральным директором АО «НПО Стромэкология ЛТД» о разделе и приеме-передаче долевого вклада и приеме – передаче незавершенного строительства опытно-экспериментальной базы в связи с выделением из состава АО в качестве самостоятельного юридического лица АО «Состэк Холдинг».

В частности, отмечено, что фактически стороной заявлено требование о признании недействительным акта от 13.09.93. Данный акт является недействительным и не влечет юридических последствий в силу ст. 166,168 ГК РФ поскольку при принятии решения о выделении АО «Состэк Холдинг ЛТД» нарушен порядок проведения собрания акционеров (п.п. 93,94,95,96,97,109, Положения об АО). Решение о реорганизации АО «НПО Стромэкология ЛТД», содержащееся в протоколах от 16.02.92 и 04.10.92, не имеет юридической силы и не может быть принято во внимание в силу п. 2 ст. 11 АПК РФ.

Следовательно, является недействительным и акт от 13.09.93 составленный на основании решения о реорганизации.

Согласно ст. 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть заявлено любым заинтересованным лицом. Как должен поступить суд, если, по его мнению, иск о применении последствий ничтожности сделок заявлен лицом, не относящимся к числу заинтересованных лиц?

По делу № 86-1 Арбитражного суда Краснодарского края (вх. № Ф08-1139/97) санаторий обратился в арбитражный суд с иском к хозяйственному обществу о применении последствий недействительности договора аренды здания, заключенного территориальным советом по управлению курортами профсоюзов (арендодателем) и хозяйственным сообществом, требуя возвратить арендованное здание.

Решением арбитражного суда, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции, в иске отказано.

Кассационная инстанция поддержала принятые решения.

Из материалов дела и пояснений сторон следовало, что территориальный совет по управлению курортами профсоюзов заключил с хозяйственным обществом договор аренды здания — памятника архитектуру, находившегося во владении санатория.

Впоследствии комитет по охране, реставрации и эксплуатации историко-культурных ценностей (наследия) и хозяйственное общество заключили охранно-арендный договор, которым предусмотрена обязанность общества разработать проектно-сметную документацию и произвести ремонтно-реставрационные работы. В соответствии с условиями договоров общество осуществило реконструкцию здания, включая замену несущих конструкций.

Кассационная инстанция исходила из того, что при изложенных обстоятельствах исковое требование о применении последствий недействительности сделки в форме возвращения полученного по сделке не подлежит удовлетворению.

В соответствии со ст. 167 ГК РФ каждая из сторон недействительной сделки должна возвратить другой стороне все полученное по сделке. Применяя последствия недействительности договора аренды, спорное здание следовало бы возвратить территориальному совету по управлению курортами профсоюзов, а не истцу. Тем самым, санаторий к числу лиц, заинтересованных в применении последствий ничтожности договора аренды, не относится, поэтому не является надлежащим истцом согласно п. 2 ст. 166 ГК РФ. В такой ситуации применение последствий недействительности договора противоречит ст. 9 ГК РФ, согласно которой юридические лица осуществляют принадлежащие им гражданские права по своему усмотрению. Территориальный совет по управлению курортами профсоюзов вправе сам определять, есть ли необходимость требовать возврата имущества, переданного по договору аренды.

Общим последствием недействительности сделки является применение двух сторонней реституции, которая предполагает возврат полученного в натуре, либо возмещение его стоимости в деньгах. В каких случаях следует отказывать в удовлетворении требования о возврате имущества в натуре?

Кассационная инстанция исходила из тог, что отказ в удовлетворении требования может быть не только тогда, когда предмет сделки уничтожен вследствие его потребления, разрушения, но и в тех случаях, когда произведены существенные изменения в имуществе, в результате чего вещь лишалась своих индивидуально-определенных признаков и по существу превратилась в иную вещь. Так, по делу №Ф08-1139/97 установлено, что по охранно-арендному договору хозяйственное общество осуществляло реконструкцию здания, включая замену несущих конструкций. Отказ в требовании о применении последствий недействительности сделки в форме возращения полученного по сделке кассационной инстанцией был обоснован помимо заявления требования ненадлежащим лицом еще одним доводом. В силу ст. 167 ГК РФ каждая из сторон недействительной сделки должна возвратить другой стороне именно то имущество, которое получено по сделке. Здание, которым владел истец, в натуре не сохранилось, поэтому возврат имущества в порядке применения последствий недействительной сделки невозможен. Требования же о возвращении стоимости имущества истцом не заявлялось.

Кассационная инстанция также указала: «Заявление требования о возврате имущества после того, как ответчик при отсутствии возражений со стороны истца произвел значительные капиталовложения в приобретенные объекты, является формой злоупотребления правом. Такое требование не подлежит удовлетворению в силу ст. 10 ГК РФ как в случае осуществления неотделимых, так и в случае производства отделимых улучшений, если демонтаж оборудования влечет прекращение производства и значительные убытки для ответчика».

Согласно ч. 3 ст. 166 ГК РФ суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки. В связи с этим возникает вопрос: вправе суд по собственной инициативе взыскать стоимость полученного по сделке, если было предъявлено требование о возврате имущества в натуре, но суд установил, что такой возврат невозможен?

В приведенных выше постановлениях кассационная инстанция, отказывая в возврате имущества в натуре, указала, что «требования о возмещении стоимости имущества истцом не заявлялись». Таки образом, она исходила из того, что арбитражный суд может применить по своей инициативе последствия недействительности ничтожной сделки только в том случае, если истец вообще не заявлял подобного требования. Если же истец по одному из возможных последствий заявил требование двухсторонней реституции, суд не вправе применить другое последствие без внесения истцом дополнение в исковые требования. Поскольку ходатайства об изменении и дополнении иска в кассационной инстанции заявляться не могут, при невозможности возврата вещей в натуре суд должен отказать в иске о применении реституции.

В тех случаях, когда заявлялось требование о приведении сторон в первоначальное положение, суд, отказывая в иске, указывал, что привести стороны в первоначальное невозможно в связи с тем, что выкупленное по договору имущество не существует, кассационная инстанция обоснованно отмечала, что данный вывод не соответствует закону, так как статьей 167 ГК РФ предусмотрена замена исполнения в натуре денежной компенсацией (Дело № Ф08-1456/97-1).

Достаточно часто при рассмотрении дел по недействительным сделкам возникает вопрос о соотношении требований о виндикации и реституции. Поскольку при применении последствий недействительности сделки сторона обязана возвратить имущество в натуре, может ли истец сформулировать сове требование как изъятие имущества из чужого незаконного владения? Ранее при обобщение практики рассмотрения споров, вытекающих из правоотношений собственности, был сделан вывод о том, что при предъявлении виндикационного иска и установлении факта недействительности (ничтожности_) сделки следует применить правовые последствия недействительности сделок, так как вещно-правовые способы защиты применяются в тех случаях, когда собственник не находился в договорных, обязательственно-правовых отношениях с третьими лицами.

Следует отметить, что данный вывод последовательно применялся окружным судом при применении последствий недействительности сделки. Так, по делу « Ф08-1139/97 кассационная инстанция указала «истцом неправильно определен способ защиты своих прав. Если он считает себя законным владельцем спорного имущества, ему следовало на основании статей 301-305 ГК РФ предъявит иск об изъятии имущества из чужого незаконного владения, а не иск о применении последствий недействительной сделки».

По делу № Ф08-347/97 окружной суд, удовлетворяя требования о виндикации, вытекающие из признания сделки недействительной, только в том случае, если истец не находится с участниками сделки в обязательственно-правовых отношениях.

Ст. 167 ГК РФ применение иных последствий кроме двухсторонней реституции допускает в случаях, предусмотренных законом. Обычно под другими последствиями понимали одностороннюю реституцию или недопущение реституции, дополнительные последствия (возмещение убытков)

В арбитражной практике нередко предъявляются иски о признании недействительным учредительных документов юридического лица и решения администрации о его регистрации. При установлении нарушений законодательства суды удовлетворяли такие иски. Высший Арбитражный Суд Российской Федерации признавало правильными вывод о признании недействительными учредительных документов. Несмотря на тол, что учредительный договор является сделкой, правовые последствия его недействительности заключаются не в применении реституции, а в признании недействительным акта о регистрации юридического лица и последующей ликвидации юридического лица. Однако следует отметить изменение позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросу о возможности признания недействительным учредительного договора. В постановлении от 15.07.97 № 3280/97 указано на следующее: «Иск о признании недействительным учредительного договора не подлежал удовлетворению, поскольку, исходя из смысла положения о порядке государственной регистрации субъектов предпринимательской деятельности, такой иск мог быть заявлен до регистрации соответствующего юридического лица. После осуществления регистрации иски должны предъявляться о признании недействительными актов о государственной регистрации».

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г//РГ.-25 декабря 1993г.
  2. Гражданский кодекс Российской Федерации часть 1: Федеральный закон от 21 декабря 1994 г. в ред. Федерального закона от 8 июля 1999 г.//СЗ РФ.-1994.-№32.-Ст.3301; 1996.-№9.-Ст.773; №34.-Ст.4026; 1999.-№28.-Ст.3471.
  3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 5 апреля 1995г № 70-ФЗ//РФ.-1995.-№19.-Ст. 1709.
  4. Об арбитражных судах в Российской Федерации: Федеральный Конституционный закон от 12 апреля 1995 г. №1-ФЗК// СЗ РФ.-1995.-№8.-Ст. 1589.
  5. О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридического лица полномочий на совершение сделки: Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. №9// Вестник ВАС РФ.-1998. -№7.-с. 18.
  6. О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996г. №6/8 //Вестник ВАС РФ.-1996.-№9-с.
  7. О некоторых вопросах подведомственности дел судам и арбитражным судам: Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 18 августа 1992 г. №12/12//Вестник ВАС РФ.-1992.-№1.-с.84.
  8. Амосов С. Предмет доказывания в арбитражном процессе//Хозяйство иправо.-1997.-№9.с-161.
  9. Андрева Т. О подведомственности дел арбитражным судам.//Хозяйство и право.-1997.-№8.-с.161.
  10. Арбитражный процесс. Учебник/Под ред. В.В. Яркова.-М.: Юристъ, 1999.-480с.
  11. Афонина Е. О некоторых вопросах рассмотрения споров с применением Федерального закона О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.// Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ.-2000.-№7.-с.89.
  12. Блажеев В.В., Тараненко В.Ф. Возбуждение и рассмотрение дел в арбитражных судах. Учеб. Пособие.-М.:Юрист,1994.-72 с.
  13. Богатых Е.А. Гражданское и торговое право ч.1. Учеб. Пособие.-М.:ИНФРА-М, 1996.-192 с.
  14. Брагинский М.М., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения.-М.: «Статус», 1997.-682 с.
  15. Брагинский М.И. Осуществление и защита гражданских прав. Сделки. Представительство. Доверенность. Исковая давность// Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ.-1995.-№7.-с.109.
  16. Витрянский В.В. Договор продажи недвижимости.//Вестник ВАС РФ.-199.-№9.-с.81.
  17. Витрянский В.В. Новый Гражданский кодекс и суд.// Хозяйство и право.-1997.-№6.-с.84.
  18. Гражданский процесс. Учебник для вузов. Отв. Редактор Осипов Ю.К.-М.: БЕК,1995.-462 с.
  19. Гражданский процесс. Учебник для вузов/Под ред. Шакарян М.С.-М., 1996.-400 с.
  20. Гражданский процесс. Учебник. Издание второе./Под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота.-М.:«ПРОСПЕКТ», 1999.-472 с.
  21. Гражданское право. Часть1. Учебник 1. Учебник/Под ред А.Г. Калпина, А.И. Масляева.-М.: Юристъ,1997.-472 с.
  22. Грось Л.А. Влияние норм материального права на определние надлежащих сторон в гражданском деле// Правоведение.-199.-№4.-с.46.
  23. Дубинич А. Некоторые аспекты правого регулирования заемно-кредитных отношений в современных условиях.//Хозяйство и право.-1998.-№2.-с.86.
  24. Зенин И. Гражданское и торговое право капиталистических государств. Учебник.-3-е издание.-М.,1993.-560 с.
  25. Зинченко С., Газарьян Б. Ничтожные и оспоримые сделки в практике предпринимательства.//Хозяйство и право.-1997.-№2.-с.41
  26. Иоффе О.С. Советское гражданское право. Учебник.-М.: Из-во Высшая школа, 1968.-486 с.
  27. Исрафилов И. Кабальная сделка.//Законность.-2000.-№2.
  28. Козырь О.М. Понятие недвижимого имущества в российском гражданском праве. Сделки с недвижимостью.// Закрн.-199.-№4.-с.22.
  29. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой./Отв. ред. О.М. Садиков.-М.,1997.-ХХII,778 с.
  30. Мейер Д.И. Русское гражданское право (в двух частях. Часть 1). По исправленному и дополненному 8-му изд., 1902 г. М.: Статут, 1997.-290 с.
  31. Павлов А. Проблемы согласования подведомственности федеральных судов.//ХиП.-1997.-№11.-с.62-71.
  32. Пальцева И.В., Рухтина И.С. О практике применения Налогового кодекса РФ в Федеральном Арбитражном Суде северо-Кавказского округа за период с 1.01.1999 г. по 1.04.200.//Вестник ВАС РФ.-200.-№10.-с.23.
  33. Пантелеев П. Отдельные вопросы недействительности сделок.// Право и экономика.-1999.- №8.-с.17.
  34. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права.-М.: Статут, 1998.-353с.
  35. Приходько И. Недействительность сделок и арбитражный суд: процессуальные аспекты.// Хозяйство и право.-200.-№5.-с.98.
  36. Рабинович Н.В. Недействительность сделки и ее правовые последствия. Изд-во ЛГУ,1960.-280 с.
  37. Решетников И.В. Доказательственное право в гражданском судопроизводстве.-Екатиринбург,1997.-310 с.
  38. Скловский К.И. О последствиях совершения руководителем сделок вопреки интересам организации.// ХиП.-1998.-№5.-с.91.
  39. Справочник по арбитражному процессу.(Издание 3-е)/Под ред. В.В. Антонова.-Новосибирск,1998.-768 с.
  40. Судебно-арбитражная статистика основные показатели работы арбитражных судов РФ в 1998-1999 гг// Вестник ВАС РФ.-200.-№3- с.6
  41. Томилин А. К вопросу о ничтожных и оспоримых сделках.// Юридический мир.-1998.-№4.-с.41.
  42. Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву.-М.: Пропаганда, 2000.-164 с.
  43. Шаталов А.Н Некоторые практические соображение о первой части ГК.// Право иэкономика.-1996.-№9.-с.25.
  44. Эрделевский А. Недействительность сделок.// Российская юстиция.-199.-№11, №12.-с.17,с.16.

     

     

     

     

     

     


     

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->