Лоббизм

Процесс отстаивания своих интересов политическими и корпоративными структурами в государственных кругах имеет разнообразные формы. Часто они носят характер ноу-хау. Как российские, так и западные корпорации крайне неохотно обнародуют сведения о своей деятельности по продвижению инициатив в органах государственной власти в иных управленческих структурах. Это неслучайно, потому, что в последнее время существование бизнес структур в России всё больше зависит от продвижения необходимых решений в органах государственной власти. Российские корпорации всё активнее пользуются этим методом для достижения своих коммерческих целей в условиях конкурентной борьбы. Оно и оправдано — кто сумел провести или торпедировать необходимый законопроект или иное решение, тот и будет наиболее защищён от перипетий рынка или нежелательных посягательств со стороны государственных органов. Эта проблема, к сожалению, также имеет место.

Сейчас в России подобная лоббистская деятельность иногда ассоциируется чуть ли не с полукриминальной. Во многом это «заслуга» наблюдателей и СМИ, сформировавших негативное отношение к лоббистам любого рода. Возможно, что в этом процессе есть часть вины и корпораций, не стремящихся акцентировать неизбежность цивилизованного лоббирования и деятельности подобного рода. Конкурентные преимущества, как правило, пересиливают стремление корпораций к финансовой и информационной прозрачности.

Вместе с тем, основная причина не в этом. Само российское государство переходного времени изначально сформировало правила «теневого» лоббирования, что препятствует законодательному оформлению структуры и основных способов отстаивания коммерческих интересов. С одной стороны, это удобно для регулирования конфликта интересов между компаниями. Решения о преференциях в работе компаний могут приниматься внутри управленческого аппарата, что снимает с них «налёт публичности» и несколько сглаживает публичные конфликты между бизнес структурами. С другой стороны, уходит в тень сам механизм выработки и принятия некоторых государственных и управленческих решений, доступ к которому также активно используется корпорациями в конкурентной борьбе.

В итоге ни один из участников процесса продвижения и отстаивания интересов в среде органов государственной власти в России не заинтересован в публичности механизмов лоббирования и принятия решений. Но все-таки способы их изучения существуют. Отчасти их можно раскрыть через особенности структуры сетей лоббирования. Анализ сетей — один из теоретических инструментов, придуманный западными социологами и политологами для изучения внутренних связей в корпорациях. Затем этот метод перекочевал в общественные науки и используется там с тем же успехом. Суть метода проста. Управленческие связи в корпорации рассматриваются как сеть горизонтальных и вертикальных каналов влияния работников друг на друга. Причём в анализе учитывается всё, вплоть до родственных связей и влияния неформальных отношений. Процесс лоббирования по структуре во многом схож с сетевым строением корпораций. В процессе работы лоббист строит сеть горизонтальных и вертикальных связей для принятия необходимого государственного управленческого решения. Причём «выходы» этой сети, подобно выходам на поверхность золотоносной жилы, как в публичную, так и в управленческую сферу могут находиться в совершенно неожиданных местах.
В итоге структура лоббистской деятельности довольно трудно вписывается в систему координат как научных, так и общественно информационных. Для реконструкции возможной структуры сетей лоббирования надо определиться в пространстве профессионального понятийного аппарата, с помощью которого наиболее адекватно представляется построение сетей лоббистами. С одной стороны, феномен лоббирования распространён по всей структуре государственной власти, но наибольшая часть информации о системах лоббирования государственных решений просачивается в публичное пространство именно из законодательной ветви государственной власти. Именно к ней — наше особое внимание.

Некоторые теоретические аспекты лоббирования

 

Политологи наиболее часто разделяют лоббизм как таковой на три уровня: прямой лоббизм, косвенный и внутренний (С.П. Перегудов). Рассматривая прямой лоббизм акценты переносят собственно на лоббистскую деятельность, то есть на прямое воздействие на носителя власти (депутата, государственный орган) с целью «продавливания» нужного решения. Этот аспект наиболее близок к классическому определению лоббизма, данному в большой советской энциклопедии — «Лобби, лоббизм (от англ. lobby — кулуары), система контор и агентств крупных монополий при законодательных органах США, оказывающих прямое давление (вплоть до подкупа) на законодателей и госчиновников в интересах этих компаний».
Под косвенным лоббизмом понимается общественное и информационное сопровождение необходимых решений в публичном пространстве. И, наконец, под внутренним лоббизмом обычно подразумевается внутрикорпоративное представительство интересов. Это наиболее интересный аспект. Здесь лоббисты из органов государственной власти в отстаивании своих интересов сталкиваются именно друг с другом, пытаясь преодолеть межведомственные противоречия.

Можно приводить огромное количество классификаций лоббистской деятельности, но ни одна из них не построит строгую систему понимания процесса лоббирования. Все классификации ограничены и статичны. Они не учитывают динамический аспект этого постоянно изменяющегося и развивающегося процесса. Строго говоря, при теоретическом изучении довольно трудно в статичных аксиомах охватить этот постоянно изменяющийся процесс. Этой динамике мы обязаны именно изменениями сетей лоббирования. Построенные ранее сети, которые работают вполне эффективно, в одночасье могут измениться вместе с ситуацией. Этот аспект наиболее трудно изучаем. Вследствие него современная политическая наука им практически не интересуется, а более концентрирует внимание на законодательных ограничениях, на процедурных вопросах. Поистине, иногда так получается, что наука «не видит за деревьями леса». В научных изданиях описано буквально всё, кроме структурного аспекта. Кто, как и в каком направлении продвигает свои интересы изучать действительно очень сложно. Поэтому наука ограничивается вычленением проблемного поля в рамках которого свободно функционируют лоббирующие действующие лица. При этом конкретные способы, перемещения и взаимовлияния участников этого процесса, как правило, остаются за пределами внимания, за кадром или достаются на не слишком обеспеченный анализ прессе. А ведь именно в этих механизмах и сосредоточена суть процесса лоббирования.

Основной недостаток современной теории лоббирования состоит именно в том, что лоббист считается свободным и независимым действующим лицом. Естественно, что некоторые политологи могут поспорить, что при создании научной концепции всегда имеются ввиду некоторые ограничения. Но проблема в том, что реальный лоббист ограничен в своих действиях буквально со всех сторон законодательными актами, процедурными моментами, деятельностью других лоббистов, а главное — сложившейся расстановкой сил в органах государственной власти, которая не всегда бывает одинаковой. В этом отношении примечательны взгляды немецких исследователей В. Меркеля и А. Круасанна о развитии неформальных отношений в институтах «дефектных демократий». Дело в том, что ученые, работающие в классической парадигме политической науки, как правило, имеют некоторую «предустановку» на соотношение сил в политической системе в рамках сохранения общих ценностей демократии, автономии приватной и публичной сфер, контроля над властью и правового государства. В рамках развивающихся демократий, по мнению этих исследователей, устоявшиеся правила демократического государства заменяются «неформальными практиками», которые и составляют основу процесса лоббирования. Чем меньше развиты легальные процедуры, чем больше в развивающемся государстве легальные процедуры замещаются неформальными практиками, тем больше неожиданных возможностей, да и последствий, и не всегда желательных, для лоббирования имеется в данной государственной системе.

Именно здесь и возникает наиболее важный аспект для обоснования изменчивости лоббистских сетей. В «дефектных демократиях» происходит постепенное «смещение прерогатив» законодательной, исполнительной и судебной властей, что, в сущности, и выражает новую расстановку сил на политической сцене. В России подобные процессы происходят постоянно, поэтому лоббистам приходиться приспосабливаться к постоянной динамике ситуации в политическом пространстве. Это вынуждает их либо изменять структуру сетей для компенсации увеличения влияния одной из ветвей власти, либо создавать более устойчивые структуры для лоббирования. Последнее предполагает их частичную легализацию, что практически еще затруднительно в нынешних условиях, хотя подобные явления в России всё же происходят.

К примеру, в начале этого года произошла официальная регистрация отношений депутатской группы «Народный депутат» с холдингом «Металлоинвест», что демонстрирует желание, как заказчика, так и лоббиста создать более конъюнктурно устойчивые отношения. Но это лишь частичное отражение тенденций, так как более сильные игроки на рынке лоббизма всё ещё не спешат последовать примеру «Металлоинвеста» и депутатской группы «Народный депутат».

Здесь мы сталкиваемся ещё с одной теоретической проблемой изучения лоббирования — процессом перетекания полномочий. «Неровная» и малопредсказуемая расстановка сил в законодательной власти постепенно вынуждает исполнительную власть и Президента, как верховного арбитра взаимоотношений законодательной и исполнительной властей, «оттягивать» на себя полномочия по принятию некоторых решений в обход законодательной власти. Пример этого можно было наблюдать в начале 90х годов в России, когда пробелы в законодательстве регулировались указами Президента. При этом с помощью данных указов зачастую обходились другие ветви власти, что поддерживало естественный баланс функционирования системы органов государственной власти. В настоящее время, напротив, в парламенте сформировано довольно устойчивое и контролируемое большинство, лояльное правительству и Президенту, так , что многие решения безбоязненно перетекают в парламент.

В конечном итоге можно сказать, что процесс лоббирования играет весьма важную роль в политической системе. Он поддерживает баланс устойчивости между государственными институтами. Эта особенность процесса лоббирования интересов важна для государства, но для нас, в контексте рассматриваемой проблемы, важно другое — поддерживая баланс устойчивости политической системы, лоббирование создаёт первые предпосылки для формирования сетей уже на уровне государственной власти.
В процессе перераспределения полномочий (неважно каким путём) внутри органов государственной власти создаётся некоторое подобие конкурентной борьбы, которая в процессе лоббирования замещает прямое властное или управленческое воздействие (например — кооперация между министерствами в «проталкивании» определённых указов Президента или постановлений Правительства или правительственных программ). Нет, это не приводит к формированию альтернативных центров принятия решений. Итоговые решения утверждаются в рамках формальной процедуры. Здесь важно, что подобные механизмы лоббирования создают гармоничную систему горизонтальных связей в результате межведомственной конкуренции. Таким образом, мы может отойти от «раздробленного» рассмотрения процесса лоббирования и перейти к его целостной трактовке без разделения на внутренний и косвенный лоббизм. Это важно для понимания целостной сети формирования отношений лоббирования, как на уровне исполнительной власти, так и вызванных законодательным лоббированием подвижек на уровне власти исполнительной. В результате мы получим единую модель интересов, образующихся вокруг решения конкретных политических и экономических проблем, что позволит выявить организационные и структурные сетевые изменения как в органах государственной власти, так и на уровне взаимодействия отдельных корпораций с законодательной ветвью государственной власти.
С этой целью необходимо определиться с законодательными критериями регулирования лоббизма. В России их не существует. Поэтому имеет смысл обратиться к американскому опыту регулирования деятельности заинтересованных групп в политике.


Американский опыт лоббирования

 

Американское законодательство в сфере лоббирования, несмотря на крайний либерализм, с точки зрения объекта лоббирования ограничено только законодательными органами власти. Закон о лоббизме в Конгрессе США был принят в 40х годах, поэтому его либерализм легко обойти, но с другой стороны, он сильно ограничен конституционными нормами и судебной практикой. В итоге основные ограничения для групп функционального представительства, работающих в Конгрессе, касаются только регистрации лиц, занимающихся лоббистской деятельностью и любыми формами «политического» давления. Другой формой ограничения является обязательная финансовая отчётность по средствам, направляемым на лоббирование интересов различных групп в органах законодательной власти. Единственным требованием к деятельности лоббистских организаций является требование финансовой прозрачности. В результате, в американской системе лоббирования практически не существует формальных ограничений по способам формирования групп поддержки и сетей для лоббирования необходимых решений.
Для более полной реализации этого положения в американской системе лоббирования интересов предусмотрено ограничение действия закона о регулировании лоббистской деятельности в отношении федеральных госслужащих и административных служащих. Подобная норма распространяется также на всех представителей государственных интересов, чья работа напрямую связывается с отстаиванием интересов определённых групп населения (например — выборные муниципальные служащие). В результате представители системы государственного управления освобождаются от финансового и вообще любого вида ответственности, предусмотренной за нарушение положений закона о лоббизме. Либеральность американской системы лоббирования интересов выражается также и в том, что действующие лица, выступающие в качестве экспертов, и лиц, обеспечивающих материалы для осуществления действий по лоббированию интересов заинтересованных групп, освобождаются от регистрации в качестве лоббистов и от ответственности в рамках закона о лоббизме.

В итоге, из американской системы регулирования лоббистской деятельности выпадают именно сети, обеспечивающие давление на принятие необходимых заинтересованным группам решений. Под действие законодательства попадают только прямые оплаченные действия по продвижению интересов в Конгрессе США. Не надо в этом смысле полагать, что американский опыт законодательного регулирования является каноническим, наиболее целесообразным и достойным слепого копирования. Вся система принятия решений исполнительной власти выведена за пределы регулируемой деятельности. Результатом подобного либерального законодательства является минимальная прозрачность сетей лоббирования интересов. Таким образом, в США система лоббирования построена в основном на том, кто и за какие деньги продвигает интересы конкретных заинтересованных групп. При этом никого абсолютно не интересует вопрос о том, являются ли эти заинтересованные группы непосредственными заказчиками или посредниками (то есть элементами сети лоббирования). Принадлежность корпораций к последним необходимо будет доказать в суде. Хотя при такой открытой системе бизнес структуры могут позволить себе и открытую игру в Конгрессе.
При всём либерализме американская система лоббизма накладывает весьма жёсткие ограничения на нежелательное политическое вмешательство в процесс принятия решения со стороны иностранных корпораций (FARA). Но и здесь стабильная политическая система выступает в своём либеральном качестве. Она не запрещает прямое лоббирование иностранных интересов в органах законодательной власти, но взамен этого требует полного раскрытия информации о сетях лоббирования интересов в Конгрессе. Американцы считают вмешательство иностранных интересов в систему принятия решений серьёзной угрозой для дестабилизации политической системы управления государством. Это требование приводит к тому, что раскрытие всей системы лоббирования интересов иностранных корпораций в конгрессе полностью лишает эту систему эффективности. Вроде бы и либерально, но интересы собственного государства все таки первичны. В итоге иностранным корпорациям на американском политическом рынке приходиться скрывать своё истинное лицо, благо что законодательная и судебная система это позволяет.
Насколько американское законодательство о лоббировании строго к иностранным организациям, настолько оно податливо для своих корпораций, особенно если их интересы совпадают с национальными. Если какая-либо американская корпорация входит в сеть лоббирования национальных или узко государственных интересов, то она получает преимущества в неприменении к ней антитрестовского законодательства. То есть, если в процессе содействия принятию государственного решения какая-либо корпорация монополизирует часть рынка, то к ней не применяются нормы антимонопольного разбирательства. Естественно, существуют ограничения, связанные со сговором и уголовно наказуемыми преступлениями, но преференции в коммерческих проектах в случае отстаивания государственных интересов — в США законодательная реальность. А вот такой опыт тонкой настройки механизмов сочетания частных корпоративных интересов с национальными государственными исключительно ценен. Дело в том, что в России в переходных условиях все еще не завершена общественная и публично-политическая дискуссия о мере и пропорциях либерализма и государственности. Даже сам факт необходимости данной гармонизации пропорций ставится иногда под сомнение.

Это исключение из закона о лоббизме даёт полное представление о формировании сетей лоббирования интересов в политической системе в США. Она практически свободна от ограничений для граждан Соединённых Штатов, это подчёркивается ещё и тем, что поощряется содействие лоббированию определённых законопроектов для коммерческих корпораций и частных лиц в абсолютно любой организационной последовательности, что создаёт максимальную свободу для формирования сети поддержки принятия решения. Однако, оговоримся. Эта система настолько полна достоинств, насколько и недостатков. Она практически непрозрачна для публичной сферы и СМИ. В США это оправдывает себя на фоне годами и десятилетиями отработанных правил игры. В России нужны правила публичной прозрачной и легальной деятельности.

Наиболее удачно эту особенность можно увидеть на «эффекте вертушки», применяемом в исследованиях американской системы лоббизма. Эту проблему первым поставил американский президент Эйзенхауэр говоря об опасностях непосредственных связей между промышленностью и правительством. Правда, что существенно, президент говорил о связях криминальных, но, как мы уже указывали , скудная информация о лоббировании всегда придаёт ему некий «налёт криминальности». Суть «эффекта вертушки» сводится к тому, что работники аппарата правительства или сами члены правительства устраиваются на работу в корпорации, а высший менеджмент корпораций получает посты в Правительстве, когда необходимо пролоббировать прибыльный коммерческий проект. Как отмечают американские учёные, эта практика распространена по всему миру, но наиболее яркое отражение получила в США при лоббировании применения новейших биотехнологий в пищевой промышленности (утверждение применения генномодифицированных культур и Nutrasweet’а). Обычно продолжительность пребывания высокопоставленных менеджеров корпораций в правительстве невелика. Правительственные же функционеры, как правило, после ухода со своих постов получают более «длительную прописку» в корпорациях. Яркий пример — бывший министр торговли США Майкл Кантор, занявший пост в правлении корпорации Monsanto. В результате происходит активное «сращивание» лоббистских сетей в органах государственной власти и корпоративных сетей. Для обычной практики американских многоходовых политических комбинаций динамичное образование сетей лоббирования и активная их эволюция с целью реализации конкретных коммерческих проектов весьма важна для поддержания стабильности системы управления страной, как на федеральном, так и на уровне штатов.

Не нужно думать, что практика построения сетей лоббирования государственных решений может быть применима только в условиях стабильной политической и государственной системы в США. Российские корпорации и органы государственной власти также активно пользуются этими методами. Стоит рассмотреть российскую практику более подробно.

 

Российская практика лоббирования

 

Практика лоббизма в России начала своё развитие с самого начала образования органов законодательной власти в Российской Федерации. Во времена деятельности Верховного совета сети лоббирования распределялись в равной степени между Верховным советом, Правительством и Президентом. В те времена практика лоббирования была прямой и для получения преференций и продвижения необходимых решений вполне достаточно было прямого контакта с одним из лиц, принимающих решения. В связи с молодостью института лоббирования представители заинтересованных групп не утруждали себя построением каких-либо сложных сетей для принятия решения и заинтересованные в данном решении лица могли быть легко просчитаны. После прекращения деятельности Верховного Совета в 93 г. основные центры лоббирования переместились к Правительству и Президенту. Сети лоббирования стали постепенно усложняться. Очевидно и то, что к 2002 году депутаты Государственной Думы нарастили профессионализм, что привело и здесь к усложнению сетей лоббирования законопроектов. Если в первом составе Государственной Думы ещё оставались «прямые лоббисты» интересов, то сейчас депутатов практически всех фракций можно с уверенностью назвать «сетевиками». Практически ни один законопроект в Государственной Думе не принимается без оглядки на интересы корпоративных, отраслевых или государственных лоббистов. В связи с этим и возникает сложность реконструкции «сетей» прохождения законопроектов, не говоря уже об их деформациях в случае прямого государственного вмешательства. Кстати сказать, знание сетей проникновения и влияния важно для самих лоббистов, чтобы наиболее эффективно добиваться реализации своих интересов. Этот вопрос носит не только академический характер, в большей степени он прагматически интересен.

Построение сети начинается с принятия решения о необходимости продвижения законодательной или какой-либо иной нормативной или управленческой инициативы в органах государственной власти. С принятием решения начинается первичное построение сети из заинтересованных лиц и их посредников на всех уровнях государственной власти в РФ. Для облегчения прохождения инициативы желательно и представительство интересов в конкурирующей корпорации. В итоге строится сложная сеть заинтересованных лиц. Приведём пример, правда не из законодательной практики — ситуацию вокруг продажи нефтяной компании «Сибнефть». Исходя из материалов публичных источников вокруг решения о назначении «удобного президента» компании было сломано немало копий. Заинтересованными сторонами выступали «Межпромбанк», имеющий своих представителей в менеджменте компании, нефтяная компания «Сибнефть» (заинтересованность которой не подтверждена, а экстраполирована наблюдателями СМИ на основе бывшего места работы одного из менеджеров компании) и Министерство энергетики РФ, видные представители которого занимают места в правлении компании. Таким образом, вокруг решения о приватизации компании и назначении нового президента формируется сложная сеть взаимоотношений заинтересованных лиц. В итоге в дело включаются как корпоративные лоббисты, так и лоббисты правительственные, которые с помощью неофициальных процедур разрешают вопросы в пользу последних заинтересованных групп. Этот пример удачен именно тем, что в данном случае уже на уровне решения о продвижении собственных интересов структура сети лоббирования настолько запутана, что даже у потенциальных конкурентов можно найти лоббистов из противоположного лагеря.

Кажется, что сложная сеть лоббирования интересов возникает в решениях, не требующих законодательного оформления. Однако, если обратиться к лоббированию законодательных инициатив — то можно увидеть, что возникает куда более сложная сеть интересов. Она берёт начало, как и в предыдущем случае, при принятии решения о необходимости разработки и принятия законопроекта. Уже на этом этапе необходим учёт интересов заинтересованных групп, который отражается на разработке самого текста законопроекта в поисках компромиссов, необходимых для обеспечения проходимости закона. На этом этапе, помимо заинтересованных лиц, могут принимать участие и научно-исследовательские учреждения, некоммерческие организации и организации, профессионально занимающиеся лоббированием. Они помогают полнее представить поле конфликта интересов вокруг законопроекта и просчитать сетевые взаимодействия. Подключение специалистов министерств и ведомств помогает просчитать будущие межведомственные противоречия, спрогнозировать позицию правительства, как участника законодательной процедуры, и провести первичную экспертизу законопроекта.
Следующий этап построения сетей лоббирования происходит уже после внесения подготовленного законопроекта в Государственную Думу. На этом этапе законопроект проходит формальные процедуры внесения и рассмотрения на заседаниях профильных комитетов и Совета Думы. Здесь к внутридумским сетям добавляются сети конкурирующих заинтересованных групп. На этой стадии необходимо жёстко контролировать баланс интересов в сети лоббирования. В Думе он необычайно широк. От общественных организаций, профильных научно-исследовательских институтов и учреждений, бизнес корпораций и государственных ведомств до узкопартийных интересов фракций, их лидеров и отдельных депутатов одномандатников. На этом этапе любое искажение сети лоббирования может привести к неожиданным последствиям в продвижении законопроекта. В результате практически вся деятельность по лоббированию законопроекта на этом этапе происходит в рамках регламента нижней палаты парламента, но в связи с реформой Совета Федерации возникли и новые пути для лоббирования законопроекта в Государственной Думе. Стоит отметить, что они всё ещё не очень чётко выражены. Согласно Конституции Совет Федерации только одобряет или возвращает законопроект в Государственную Думу. Сейчас сенаторы взяли курс на более активное включение в законотворческий процесс. Среди новых сенаторов много людей, работающих в интересах определённых бизнес корпораций и готовых вмешаться в думский законотворческий процесс уже на уровне инициирования, разработки и продвижения законопроектов. Само вмешательство сенаторов уже создаёт «деформации» сети лоббирования законопроектов и способно изменить полярность принятого решения до неузнаваемости. Однако, на формальном и регламентном уровне сенаторы хотели бы контролировать деятельность депутатов Госдумы, но последние продолжают жёстко удерживать своё первенство в рассмотрении и принятии законопроектов и пытаются свести к минимуму влияние членов Совета Федерации. Последним, в основном, пока приходится играть на поле подготовки к принятию решения о создании и лоббировании законопроектов.

Весьма органично в эту схему вписываются и органы исполнительной власти. Правительство РФ, как и в США, обладает гораздо большей формальной свободой в сетях лоббирования законодательных инициатив. Помимо права выдвижения законопроектов за правительством закреплена их экспертиза, в результате министерства и аппарат правительства вполне могут замкнуть сеть лоббирования законопроектов на себя, самостоятельно работая с депутатами. При обсуждении в Думе правительство также может воспользоваться содействием научно-исследовательских организаций, экспертных советов и думских объединений. Подобными полномочиями обладает и президентская вертикаль. Однако, в конкуренции в правительственным влиянием в Государственной Думе она выглядит менее активной. Это довольно странно, поскольку Президент РФ имеет своего «штатного» лоббиста -представителя Президента РФ в Государственной Думе — Александра Котенкова. Возможно, что имеют место пробуксовки в самом механизме работы команды президента.

Возможно также , что подобное впечатление возникает из конституционной позиции президента, как арбитра между исполнительной и законодательной властью, что обязывает его строить дополнительную к правительственной вертикаль влияния, как на уровне федерального центра, так и в регионах. Если на федеральном уровне вполне хватает усилий администрации Президента РФ, то на уровне регионов лоббизму губернаторов противостоит другой институт. Представители президента в федеральных округах были призваны вносить федеральную составляющую в региональные сети лоббирования, контролируемые региональными элитами. Региональные сети лоббирования не только имеют вес на федеральном уровне, но и привлекаются тем же правительством и депутатами Государственной Думы для разрешения наиболее спорных вопросов по законопроектам. Вспомним угрозы фракции КПРФ об отзыве проекта Земельного кодекса из-за несогласия региональных элит. В определенном смысле институт представителей Президента РФ здесь себя не оправдывает. Ему заметно не хватает финансового влияния на региональные элиты. Сейчас федеральный центр пытается выстроить вертикаль финансового контроля над регионами и региональными элитами на основе возможностей ведомства Сергея Степашина. Законопроект, разрешающий это, уже прошёл первое чтение в Государственной Думе. В результате президентская вертикаль влияния уже охватывает как федеральный центр, так и региональные органы государственной власти. Остаётся только построить судебную вертикаль влияния, и президентская власть превратится в мощнейшую корпорацию по лоббированию решений на территории России. Объединённой сети влияния как государственного, так финансового и судебного будет противостоять довольно трудно, даже мощным бизнес корпорациям.
Вот таков сложный пейзаж, на фоне которого строится, ведется лоббистская деятельность, сталкиваются интересы и усилия, царят страсти и эмоции, за которыми иногда скрываются миллионные и более материальные потоки. Представителям корпораций, профессиональным лоббистам, политикам, законодателям в России приходит пора разбираться в указанных хитросплетениях, противостоять скрытым угрозам и негативным явлениям, пользоваться эффективными механизмами снятия конфликтов интересов, эффектами усиления качества законодательного процесса и процессов принятия национальных решений. В России легальному и профессиональному лоббизму только еще учатся, но процесс созревания идет очень быстро.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->