ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ, ЗНАЧЕНИЕ И РОЛЬ ТЕОРИИ РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ

Актуальность темы курсовой работы. Центральной  и  одной из важнейших политических  категорий,  неразрывно связанных  с  политикой, выступает власть. Власть  представляет собой особый вид общественных  отношений, присущий всем этапам развития человечества. Она ядро  и средство осуществления политики. Борьба за власть, за овладение ею и за  ее удержание – один из  основных  аспектов политической  жизни общества.

Проблема власти  – центральная в  истории политической  мысли и современной политической теории. Известно,  что  власть  всегда стремится к  саморасширению  и  усилению своего присутствия. Найти для этого подходящий предлог не составляет особого труда.  Еще  мыслители  Античности  задавались вопросом:  как  предотвратить узурпацию власти и неизбежно следующие за ней произвол, расправы, репрессии? Каким образом можно  оградить человека от подавления его  всесильной машиной государства? Один из способов решения этой вековой проблемы состоит  в таком построении   механизма   государственной   власти,  который   сам  по   себе препятствовал бы ее узурпации и использованию во вред человека. Именно такой механизм  предлагает  теория  разделения властей. Речь  идет  о  том,  чтобы разделить единую власть на несколько независимых но взаимосвязанных властей, которые могли бы сотрудничать и контролировать друг друга. Назначение теории разделения властей - исключить возможность концентрации всей  полноты власти в руках одного лица  или органа, который  превратился бы в неограниченного и всесильного правителя,  издающего  законы,  обеспечивающего  их  исполнение, наказывающего за непослушание.  

Целью исследования темы является рассмотрение и анализ роли и назначения теории разделения властей в сфере власти и управления в различные исторические периоды и при различных формах государственного устройства. Все, что происходило в различных государствах, во многом зависело не только от экономических и производственных причин, но и от деятельности властной элиты, правящей в тот или иной период. В истории всегда был закономерен тот факт, что любая форма правления в государстве оказывала существенное влияние на состояние общества в целом и отдельно граждан, его составляющих. Поэтому не случайно существует огромное многообразие мнений и взглядов различных ученых и теоретиков, одобряющих или критикующих, занимающихся оценкой и выявлением положительных или отрицательных черт той или иной формы государственного устройства, в том числе и формы разделения властей. Что было в древние времена, остается и по сей день, времена меняются, а интересы людей остаются теми же. В этом и заключается важность данного исследования.

Проблема разделения властей в государственном механизме были изучены многими историками и правоведами, к некоторым из которых мы обратились при обзоре данной темы. Это: Барнашев А. Ш. «Теория разделения властей: становление, развитие, применение», Абашмадзе В. В. «Учение о разделении государственной власти и его критика», Тихомиров Ю. А. «Власть в обществе: единство и разделение», Прозорова Н. С. «Теория разделения властей и современное буржуазное государство», Нернесянц В. С. «Гегелевская философия права» и другие. Каждый со своим подходом обращался к данной теме, и раскрывали ее по-разному. Каждый со своей точки зрения рассматривал тот или иной вопрос. Особенный интерес проявлялся к анализу идеи разделения властей с момента возникновения ее теории и основополагающих принципов, сохранивших свое существование и применение до настоящего времени.

 

1.1. Понятие и основное содержание теории разделения властей

 

«Разделение власти возникает из свойства власти быть отношениями между субъектами (первым, или активным), от которого исходит волевой импульс, побуждение к действию, и субъектом (вторым, или пассивным), который воспринимает этот импульс и осуществляет побуждение, становится носителем власти, её исполнителем. Эта простейшая структура разделения и передачи власти обычно усложняется, особенно в институциональном политическом (а также неполитическом — экономическом, правовом, идеологическом) процессе, когда второй субъект передаёт волевой импульс следующему субъекту и т.д. вплоть до конечного исполнителя (процесс, получивший наименование командования, или распоряжения и составляющий сущность власти)».

Таким образом понятие «разделение власти» достаточно широкое и не отделимо от понятия «власти» и принимает при этом самые различные формы выражения. В связи с этим представляется целесообразным проследить исторический путь развития разделения власти к моменту его современного восприятия в правовом государстве в качестве одного из основополагающих принципов.

Разделение власти исторически сложилось на самых ранних этапах формирования государства и вылилось в специализацию власти разных лиц и институтов, в которой рано обнаружились две устойчивые тенденции: концентрация власти в одних руках или в одном институте и потребность разделить власть, труд и ответственность. Отсюда и два следствия, вытекающие из этого двойственного отношения к власти: борьба за власть уже разделённых институтов и против её разделения, с одной стороны и стремление упорядочить отношения разделённых властей и избавить общество от столкновений между ними с другой. Отсюда же и характерное для политической истории общества совмещение функций на её ранних этапах: вождя и военачальника (король–воин, князь–предводитель дружины, епископ–рыцарь, глава ордена и т.п.)

Первое крупное разделение власти развело политическую и религиозную власти, власть государства и церкви. Оно же сопровождалось и длительной борьбой за унификацию власти, преобладание светской власти над религиозной, или господство церкви в светской жизни общества. Соперничество между ними продолжалось многие столетия, всё средневековье и начало Нового времени как в России, так и на Западе. Оно далеко не завершено для многих государств и обществ и поныне, при этом исход его далеко не однозначен в разных регионах мира. Западная, преимущественно христианская его часть решила спор о власти в пользу светской, государственной, восточная во многих случаях (в некоторых мусульманских странах, например, Иран) — в пользу значительного политического влияния религиозных начал жизни общества, его политико–правовой системы и культурного уклада.

Наряду с этим, в самом светском государстве рано началось разделение профессиональных функций власти. Уже Аристотель отмечал существование в нём законодательного органа — магистратуры (исполнительного учреждения) и судебного органа. Происходило разделение власти между центральным и местным управлением (самоуправление), формировалась всё более сложная политическая система общества, властей разных уровней и с разными функциями. Развитое разделение власти стало в конце конов одной из организационных основ государства Нового времени, которое функционирует как система функционально разграниченных, но и связанных между собой учреждений, аппаратов и органов власти. Феодальная организация власти с объединёнными в лице властелина законодательных, исполнительных и судебных функций включая функциональное и территориальное разделение власти между монархическим центром и провинциальными (городскими) парламентами, местным самоуправлением, с сословным представительством частично избранных, частично включённых в него «по праву» из числа именитых горожан. Децентрализованное феодальное средневековое государство допускало заметное упрочение местных парламентов, которые особенно укрепились в Западной Европе в XIII–XIV веках и, в последствии, стали структурной и социальной основой возникновения парламентов и в государственных центрах абсолютистских монархий. Другой основой разделения власти стали различные королевские советы, обычно очень замкнутые и узкие, нередко олигархического типа, несмотря на их совещательные функции, как это имело место в Верховном тайном совете в России послепетровского периода, когда из восьми членов совета («верховников») шестеро представляли две знатнейшие фамилии — Долгоруких и Голицыных. Помимо того, существовали и эпизодические сборы (ассамблеи) правящих феодальных верхов, феодальные союзы (лиги), такие, как Земские соборы в России, также готовившие в будущем более совершенные формы разделения власти. Решающий этап институционального и функционального разделения государственной власти наступил в начальный период Нового времени (XVII в.). В этот период феодальное децентрализованное государство уступило место централизованным абсолютистским монархиям в большинстве стран Западной Европы. Центральная власть теперь нуждалась в более развитом и эффективном аппарате управления и обороны, который неизбежно должен был быть специализирован и разделён. Развивающаяся в то же время торговая и промышленная буржуазия поддержала на первых порах абсолютистской монархический центр и способствовала его укреплению, но при этом получила и доступ к власти, которая оказалась до известной меры разделённой и между сословиями и классами, и доступ этот был открыт, прежде всего, в нарождавшиеся центральные парламентские (законодательные и представительные) структуры.

«Дальнейшее развитие разделённых властей шло несколькими параллельными путями:

  1. происходила централизация парламентских структур, смещение парламентаризма в центр со всей идеологией и техникой формирования представительной власти (её выборностью, принципами организации и т.п.);
  2. укреплялась и совершенствовалась центральная правительственная исполнительная власть и особенно её аппаратов, кадров государственных служащих;
  3. завершилось формирование возникшей в феодальном средневековье системы надзора и отправления правосудия, передачи судебных функций от властвующей (сеньориальной) верхушки — специализированным судебным органам»1.

    Этот объективный процесс получил теоретическое обоснование в политико–философской теории разделения властей и сопровождался проектами гражданского общества и правового государства, и конституционного строя, реализация которых была необходимым условием эффективного разделения власти и в свою очередь зависела от разделения её на три относительно автономные, взаимосвязанные и контролирующие друг друга власти.

     

    1.2. Теоретические воззрения Джон Локка, Шарля Монтескье

     

    Теория разделения властей, под которой часто понимается принцип разделения властей, в том виде, как она воспринимается на современном этапе развития правовой науки применительно к государственному режиму, появилась более трехсот лет назад. По праву ее основателями ее считаются английский философ-материалист, создатель идейно-политической доктрины материализма Джон Локк (1632 – 1704) и французский просветитель, философ и правовед Шарль Луи Монтескье (1689 – 1755).

    Сама идея разделения законодательной, исполнительной и судебной властей сопровождает поиск человечеством идеального государства на протяжении многих веков. В зачаточном состоянии она присутствовала уже во взглядах древнегреческих философов (Аристотель, Полибий). Однако, как основополагающий принцип составного учения о демократическом государстве он был сформулирован Д. Локком и развит впоследствии Ш. Монтескье. При этом теоретическая база была подготовлена всем объективным ходом истории (о котором говорилось выше), а толчком к её оформлению послужили буржуазны революции в Англии (1640 – 1648гг.) и в последствии во Франции (1789–1794гг.).

    Идеи Локка относительно необходимости и важности разделения властей были изложены в главном его труде «Два трактата о государственном правлении» (1690), а идеи Монтескье о разделении властей и другие его общественно-политические воззрения – в романе «Персидские письма»; историческом очерке «Размышления о причинах величия и падения римлян» и основном его произведении – «О духе законов» (1748).

    Подобно другим научным идеям и концепциям, теория разделения властей была подготовлена всем предшествующим социально-политическим развитием и накоплением исторического опыта в организации государственно-правовой жизни и поддержании стабильности в обществе и государстве.

    Еще М.М. Сперанский (1772 – 1839) писал, что «царства земные имеют свои эпохи величия и упадка, и в каждой эпохе образ правления должен быть соразмерен той степени государственного образования, на коем стоит государство». Каждый раз, подчеркивал автор, «когда образ правления отстает или предваряет сею степень», он «испровергается большим или меньшим потрясениям»1. По его мнению, Теория разделения властей не могла возникнуть, а тем более «материализоваться», на той ступени развития государства – «степени государственного образования», которая обычно именуется «восточным деспотизмом» или «европейским абсолютизмом». Ибо власть в этих государственных системах, «издревле разделявших политический мир», неизменно сосредоточивалась лишь в одних руках — восточного деспота, царя, фараона, монарха. Закон в отношении такой власти был совершенно беспомощен. Деспотическая власть, по словам М. Сперанского, в отношении самого произвольно издаваемого ею закона «не допускала ни меры, ни границ». Что же касается абсолютизма, то отражавшая и реализовавшая его государственная машина, «была основана на власти самодержавной, ограничиваемой не законом, но вещественным» или «материальным ее разделением» 1.

    Теория разделения властей возникает и начинает «материализовываться» лишь на той стадии развития общества и государства, когда созревают все необходимые предпосылки для активного участия широких слоев общества в социально-политической жизни и политических процессах страны, торжествует хотя бы в формальном плане политический и идеологический плюрализм; среди интеллектуальных слоев общества идет усиленный поиск путей и средств создания надежных гарантий прав и свобод подданных или граждан; предпринимаются попытки ограждения их, а вместе с ними всего общества и государства от возможной узурпации всей государственной власти как со стороны отдельных лиц, так и со стороны отдельных органов государства.

    Именно в такой период, в конце XVII в., в период так называемой «славной революции» в Англии, и в середине XVIII в., в период нарастания революционных настроений во Франции, усилиями Дж. Локка и Ш. Монтескье разрабатываются основные положения, закладывается фундамент и создается каркас здания под названием теории разделения властей.

    Следует заметить, что при рассмотрении процесса формирования теории разделения властей в научной литературе обычно выделяют три фазы. Во-первых, это создание таких мировоззренческого фона, обстановки, в которых стало возможным появление концепции разделения властей, оформление составляющих ее элементов. Во-вторых, это создание собственно концепции, оформление ее отдельных частей и гармоничное соединение их воедино. И в-третьих, это внесение первых корректировок, появившихся в результате накопления практического опыта по претворению основных положений теории разделения властей в жизнь2. Длительность по времени этих фаз, по мнению тех же ученых, далеко не одинакова. Первая фаза охватывает период с XVI в. до второй половины XVII в. Вторая, основная, фаза – со второй половины XVII в. до середины XVIII в. И третья, завершающая, фаза охватывает период с середины XVII в. и до конца первой половины XIX в.

    Отметим, что с точки зрения социально-экономического и государственно-правового развития это были во многом весьма разнородные периоды.

    «Политическая культура, составной частью которой стала концепция разделения властей, была порождением именно этой цивилизации»1.

    Если говорить о конкретных условиях и предпосылках возникновения теории разделения властей в Англии (в интерпретации Дж. Локка) и во Франции (в представлении Ш. Монтескье), необходимо не только исходить из анализа объективных факторов, но и принимать во внимание субъективные воззрения ее основателей.

    Объективные факторы – реально существующие условия и предпосылки несомненно являются той базой, основой, на которой возникают и функционируют как отдельные идеи, так и сама теория разделения властей. Они, безусловно, имеют важнейшее значение для процесса возникновения и развитая рассматриваемой концепции и играют при этом доминирующую роль. Однако далеко не второстепенное значение для данного процесса имеют и субъективные факторы, в частности политико-правовые и философские воззрения самого основателя доктрины разделения властей Дж. Локка.

    Будучи сторонником теории естественного права, общественного договора, неотчуждаемости естественных прав и свобод личности, наконец, идеологом социального компромисса и защитником идей либерализма, Дж. Локк не без оснований рассматривал разрабатываемый им принцип или теорию разделения властей как один из способов достижения сложившихся в его миропонимании целей и решения ряда социально-политических задач.

    Представляя государство как совокупность людей, объединившихся в одно целое под эгидой ими же установленного общего закона и создавших судебную инстанцию, правомочную улаживать конфликты между ними1. Дж. Локк считал, что только такой, а не какой бы то ни было иной институт, как государство — носитель публичной (политической) власти, способен защитить права и свободы граждан, гарантировать их участие в общественно-политической жизни, добиться «главной и великой цели» –сохранения собственности, ради которой люди объединяются в политическое сообщество.

    Однако успешное выполнение этой сложной и весьма многогранной миссии со стороны государства непременно требует, согласно воззрениям знаменитого философа, четкого разделения его публично-правовых полномочий на уравновешивающие друг друга составные части и соответственно наделения ими различных «сдерживающих» друг друга от чрезмерных властных притязаний государственных органов.

    В соответствии с этим видением вопроса полномочия принимать законы (законодательная власть) возлагаются на парламент, а полномочия осуществлять их (исполнительная власть) — на монарха и правительство (кабинет министров). Все виды публично-властной деятельности и реализующие их государственные органы располагаются в иерархическом порядке. Верховной властью объявляется законодательная власть. Все иные ветви власти подчиняются ей, но вместе с тем оказывают на нее активное воздействие.

    Отстаивая данный способ организации власти и распределения ее между различными государственными органами, Дж. Локк активно выступал против концепции абсолютизации и неограниченности власти. Абсолютная монархия, писал в связи с этим автор, которую некоторые считают «единственной формой правления в мире», на самом деле «несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может быть формой гражданского правления»2.

    В основании политической философии Локка (1632 – 1704гг.) и либерализма лежит идея собственности («Трактаты о правительстве»). «Государство и гражданское общество покоятся на собственности (имелась ввиду частная и личная собственность). В естественном состоянии, говорит Локк, люди, может быть, и живут благополучно, но им явно недостаёт многого для сохранения собственности. На основе общественного договора учреждается государство — социальный институт для охраны собственности и разрешения связанных с собственностью недоразумений… Но и в государственном состоянии собственность не вполне оберегаема, например, от произвола абсолютной монархии. Для того чтобы охрана собственности не зависела исключительно от воли властей, люди создают законы и законодательство… Но и в обществе законов вероятно беззаконие, поскольку всегда остаётся значительная свобода для толкования и применения законов… Когда, например, судьями являются сами правители, они склонны судить, руководствуясь теми же целями, что и в процессе правления. А это чревато волюнтаризмом судопроизводства, фактическим беззаконием… Д.Локк предлагает систему сдержек и противовесов — разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную с передачей каждой особому кругу лиц. Тогда, например, в правовом монархическом государстве законодательной властью может быть аристократический парламент, высшей исполнительной — король, а судебную имеет смысл пропорционально поделить между аристократическим и демократическим сословиями»1.

    Дело в том, пояснял ученый, что поскольку она сама не подчиняется закону, то, следовательно, она не может обеспечить подчинение ему и других властей и лиц. Такая власть не способна также гарантировать и естественную свободу человека.

    Последняя заключается в том, что человек по природе своей полностью свободен «от какой бы то ни было стоящей выше его власти на земле и не подчиняется власти другого человека, но руководствуется только законом природы»1. В отличие от естественной свободы, «свобода человека в обществе» состоит в том, что он не подчиняется никакой другой «законодательной власти, кроме той, которая установлена по согласию в государстве, и не находится в подчинении чьей-либо воле и не ограничен каким-либо законом, за исключением тех, которые будут установлены этим законодательным органом в соответствии с оказанным ему доверием»2.

    Согласно философским и политическим воззрениям Дж. Локка, если абсолютная монархия – эти построенная тирания и беззаконие – находится в глубоком противоречии с природой человека и общественным договором, то публичная политическая власть, построенная на основе принципа разделения властей, изначально соответствует естественной природе людей.

    Обосновывая данный тезис, автор обращался к таким природным чертам человека, как его способность создавать общие для всех правила поведения и в повседневной жизни руководствоваться ими; как способность претворять в жизнь принимаемые им решения и применять общие правила к конкретным ситуациям; наконец, как способность не только устанавливать, но и поддерживать на определенном уровне и в определенных рамках свои отношения с другими людьми. Наличием данных природных черт человека обосновывалась необходимость и естественность разделения властей на законодательную, исполнительную, судебную и федеративную (ведающую международными отношениями) власти.

    Следует подчеркнуть, что реальное проявление названных черт, как и само разделение властей, возможно лишь в условиях государственного, а не догосударственного, естественного существования и состояния отдельного человека и всего общества. Ибо, во-первых, в естественном состоянии, по мнению Локка, «не хватает установленного, определенного, известного закона», который был бы признан и допущен по общему согласию в качестве «нормы справедливости и несправедливости и служил бы общим мерилом», при помощи которого разрешались бы между ними споры.

    Во-вторых, в естественном состоянии «не хватает знающего и беспристрастного судьи», который обладал бы властью разрешать все затруднения в соответствии с установленным законом.

    И в-третьих, в естественном состоянии часто «недостает силы, которая мота бы подкрепить и поддержать справедливый приговор и привести его в исполнение»1.

    Аналогичные идеи о разделении властей развивались и дополнялись позднее в работах Ш. Монтескье. В каждом государстве, писал он, «есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная, ведающая вопросами международного права, и власть исполнительная, ведающая вопросами права гражданского. В силу первой части государь или учреждение создает законы, временные или постоянные, и исправляет или отменяет существующие законы. В силу второй он объявляет войну или заключает мир, посылает и принимает послов, обеспечивает безопасность, предотвращает нашествия. В силу третьей власти он карает преступления и разрешает столкновения частных лиц. Последнюю власть можно назвать судебной, а вторую — просто исполнительной властью государства»2.

    Неразрывно связывая идею политической свободы с идеей гражданской свободы и выступая за строгое соблюдение законов, регулирующих отношения между гражданами и государством, Монтескье усматривал, так же как и Локк, в четком разделении и взаимном сдерживании властей не только реальную гарантию прав и свобод граждан, но и их защиту от государственного произвола и беззакония.

    Отсутствие такого разделения властей, равно как и отсутствие механизма их взаимного сдерживания друг друга, с неизбежностью ведет, по мнению мыслителя, к сосредоточению власти в руках одного лица, государственного органа или небольшой группы людей, а также к злоупотреблению государственной властью и произволу.

    Рассматривая истоки теории разделения властей, равно как и процесс ее становления и развития, в научной и учебной юридической литературе совершенно справедливо указывается на то, что, несмотря на общность многих положений, высказанных Локком и Монтескье в отношении рассматриваемой теории, учение Монтескье о разделении властей «обладало значительной новизной по сравнению с предшествующими концепциями»1. Это проявляется в следующем. Во-первых, в том, что Монтескье соединил либеральное понимание свободы с идеей конституционного закрепления механизма разделения властей. Свобода, доказывал просветитель, «устанавливается только законами и даже законами основными». А во-вторых, в том, что он более определенно высказался за включение в состав властей, подлежащих разграничению, судебных органов. Система государственного управления, построенная на основе принципа разграничения властей, в первую очередь законодательной и исполнительной власти, дополнялась у Монтескье принципом независимости судей.

    Рассмотренная им триада в виде законодательной, исполнительной и судебной властей со временем стала классической формулой теории конституционализма.

    Идеологически теория разделения властей была направлена против королевского абсолютизма и служила обоснованию сложившегося в условиях предреволюционной Франции компромисса буржуазии и дворянства2. Государственной формой такого компромисса во Франции, так же как и в Англии, усматривалась конституционная монархия.

    Позднее теория разделения властей получила сильное практическое и теоретическое развитие. Прежде всего, следует упомянуть труды Ж.-Ж. Руссо. В отличие от Монтескье, Руссо считал, что законодательная, исполнительная и судебная власти — особые проявления единой власти народа. После этого «тезис о единстве власти использовался разными силами. При этом следует отметить, что речь идет не только о власти определенной социальной общности, даже если это компромисс различных классов, совместно осуществляющих политическое господство, политическое руководство обществом, но и об известной степени организационного единства: все органы государства проводят, в конечном счете, общую политическую линию, определяемую носителем реальной власти, и как правило, строятся по вертикали»1 Точка зрения Руссо отвечала требованиям времени и обосновывала революционные процессы во Франции конца 18 века; если Монтескье пытался найти компромисс, то Руссо обосновывал необходимость борьбы с феодализмом.

    По мнению Руссо, суверенитет неотчуждаем, един и неделим. Исходя из этого, он критикует идею разделения властей Монтескье, а также тех политиков, которые «разделяют суверенитет в его проявлениях». Они, как отмечает Руссо, разделяют его на силу и на волю, на власть законодательную и на власть исполнительную; на право облагать налогами, отправлять правосудие, вести войну, на управление внутренними делами и на полномочия вести внешние сношения; они то смешивают все эти части, то отделяют их друг от друга; они делают из суверена какое-то фантастическое существо, сложенное из частей, взятых с разных мест.

    С точки зрения Руссо, те права, которые нередко принимают за части суверена, на самом деле все ему подчинены и всегда предполагают наличие единой высшей воли, гегемонию верховной власти, которую нельзя разделить, не уничтожив. «Если вся власть оказывается в руках одного человека – тогда частная воля и воля корпоративная полностью соединены и, следовательно, последняя достигает той наивысшей степени силы, какую она только может иметь. Наиболее активным из Правительств является правление единоличное».2

    В идее Монтескье о взаимном сдерживании обособленных и противопоставленных друг другу властей Руссо видел нежелательные крайности, которые ведут к их враждебным отношениям, дают силу частным влияниям или ведут даже к раздроблению государства. Отвергая идею разделения властей в трактовке Монтескье, автор «Общественного договора» вместе с тем признает необходимость разделения государственных функций и разграничения органов, представляющих в пределах своей компетенции государственную власть.

    Законодательная власть у него тесно связана с суверенитетом. Это – воля всего суверенного народа и потому должна регулировать вопросы общего характера, касающиеся всех. Народ, повинующийся законом становиться их творцом. Но «как может слепая толпа, которая часто не знает, чего она хочет, ибо редко знает, что ей на пользу, сама совершить столь великое и столь трудное дело, как создание системы законов?».1 Для того, чтобы законы согласовывали в себе волю и разум, были мудрыми, нужен «поводырь», т.е. законодатель, являющийся лишь агентом воли и придающий ей законченную юридическую силу. «Законодатель – во всех отношениях человек необыкновенный в государстве… Это – не магистратура; это не – суверенитет… Это – должность особая и высшая, не имеющая ничего общего с властью человеческой. Ибо если тот, кто повелевает людьми, не должен властвовать над законами, то и тот, кто властвует над законами, также не должен повиливать людьми. Иначе его законы орудия его страстей, часто лишь увеличивали бы совершенные им несправедливости; он никогда не мог бы избежать того, чтобы частные интересы не искажали святости его сознания».2 Руссо признает, что тот, кто формулирует закон, знает лучше всех, как этот закон должен приводиться в исполнение и истолковываться. Казалось бы, поэтому не может быть лучшего государственного устройства, чем то, в котором власть исполнительная соединена с законодательной. Тем не менее, автор делает вывод, что во избежания влияния частных интересов на общественные дела необходимо, чтобы превращением закона, как общего правила, в акты индивидуального характера занималась особая правительственная (или исполнительная) власть.

    Исполнительная власть «как сила политического организма» устанавливается решением суверенного народа, а потому выступает только в качестве его доверенного слуги. Народ поручает осуществление этой власти конкретным уполномоченным лицам, которые должны действовать в строгих рамках закона и подлежат неусыпному контролю со стороны верховной законодательной власти. Более того, полномочия исполнительной власти исчезают сами собой, как только народ на законном основании собрался в качестве суверена для ведения своих дел.

    Отсюда видно, что, проводя различие между законодательной и исполнительной властью, Руссо ни в коем случае не допускает независимость правительства от народа-законодателя.

    Что касается судебной власти, то Руссо уделяет ей значительно меньше внимания, но подчеркивает неукоснительную связанность ее законами, в то же время подчеркивая ее необходимую организационную самостоятельность по отношению, как к законодателю, так и к правительству.

    Руссо исходит из того, что равновесие сфер власти в государстве, их согласованная деятельность должны обеспечиваться не обособлением или противопоставлением их друг другу, не с помощью взаимных сдержек и противовесов, как это предлагал Монтескье, а благодаря преобладанию верховной законодательной власти, воплощающей суверенитет народа.

    Любая власть, любая система законов должна обеспечивать гражданам максимум свободы и равноправия. «К свободе, – поскольку всякая зависимость от частного лица настолько же уменьшает силу Государства; к равенству, потому что свобода не может существовать без него».1

    Руссо не настаивает на той или иной форме государственного правления. Он считает, например: республиканско-демократическое устройство годным исключительно для маленьких национальных территорий, вроде его родной Женевы; для средних по величине государств он предпочитает аристократическую республику, а для государств больших и могущественных – монархию. Во всех этих случаях для Руссо важна не форма, а существо власти, ее природа и характер ее отношений с населением.

     

    1.3. Роль и значение теории разделения властей

     

    Теория разделения властей имела и имеет в настоящее время не только научное, академическое, но и практическое значение. Идеи разделения властей были широко представлены, например, в таких фундаментальных актах, имевших огромное для своего времени юридическое и политико-практическое значение, как Декларация прав человека и гражданина (1789), в которой акцентировалось особое внимание не только на индивидуальных правах и свободах, но и на важности для установления конституционного порядка разделения властей (ст. 16);

    Конституция Франции (1791), где закреплялось принципиально важное положение о том, что «во Франции нет власти, стоящей над законом» и что «король царствует лишь в силу закона, и лишь именем закона он может требовать повиновения» (гл. II, отдел 1, ст. 3); и др.

    Следует обратить особое внимание на то, что в Конституции 1791 г. наряду с сохранявшейся, хотя и ограниченной законом, монархией в разделе «О государственных властях» выделялось положение о том, что «суверенитет принадлежит всей нации», что он «един, неделим, неотчуждаем и неотъемлем».

    Весьма важным в плане разделения властей было конституционное установление, согласно которому «ни одна часть народа, никакое лицо не может себе присвоить его осуществление».

    В соответствии с этим установлением «законодательная власть вверяется Национальному Собранию, в состав которого входят представители, свободно избранные народом на определенный срок». Исполнительная власть «вверена королю и осуществляется под его главенством министрами и прочими ответственными органами». Судебная же власть «вверена судьям, избираемым народом на определенный срок» (разд. III, ст. 1-5).

    По мере своего становления и развития теория разделения властей нашла довольно широкий отклик в академических и политических кругах не только Англии и Франции, но и ряда других стран.

    Теория  разделения  властей  в  трактовке  Монтескье  получила  широкую поддержку  среди  мыслителей  18 – 19  веков.  Это –   родоначальник  немецкой классической философии И.Кант, давший философское обоснование данной теории, родоначальник  французского  либерализма   Б.Констан  (1767 – 1830),   который разработал  учение  о  четырех   властях  с  целью  пересмотра   и  развития представлений  о   разделении  властей   в  конституционной  монархии.  Суть концепции   сводится   к   тому,   что   три   классические   ветви   власти (законодательную,  исполнительную  и судебную)  следует дополнить еще одной, которая  заботилась  бы  о  бесконфликтном,  согласованном  функционировании других властей. «Четвертую власть  он считал необходимым предоставить королю для того,  чтобы устранять конфликты  и сглаживать  столкновения между тремя другими властями. Поэтому он назвал ее умиряющей или уравнивающей властью»1.
    

    Английский философ Дж.С.Милль в сочинении «Представительное правление», рассуждая об отношениях  между  законодательной и  исполнительной  властями, более   последовательно   и   подробно,   чем  Монтескье,  описал  категорию политической   ответственности.    По    его   мнению,   подлинная   функция представительного собрания заключается в надзоре, контроле,  в требовании от правительства  отчета и  объяснений,  в  удалении от  управления неспособных людей».
    

    Так, в фундаментальной работе «Общее учение о государстве» Г. Еллинек высказывает скептическое отношение по поводу возможности в реальной жизни добиться такого положения, когда законодательная власть в лице парламента сможет фактически сдерживать исполнительную власть, находящуюся в руках монарха; когда между ними может быть достигнуто равновесие1.

    Такое состояние является, по его мнению, «политически наименее вероятным, так как соотношение социальных сил, составляющих основу политического могущества, крайне редко и уж во всяком случае только временно складывается так, чтобы было возможно полное равновесие двух постоянных политических факторов». Но именно на «такую невероятную комбинацию рассчитана теория равновесия» Монтескье и других ее сторонников, и уже поэтому реальность применения этой теории и ее действенность подлежит сомнению2.

    В России среди ряда других государственных деятелей и ученых теория разделения властей занимала особое внимание М.М. Сперанского. В своем «Введении к уложению государственных законов» (1809) он писал в связи с попыткой использования этой теории для «преобразования» самодержавия и стремлением поставить ее в рамки закона, что «нельзя основать правление на законе, если одна державная власть будет и составлять закон и исполнять его». Необходимо ее разделение. Необходимо, чтобы одни «установления» действовали в процессе составления закона, а другие – при их исполнении3.

    Из троякого порядка государственных сил, продолжал автор, возникает «троякий порядок сил установлений». Одно из них «должно действовать в образовании закона, другое – в исполнении, третье – в части судной. Разум всех сил установлений может быть различен».

    М.М. Сперанский предлагал «два различных устройства» самодержавной власти на основе закона и принципа разделения властей.

    Первый вариант такого устройства состоит в том, чтобы «облечь правление самодержавное» всеми «внешними формами закона, оставив в существе его ту же силу и то же пространство самодержавия».

    Главные черты и особенности такого устройства сводятся, по мнению автора, к тому, чтобы: 1) «установить сословие, которое бы представляло силу законодательную, свободную», которая на самом деле была бы «под влиянием и в совершенной зависимости от власти самодержавной»; 2) силу исполнительную «так учредить, чтобы она по выражению закона состояла в ответственности, но по разуму его была бы совершенно независима»; 3) власти судной «дать все преимущества видимой свободы, но связать ее на самом деле такими учреждениями, чтобы она в существе своем всегда состояла во власти самодержавной».

    Данный вариант самодержавного устройства, делал вывод Сперанский, будет лишь казаться «во мнении народном» действующим. Но на самом деле он никогда не будет таковым.

    Суть второго варианта такого устройства сводится к тому, чтобы не только «внешними формами покрыть самодержавие», но и ограничить его «внутреннею и внешнею, существенною силою установлений». Нужно учредить державную власть на законе не словами, но самим делом» 1.

    Если, писал автор, предпочтение будет отдано этому варианту, тогда все «установления» должны быть «расположены на иных правилах».

    А именно: 1) законодательное сословие должно быть так устроено, чтобы оно не могло совершать своих положений без державной власти, но чтобы мнения его были свободны и выражали бы собою мнение народное»; 2) сословие судебное должно быть так образовано, «чтобы в бытии своем оно зависело от свободного выбора, и один только надзор форм судебных и охранение общей безопасности принадлежали правительству»; 3) власть исполнительная «должна быть вся исключительно вверена правительству». А чтобы эта власть «распоряжениями своими под видом исполнения законов» не могла бы «ни обезобразить», «ни совсем уничтожить» их, то она должна быть поставлена под «ответственность власти законодательной»2.

    Сравнивая два эти возможных варианта преобразования самодержавия с помощью теории разделения властей, Сперанский делал окончательный вывод в пользу второго как более совершенного и более действенного варианта.

    Говоря о внимании к теорий разделения властей в России в других странах, следует отметить, что при этом не только широко использовалась ее традиционная модель – триада, состоящая из законодательной, исполнительной и судебной властей, но и предлагались другие ее варианты.

    Так, М.М. Сперанский предлагал, помимо традиционного разделения властей, использовать их классификацию на физическую и материальную власти1. Известный французский юрист конца XIX – начала XX в. М. Ориу в своей фундаментальной работе «Основы публичного права» выделял и анализировал с точки зрения взаимосвязи и взаимного «равновесия»властей политическую и экономическую, военную и гражданскую, гражданскую и религиозную власти и др.2 Как указывал автор, «одним из преимуществ теории равновесия является то, что она придает смысл и значение многочисленным разделениям, которые видны даже при самом поверхностном наблюдении над государственным режимом». Последний же всегда является «режимом разделений». В равновесии он находится лишь благодаря тому, что «разделяет окружающие его силы, противопоставляя их друг другу и восполняя одну за счет другой»3.

    М. Ориу не без оснований считал возможным использование теории или принципа разделения и сдерживания (равновесия) властей не только для анализа властных взаимоотношений, возникающих в государственной сфере, но и в различных общественных сферах. «В сущности гражданское общество, — замечал он, – покоится на основном разделении между политической властью и экономическим могуществом».

    Аналогичные подходы к анализу разделения властей и расширительной трактовке этой теории в последующем использовались и многими другими авторами.

    В  ХХ веке идея  разделения властей продолжает занимать важное  место в политической  мысли   западных  стран.  Разделение  властей  трактуется  как необходимый   атрибут   «конституционного»,  «правового»   государства   или «либеральной   демократии»,   в  которой  уважается   достоинство  личности, гарантирована  свобода.  Так  американский  политолог А.Вандербильт называет принцип  разделения властей  самым важным принципом свободного правления. Он утверждает, что свобода личности и прогресс цивилизации могут быть достижимы только при условии, если каждая из трех властей будет  действовать на основе данного  принципа.  А швейцарский юрист К.Айхенбергер проблему  эффективного разделения  властей считает  основной  проблемой  современного  государства, желающего сохранить «плюралистическую демократию».
    

    Таким образом, можно сделать следующие выводы:

    1) Принцип разделения властей может быть присущ только демократическому государству, — ни в рабовладельческом, ни в феодальном государстве он невозможен, так как сам принцип подразумевает наличие экономически свободного собственника — основного представителя общества, обладающего и политическими правами.

    2) Для фактического осуществления этого принципа необходимы определённые объективные условия — достаточная степень развития производительных сил и отношений, а также субъективные — уровень политического сознания общества.

    3) Теория права предлагает разные варианты механизма действия принципа разделения властей.

     

     

     

     

     

     

    2. СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ В ПРАВОВОЙ НАУКЕ

     

    2.1. Современное развитие теории разделения властей

     

    Теория разделения властей занимает значительное место в современной юридической и социально-политической литературе Запада. Уяснению и разъяснению основных положений данной концепции посвящена научная, популярная и учебная литература. Анализу содержания основных направлений развития теории разделения властей, ее места и роли в государственно-правовом и конституционном механизме различных стран посвящены многочисленные монографии, научные статьи, брошюры. В них не только раскрываются исходные положения, истоки данной концепции, но и применительно к изменяющейся экономической и социально-политической среде предлагается их порой весьма противоречивое понимание и аналогичное по своему характеру их толкование.

    Следует отметить, что последнее особенно четко прослеживается тогда, когда имеющие дело с теорией разделения властей на современном этапе развития общества авторы берут за исходное в своих спорах и суждениях различные ее истоки или учения. Так, взяв за исходное в своих рассуждениях учение Дж. Локка о том, что в «конституционном государстве, опирающемся на свой собственный базис и действующем в соответствии со своей собственной природой, т.е. действующем ради сохранения сообщества, может быть всего одна верховная власть, а именно законодательная, которой все остальные подчиняются и должны подчиняться»1, авторы неизбежно приходят к выводу о необходимости чрезмерного преувеличения, а порою и абсолютизации законодательной власти.

    Опираясь же в своих спорах и суждениях о теории разделения властей на основные положения, сформулированные Ш. Монтескье, относительно того, что для образования «умеренного правления» надо уметь «комбинировать власти, регулировать их, умерять, приводить их в действие, подбавлять, так сказать, балласту одной, чтобы она могла уравновешивать другую…»1, современные исследователи и интерпретаторы теории разделения властей самой логикой своих рассуждений неизбежно приходят к несколько иному выводу. А именно, не отрицая доминирующей роли и значения законодательной власти в системе всех остальных ветвей и органов государственной власти, они склоняются к выводу о том, что последнюю тем не менее не следует возводить в абсолют и рассматривать как некое чуть ли не надгосударственное или надправовое образование.

    В то же время Дж. Мэдисон и многие другие «ранние» авторы на примере США довольно убедительно доказали, что «полномочия, принадлежащие одному ведомству, не должны прямо или косвенно осуществляться ни одним из двух других» и что «непомерно разбухшая и всеохватывающая прерогатива наследственной исполнительной власти, да еще поддержанная и подкрепленная наследственной законодательной», представляет собой огромную опасность для свободы и независимости народа. Узурпация всей власти со стороны законодателей «ведет к такой же тирании, как и узурпация правления исполнительной властью»2.

    В то же время и по другим направлениям прослеживается различное понимание и соответствующее ему толкование на современном этапе теории разделения властей. Наиболее важными из них являются следующие. Во-первых, разночтения по вопросу о месте и роли самой концепции разделения властей в современной государственно-правовой теории и практике. Во-вторых, различная интерпретация проблем соотношения общей теории разделения властей и «национальной» практики ее применения. И в-третьих, разноречивое понимание и неодинаковое толкование вопросов, касающихся оптимального соотношения законодательной и исполнительной властей, с одной стороны, и места и роли в рассматриваемой триаде судебных органов — с другой.

    Анализируя основные положения теории разделения властей под углом зрения их применения к современной действительности, ряд ученых-конституционалистов приходит к выводу о том, что в реальной жизни данная теория нередко остается ничем иным, как лишь «формальной теорией». А на практике ее изменения, то она зачастую носит если не откровенно негативный, то во всяком случае весьма противоречивый характер.

    Начиная от Дж. Локка и Ш. Монтескье, с именами которых связывают активную разработку данной теории, и кончая нашими современниками — экспертами в данной сфере, выработаны конкретные, универсальные положения, составляющие основу рассматриваемой теории. Созданы фундамент и каркас концепции разделения властей, которые, как представляется, можно рассматривать в качестве «общего» для всех ее разновидностей и вариантов, независимо от того, в какой стране и при каком политическом режиме она применяется и как интерпретируется.

    Среди такого рода общих, достаточно устоявшихся, универсальных положений, составляющих основу теории разделения властей, можно выделить следующие постулаты.

    Все более  распространенной  в политической  науке  становится мысль об изменчивости и даже стирании  границ между и полномочиями отдельных органов. Так  английские госудаствоведы Э.Уэйд и  Дж.Филлипс отмечают, что  не всегда легко разграничить  законодательство и управление.  «Законодательная функция заключается   в  создании   общих  норм.   Многие  парламентские  законы,  в особенности  законы  частного  и  местного  характера,  разрешая  социальные вопросы,  не формулируют  общих норм. В этом  случае  парламент осуществляет управленческую  функцию,  пользуясь  законодательными  формами»1.  По  мнению английского юриста  А. Дженнингса, в  настоящее время  совершенно  невозможно провести   различия  между  судебными   и  административными  функциями   по особенностям  природы  и  сущности  функций, осуществляемых  ныне  судами  и административными  органами в  данном  государстве.  Точно  также невозможно провести  четкое  различие и  между функциями  парламента и административных органов.
    

    Новое  толкование теории  разделения властей дает  английский политолог М.Вайл.  Он отмечает, что  развитие  политической  мысли  и  конституционной практики доказало  ее  непреходящее значение,  которую,  однако,  необходимо «адаптировать»  к   сложившимся  реалиям  политической  системы  современных государств.   При   рассмотрении   проблем   организации   и   осуществления государственной   власти   он   не   ограничивается  формально   юридическим объяснением  взаимоотношений   законодательных,  исполнительных  и  судебных органов, и исследует  также  взаимодействие  конституционных  и политических институтов и социальных  сил  (политических партий, СМИ,  «групп давления» и др.). Особое внимание  он уделяет проблемам ограничения госвласти и контроля за ее реализацией для предотвращения  произвола и злоупотреблений со стороны бюрократии.  Решение этих  принципиальных  проблем  он  видит  в  достижении «равновесия» между государством и обществом.
    

    В  настоящее  время  либеральные  американские  политологи  (К.Джейнер, Б.Такмэн) считают,  что  традиционная система разделения  властей в условиях США  нуждается в  коррективах  и даже  реформах, поскольку  не соответствует современному  состоянию американского  общества.  Это  связано с увеличением объема  государственной  работы,  с распределением между  властями множества новых полномочий, с усилением роли президента.
    

    Следует отметить, что концепция разделения властей мыслилась ее основоположникам как  некая универсальная основа,  опираясь  на которую можно  конструировать рациональную модель государственного устройства, пригодную  практически  для любой  страны.  Реальная  жизнь,  однако,  быстро  внесла  в  эту  парадигму серьезные  изменения. Выяснилось, что наряду с  некими общими  положениями в каждой  стране  наряду  с  общими  положениями в  каждой  стране  в процессе государственного строительства формируется особая, присущая только ей модель государственного механизма. Несмотря  на это в развитии концепции разделения властей можно выделить некоторые общие тенденции.
    

     Во-первых,    концепция    разделения    властей,    зародившись    как идейно-политическое   отрицание   абсолютной    монархии    и   тоталитарной централизации,  привела к установлению конституционной монархии и учреждению новой формы правления – республиканской.
    

    Во-вторых,  переход к  республиканской  форме  правления  сопровождался утверждением   помимо   унитарного   также   и   федеративного   устройства.
    

    Применительно к федерациям концепция разделения властей начинает обогащаться чрезвычайно  важным   и  приобретающим   все  большее   значение   аспектом: определением отношения между федерацией и ее составными частями. В эпицентре оказывается   вопрос   о  принадлежности   государственного  суверенитета  в федерации:  является  ли  его  носителем   федерация  в  целом   или  каждая составляющая ее часть в отдельности?
    

    Исторически этот  вопрос  был решен  в пользу федерации. Однако в конце ХХ-го  столетия   проблема   принадлежности   суверенитета  в   федеративных государствах стала весьма актуальной и послужила причиной многих вооруженных конфликтов (Грузия,  Россия, Югославия), которые неразрешены и  по сей день.
    

    Даже в США,  стране  имеющей  устойчивую  политическую  систему и более  чем двухсотлетний  опыт  федеративного  устройства,  в  1995  году была  создана организация  «Республика Техас», выступавшая  за  отделение  этого штата  от федерации.
    

    В-третьих,   вплоть  до  середины  XIX-го  века  суверенные  государства рассматривались  как  единственные и  равноправные  субъекты  международного права. Но  в дальнейшем начали возникать все нарастающим темпом (особенно  в послевоенные  годы)  всевозможные международные организации,  которые  стали выполнять  особую  и  самостоятельную  роль  в  процессе  межгосударственных отношений. Особенно важными среди них являются во главе с ООН так называемые межправительственные организации, которых к настоящему моменту насчитывается свыше  300. На таком  фоне в политико-правовой  лексикон вошли такие понятия как «мировое правительство», «надгосударственная власть» и т.д.
    

    Однако   с   крушением  биполярного   мира  (наличие  двух   систем   – социалистической (СССР)  и капиталистической (США)  –  являлось своеобразной системой  сдержек  и  противовесов  на  международном  уровне) и переходом к монополярному миру (во  главе  с США) произошло  значительное снижение  роли международных  организаций.  К  сожалению, они  уже  не  выступают гарантом безопасности мира на Земле (о чем свидетельствует Балканский кризис, война в Ираке)  и  не  в  состоянии  призвать  всех  членом  мирового  сообщества  к соблюдению международных норм. Это  вызывает большую  тревогу и  опасения за будущее  нашей  планеты.  В  связи  с  этим  высказываются  предположения  о пересмотре структур  и членства  Совета  Безопасности в силу невыполнения им своих непосредственных функций.
    

    В каждой стране, именующей себя демократической, законодательная, исполнительная и судебная власти не только тесно связаны между собой единым государственным механизмом, но и относительно самостоятельны.1

    Между высшими государственными органами, осуществляющими законодательные, исполнительные и судебные функции, существует некий баланс властей, действует система сдержек и противовесов.

    Все три власти действуют, как правило, на постоянной правовой основе. Поскольку законы, как писал в связи с этим Дж. Локк, «обладают постоянной и устойчивой силой и нуждаются в непрерывном исполнении или наблюдении за этим исполнением, то необходимо, чтобы все время существовала власть», которая следила бы за их исполнением.1

    Однако не во всех современных государствах такая правовая база существует. Не случайно некоторые американские авторы сетуют на то, что «Верховный Суд США, несмотря на множество рассмотренных им дел и созданных прецедентов, так и не смог в течение более чем двух столетий нашей истории создать систему законодательства, касающуюся непосредственно разделения власти».

    Среди общих постулатов теории разделения властей следует выделить также верховенство законодательной власти. Она сохраняется всегда, несмотря на относительную самостоятельность других властей и существующие пределы ее деятельности. «Ведь то, что может создавать законы для других, — поясняет Дж. Локк, — необходимо должно быть выше их. А поскольку законодательная власть является законодательной в обществе лишь потому, что она обладает правом создавать законы для всех частей и для каждого члена общества, предписывая им правила поведения и давая силу для наказания, когда они нарушены, постольку законодательная власть по необходимости должна быть верховной и все остальные власти в лице каких-либо членов или частей общества проистекают из нее и подчинены ей».2

    Основной и конечной целью осуществления на практике теории разделения властей является предотвращение узурпации всей государственной власти одним лицом или группой лиц и сохранение целостности государственного механизма и всего общества. Несмотря на некоторые различия в понимании конечных целей теории разделения властей, многие авторы едины во мнении о том, что если в руках одного лица или органа сосредоточивается вся власть, «если один человек может создавать право, применять его и судить о его нарушениях, то в таких случаях свобода не может долго существовать». Конечно, «мы все еще можем голосовать один раз в четыре года. Но эти выборы неизбежно превратятся в формальный опрос, где единственным ответом в бюллетене будет только «да».

    Как применяются названные и иные положения, составляющие общую теорию разделения властей, на практике? Какие факторы влияют на данный процесс?
    Чем обусловливается национальная специфика процесса применения теории разделения властей в той или иной стране? На эти и другие им подобные вопросы в западной литературе единого ответа нет. Однако если попытаться суммировать разноречивые ответы и отвечать на эти и им подобные вопросы кратко, то ответ звучал бы примерно так: национальная специфика, равно как и факторы, влияющие на процесс применения теории разделения властей в той или иной стране, обусловливаются особенностями развития данной страны, характером и уровнем развития ее государственного механизма, экономики и общества.

    Разумеется, наряду с такого рода объективными факторами не менее важную роль играют и субъективные факторы. Ибо без них (в частности, приверженности или, наоборот, неприятия теории разделения властей) просто невозможно было бы вести речь о применении данной теории в той или иной стране. Это очевидно, как, впрочем, и то, что от того, как понимается теория разделения властей, какие ее положения выдвигаются на первый план, а какие остаются незамеченными, чему уделяется первостепенное значение, во многом зависят характер и особенности ее применения.

    Если отвечать более обстоятельно на поставленные вопросы, то ответ нужно искать в специфике объективных и субъективных факторов, существующих в той или иной отдельно взятой стране, а иногда и в особенностях международного окружения. Например, со значительной долей уверенности можно сказать, что не будь на вооружении правящей элиты современных высокоразвитых в промышленном отношении стран, оказывающих на «пореформенную» Россию и другие бывшие союзные республики большое влияние, принципа разделения властей, то вряд ли он был бы с такой высокой готовностью воспринят новыми, в основном прозападными, политическими элитами в этих «нарождающихся демократиях». Не следует забывать, что теория разделения властей — это не только и даже не столько «формально-юридическая», сколько политическая и идеологическая теория.

    Степень и характерные особенности процесса реализации данной концепции в той или иной стране во многом зависят от таких конкретных факторов, как:

    а) форма правления государства. Президентская республика, каковой являются, например, США, в гораздо большей степени тяготеет к разделению властей, нежели конституционная монархия в Бельгии, Великобритании, Швеции или любой иной стране;

    б) форма государственного устройства. В федеративном государстве, например, в отличие от унитарного значительный акцент по вполне понятным причинам делается не только на разделение властей по «горизонтали» (между центральными органами государства), но и по «вертикали» (между центром и субъектами федерации);

    в) политический режим. Современные демократические политические режимы, как правило, прокламируют и придерживаются (по крайней мере теоретически) принципа разделения властей. В то время как тоталитарные и автократические режимы, даже тогда, когда заявляют о приверженности принципу разделения властей, на деле имеет место лишь разделение властных функций;

    г) существующие исторические, национальные и политические традиции, а также сложившаяся политическая практика в той или иной стране.1

    Наряду с названными действуют и иные объективные и субъективные факторы, влияющие на процесс реализации в разных странах теории разделения властей. Их много. Они весьма разнообразны и многочисленны. О преимуществах и недостатках каждого из них идут споры. Глубокое и разностороннее их изучение позволит создать более полное представление не только об основных положениях теории разделения властей, но и об особенностях национальной практики их применения.

    2.2. Система разделения властей в правовом государстве

     

    Государственная власть в правовом государстве не является абсолютной. Это обусловлено не только господством права, связанностью государственной власти правом, но и тем, как организована государственная власть, в каких формах и какими органами она осуществляется. Здесь необходимо обратиться к теории разделения властей. Согласно этой теории смешение, соединение властей (законодательной, исполнительной, судебной) в одном органе, в руках одного лица чревато опасностью установления деспотического режима, где невозможна свобода личности. Поэтому для того, чтобы предотвратить возникновение авторитарной абсолютной власти, не связанной правом эти ветви власти должны быть разграничены, разделены, обособлены.

    С помощью разделения властей правовое государство организуется и функционирует правовым способом: государственные органы действуют в рамках своей компетенции, не подменяя друг друга; устанавливается взаимный контроль, сбалансированность, равновесие во взаимоотношениях государственных органов, осуществляющих законодательную, исполнительную и судебную власть1.

    Принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную означает, что каждая из властей действует самостоятельно и не вмешивается в полномочия другой. При его последовательном проведении в жизнь исключается всякая возможность присвоения той или иной властью полномочий другой. Принцип разделения властей становится жизнеспособным, если он еще и обставляется системой «сдержек и противовесов» властей. Подобная система «сдержек и противовесов» устраняет всякую почву для узурпации полномочий одной власти другой и обеспечивает нормальное функционирование органов государства.

    Классическим образцом в этом отношении являются США. Согласно теории разделения властей в ней законодательная, судебная и исполнительная власти, действуют как три силы в замкнутом круге своих полномочий. Но при этом предусмотрены формы воздействия органов одной власти на органы другой. Так, президент наделен правом налагать вето на законы, принимаемые Конгрессом. В свою очередь оно может быть преодолено, если при повторном рассмотрении законопроекта в его пользу отдадут голоса 2/3 депутатов каждой из палат Конгресса, Сената наделен полномочием утверждения членов правительства, назначаемых президентом. Он также ратифицирует договоры и иные международные соглашения, заключаемые президентом. В случае совершения президентом преступлений, Сенат обращается в суд для решения вопроса о вынесении ему «импичмента», т.е. об отстранении от должности. «Возбуждает» же дело об импичменте Палата Представителей. Но могущество Сената ослабляется тем, что ее председателем является вице-президент. Но последний может принимать участие в голосовании лишь в том случае, если голоса разделяются поровну. Конституционный контроль в стране осуществляет Верховный суд США.

    Необходимо обратить внимание на то, что в современных демократических государствах (таких, как США, Германия) наряду с классическим делением государственной власти на «три власти» федеративное устройство является также способом децентрализации и «разделения» власти, предупреждающим ее концентрацию.

    Теперь, основываясь на Конституции Российской Федерации рассмотрим принцип разделения властей в России. Ст. 10 Конституции Российской Федерации гласит: «Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны»1.

    Для демократического общества принцип разделения властей особо важен и значим. Он выражает не только разделение труда между государственными органами, но и умеренность, «рассредоточенность» государственной власти, предупреждающую ее концентрацию, превращение ее в авторитарную и тоталитарную власть1. Этот принцип в демократическом обществе предполагает, что все три власти одинаковы, равновелики по силе, служат противовесами по отношению друг к другу и могут «сдерживать» одна другую, не допускать доминирования одной из них. Например, превращения управленческой власти в авторитарную, а законодательной – во «всевластие», в тоталитарную власть, подчиняющую себе и управление, и правосудие.

    Но даже если соблюдено требование разделения властей, задействована система «сдержек и противовесов», то государство еще не обязательно является правовым.

     

    2.3. Проблемы взаимоотношения различных ветвей власти

     

    В настоящее время довольно сложной остается проблема взаимодействия разделенных  властей. Теория разделения властей  выделила роль  представительных органов  в  политической системе  общества. Следствием  этого  в  XIX- м  веке  явилось  усиление  роли парламента  в  управлении государством.  Особенно популярной была английская модель,  в  которой  парламент  занимал  доминирующее  положение  и  которая рассматривалась в Европе как самое удачное решение проблемы государственного управления. Главенствующая  роль  парламента  в  системе  других  госорганов обусловила  возникновение в XIX-м  веке политических режимов,  которые  стали называться парламентскими, а теории объясняющие  и  защищающие такие  режимы стали называться теориями парламентаризма.
    

      В целом  система  парламентаризма основана на  трех началах. Во-первых, господствующее положение представительного органа выражается в  том, что  он определяет направления внутренней и внешней политики государства. Во-вторых, правительство  формируется  из лидирующей  политической  партии  (коалиции), располагающей большинством мест в парламенте. В-третьих, правительство несет политическую  ответственность перед парламентом.  В  случае неудовлетворения деятельностью  правительства,  парламент  может  выразив   вотум   недоверия правительству   или   отдельному  министру,   отправить   его  в   отставку.
    

    Парламентарная система правления получила широкое распространение в XIX-н. – XX вв. и была установлена в большинстве стран Западной Европы.
    

    Однако, в  ХХ-м  веке  в силу увеличения объема государственной работы, усложнения   функций   государственного   управления   происходит   усиление исполнительной  власти.  Разгадка  динамизма  данной  власти  кроется  в  ее функциях,  условно  называемых правоприменительными,  законоисполнительными. Эти функции  сводятся,  прежде  всего,  к текущему  управлению,  носящему  в основном  оперативный  характер. Исполнительная власть организует реализацию принципиальных  установок, принятых  в  законах,  что  подразумевает решение многих  конкретных  вопросов. В  условиях, когда в обществе  или в отдельных областях,  исполнительная власть  зачастую  не  может иметь  законодательную основу для решения  актуальных вопросов  текущей политики.  В пределах общих полномочий она принимает конкретные мер по своему усмотрению.
    

    Также исполнительная  власть  не  только  принимает законы и  выполняет закрепленные  в  них  положения,  но  и  сама  издает  нормативные акты  или выступает  с законодательной инициативой. В  межвоенное время в конституциях стали    появляться    нормы,    закрепляющие    институт    делегированного законодательства,   который   в   настоящее    время   широко   используется правительствами  многих  стран.  В послевоенное время  усилилась тенденция к введению  в  конституции  норм,  направленных  на  поддержание  устойчивости правительства.
    

    Так,  Конституция  ФРГ предусматривает  конструктивный  вотум недоверия правительству:  канцлер может быть смещен  с должности только путем избрания нового канцлера.  В Испании  введено требование  о  различном  числе голосов членов нижней палаты при получении  правительством вотума  недоверия по  его инициативе  (простое  большинство  голосов) и  при голосовании  по резолюции порицания, вносимой членами палаты (абсолютное большинство голосов).
    

    Результатом  усиления  исполнительной  власти  явилось  учреждение  так называемой  полупрезидентской  системы  правления  (Франция,   Россия).  Она стремится сочетать  сильную  президентскую  власть с  эффективным  контролем парламента за деятельностью правительства. Президент формирует правительство (в  России назначение премьера нуждается  в согласии Государственной  Думы), определяет его  структуру,  как  правило, председательствует  на  заседаниях кабинета министров (Франция)  и утверждает его решения.  Правительство несет двойную  ответственность  перед  президентом  и  парламентом.   Причем   при выражении   парламентом   вотума  недоверия  правительству  президент  может отправить правительство в отставку либо распустить нижнюю палату парламента.
    

    Решающее   значение   в   системе  разделения  властей  имеет  введение конституционного контроля за деятельностью  государственных  органов. Первая модель конституционного контроля  возникла в США и  считается  традиционной. Она  имеет диффузный характер,  т.е.  проверка  соответствия национального правового акта  основному закону вверяется каждому суду  или судье. Данные полномочия  судов  прямо не закреплены в Конституции США, а оформились на основании судебного прецедента (в  1803  году  Верховный  суд  США  присвоил  себе  право  конституционного контроля).
    

     В   межвоенное   время  в  конституциях  европейских  стран  появляется собственная модель конституционного контроля – Австрия (1920),  Чехословакия (1920),  республиканская Испания (1931), которая в настоящее время учреждена в большинстве стран  Европейского континента. Она существенно отличается  от американской  и  носит  централизованный  характер. Контроль  осуществляется специально созданными органами, действующими вне обычной и  административной юстиции. Это дает некоторые  преимущества  европейской модели по сравнению с традиционной американской.
    

    Органы европейского  конституционного контроля обычно шире  подходят  к рассматриваемым проблемам соотношения оспариваемого акта и основного закона. 
    

    Обычные суды  всегда  связаны конкретными  обстоятельствами рассматриваемого дела, а  отсюда партикуляризм решений этих судов. Судьям обычных судов в США субъективно  трудно «подняться» над законом  и взглянуть на него с  «высоты» Конституции.   Множество  судов,   имеющих   право   принимать   решения   о конституционности,  действуют  изолированно  друг  от  друга,  что  ведет  к «разорванности» контроля, порой к его противоречивости. Специальный же орган обладает  монополией  на  рассмотрение  споров относительно соответствия национальных правовых актов основному  закону  или  международным  договорам.  Такой   орган  следит  за единством  судебной  практики  и  проводит  определенную линию  в каком-либо аспекте  своей  деятельности. Наконец, европейская  модель  конституционного контроля более соответствует принципу разделения властей.
    

    В  некоторых постсоветских  странах  (Республика  Беларусь,  Российская Федерация)  весьма  своеобразна  роль   Президента  в  политической  системе общества. Здесь Президент занимает особое место в государственном  механизме и  в  системе разделения властей:  в организационном плане  он самостоятелен (избирается путем всенародного голосования) и не включен ни в одну из ветвей власти. Президент является  главой государства, гарантом Конституции, прав и свобод человека  и гражданина, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие госорганов.
    

    Он  является  своего  рода «арбитром» между различными  политическими силами (так как не является  членом политической  партии),  что способствует разрешению противоречий между ними. Для  разрешения конфликтов и разногласий между  органами  государственной  власти   Российской  Федерации   Президент использует согласительные  процедуры,  которые  призваны  обеспечить решение проблемы  без  элементов  принуждения. Президент выступает  не как  одна  из сторон конфликта, а как общенациональный авторитет.
    

     Президент в этих странах оказывает серьезное  воздействие  на все ветви госвласти.  Так,  Президент  Республики  Беларусь обладает  прерогативой  по формированию  правительства  (с  согласия  Палаты  представителей  назначает премьер-министра,  единолично - всех  членов  правительства: по  предложению премьера  определяет  структуру  правительства) и судебной власти (назначает Председателя  и пять  судей Конституционного  Суда,  иных  судей  Республики Беларусь).  Ему  принадлежит   право  частично  формировать  верхнюю  палату парламента  (назначает  восемь  членов Совета  Республики) и  право роспуска палат  парламента  на  основаниях,  предусмотренных  Конституцией Республики Беларусь.
    

    Президент   является  активным  участником   законодательного  процесса (обладает   правом   законодательной   инициативы,   правом  вето).  В  силу невозможности парламентом оперативно и своевременно реагировать на изменение ситуации  в  обществе  и экономике,  Президенту  делегируются полномочия  на издание декретов, имеющих  силу закона. Это дает основание утверждать, что и в Российской Федерации и  Республики Беларусь достаточно четко юридически оформилась еще одна ветвь  власти  -  президентская.  Она отчасти нормотворчествует, отчасти управляет, отчасти разрешает споры.
    

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

     

    Анализируя исследуемую тему, можно сделать вывод, что в современных условиях существования конституционного строя принцип разделения властей имеет особенно важное значение. Он нацелен на то, чтобы предотвратить возвышение одной из властей над другими, утверждение авторитаризма и диктаторского режима в обществе. Он предусматривает систему «сдержек и противовесов», направленную на то, чтобы свести к минимуму возможные ошибки в управлении, односторонность подхода к решаемым вопросам. Благодаря функционированию системы разделения властей происходит рационализация и оптимизация деятельности государства, всех его структур и на этой основе повышение эффективности всего механизма управления государственными делами.

    Разделение властей предполагает распределение властных полномочий между различными ветвями государственной власти, социальными группами, что служит целям развития демократии, законности, защите прав и свобод человека. Государственное воздействие на общественные процессы происходит в трех организационно-правовых формах, отличающихся порядком образования, составом, структурой, выполняемыми задачами, формами, методами деятельности, характером и видами издаваемых правовых актов: законодательная, исполнительная и судебная.

    Теория разделения властей связана с принципами верховенства законов, незыблемости прав и свобод человека; четкой регламентированности деятельности государственных органов; общественного контроля за деятельностью государственного аппарата. Разделение властей является одним из важнейших гарантов сохранения общества права, государственной стабильности и социального благополучия. Все системы принципов и институтов разделения властей направлены на то, чтобы исключить злоупотребление властью, ограничить вмешательство властных структур в определенные сферы общественной жизни.

    Разделение властей — не застывшее состояние обособленных государственных структур. Это работающий механизм, достигающий единства на основе сложного процесса согласования и специальных правовых процедур, предусмотренных и на случай конфликтных состояний.

    К аспектам разделения властей существует множество подходов и точек зрения. Это вполне естественно, учитывая сложность, противоречивость и вместе с тем большую теоретическую и практическую значимость концепции разделения властей.

    Хотелось бы также отметить, что в связи со сложностью, неоднозначностью, многоаспектностью проблемы разделения властей, большой политической и правовой значимостью данной концепции дискуссии ведутся практически по всем направлениям понимания и толкования теории разделения властей.

    Несмотря на разнообразие взглядов на указанные проблемы, ученые, в большинстве своем, сходятся во мнении, что принцип разделения властей в наибольшей степени отвечает как задаче сохранения и укрепления демократических политических систем, так и потребностям прогрессивного развития общества в целом.

    Поэтому на сегодняшний день концепция разделения властей прочно укоренилась в качестве основы государственного устройства в развитых странах западного сообщества.

    Принцип разделения властей воплощен в Российской Федерации в ходе
    радикальных демократических реформ. Главное содержание этого принципа состоит в том, что только при условии разделения функций государственной власти между самостоятельными органами может быть установлен демократический режим правления. Как известно, существуют три основные функции государственной власти – законодательная, исполнительная и судебная, поэтому каждая из этих функций и должна исполняться предназначенными для нее органами государства.

    Необходимо особо отметить, что сама государственная власть едина,
    ее единственным источником в Российской Федерации является
    многонациональный народ России. Ни один из государственных органов не
    может присваивать себе полномочия по осуществлению суверенной
    государственной власти. Речь в данном случае идет только о распределении
    функций и ответственности между различными государственными органами.

    Конституционный принцип, в соответствии с которым »государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе
    разделения на законодательную исполнительную и судебную», предполагает
    создание органов, представляющих каждую ветвь власти.

    В пределах своей компетенции по осуществлению указанных функций
    эти государственные органы самостоятельны и независимы, но при этом они
    не могут не взаимодействовать. Таким образом, каждая ветвь следит за тем, чтобы другая не превышала пределы отведенных ей полномочий. Такая
    «система сдержек и противовесов» применяется в той или иной мере в
    большинстве демократических государств.

    Таковы основные изменения (дополнения) которые претерпела концепция разделения властей за более чем двухсотлетнюю историю своего существования, эта теория нашла очень широкое применение в государственно-правовой практике многих стран. Каковы же результаты? Прежде всего, теория разделения властей явилась одним из основных гарантов прав и свобод человека, именно в тех странах, где реализация данной концепции имеет наиболее прочные традиции, демократические принципы нашли самое широкое применение. Второе преимущество государственной системы, основанной на принципе разделении властей – это относительная стабильность внутриполитического положения государства, потому что разделение властей позволяет выходить из критических ситуаций на основе норм конституции, посредством консенсуса социальных сил. Вообще, сейчас трудно судить о результатах применения теории разделения властей в России на практике, потому что применение этого принципа невозможно отделить от других тенденций в развитии государств: стремление к демократии, созданию гражданского общества и правового государства. Поэтому некоторые перечисленные «результаты применения теории разделения властей» относятся, скорее, к результатам применения всех новых, прогрессивных государственно-правовых концепций, органично взаимосвязанных друг с другом.

    СПИСОК НОРМАТИВНЫХ АКТОВ ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

     

    I. Нормативные акты

     

    1. Конституция Российской Федерации: Принята на всенародном референдуме 12 декабря 1993 г. // Российская газета от 25 декабря 1993 г.
      1. Декларация о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики от 12 июня 1990 г., пункт 13 // Ведомости СНД и ВС РСФСР. — 1990. — № 2. — Ст. 22.
      2. Закон РФ от 21 апреля 1992 г. № 2708-1 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» // Ведомости РФ. — 1992. — № 20. —
        Ст. 1084.

     

    II. Специальная юридическая литература

     

    1. Абашмадзе В. В. Учение о разделении государственной власти и его критика. Тбилиси, 1972.
    2. Азаркин Н. М. Из истории политической и правовой мысли. М., 1988.
    3. Алексеев С. С. Право России // Независимая газета. 1993. 25 мая.
    4. Барнашев С. С. Теория разделения властей: Становление, развитие, применение. Томск, 1988.
    5. Безуглов А. Л. Принципы разделения властей // Государство и право. 1998. № 10.
    6. Бережнов А.Г. Принцип разделения властей в контексте теории и практики
      советской и современной российской государственности // Разделение
      властей: история и современность / Отв. ред. М.Н. Марченко М., 2003.
    7. Бестужев-Лада И. Что такое «разделение властей»? Почему оно необходимо?
      // Горизонт. 1989. № 3. С. 9 – 20.
    8. Валуев М. Исторические типы философии, М., 2003.
    9. Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 2005.
    10. Жан-Жак Руссо. Трактаты. М., 1969.
    11. Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 2000.
    12. История политических и правовых учений / Под ред. О.Э. Лейста. М., 2005.
    13. Локк Дж. Сочинения: в 3-хт.т. Т. 3. М., 1988.
    14. Марченко М. Н. Разделение властей: история и современность. М., 2004.
    15. Мигранян А. Механизм торможения в политической системе и пути его
      преодоления // Иного не дано. М., 1988.
    16. Мишин А.А. Принцип разделения властей в конституционном механизме США. М., 1984.
    17. Монтескье Ш. Избранные произведения. M., 1955.
    18. Нернесянц В. С. Гегелевская философия права. М., 1974.
    19. Общая теория государства и права: Учебник / Под ред. В. В. Лазарева. – М.: Юрист, 2003.
    20. Ориу М. Основы публичного права. М., 1979.
    21. Пиголкин А.С. Общая Теория Права, М., 2000.
    22. План государственного преобразования графа. М.М. Сперанского. М., 2000.
    23. Сафарова М.Р. Разделение властей и конституционное реформирование высших законодательных и исполнительных органов власти России и других
      суверенных республик СНГ // Актуальные проблемы конституционного
      законодательства / Отв. ред. А.В. Мицкевич. М., 1992. С. 78 – 87.
    24. Страшун Б.А. Проблемы реализации новой Конституции Российской Федерации//Право и жизнь. 2000. N 5.
    25. Терехов В.И. Становление и развитие концепции разделения властей // Разделение властей: история и современность / Отв. ред. М.Н. Марченко. М., 2000.
    26. Тихомиров Ю. А. Власть в обществе: единство и разделение // Советское государство и право. 1990. № 2.
    27. Теория государства и права / Под ред. В. М. Корельского и В. Д. Перевалова – М.: ИНФРА, 2005.
    28. Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В.Малько. М., 2006.
    29. Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. М., 1993.
    30. Четвертин В.А. Демократическое конституционное государство: введение в теорию. М., 1993.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->