ПРЕДМЕТ И СИСТЕМА ЗНАНИЙ ПОЛИТОЛОГИЯ

ТЕМА 1. На протяжении длительного исторического периода политическая наука была органично вплетена в единую ткань обыденных политических представлений, религиозных и философски-этических взглядов. Исторически первой формой осмысления политики была ее религиозно-мифологическая трактовка. Судя по сохранившимся источникам, во II—I тысячелетиях до н.э. у всех древних народов господствовали представления о божественном происхождении власти и общественно-политического строя и сами эти представления передавались обычно в форме мифов.

Примерно с середины I тысячелетия до н.э. наметилась тенденция рационализации политических взглядов, появляются первые политические категории и дефиниции, а затем и целые концепции, носящие философско-этическую форму. Тем самым закладывается основа собственно теоретических исследований политики. Этот процесс связан прежде всего с трудами Конфуция, Платона и Аристотеля.

Аристотель трактует политическую науку как высшую из всех наук, поскольку она учит людей жить по законам справедливости и права и имеет своей целью общее благо. В работе «Политика», полной житейской и политической мудрости, он писал: «Желанно, разумеется, и [благо] одного человека, но прекраснее и божественней благо народа и государства».

Для своих политических выводов и в частности классификации государств этот выдающийся мыслитель использовал огромный фактический материал — результаты конкретных исследований 158 городов-государств — полисов. Учитывая огромные заслуги Аристотеля в развитии политической мысли, его нередко называют родоначальником, отцом политической науки. Однако это не совсем так, поскольку становление политологии — длительный процесс, в котором соседствуют истина и заблуждение, глубокие проникновения в сущность политических явлений и поверхностные, исторически ограниченные и прямо ошибочные суждения, например утверждение Аристотеля о неполитичности рабов по своей природе.

Политические исследования Аристотеля, как и его предшественников, еще не выделились в самостоятельную дисциплину и были неразрывно переплетены с философскими и этическими идеями. Впоследствии политическая мысль постепенно освобождается от религиозного влияния и философско-этической формы. Так, произведения Цицерона «О республике» и «О законах» уже не содержат каких-либо общефилософских или религиозных рассуждений.

Наиболее четко размежевание политической науки, философии и этики осуществил в XVI в. Н. Макиавелли. Он выделил политические исследования в качестве самостоятельного научного направления, уподобил политические процессы природным явлениям, поставил в центр анализа проблемы государства и власти, разработал целый комплекс методов борьбы за власть. Его творчество не только ознаменовало крупный шаг на пути превращения политологии в самостоятельную науку, но и способствовало сближению теории и практики, подчинению политических исследований решению реальных задач борьбы за власть и ее удержание.

Свое дальнейшее развитие политическая наука получила в трудах Гоббса, Локка, Монтескье, Руссо, Мэдисона, Берка, Мил-ля, Токвиля, Маркса, Энгельса, Ленина и других мыслителей.

Несмотря на наличие достаточно широких политических исследований, вплоть до второй половины XIX в. политология развивалась без самостоятельной дисциплинарной оформленности, главным образом как учение о государстве и политико-философская теория. С этим связаны трудности в определении времени завершения процесса ее формирования. Некоторые ученые считают формальным началом политологии как самостоятельной науки образование в первой половине XIX в. правовой школы в Германии, другие же — преимущественно американские авторы — датируют ее возникновение второй половиной XIX в. и связывают прежде всего с именем Френсиса Лейбера, который в 1857 г. начал читать в Колумбийском университете курс лекций по политической теории и создал необходимые условия для открытия там же в 1880 г. сменившим его Джоном Берджессом высшей школы политической науки.

В последующие годы в Америке создается целая сеть политологических учебных и научных институтов, что позволило учредить в 1903 г. Американскую ассоциацию политических наук, насчитывающую сегодня свыше 16 тысяч членов.

В конце XIX — начале XX в. сам термин «политическая наука» получает признание и распространение и в Европе. В 1896 г. один из виднейших европейских политологов и социологов итальянец Г. Моска называет свой ставший позднее классическим труд «Элементы политической науки».

В начале XX в. процесс выделения политологии в самостоятельную академическую дисциплину в основном завершается. Развитию политических исследований заметно способствовало создание в 1949 г. под эгидой ЮНЕСКО Международной ассоциации политической науки, которая продолжает свою плодотворную деятельность и сегодня.

Политология, как следует из буквального перевода самого этого слова, — наука о политике. Такая ее общая трактовка обычно не вызывает особых возражений, хотя вопрос о том, в каком объеме политология изучает политику, является дискуссионным. Исследователи трактуют эту проблему по-разному:

1. Политология — наука, традиционно занимающаяся исследованием государства, партий и других институтов, осуществляющих власть в обществе или воздействующих на нее, а также ряда других политических явлений. Как это отражено в англоамериканском «Словаре политического анализа», к нынешнему этапу развития ее предметное содержание значительно расширилось и обычно включает «управление на национальном и местном уровнях; сравнительный или межстрановый (crossnational) анализ; политику и политическое поведение; публичное право и судебно-правовое поведение; политическую теорию; публично-административную деятельность (public administration) и организационное поведение; международные отношения». В этом случае политология — дисциплина, однопорядковая с политической социологией, политической философией, политической психологией и т.п., т.е. одна из наук о политике.

Главным аргументом в пользу такой позиции является ссылка на естественно сложившуюся в ходе истории дифференциацию наук, на междисциплинарное разделение труда. Действительно, в силу различных причин традиционно главным объектом изучения политической науки были государство, его устройство и деятельность, а также другие политические организации.

Затем предмет ее расширился за счет политических явлений, не исследуемых другими науками: политических процессов, политического поведения, политических систем и т.д. Однако такое спонтанное расширение предмета политологии нередко противоречит научной логике и не позволяет ответить на вопрос, почему, помимо традиционных для нее политических институтов, она включает в свой предмет одни политические явления, например поведение, и не включает другие, например стереотипы, установки и т.п.

Кроме того, существенным недостатком трактовки политологии как сравнительно частной науки о политике является логически следующее из такого подхода фактическое отрицание общей науки о политике, интегрирующей все политические знания в единую систему. Вероятно в силу отмеченных слабостей, эта (первая) позиция в последние годы утрачивает свое влияние, особенно в Европе.

2. Политология — единая наука о политике. Однако она включает не все знания об этой сфере общественной жизни, а лишь те, которые опираются на строго научные, преимущественно эмпирические методы. В содержание политической науки не входят такие общетеоретические дисциплины, опирающиеся на нормативный, ценностный подход, как политическая философия, политическая этика, история политических идей и некоторые другие. Эта точка зрения представлена сторонниками бихевиоризма, о котором более подробно речь пойдет ниже. Бихевиористы отрицают подлинную научность предшествующих политических теорий и уподобляют политологию естественным наукам, основанным на точных эмпирических, математических, кибернетических и тому подобных методах.

Логическим следствием бихевиористской позиции является разделение политических знаний на две части: на нормативные знания, связанные с ценностями и оценками, требованиями и пожеланиями, и на строго научные знания, основанные на фактах. Такой подход подвергается критике за противопоставление двух этих видов знаний и за отлучение нормативных теорий от науки. Как: показывает история, хотя нормативные и эмпирические знания имеют большую специфику, их полный разрыв губителен для общественной науки, поскольку обрекает ее на дегуманизацию, отход от жгучих проблем человечества и вырождение в малозначимые абстракции.

Политология — общая, интегральная наука о политике во всех ее проявлениях, включающая весь комплекс наук о политике и ее взаимоотношениях с человеком и обществом: политическую философию, политическую социологию, политическую психологию, теорию политических институтов и прежде всего государства и права и т.д. Понимаемая в этом значении, политология аналогична экономической науке, социологии, философии и другим интегральным наукам, объединяющим соответствующие комплексы знаний о тех или иных сферах жизнедеятельности.

Достоинством широкой трактовки политической науки является не только простота понимания, прямое соответствие категории «политология» значению этого термина — общая наука о политике, но прежде всего ориентация на интеграцию самых различных политических знаний и тем самым на получение целостной картины исследуемых объектов. Научная позиция, рассматривающая политологию как общую, единую и вместе с тем внутренне дифференцированную науку о политике, находит все более широкое мировое признание, что, в частности, получило отражение в употреблении термина «политическая наука» в единственном числе в названии всемирной организации политологов — «Международная ассоциация политической науки».

Итак, политология представляет собой единую, интегральную науку о политике, ее взаимодействии с личностью и обществом. Дать более конкретное общее определение этой науки практически невозможно. Это вызвано прежде всего чрезвычайной многозначностью термина «политика», возможностью различных способов ее описания, а также дискуссионностью представлений о предмете политологии. Учитывая все это, некоторые авторы предлагают вообще отказаться от попыток дать этой науке общепризнанное определение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 2 ТЕОРИЯ ПОЛИТИКИ

 

 

«Политика» — одно из наиболее распространенных и многозначных слов в русском языке, да и во многих других языках мира. В повседневной жизни политикой часто называют всякую целенаправленную деятельность, будь то деятельность руководителя государства, партии или фирмы или даже отношение жены к своему мужу, подчиненное определенной цели. Под политикой понимают также искусство возможного, а нередко характеризуют ее как «грязное дело».

Такой разброс обыденных представлений о политике связан не только с недостаточно четкими, ограниченными или просто ошибочными знаниями о ней различных людей, но в первую очередь со сложностью, многогранностью, богатством проявлений этого феномена.

Научные трактовки термина «политика» отличаются от повседневных представлений строгой логической аргументацией, обобщенностью и систематизацией, хотя и не исключают некоторой противоречивости мнений.

Разнообразные научные определения политики могут быть систематизированы и подразделены на несколько групп, каждая из которых внутренне дифференцирована. Критериями выделения таких групп служат используемые для характеристики политики общие исследовательские подходы: социологический, субстанциальный (выясняющий материю, основу явления) и системный, а также акцентированные в определениях политики ее важнейшие конституирующие качества и функции в обществе. В соответствии с этими подходами можно выделить три группы определений политики: социологические, субстанциальные и научно сконструированные, связанные со специфической интерпретацией политики.

Социологические определения политики, основываясь на социологическом подходе, характеризуют ее через другие общественные явления: экономику, социальные группы, право, мораль, культуру, религию. В соответствии с отражаемой сферой общества их можно подразделить на экономические, стратификационные (социальные), правовые, этические (нормативные) и т.д.

Экономические определения политики, наиболее ярко представленные в марксизме и других концепциях экономического детерминизма, характеризуют политику как надстройку над экономическим базисом, как концентрированное выражение экономики, ее потребностей и интересов. Политика как специфическая область общественной жизни в этом случае утрачивает свою самостоятельность, сохраняя лишь относительную, ограниченную автономию. В целом же она определяется объективными экономическими законами, не зависящими от воли политических акторов (субъектов).

Определения политики в духе экономического детерминизма подчеркивают лишь один из важнейших источников политики. Обычно они гипертрофируют влияние экономических потребностей на политику, недооценивают ее самостоятельность. Опыт истории, и прежде всего более чем 70-летнее существование командно-административного социализма, свидетельствует, что не только экономика оказывает сильное влияние на политику, но и последняя может выступать по отношению к экономике командной, главенствующей силой. Поэтому с точки зрения науки представляется более плодотворным рассматривать взаимоотношение экономики и политики как взаимодействие равнозначных и равноправных областей общественной жизни.

Важной составной частью социологических определений политики являются ее стратификационные дефиниции. Они трактуют политику как соперничество определенных общественных групп: классов и наций (марксизм) или заинтересованных групп — за реализацию своих интересов с помощью власти (А. Бентли, Д. Трумэн и другие). Если марксистские трактовки политики как борьбы между классами в современном мире во многом утратили свое влияние, то теория заинтересованных групп получила широкое распространение и развитие, и в частности она представлена в плюралистических концепциях демократии, трактующих политику в современном демократическом государстве как соперничество разнообразных заинтересованных групп, обеспечивающее баланс, равновесие общественных интересов.

В истории политической мысли, в том числе и среди современных теоретиков, достаточно широко представлены правовые концепции политики. Они считают политику, государство производными от права и прежде всего от естественных прав человека, которые лежат в основе публичного права, законов и деятельности государства. Яркий пример правовой концепции политики — ее контрактивистские («общественного договора») теории, представленные такими видными мыслителями, как Спиноза, Гоббс, Локк, Руссо, Кант. Суть этих теорий состоит в трактовке политики и прежде всего государства как специализированной деятельности по охране присущих каждому человеку от рождения фундаментальных прав: на жизнь, свободу, безопасность, собственность и т.д.

В современной научной литературе широко представлены и противоположные правовым концепциям политики теории. Они рассматривают право как порождение политики, важнейшее средство ее реализации, инструмент создания стабильного политического порядка. Право непосредственно создается государством и основано на политической воле и государственной целесообразности.

В политологии до сих пор остается спорным вопрос «связано ли право лишь исключительно с существованием государства или ему органично присущи некоторые черты (и особенно принцип справедливости), которые вытекают из догосударственного права и предшествуют государственному праву

Правовая трактовка политики непосредственно примыкает к ее этическим (нормативным, ценностным) дефинициям. Это ярко проявляется в концепциях, признающих догосударственное существование естественного права в форме моральных принципов человеческого сообщества. В целом же нормативные понятия политики — важное направление ее социологической трактовки. Используемый в них нормативный подход предполагает рассмотрение политики исходя из идеалов, ценностей, целей и норм, которые она должна реализовать. Анализируемая под этим углом зрения политика представляет собой деятельность, направленную на достижение общего блага. Ее высшей ценностью является общее благо, включающее такие более частные ценности, как справедливость, мир, свобода и др., целью — служение этому общему благу, нормами — конкретные правила, законы, ведущие к его достижению.

Нормативная трактовка политики возникла в глубокой древности. Так, еще Аристотель считал политику высшей формой жизнедеятельности человека, поскольку через нее во взаимоотношениях между людьми утверждается справедливость и достигается благо каждого. «Справедливость, — писал он, — имеет место только в политической жизни, потому что весь строй политического общежития держится на праве».

Нормативные трактовки политики имеют как сильные, так и слабые стороны. Их достоинство состоит в том, что в них выражается гуманистический идеал, в соответствии с которым должна строиться политика. Такой идеал ориентирует участников политики на общественно ценное поведение. В то же время нормативный подход оперирует достаточно многозначными, не всегда четко определенными категориями, допускающими возможность различной трактовки общественного блага. Тем самым создаются предпосылки для маскировки, камуфлирования корыстных интересов различных политических сил.

Слабость данного подхода проявляется также в большом расхождении понимания политики как деятельности по достижению общего блага и реальности, которая свидетельствует о широком распространении в политике эгоистической мотивации. Кроме того, не все действия по обеспечению общего блага являются политическими. Многие люди совершают общественно полезные, благородные поступки, движимые нравственными или религиозными мотивами.

Несмотря на отмеченные недостатки — нормативный подход, отражая важный аспект политики, имеет полное право на существование. В нем выражается стремление людей, общества окультурить, гуманизировать и рационализировать политику, внести в нее нравственное начало. В нормативных трактовках отражается влияние на политику нравственности, культуры, религиозных ценностей. Поэтому нормативные дефиниции политики, наряду с экономическими, стратификационными и правовыми, входят в группу ее социологических трактовок.

Некоторые из институциональных дефиниций политики отмечают возросшую роль в ней негосударственных институтов и прежде всего партий. Так, вождь Коммунистической партии Китая Мао Цзедун, отражая главенствующую роль компартии в социалистическом государстве, определял политику как «исходный пункт всех практических действий революционной партии. Она выражается в процессе этих действий и их результатах».

Если «властные» и институциональные трактовки политики видят ее основу во власти и ее носителях-организациях, то антропологические определения пытаются отразить ее более глубокий источник, коренящийся в природе человека. С этой точки зрения, политика — форма цивилизованного общения людей на основе права, способ коллективного существования человека. Обоснование антропологического понимания политики дал еще Аристотель. Он считал, что человек — существо политическое, поскольку он — существо коллективное. Нормальная жизнь человека, удовлетворение его многообразных потребностей и обретение счастья возможны только при общении с другими людьми. Высшей, по сравнению с семьей или селением, формой такого общения и выступает политика. Ее превосходство над предполитическим общением состоит в том, что она представляет собой общение в государстве свободных и равных людей по нормам права, воплощающего справедливость, одинаковое отношение ко всем гражданам. С помощью политики, государства в общении людей достигается гармония.

Современные антропологические концепции политики разделяют не все идеи Аристотеля, однако, как и он, считают политику органически присущей человеческому роду, укорененной в коллективной природе человека, его индивидуальной свободе, в общественном разделении труда и вытекающем из этого сложном и противоречивом взаимодействии индивидов.

Антропологические трактовки политики значительно обогащаются и дополняются ее конфликтно-консенсусными дефинициями. «Политическая теория, — пишет известный французский политолог Морис Дюверже, — колеблется между двумя драматическими противостоящими интерпретациями политики. В соответствии с одной политика является конфликтом, борьбой, в которой те, кто обладает властью, обеспечивают себе контроль над обществом и получение благ. В соответствии с другой точкой зрения политика представляет из себя попытку осуществить правление порядка и справедливости <…> означает обеспечение интеграции всех граждан в сообщество».

Конфликтные дефиниции политики акцентируют внимание на противоречиях, которые лежат в основе политики, определяют ее динамику. С точки зрения таких противоречий политика рассматривается как деятельность по насильственному и мирному разрешению конфликтов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 3. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

 

Во все времена, а в наши дни особенно, политика оказывает важное, порою судьбоносное влияние на жизнь отдельных людей и целых народов. Она неразрывно связана с самыми глубокими основами человеческой цивилизации. Как отмечал еще в V в. до н.э. величайший ум античности Аристотель, политика коренится в природе человека как социального существа, способного полноценно жить лишь в коллективе, обществе и «обреченного» взаимодействовать с другими людьми.

Политические знания и культура нужны сегодня любому человеку, независимо от его профессиональной принадлежности, поскольку, живя в обществе, он неизбежно должен взаимодействовать с другими людьми и государством. Без обладания такими знаниями личность рискует стать разменной монетой в политической игре, превратиться в объект манипулирования и порабощения со стороны более активных в политическом отношении сил.

, достаточно широко представлены правовые концепции политики. Они считают политику, государство производными от права и прежде всего от естественных прав человека, которые лежат в основе публичного права, законов и деятельности государства. Яркий пример правовой концепции политики — ее контрактивистские («общественного договора») теории, представленные такими видными мыслителями, как Спиноза, Гоббс, Локк, Руссо, Кант. Суть этих теорий состоит в трактовке политики и прежде всего государства как специализированной деятельности по охране присущих каждому человеку от рождения фундаментальных прав: на жизнь, свободу, безопасность, собственность и т.д.

В современной научной литературе широко представлены и противоположные правовым концепциям политики теории. Они рассматривают право как порождение политики, важнейшее средство ее реализации, инструмент создания стабильного политического порядка. Право непосредственно создается государством и основано на политической воле и государственной целесообразности.

Нормативная трактовка политики возникла в глубокой древности. Так, еще Аристотель считал политику высшей формой жизнедеятельности человека, поскольку через нее во взаимоотношениях между людьми утверждается справедливость и достигается благо каждого. «Справедливость, — писал он, — имеет место только в политической жизни, потому что весь строй политического общежития держится на праве».

Нормативные трактовки политики имеют как сильные, так и слабые стороны. Их достоинство состоит в том, что в них выражается гуманистический идеал, в соответствии с которым должна строиться политика.

Несмотря на отмеченные недостатки — нормативный подход, отражая важный аспект политики, имеет полное право на существование. В нем выражается стремление людей, общества окультурить, гуманизировать и рационализировать политику, внести в нее нравственное начало. В нормативных трактовках отражается влияние на политику нравственности, культуры, религиозных ценностей. Поэтому нормативные дефиниции политики, наряду с экономическими, стратификационными и правовыми, входят в группу ее социологических трактовок.

Вторая наиболее распространенная группа дефиниций политики — субстанциальные определения. Они ориентируются на раскрытие той первоосновы, ткани, из которой состоит политика. В этой группе определений существуют несколько трактовок политики. Самая распространенная из них — это трактовка политики как действий, направленных на власть: ее обретение, удержание и использование. Политика, писал М. Вебер, это «стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства между группами людей, которые оно в себе заключает».

Некоторые из сторонников «властного» подхода к политике акцентируют внимание на искусстве, технике, способах и средствах борьбы за власть и ее использование. Так, один из основателей политической науки, Н. Макиавелли, еще в 1515 г. характеризовал политику как «совокупность средств, которые необходимы для того, чтобы прийти к власти, удерживаться у власти и полезно использовать ее <…> Итак, политика есть обращение с властью, заданное обстоятельствами и зависящее от могущества властителя или народа, а также от текущих ситуаций».

Если «властные» и институциональные трактовки политики видят ее основу во власти и ее носителях-организациях, то антропологические определения пытаются отразить ее более глубокий источник, коренящийся в природе человека. С этой точки зрения, политика — форма цивилизованного общения людей на основе права, способ коллективного существования человека. Обоснование антропологического понимания политики дал еще Аристотель. Он считал, что человек — существо политическое, поскольку он — существо коллективное. Нормальная жизнь человека, удовлетворение его многообразных потребностей и обретение счастья возможны только при общении с другими людьми. Высшей, по сравнению с семьей или селением, формой такого общения и выступает политика. Ее превосходство над предполитическим общением состоит в том, что она представляет собой общение в государстве свободных и равных людей по нормам права, воплощающего справедливость, одинаковое отношение ко всем гражданам. С помощью политики, государства в общении людей достигается гармония.

Современные антропологические концепции политики разделяют не все идеи Аристотеля, однако, как и он, считают политику органически присущей человеческому роду, укорененной в коллективной природе человека, его индивидуальной свободе, в общественном разделении труда и вытекающем из этого сложном и противоречивом взаимодействии индивидов.

Специфическую интерпретацию и развитие конфликтно-консенсусные трактовки политики получили у видного немецкого политолога Карла Шмитта. Нередко его концепцию политики рассматривают как самостоятельное, оригинальное направление в понимании «политического». Согласно К. Шмитту, политика не имеет собственной основы, субстрата. «»Политическое» способно черпать свою силу из различных областей общественной жизни, из религиозных, экономических, нравственных и других противоречий. Оно характеризует не какую-то собственную, специфическую сферу жизнедеятельности, но только степень интенсивности объединения (ассоциации) или разъединения (диссоциации) людей, мотивы которых могут быть религиозными, национальными (в этническом или культурном смысле), экономическими или другими и в различные времена вызывают различные соединения или разъединения»

К. Шмитт придает отношениям «друг» — «враг» конституирующее, создающее политику значение, оставляя в тени объективные основы политической дифференциации людей.

Деятельностная интерпретация политики широко используется, в частности, в теории политических решений.

Она применяется также в телеологических трактовках политики, рассматривающих ее как деятельность по эффективному достижению коллективных целей. Как писал патриарх американской социологии Т. Парсонс, политика представляет собой совокупность «способов организации определенных элементов тотальной системы в соответствии с одной из ее фундаментальных функций, а именно эффективного коллективного действия для достижения общих целей»

Телеологические определения политики, как это видно из характеристики, данной Парсонсом, широко используются в рамках системного анализа общества. С системной точки зрения политика является относительно самостоятельной системой, сложным социальным организмом, целостностью, отграниченной от окружающей среды — остальных областей общества — и находящейся с ней в непрерывном взаимодействии. Политическая система заботится о самосохранении и призвана удовлетворять целый ряд общественных потребностей, важнейшая из которых интеграция общества.

Системная интерпретация политики получила детальное обоснование и развитие в разнообразных теориях политических систем, первыми и наиболее значительными из которых были концепции американских политологов Д. Истона и Г. Алмонда.

Рассмотренные выше трактовки политики не исчерпывают всего многообразия ее определений, хотя и отражают важнейшие из них. Такое обилие научных характеристик объясняется прежде всего сложностью политики, богатством ее содержания, многообразием свойств и общественных функций. Обобщая различные дефиниции, можно определить политику как деятельность социальных групп и индивидов по артикуляции (осознанию и представлению) своих противоречивых коллективных интересов, выработке обязательных для всего общества решений, осуществляемых с помощью государственной власти.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 4 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА

 

Политическая жизнь общества изучается целым рядом наук, в том числе политологией, политической социологией, политической психологией, а также философией. Философия стремится к постижению сущности всех политических явлений в их взаимодействии. Это предмет изучения такой отрасли философии, как философия политики.

Философию политики интересуют причинно-следственные отношения политики и власти, их социальный смысл, воплощение политики в материальных и идеальных формах, проблемы государства, гражданского общества, политического сознания, его соотношения с моралью, религией, искусством и т.д.

Особое значение имеет выяснение соотношения категорий «власть», «политика» с такими фундаментальными философскими категориями как «свобода», «справедливость», «равенство», в том числе национальное, классовое и общечеловеческое.

Эти вопросы решались так или иначе еще в античной философии, прежде всего в произведениях Платона и Аристотеля.

Расцвет социально-философских теорий в эпоху Возрождения и Новое время связан с обоснованием сущности политической, прежде всего государственной власти в трудах Н. Макиавелли, а также с теорией естественного права Т. Гоббса, Дж. Локка и Б. Спинозы, с исследованием проблемы разделения властей, гражданского общества и правового государства Дж. Локком и Ш. Монтескье. Возникают основные направления политической идеологии —либерализм (Ш. Монтескье), консерватизм (Э. Берк) и тоталитаризм (Ж.-Ж. Руссо)

Немецкая классическая философия преуспела в исследовании этических основ права и государства (И. Кант), философии права (Г. Гегель). Существенный интерес представляет марксистское учение о взаимодействии политики и экономики, роли насилия в истории, соотношении морали и политики, происхождении и функциях государства, условиях его отмирания.

Представляют интерес также политические идеи анархизма (М. Бакунин, П. Кропоткин) и геополитические концепции XX в. (К. Хаусхофер, X. Маккиндер и др.).

Одна из важнейших и наиболее древних проблем политики — проблема власти. Соотношение таких явлений, как власть и политика, носит диалектический характер. С одной стороны, власть выступает как средство осуществления политики!, с другой — является ее первоосновой. Установление отношений господства и подчинения, т. е. отношений зависимости между людьми, и есть власть. В конечном счете власть представляет собой принуждение человека к деятельности вопреки его воле.

Власть, в том числе политическая, обладает рядом особенностей. Во-первых, она предполагает наличие субъекта и объекта власти. Во-вторых, власть обладает всеобщностью в том смысле, что присутствует во всех видах деятельности отдельных лиц, групп и социальных институтов.

Социальными предпосылками или источниками власти можно считать групповые, сословные и классовые различия между людьми, обусловленные разделением труда, отношениями собственности и т.д.

Функционально власть проявляется через определенный порядок и согласованность действий сторон, обусловленные их общей материальной заинтересованностью, духовной близостью или же подражанием, привычкой и т.д. Любая власть возможна только в случае добровольного или вынужденного согласия, готовности к повиновению. Доказательством тому может служить исламская революция в Иране: любой политический режим обречен на гибель, если весь народ выйдет на улицы и откажется выполнять распоряжения властей.

Политическая власть является важнейшим элементом политической жизни общества, однако не исчерпывает ее. Политическая жизнь общества складывается из политической деятельности различных социальных сил. При этом каждая из них старается реализовать свои политические интересы. Политика — это регулирование и управление различными сферами общественной жизни на основе установления отношений господства и подчинения, реализуемых при помощи государства. Ее сущность составляет политическая власть. Американский социолог С. Липсет справедливо отмечает, что политическая власть стабильна только тогда, когда она легитимна, т. е. законна. Последнее возможно: а) когда власть основана на традициях, например, монархия; б) является рационально-правовой, т. е. установлена легально, например, в результате победы на выборах; в) носит харизматический характер, т. е. имеет в своей основе веру в выдающиеся личные качества политического вождя.

Важно не упустить из виду качественные особенности политики. Ее отличают универсальность, всеохватывающий характер, способность воздействовать на любые стороны жизни общества. Вместе с тем политика реализуется через политические отношения, политические институты и политическую идеологию. Люди вступают в отношения по поводу власти, которые закрепляются, институализируются в форме тех или иных политических организаций и одновременно отражаются в их сознании, в том числе и в виде политической идеологии.

Политическая жизнь общества самым тесным образом связана с экономикой. Их связь нередко трактуется как взаимодействие политики и экономики. Вопрос о взаимосвязи и взаимодействии политики и экономики достаточно полно освещен в трудах К. Маркса и В.И. Ленина. С точки зрения марксизма, уровень развития материального производства, характер разделения труда, отношения собственности оказывают существенное влияние на материальные интересы людей и обусловливают содержание политических теорий и программ. В свою очередь господствующая политическая идеология, например, идеология рыночной экономики, может стать предпосылкой появления новой экономической реальности. Вместе с тем взаимообусловленность политики и экономики не следует переоценивать, поскольку они не только развиваются по своим собственным законам (например, законы рынка и законы политической борьбы), но и по-разному подвержены воздействию таких факторов, как научно-технический прогресс, экологическая ситуация, национальная психология, религия и т.д. Причем на том или ином историческом этапе, в конкретном социуме, каждый из этих факторов может играть решающую роль.

Существенное воздействие на политическую жизнь общества оказывает его духовная культура, понимаемая как совокупность духовных ценностей, идей, обычаев, традиций и норм поведения людей. Духовная культура оказывает существенное влияние на выбор тех или иных форм политических институтов, например, государственного устройства, обусловливает особенности их функционирования. Выделяются следующие пути воздействия духовной культуры на политическую жизнь:

• социализация и формирование отдельных индивидов;

• создание и введение систем ценностей;

• эталоны действий, поведения и поступков;

• создание моделей институтов и социальных систем.

Иными словами, духовная культура общества детерминирует все стороны политической жизни, включая политическое поведение людей и, в конечном счете, политическую культуру масс.

Важнейший элемент политической системы общества — государство. Справедливым остается высказанное Ф. Энгельсом в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» утверждение о том, что признаками любого государства являются наличие аппарата власти, территории и налогов.

Что же такое государство? По Аристотелю государство возникает из сознания общей пользы и создается преимущественно для того, чтобы жить счастливо. Т. Гоббс, напротив, видел в основе государства дисциплину страха и назвал государством лицо, индивидуальное или коллективное, возникшее в силу договора множества людей с тем, чтобы это лицо обеспечивало им мир и всеобщую защиту. Близких взглядов придерживался Б. Спиноза! Г. Гегель видел начало государства в насилии, Ф. Энгельс и В.И. Ленин видели в нем орудие, машину для эксплуатации и подавления одного класса другим. М. Вебер называет государством отношения господства одних людей над другими, опирающееся на легитимное (считающееся законным) насилие.

Классовый подход к проблеме государства был ведущим в советской общественной науке. Так, краткий словарь по социологии предлагает определение, согласно которому государство есть совокупность взаимосвязанных друг с другом учреждений и организаций, осуществляющих управление обществом в интересах определенных классов, подавляя классовых противников

В рамках современного подхода к проблеме под государством понимается «основной институт политической системы общества, организующий, направляющий и контролирующий совместную деятельность и отношения людей, общественных групп, классов и ассоциаций. Государство представляет собой центральный институт власти в обществе и концентрированное осуществление этой властью политики»4′.

Государство отличается от других социальных институтов:

• обязательным наличием социально-классовой основы правящих сил в лице социальных групп, политических партий, общественных движений и т. д.;

• наличием специального аппарата власти, представленного центральными и периферийными органами:

• монополией на внеэкономическое принуждение;

• наличием государственной территории;

• суверенным правом издания законов, обязательных для граждан, проведения внутренней и внешней политики;

• исключительным правом собирать налоги, выпускать денежные знаки, проводить бюджетную политику и т.д.

Вопрос о происхождении государства и его роли в жизни общества имеет большое теоретическое и научно-практическое значение. Материалистическое понимание истории традиционно видит в государстве надстройку над экономическим базисом и связывает его возникновение с результатами общественного разделения труда, появлением частной собственности и расколом общества на классы. Исследуя данный вопрос, Ф. Энгельс писал, что в условиях появления частной собственности, непрерывно ускоряющегося накопления богатств «недоставало учреждения, которое увековечило бы не только начинающееся разделение общества на классы, но и право имущего класса на эксплуатацию неимущего и господство первого над последним. И такое учреждение появилось. Было изобретено государство».

Ныне доступный ученым конкретно-исторический материал позволяет углубить и уточнить прежние взгляды на возникновение государства. И здесь мы сталкиваемся с проблемой так называемого «азиатского способа производства». Эта формулировка принадлежит К. Марксу. Сопоставляя особенности развития производительных сил в Европе и на Востоке, К. Маркс обратил внимание на отсутствие в ряде восточных стран частной собственности: непосредственным производителям в лице сельских общин противостоят не частные собственники, а государство

Жесткий централизованный контроль со стороны государства отразился на особенностях функционирования социальной структуры и политических отношений в этих странах. Власть, например наместника, открывала доступ к привилегиям, избыточному продукту и роскоши. Однако терявший ее, по воле деспота, чаще всего терял не только достаток, но и жизнь. В таком же положении находилось и многочисленное купечество, не заинтересованное в расширенном воспроизводстве и предпочитавшее проживать получаемую прибыль. Иными словами, частная собственность была таковой только условно и предпринимательство в экономической сфере не приветствовалось. Административный аппарат контролировал большую часть экономики, подавляющее число крестьян оставались государственными.

Особая роль государства на Востоке обусловила слабость отдельного индивида, его подавление коллективом и одновременно повышение роли корпоративных структур типа кланов, каст, сект, землячеств, сельских общин и т.д., включавших как бедных, так и богатых. Их главной целью было защитить своих членов от государственного деспотизма. Корпоративные связи, закрепленные традициями, сглаживали социальный антагонизм, порождали отношения патернализма и придавали устойчивость сложившейся социальной структуре. Консерватизм корпоративных связей способствовал политической стабильности даже в случаях смены династий, например, в средневековой Индии.

Советский востоковед Л. С. Васильев в работе «Проблемы генезиса китайского государства» специально исследовал проблему становления государственной власти в условиях азиатского способа производства. На основе кропотливого анализа обширного конкретно-исторического материала он пришел к выводу, что в данном случае государство возникает до классов как результат объективной потребности в решении крупномасштабных экономических проблем, в частности, связанных с ирригацией, строительством стратегических дорог и т.д.

Знакомство с историей возникновения государства во многом способствует уяснению вопроса о его функциях. Марксистский подход к этой проблеме является сугубо классовым: главная функция государства — защита интересов правящих классов. Все остальные функции как внешние, так И внутренние подчинены этой главной. Отсюда следует, во-первых, что государство может быть надклассовой структурой только в виде исключения, когда борющиеся классы достигают такого равновесия сил, что государственная власть получает известную самостоятельность по отношению к ним. Во-вторых, предполагается, что переход политической власти в руки рабочего класса и беднейшего крестьянства со временем приведет к отмиранию государства

Современное государство выполняет целый ряд разнообразных функций:

• защиты существующего государственного строя;

• поддержания в обществе стабильности и порядка;

• предотвращения и устранения социально-опасных конфликтов;

• регулирования экономики;

• проведения внутренней политики во всех ее аспектах — социальной, культурной, научной, образовательной, национальной, экологической и т.д.

• защиты интересов государства на международной арене;

• обороны страны и др.

Особый интерес представляет сегодня вопрос о роли государства в регулировании экономических отношений. В условиях отсутствия частной собственности (азиатский способ производства, административно-командная система) эта роль проста и понятна — прямое директивное руководство, а в развитых формах — на основе детальных планов. Иная, более сложная картина складывается в условиях развитых рыночных отношений. С одной стороны, чем сильнее вмешательство государства, даже если оно носит косвенный характер, например, через хозяйственное законодательство и налоги, тем ниже уровень предпринимательского интереса, меньше желания рисковать капиталом. С другой стороны, вмешательство государства в экономические процессы на уровне общества в целом, безусловно, необходимо для решения проблем тех нического перевооружения производства, правильной структур ной политики, финансового оздоровления экономики и т.д Большое значение имеет и выполнение государством других, пе речисленных выше функций.

Важное значение имеет решение таких проблем политический жизни общества, как государственное устройство, форма правления и политический режим.

• Вопрос о государственном устройстве связан прежде всего с распределением законодательной власти между центром и периферией. Если законодательные функции всецело принадлежат центру, государство считается унитарным, но если территориальные единицы вправе принимать свои законы, государство является федеративным. Федерация позволяет преодолеть противоречие между стремлением центра к господству, а территориальных единиц — к сепаратизму.

Форма правления связана с характером осуществления государственной власти, будь то монархия или республика. Если монархия предполагает сосредоточение всей власти в руках одного человека, представляющего правящую династию, причем власть, как правило, передается по наследству, то республиканское правление означает признание суверенного права на власть народа, избранных им представительных органов.

Вопрос о том, какая форма правления лучше, — республика или монархия, является во многом риторическим. Опыт современной Европы показывает, что многие развитые и политически стабильные страны являются монархиями. Американский исследователь С. Липсет обращает внимание на медиативную, т. е. примиряющую роль монархии по отношению ко всем слоям современного общества.

«В тех же странах, — подчеркивает он, где в результате революции монархия была свергнута и упорядоченное правопреемство оказалось нарушенным, пришедшие на смену монархии республиканские режимы оказались неспособными обрести законность в глазах всех важных слоев населения вплоть до пятого послереволюционного поколения или того позже».

Иными словами, монарх выполняет роль нравственного арбитра, выступает в глазах подданных гарантом национальных интересов. В то же время в ряде стран республиканская форма государственного правления функционирует достаточно успешно.

Под политическим режимом обычно понимается совокупность средств и методов осуществления государственной власти. Можно выделить такие политические режимы, как тоталитаризм, авторитаризм, либерализм и демократия. Особый интерес представляют сегодня тоталитаризм и демократия.

Тоталитаризм (от лат. totalis) — государственный строй, отличительной особенностью которого является контроль над всеми сторонами жизни общества — политической, экономической и духовной. Без внимания не остаются даже мысли граждан, о чем свидетельствует появление термина «инакомыслящий». Тоталитаризм — это как бы деспотизм XX века. Жестокие режимы были и раньше, но тоталитаризм — явление относительно новое. Это объясняется тем обстоятельством, что полный контроль над гражданами стал возможен только с появлением таких средств массовой коммуникации, как пресса, радио и телевидение.

Тоталитарный политический режим ставит отдельного индивида в более бесправное положение, чем в условиях восточной деспотии; он остается как бы один на один с государственной машиной и подчиняется ей.

Признаками тоталитарного режима являются: жесткая пирамидальная структура власти (можно сказать, что обществом управляют как организацией, в которой обратные связи отсутствуют), массовый террор, постоянный поиск внутренних и внешних врагов, ликвидация горизонтальных структур в обществе. И, наконец, господство официальной идеологии, навязываемой правящим режимом.

Психологические корни тоталитаризма исследованы, в частности, 3. Фрейдом в работе «Массовая психология и анализ человеческого Я». Тоталитаризм не просто опирается на согласие масс к повиновению. Он формирует особую психологию, свой стиль мышления, для которого характерны культ власти, неуважение к правам человека, поиск простых решений, дихотомическое мышление и т. д

Противоположность тоталитаризму — демократия (от греч. emos — народ и cratos — власть). По своему происхождению этр сугубо европейский феномен. Она возникла в Древней Грецией выражала интересы достаточно многочисленного строя свободах собственников. Отношение к ней в истории социально-философской мысли с самого начала не было однозначным. Неодобрительно относился к ней Платон, сдержанно — Аристотель. Развитие рыночных отношений в Новое время поставило на повестку дня вопрос о государственном устройстве, при котором права собственников — буржуа были бы защищены от произвола властей. Дж. Локк и Ш. Монтескье, разрабатывая концепцию прав человека на основе теории общественного договора, пришли к выводу, что соблюдение законов является важнейшим гарантом политической свободы. В государстве, как считал Дж. Локк, «законодательная власть по необходимости должна быть верховной, и все остальные власти в лице каких-либо членов или частей общества проистекают из нее и подчинены ей»2. Развивая идеи Локка, Ш. Монтескье утверждал, что верховенство права может быть обеспечено только разделением властей на законодательную, исполнительную и судебную, с тем чтобы они «могли бы взаимно сдерживать друг друга». Напротив, их соединение в одних руках порождает произвол.

Не останавливаясь подробно на проблеме демократических прав и свобод, демократических процедурах осуществления власти, отметим, что важнейшими предпосылками и одновременно следствием демократического политического режима выступают гражданское общество и правовое государство.

Идея гражданского общества восходит к античности, в частности, к Цицерону, заинтересовавшемуся отличием собственно гражданина от простых обывателей. В дальнейшем эта проблема разрабатывалась Т. Гоббсом, Дж. Локком, Ж.-Ж. Руссо, Г. Гегелем и К. Марксом. В современной интерпретации гражданское общество —это «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, независимое от государства, но взаимодействующее с ним, общество граждан высокого социального, экономического, политического, культурного и морального статуса, создающих совместно с государством развитые правовые отношения»’.

В русле идей М. Вебера гражданское общество — это познавательная абстракция, идеальный тип, весьма далекий от реальности. Но сама идея не лишена смысла. Ее суть заключается в оптимальном сочетании трех основных составляющих: власти, общества и человека. При этом предполагается, что осуществляющее власть государство будет правовым, деятельность которого основана на верховенстве закона. Иным должно стать и общество. Для него характерны развитые горизонтальные связи, наличие всевозможных союзов и ассоциаций, массовых движений, партий, стремление ограничить власть государства за счет ее децентрализации и местного самоуправления. И, наконец, совершенно особые требования предъявляются к гражданину. Граждане дисциплинированны не в силу страха, а благодаря сознательности, глубокой внутренней убежденности, добросовестно выполняют свои обязанности и ревностно защищают свои права, непримиримы к коррупции, взяточничеству и т.д. Иными словами, это люди с высоким правосознанием, нравственной, политической и правовой культурой.

Нет слов, картина получается благостная, радующая и ум, и сердце. Но во многом утопическая, так как, во-первых, в такого рода обществе все должны быть собственниками и жить в достатке. Однако есть основания сомневаться в том, что возможно богатое общество без бедных людей. По крайней мере на протяжении сознательной истории человечество не сумело обуздать страсть к наживе одних, стремление к тунеядству других и как следствие так и не удалось решить проблему бедности. Во-вторых, не ясно, как именно, каким образом превратить всех людей в законопослушных граждан.

С конца XVIII в. идея демократии в ее западноевропейском понимании подвергается критике как «справа» (Э. Берк, А. Токвиль, И. Срлоневич и др.), так и «слева» (К. Маркс, В.И. Ленин, Л.Д. Троцкий, «новые левые» и др.).

В воем отношении к буржуазной демократии марксизм исходит цз примата прав трудящихся. Эта демократия если и принималась, то только как удобная форма борьбы за власть с буржуазией, в рамках капиталистического общества.

Критика «справа» основана на иных методологическто принципах и постоянно эволюционирует. Если традиционные правые основывали свою критику на тезисе о невозможность подмены качества количеством — компетентного аристократического меньшинства голосами миллионов -невежественных, по их мнению, избирателей, то в наши дни аргументация усложнилась. Либеральной (т. е. основанной на концепции прав человека) и эгалитарной (исходящей из идеи всеобщего равенства) противопоставляется так называемая органическая демократия, предполагающая опору не на индивида или массы, а на народ как целое. По мнению авторов данной концепции, именно такая форма демократии предполагает «соучастие» народа в своей политической судьбе. Вместе с тем подчеркивается, что органическая демократия требует однородности общества как основы «братства». Отсюда делается вывод, что преобладающие на Западе либерально-демократическая и тоталитарно-эгалитарная модели демократии не способны перейти к органической демократии. Иное дело — Восток, где «коллективное бессознательное» в форме народного или национального самосознания более развито, чем на Западе, где преобладает индивидуалистическая рационалистическая психология’

Без обращения к проблеме политического сознания философский анализ политической жизни общества не может быть полным.

Политическое сознание — это отражение политических отношений и деятельности политических институтов, всей политической жизни общества в сознании людей. Важной особенностью политического сознания являются его многомерность, внутренняя противоречивость и вместе с тем осознанность, в отличие от бессознательных психических процессов и состояний, также характерных для отдельных индивидов и больших масс людей.

Политическое сознание лежит в основе политического поведения классов, социальных групп и отдельных личностей. Оно по-своему обусловливает деятельность политических институтов,

Выделяют массовое, групповое и индивидуальное политическое сознание. Философский подход к проблеме предполагает также выделение в политическом сознании обыденного и теоретического уровней. Обыденное политическое сознание — это довольно аморфное, подверженное эмоциональному воздействию и вместе с тем достаточно инертное образование, формирующееся на основе житейского опыта и в значительной мере — в итоге целенаправленного манипулирования со стороны средств массовой информации. Оно представляет собой совокупность представлений простого обывателя о текущих политических событиях, роли государства в общественной жизни, деятельности политических партий и т.д., возникающих на основе усвоенных им мировоззренческих стереотипов, господствующих политических мифов и индивидуального здравого смысла.

Теоретическое политическое сознание, составляющее содержание политической идеологии, предстает как система научных по форме взглядов: основанная на определенной политической концепции и отражающая политические интересы тех или иных социальных групп. В этой связи выделяют консервативное, радикальное, либеральное, демократическое, реформистское и т.д. политическое сознание.

Наиболее заметна роль в политической жизни современного общества либерально-демократической, консервативной и радикальной идеологии. Либерально-демократическая идеология, преобладающая в странах «свободного мира», имеет своим теоретическим фундаментом Всеобщую декларацию прав человека, принятую Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. Этот документ является логическим завершением принятой 28 августа 1789 г., во время Великой французской оеволюции. Декларации прав человека и гражданина Всеобщая декларация подчеркивает, что «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве» (ст. 1), что каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными Декларацией, без какого-то ни было различия.

В ст. 3—21 Всеобщей декларации раскрываются гражданские права и политические свободы, в том числе право на жизнь, свободу и безопасность личности, на равенство перед законом, на гражданство и участие в управлении своей страной, на владение имуществом. Ряд статей связан с защитой личной неприкосновенности. Далее называются свобода передвижения, совести, мирных собраний, ассоциаций и-т.д. Статьи 22 — 27 декларируют экономические, социальные и культурные права, в том числе на социальное обеспечение, труд и свободный выбор работы, образование, а также жизненный уровень, необходимый для поддержания здоровья и благосостояния и т.д. Гуманистическая направленность данного документа несомненна, хотя он и не предусматривает реальных механизмов реализации провозглашенных прав и свобод, а также мер ответственности за их несоблюдение. В заключительной 30-й статье говорится, что ничто в Декларации не может быть истолковано как предоставление какому-либо государству, группе лиц или отдельным лицам права совершать действия, направленные к уничтожению прав и свобод, изложенных в Декларации.

Консервативная и радикальная идеология — это критика буржуазного либерализма «справа» и «слева». В классическом варианте она представлена в трудах английского мыслителя Э. Берка («Размышления по поводу революции во Франции», 1790 г.) и немецких теоретиков К. Маркса и Ф. Энгельса («Манифест Коммунистической партии», 1848 г.). Хотя Э. Берк критиковал буржуазный либерализм с позиций британской аристократии, а К. Маркс — с позиций мирового пролетариата, их объединяет довольно-таки прохладное отношение к правам и свободам отдельного индивида. Э. Берк противопоставляет им интересы человеческого рода, человечества в целом, а К. Маркс — интересы пролетариата. В остальных вопросах подходы этих мыслителей диаметрально противоположны. Так, например, К. Маркс верил

в человеческий разум, торжество научной теории, тогда как Э. Берк предпочитал больше доверять практическому опыту людей, обычаям и традициям, наконец, здравому смыслу. К. Маркс призывал к революции, Э. Берк — к реформам, подчеркивая, что самые грандиозные планы, реализованные в ходе революционной практики, могут привести к противоположным последствиям. Если К. Маркс был сторонником свободы, равенства и братства всех трудящихся (пролетариев), то Э. Берк подчеркивал необходимость сохранения частной собственности и социального неравенства как источника социального разнообразия, отмечая, что все должно быть доступно, но не для всех. К. Маркс верил в сознательность трудящихся масс, Э. Берк призывал бояться диктатора и не доверять толпе и т.д.

Консерватизм, в отличие от радикализма, и сегодня является одной из наиболее влиятельных политических идеологий в Западной Европе и Америке.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 6 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ

 

 

При всем многообразии взглядов на власть многим из представителей различных течений общественной мысли присуща ее характеристика как авторитета; обладающего возможностью заставить повиноваться, подчинить своей воле других людей.

Важно иметь в виду, что, во-первых, неотъемлемым элементом содержания любой власти является принуждение. Общественная власть немыслима без принуждения, которое в соответствии с исторической обстановкой и характером власти приобретает различные содержание и форму.

Во-вторых, отношения по поводу власти, или властеотношения, носят волевой характер и с точки зрения своей структуры складываются из «господства-подчинения» и «руководства-подчинения». В зависимости от конкретно-исторических условий власть может либо выступать как сочетание отношений «господства-подчинения» и «руководства-подчинения», либо проявляться только в отношениях «руководства-подчинения» .

Ф. Энгельс, показывая, что всякая организация общества, в котором происходит процесс производства и обращения продуктов, невозможна без авторитета, без власти, и отмечая, что с развитием крупной промышленности и крупного землевладения материальные условия производства и обращения неизбежно усложняются и стремятся ко все большему расширению сферы этого авторитета, подчеркивал, что и в будущем власть не исчезнет, а только изменит содержание и форму.

Власть вообще, будучи непосредственным порождением разносторонних устойчивых связей между людьми, их устремлений к удовлетворению своих интересов и смягчению при этом противоречий, а стало быть, к возможному компромиссу и определенному порядку сосуществования, представляет собой объективно необходимое условие для участия членов общества в производстве и воспроизводстве жизни. Власть есть средство функционирования любой социальной общности, проявляющееся как отношение подчинения входящих в это сообщество лиц единой руководящей в нем воле.

Изложенное позволяет сформулировать краткое определение понятия власти как общесоциологической категории. Власть — это соответствующее характеру и уровню общественной жизни средство функционирования всякой социальной общности, заключающееся в отношении подчинения воли отдельных лиц и их объединений руководящей в данном сообществе воле.

Государственная власть — фундаментальная категория государствоведения и самый труднопостижимый феномен общественной жизнедеятельности людей. В понятиях «государственная власть», «властеотношения» преломляются важнейшие стороны бытия человеческой цивилизации, отражается суровая логика борьбы классов, социальных групп, наций, политических партий и движений. Не случайно проблемы власти волновали в прошлом и волнуют ныне ученых, богословов, политиков, писателей.

В то же время, будучи разновидностью социальной власти, государственная власть обладает всеми признаками последней. Вместе с тем она имеет немало качественных особенностей, важнейшая особенность государственной власти заключена в ее политической и классовой природе. В научной и учебной литературе термины «государственная власть» и «политическая власть» обычно отождествляются. Такое отождествление, хотя и не бесспорно, допустимо. Во всяком случае государственная власть всегда является политической и содержит элемент классовости.

Основоположники марксизма характеризовали государственную (политическую) власть как «организованное насилие одного класса для подавления другого». Для классово-антагонистического общества такая характеристика в общем и целом верна. Однако любую государственную власть, тем более демократическую, вряд ли допустимо сводить к «организованному насилию». В противном случае создается представление, что государственная власть — естественный враг всему живому, всякому творчеству и созиданию. Отсюда неизбежно негативное отношение к органам власти и лицам, ее олицетворяющим. Отсюда и далеко не безобидный социальный миф о том, что всякая власть — зло, которое общество вынуждено терпеть до поры до времени. Этот миф является одним из источников разного рода проектов свертывания государственного управления, вначале умаления роли, а затем и уничтожения государства.

Между тем функционирующая на научной основе подлинно народная власть — великая созидательная сила, обладающая реальной возможностью управлять действиями и поведением людей, разрешать социальные противоречия, согласовывать индивидуальные или групповые интересы, подчинять их единой властной воле методами убеждения, стимулирования, принуждения.

Необходимо выделить, что особенностью государственной власти является и то, что ее субъект и объект обычно не совпадают, властвующий и подвластные чаще всего отчетливо разделены. В обществе с классовыми антагонизмами властвующим субъектом выступает экономически господствующий класс, подвластными — отдельные лица, социальные, национальные общности, классы. В демократическом обществе возникает тенденция сближения субъекта и объекта Власти, ведущая к их частичному совпадению. Диалектика этого совпадения состоит в том, что каждый гражданин является не только подвластным; как член демократического общества он вправе быть индивидуальным первоносителем и источником власти. Он имеет право да и должен активно участвовать в формировании выборных (представительных) органов власти, выдвигать и выбирать кандидатуры в эти органы, контролировать их деятельность, быть инициатором их роспуска, реформирования. Право и долг гражданина — участвовать в принятии государственных, региональных и других решений через все виды непосредственной демократии. Словом, при демократическом режиме нет и быть не должно только властвующих и только подвластных. Даже высшие органы государства и высшие должностные лица имеют над собой верховную власть народа, являются одновременно объектом и субъектом власти.

Вместе с тем и в демократическом государственно-организованном обществе полного совпадения субъекта и объекта нет. Если демократическое развитие приведет к такому (полному) совпадению, то государственная власть утратит политический характер, превратится в непосредственно общественную, без органов государства и государственного управления.

Следовательно, государственная власть реализуется через государственное управление — целенаправленное воздействие государства, его органов на общество в целом, те или иные его сферы (экономическую, социальную, духовную) на основе познанных объективных законов для выполнения стоящих перед обществом задач и функций.

К еще одной важнейшей особенности государственной власти можно отнести то, что она проявляется в деятельности государственных органов и учреждений, образующих механизм (аппарат) этой власти. Она потому и называется государственной, что ее практически олицетворяет, приводит в действие, претворяет в жизнь прежде всего механизм государства. Видимо, поэтому государственную власть часто отождествляют с органами государства, особенно высшими. С научной точки зрения такое отождествление недопустимо. Во-первых, государственную власть может реализовать сам властвующий субъект. Например, народ через референдум и другие институты непосредственной (прямой) демократии принимает важнейшие государственные решения. Во-вторых, политическая власть изначально принадлежит не государству, его органам, а либо элите, либо классу, либо народу. Властвующий субъект не передает органам государства свою власть, а наделяет их властными полномочиями.

Государственная власть может быть слабой или сильной; но, лишенная организованной силы, она теряет качество государственной власти, так как становится неспособной провести волю властвующего субъекта в жизнь, обеспечить законность и правопорядок в обществе. Государственную власть не без оснований называют централизованной организацией силы.

Таким образом, государственная власть есть концентрированное выражение воли и силы, мощи государства, воплощенное в государственных органах и учреждениях. Она обеспечивает стабильность и порядок в обществе, защищает его граждан от внутренних и внешних посягательств путем использования различных методов, в том числе государственного принуждения и военной силы.

Арсенал методов реализации государственной власти достаточно разнообразен. В современных условиях значительно возросла роль методов морального и особенно материального стимулирования, используя которые государственные органы воздействуют на интересы людей и тем самым подчиняют их своей властной воле.

К общим, традиционным методам осуществления государственной власти, несомненно, относятся убеждение и принуждение. Эти методы, по-разному сочетаясь, сопровождают государственную власть на всем ее историческом пути.

Убеждение — это метод активного воздействия на волю и сознание человека идейно-нравственными средствами для формирования у него взглядов и представлений, основанных на глубоком понимании сущности государственной власти, ее целей и функций. Механизм убеждения включает совокупность идеологических, социально-психологических средств и форм воздействия на индивидуальное или групповое сознание, результатом которого является усвоение и принятие индивидом, коллективом определенных социальных ценностей.

Метод убеждения стимулирует инициативу и чувство ответственности людей за свои действия и поступки. Между убеждениями и поведением нет промежуточных звеньев. Знания, идеи, которые не воплощаются в поведение, нельзя считать подлинными убеждениями. От знания к убеждению, от убеждения к практическим действиям — функционирует метод убеждения. С развитием цивилизации, ростом политической культуры роль и значение этого метода осуществления государственной власти закономерно возрастают.

Государственная власть не может обойтись без особого, только ей присущего вида принуждения — государственного. Используя его, властвующий субъект навязывает свою волю подвластным. Этим государственная власть отличается, в частности, от авторитета, который тоже подчиняет, но в государственном принуждении не нуждается.

Государственное принуждение — психологическое, материальное или физическое (насильственное) воздействие полномочных органов и должностных лиц государства на личность с целью заставить (принудить) ее действовать по воле властвующего субъекта, в интересах государства.

Само по себе государственное принуждение — острое и жесткое средство социального воздействия. Оно основано на организованной силе, выражает ее и потому способно обеспечивать безусловное доминирование в обществе воли властвующего субъекта. Государственное принуждение ограничивает свободу человека, ставит в такое положение, когда у него нет выбора, кроме варианта, предложенного (навязанного) властью. Посредством принуждения подавляются, тормозятся интересы и мотивы антисоциального поведения, принудительно снимаются противоречия между общей и индивидуальной волей, стимулируется общественно полезное поведение.

Государственное принуждение бывает правовым и неправовым. Последнее может обернуться произволом государственных органов, ставящих личность в никем и ничем не защищенное положение. Такое принуждение имеет место в государствах с антидемократическим, реакционным режимом — тираническим, деспотическим, тоталитарным.

Правовым признается государственное принуждение, вид и мера которого строго определены правовыми нормами и которое применяется в процессуальных формах (четких процедурах). Законность, обоснованность и справедливость государственного правового принуждения поддается контролю, оно может быть обжаловано в независимый суд. Уровень правового «насыщения» государственного принуждения обусловлен тем, в какой мере оно: «а) подчинено общим принципам данной правовой системы, б) является по своим основаниям единым, всеобщим на территории всей страны, в) нормативно регламентировано по содержанию, пределам и условиям применения, г) действует через механизм прав и обязанностей, д) оснащено развитыми процессуальными формами».

Формы государственного правового принуждения достаточно многообразны. Это меры предупредительного воздействия — проверка документов с целью предотвращения правонарушений, прекращение или ограничение движения транспорта, пешеходов при авариях и стихийных бедствиях и др.; правовое пресечение — административное задержание, привод, Обыск и т.д., меры защиты — восстановление чести и доброго имени и другие виды восстановления нарушенных прав.

Легитимность — сущностное свойство государственной власти. Термин «Легитимность» исторически возник в начале XIX в. во Франции для характеристики государственной власти как власти законной (при этом власть Наполеона рассматривалась как власть самочинно узурпированная и, значит, нелегитимная). С течением времени объем содержания этого термина расширился. Легитимность стала означать не только законность происхождения и способа установления власти, но и такое состояние власти, когда граждане (подданные) государства признают (согласны, убеждены) право данной власти предписывать им тот или иной способ поведения. Из последнего также следует, что существующие государственные институты по крайней мере не хуже, чем любые другие возможные институты, и поэтому им нужно подчиняться.

Легитимность характеризуют два фундаментальных признака: признание власти, реализуемой существующими институтами государства, и обязанность индивидов ей подчиняться. Одновременно с этим сущностная характеристика легитимности состоит в том, что это именно представление (убеждение) граждан о государственной власти, присутствующее в их сознании. Макс Вебер выделял три основных типа легитимности:

– легитимность, базирующаяся на традиции («традиционная», например, монархическая, власть);

– легитимность, основанная на харизме (священном даре), которой обладает лидер, вождь;

– легитимность, основанная на рациональном (демократическом) устройстве и процедурах государственной власти.

В традиционной легитимности власти обычно выделяют геронтологическую (власть старейшин), патриархальную (власть вождя племени), патримониальную (власть монарха) и другие разновидности.

Очевидно, что в чистом виде ни один из указанных типов легитимности не существует. Каждому государству соответствует то или иное сочетание типов легитимности.

В широком смысле легитимность — это принятие власти населением страны, признание ее права управлять социальными процессами, готовность ей подчиняться. В узком смысле легитимной признается законная власть, образованная в соответствии с процедурой, предусмотренной правовыми нормами.

Современная рациональная (легальная) легитимность оказывается далеко не однозначным, но многогранным и многоплановым явлением. Обычно в последнем выделяются четыре разновидности:

– плюралистические демократии, которые признаются большинством граждан как легитимные;

– авторитарно-бюрократические режимы, где основные права и свободы соблюдаются лишь частично;

– тоталитарные режимы, не поддерживаемые большинством граждан государства;

– режимы, относительно которых не существует ни признания, ни неприятия тех, кому принадлежит власть. Это беднейшие страны Азии и Африки, где бессмысленно даже ставить вопрос о легитимности власти, поскольку эта проблема отсутствует в сознании людей.

Наряду с типологией обычно выделяются основания (источники) легитимности власти. К ним относятся:

– идеологические принципы и убеждения граждан в государственной власти (политическом строе) как самой справедливой и передовой;

–привязанность к структурам (механизму) и нормам государственной власти, которая базируется на доверии к традиционной и устоявшейся системе власти (традиции парламентаризма в Великобритании, к примеру);

– преданность власти благодаря положительной оценке личных качеств субъектов власти (президента, премьер-министра); в отличие от харизматической легитимности, здесь в основу кладется рациональный расчет граждан в их отношении к политическому лидеру (президент США должен обладать персональной легитимностью, но совсем не обязательно быть харизматическим вождем);

– политическое (или государственное) принуждение; оно существует при любом политическом режиме, но, очевидно, чем ниже уровень легитимности, тем сильнее принуждение; в то же время есть граница в использовании силы, перейдя которую государственная власть обретает силу не как источник легитимности, а наоборот, как фактор ее неминуемого падения.

Можно говорить о степени (уровне) легитимности государственной власти. Очевидно, что власть не может быть одинаково легитимна для всех слоев населения, во всех своих проявлениях (субъектах, действиях). Причем чем ниже уровень легитимности, тем больше насилия необходимо для удержания власти отдельным институтам или руководителям государства.

Тут необходимо говорить о разграничении понятий легитимности власти и доверия к политическим (государственным) институтам или популярности их руководителей.

Следует отличать легитимность первоисточника власти и легитимность органов государственной власти. Легитимность первоисточника власти (властвующего субъекта) находит отражение и юридическое закрепление в конституции страны. Так, п. 2 ст. 3 Конституции Российской Федерации гласит: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ». Значит, Конституция провозглашает и определяет многонациональный народ России первоносителем и первоисточником государственной власти, тем самым подчеркивая ее легитимность.

Государственные органы приобретают свойство легитимности по-разному. Представительные органы становятся легитимными на основе проведения предусмотренных и регламентированных законом выборов. Эти органы получают властные полномочия непосредственно от первоисточника власти. Органы управления приобретают легитимность путем конкурсного отбора, назначения их чаще всего представительными органами и в порядке, предусмотренном законом.

Легитимными должны быть и осуществляемые органами государства властные полномочия, методы деятельности, особенно метод государственного принуждения.

Юридическим выражением легитимности власти служит ее легальность, т.е. нормативность, способность воплощаться в нормах права, ограничиваться законом, функционировать в рамках законности. В обществе возможна и нелегальная, например мафиозно-преступная, власть, тяготеющая к жестким формам принуждения, насилия. Если легальная власть опирается на официально признанные, документально закрепленные и известные обществу нормы, то преступная, нелегальная — на неписаные, известные лишь определенному кругу людей правила поведения. Легальная власть стремится стабилизировать общество, утвердить в нем порядок, нелегальная же подобна раковым клеткам, поражающим и уничтожающим здоровую ткань социума.

Проблема соотношения государственной власти и государства относится к числу мало исследованных. Государственная власть и государство находятся в сложном диалектическом единстве, а потому к вопросу о соотношении между ними можно подходить с разных точек зрения. Если под государством понимать политико-территориальную организационную форму общества, то государственная власть выступает важнейшим признаком государства, корни которого уходят глубоко в общество. Если под государством имеется в виду особым образом организованный механизм (аппарат) политической (государственной) власти, то они соотносятся как содержание и форма. Причем характер государственной власти определяет особенности государства, его механизма. Так, принадлежность власти эксплуататорскому меньшинству (властвующей олигархии), необходимость навязывать волю властвующего меньшинства подвластному большинству выдвигают в механизме государства на первый план принудительные, карательные органы. Напротив, в демократических странах государство, его органы служат обществу, а в механизме государства важнейшими становятся органы, осуществляющие общесоциальные функции.

По общему правилу, властвующий субъект определяет, в каком объеме ив какой форме тот или иной орган государства будет выражать и проводить в жизнь его властную волю, устанавливает для государственных органов юридические пределы, в границах которых их деятельность признается правомерной. Вместе с тем государство, его органы в значительной мере определяют и эффективность этой власти.

 

 

 

ТЕМА 7. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И КОНФЛИКТЫ

 

Идея внутренней противоречивости, конфликтности политики утвердилась в науке с XIX в. А. Токвиль, К. Маркс, Г. Зиммель, а впоследствии К. Боулдинг, Л. Козер, А. Бентли и другие теоретики рассматривали конфликт как ведущий источник политики, лежащий в основе происходящих в ней изменений и определяющий тем самым границы и характер существования данной сферы общественной жизни.

Правда, в политической науке существует и противоположная точка зрения. Э. Дюркгейм, М. Бебер, Д. Дьюи и ряд других ученых исходят из вторичности конфликта для понимания сущности политики и его подчиненности базовым общественным ценностям, объединяющим население и интегрирующим социум и политическую систему. С их точки зрения, единство идеалов и социокультурных ценностей позволяет разрешать существующие конфликты и обеспечивать стабильность режима правления. В связи с этим многие конфликты рассматривались ими как аномалии политического процесса, а политика, в свою очередь, наделялась целями поддержания «социальной солидарности» (Э. Дюркгейм) или оказания «педагогического воздействия» на общество (Д. Дьюи) для воспрепятствования конфликтам.

Очевидно, что представления подобного рода, уверенность в способности человека воспрепятствовать противоречиям и кризисам политического развития могут быть соотнесены только с реальностью отдельных государств, обладающих прочными традициями длительного существования власти на основе единых для общества политических идеалов. Впрочем, и здесь эти представления вряд ли отражают достоверную картину. Ибо политические ценности по-разному усваиваются различными поколениями, не всегда органично вписываются в реальную политическую динамику и потому неизбежно сопровождаются конфликтами, ряд из которых ставит под сомнение универсальность привычных для общества политических идеалов. Более того, даже институты власти, сформированные на базе единых ценностей, не всегда их отстаивают и укрепляют. Как справедливо отмечал С. Липсет, политические институты демократии могут быть использованы не только как орудия достижения консенсуса, но и как средства нагнетания напряженности и нарастания конфликтов.

В действительности реальное политическое сообщество людей всегда формируется через их взаимодействие, предполагая как сотрудничество, так и соревновательность. В целом политический конфликт и представляет собой не что иное, как разновидность (и результат) конкурентного взаимодействия двух и более сторон (групп, государств, индивидов), оспаривающих друг у друга распределение властных полномочий или ресурсов. Конфликт — один из возможных вариантов взаимодействия политических субъектов. Однако из-за неоднородности общества, непрерывно порождающего неудовлетворенность людей своим положением, различия во взглядах и иные формы несовпадения позиций, чаще всего именно конфликт лежит в основе поведения групп и индивидов, трансформации властных структур, развития политических процессов.

Важно также и то, что конфликты, означая соперничество тех или иных субъектов (институтов) с одними силами, как правило, выражают их сотрудничество с другими, стимулируя формирование политических коалиций, союзов, соглашений. Тем самым политические конфликты предполагают четкое формулирование позиций участвующих в политической игре сил, что благоприятно воздействует на рационализацию и структуризацию всего политического процесса.

Конфликты, сигнализируя обществу и властям о существующих разногласиях, противоречиях, несовпадении позиций граждан, стимулируют действия, способные поставить ситуацию под контроль, преодолеть возникшие возбуждения в политическом процессе. Поэтому дестабилизация власти и дезинтеграция общества возникают не потому, что возникают конфликты, а из-за неумения урегулировать политические противоречия, а то и просто элементарного игнорирования этих коллизий.

Только отдельные разновидности политических конфликтов носят действительно разрушительный для общества характер. В основном же (и прежде всего в странах с гибкой, развитой системой социального представительства) выявление и урегулирование конфликтов дает возможность эффективно поддерживать целостность политической системы, сохранять приоритет центростремительных тенденций над центробежными.

Как подчеркивал Р. Дарендорф, позитивная роль конфликтов особенно заметна в современную эпоху, поскольку непримиримые конфликты (в частности раннеклассовые противоречия между буржуазией и пролетариатом, о которых писал К. Маркс) относятся к политическому контексту XIX в. Нынешнее же столетие не только исчерпало условия, в которых собственность превратилась бы в предмет непримиримых противоречий между людьми, но и вооружило последних могучими средствами обуздания агрессивных политических сил. И подлинными знамениями нашего времени становятся гуманизация, постепенный переход приоритетов от групповых к индивидуальным ценностям, увеличивающие предпосылки для согласования и примирения позиций конфликтующих сторон.

Источники политических конфликтов ученые, как правило, видят в действии либо внесоциальных, либо социальных факторов. Чаще всего к внесоциальным факторам относятся многочисленные — в духе К. Лоренца — интерпретации различных видов политической напряженности, базирующиеся на признании сходства внутривидовой враждебности животных и агрессивности человека. Однако данные современной науки не подтвердили, что люди обладают повышенной склонностью именно к конфликтам, а не к, положим, альтруизму или солидарности с себе подобными.

Более достоверно объясняет природу политических конфликтов признание ведущей роли социальных факторов. Среди данного рода детерминант, как правило, выделяют три основные причины, лежащие в основе политической конфронтации. Прежде всего — это разнообразные формы и аспекты общественных отношений, определяющие несовпадение статусов субъектов политики, их ролевых назначений и функций, интересов и потребностей во власти, недостаток ресурсов и т.д. Эти, условно говоря, объективные источники политических конфликтов чаще всего детерминируют противоречия между правящей и контрэлитой, различными группами давления, представляющими интересы определенных сил и ведущими борьбу за части государственного бюджета, а равно и между всеми иными политическими субъектами системы власти. Внешнюю напряженность такого рода конфликтов, как правило, удается погасить достаточно легко. Однако искоренить источники конфликтной диспозиции сторон, различным образом включенных в политическую игру, можно только путем преобразований, либо меняющих саму организацию власти в обществе, либо реформирующих социально-экономические основания политической деятельности конкурирующих субъектов.

Ко второму основному источнику политических конфликтов относятся расхождения людей (их групп и объединений) в базовых ценностях и политических идеалах, в оценках исторических и актуальных событий, а также в других субъективно значимых представлениях о политических явлениях. Такие конфликты наиболее часто возникают в тех странах, где сталкиваются качественно различные мнения о путях реформирования государственности, закладываются основы нового политического устройства общества, ищутся пути выхода из социального кризиса. В разрешении таких конфликтов найти компромисс порой весьма трудно. Если же, как, к примеру, в современной России, идейные расхождения касаются основополагающих ценностей и приоритетов политического развития, достижения согласия между конфликтующими сторонами (например приверженцами коммунистических и либерально-демократических идей) приходится добиваться в течение весьма и весьма длительного времени.

В последние годы ряд западных теоретиков (Дж. Бергон, К. Ледерер, Дж. Дэвис и др.) выдвинули еще одну версию, объясняющую природу политических конфликтов — т.н. теорию человеческих потребностей. Эта концепция утверждает, что конфликты возникают в результате ущемления или неадекватного удовлетворения потребностей, составляющих самое человеческую личность. Сторонники этой позиции относят к базовым источникам конфликтов разные ценности: О. Надлер — идентичность, экономический рост, трансценденцию (внутреннее самораскрытие); Р. Инглхарт — безопасность, общественное признание, нравственное совершенствование и проч. Удовлетворение такого рода стремлений не может быть предметом купли-продажи, торга с властью, которая должна лишь видоизменять и совершенствовать политические структуры в целях наиболее полного и адекватного удовлетворения этих универсальных человеческих потребностей.

И, наконец, третьим источником политических конфликтов в политической науке рассматриваются процессы идентификации граждан, осознания ими своей принадлежности к социальным, этническим, религиозным и прочим общностям и объединениям, что определяет понимание ими своего места в социальной и политической системе. Такого рода конфликты характерны прежде всего для нестабильных обществ, где людям приходится осознавать себя гражданами нового государства, привыкать к нетрадиционным для себя нормам взаимоотношений с властью (как это, к примеру, происходит в современной России после распада Советского Союза). Такого же характера противоречия возникают и в тех странах, где напряженность в отношениях с правящими структурами вызывает защиту людьми культурной целостности своей национальной, религиозной и т.п. группы, стремление повысить ее властный статус (например католиками Северной Ирландии, франкоязычным населением Канады и т.п.).

Характер изменений политических процессов, темпы и направленность эволюции системы правления самым непосредственным образом зависят от типа доминирующих политических конфликтов. В самом общем виде в политической науке принято классифицировать конфликты по следующим основаниям:

— с точки зрения зон и областей их проявления. Здесь прежде всего выделяются внешне- и внутриполитические конфликты, которые, в свою очередь, подразделяются на целый спектр разнообразных кризисов и противоречий. Так, среди международных конфликтов могут выделяться кризисы типа «балансирования на грани войны» (Д. Даллес), отражающие выдвижение одним государством требований и притязаний к другому в надежде, что противник скорее уступит, чем будет бороться; «оправдания враждебности» (Р. Лебоу), характеризующие провокационную деятельность государства против потенциального противника с тем, чтобы использовать сложившуюся ситуацию для выдвижения ему неприемлемых требований (так, к примеру, действовал Гитлер, инсценировав нападение на радиостанцию в Гляйвице для оправдания развязывания войны против Польши) и т.д. Внутриполитические конфликты также подразделяются на кризисы и противоречия, раскрывающие взаимодействие между различными субъектами власти (правящей и оппозиционной элитами, конкурирующими партиями и группами интересов, центральной и местной властью и т.д.), отражающие характер политических процессов, по которым разгорается спор групп и индивидов (в сфере государственного управления или массового участия граждан в политике) и т.д.;

— по степени и характеру их нормативной регуляции. В данном случае можно говорить о (целиком или частично) институализированных и неинституализированных конфликтах (Л. Козер), характеризующих способность или неспособность людей (институтов) подчиняться действующим правилам политической игры;

— по их качественным характеристикам, отражающим различную степень вовлеченности людей в разрешение спора, интенсивность кризисов и противоречий, их значение для динамики политических процессов и проч. Среди конфликтов данного типа можно выделить «глубоко» и «неглубоко укорененные» (в сознании людей) конфликты (Дж. Бертон); конфликты «с нулевой суммой» (где позиции сторон противоположны, и потому победа одной из них оборачивается поражением другой) и «не с нулевой суммой» (в которых существует хотя бы один способ нахождения взаимного согласия — П. Шаран); антагонистические и неантагонистические конфликты (К. Маркс), разрешение которых связывается с уничтожением одной из противоборствующих сторон или — соответственно — сохранением противоборствующих субъектов и т.д.;

— с точки зрения публичности конкуренции сторон. Здесь имеет смысл говорить об открытых (выраженных в явных, внешне фиксируемых формах взаимодействия конфликтующих субъектов) и закрытых (латентных) конфликтах, где доминируют теневые способы оспаривания субъектами своих властных полномочий. Если первый тип подобных конфликтов хорошо различим в разнообразных формах массового участия граждан в политической жизни (например в виде манифестаций, забастовок, участия в выборах и т.д.), то второй более характерен для скрытых от глаз обывателя процессов принятия решений (в частности взаимодействий внутри правящей элиты, отношений между различными ветвями власти);

— по временным (темпоральным) характеристикам конкурентного взаимодействия сторон — долговременные и кратковременные конфликты. Так, возникновение и разрешение отдельных конфликтов в политической жизни может завершиться в течение предельно короткого времени (например отставка министра в связи с публикацией сведений о его предосудительных действиях), но может быть соотнесено с жизнью целых поколений (противоборство диссидентов с коммунистическими режимами в странах Восточной Европы и бывшем СССР, военно-политические конфликты между Израилем и рядом арабских государств и т.д.);

— в соотнесении со строением и организацией режима правления. В данном случае, как правило, выделяют конфликты вертикальные (характеризующие взаимоотношения субъектов, принадлежащих к различным уровням власти: между центральными и местными элитами, органами федерального и местного самоуправления и т.д.) и горизонтальные (раскрывающие связи однопорядковых субъектов и носителей власти: внутри правящей элиты, между неправящими партиями, членами одной политической ассоциации и т.д.).

Каждый тип конфликта, обладая теми или иными свойствами и характеристиками, способен играть разнообразные роли в конкретных политических процессах, стимулируя отношения соревновательности и сотрудничества, противодействия и согласования, примирения и непримиримости.

В современной политической науке первостепенное внимание уделяется поиску форм и способов контроля за протеканием конфликтов, выработке эффективных технологий управления ими. К контролю за конфликтом стремятся даже те силы, которые заинтересованы не в урегулировании, а в перманентном его обострении, консервации, что, по их расчетам, могло бы породить ситуацию, которую можно использовать более эффективно, чем противники. В этом случае оппозиционные силы могут постоянно оспаривать предлагаемые властями правила игры, ставя их перед необходимостью ужесточать свои требования, что дает повод обвинить их в недемократизме. В свою очередь и правящие элиты нередко выдвигают неприемлемые условия для сотрудничества с оппозицией, надеясь на истощение ее сил или на компрометацию в глазах общественного мнения (как не стремящейся к общественному согласию).

Однако в большинстве случаев политические силы стремятся к контролю за конфликтами именно с целью их урегулирования. При этом в качестве субъекта управления конфликтом могут выступать как одна из его сторон, так и, условно говоря, третья сила, не участвующая в нем, но заинтересованная в его урегулировании (например ООН в разрешении арабо-израильского конфликта). Особым значением для политической жизни обладают те случаи, когда стремление управлять развитием конфликта исходит со стороны правящих структур, центральных властей государства.

Но кто бы ни выступал субъектом управления конфликтом, поиск технологий регулирования конкурентных взаимоотношений неизбежно опирается на решение ряда универсальных задач:

— воспрепятствовать возникновению конфликта либо его разрастанию и переходу в такую фазу и такое состояние, которые значительно увеличивают социальную цену за его урегулирование;

— вывести все теневые, латентные, неявные конфликты в открытую форму с тем, чтобы уменьшить неконтролируемые процессы и следствия данного взаимодействия, избежать внезапных, обвальных потрясений, на которые невозможно будет правильно и оперативно отреагировать;

— минимизировать степень социального возбуждения, вызываемого течением политического конфликта в смежных областях политической (общественной) жизни, чтобы не сдетонировать более широкие, дополнительные потрясения, на регулирование которых будет необходимо тратить дополнительные ресурсы и энергию.

Эти универсальные цели, лежащие в основании стратегии управления конфликтами, неизбежно конкретизируются в соответствии с основной установкой — либо на урегулирование, либо на разрешение спорных ситуаций.

Для управления конфликтами политический субъект должен учитывать наиболее принципиальные внешние и внутренние факторы их формирования и протекания. К характеристикам, влияющим на формы и методы деятельности субъекта управления, можно отнести: степень открытости политической системы (отражающей, к примеру, наличие или отсутствие в ней «предохранительных клапанов», способных защитить правящие структуры от наиболее агрессивных форм политического протеста); уровень сплоченности конфликтующих групп и интенсивность внутренних взаимоотношений их членов; характер вовлеченности широких социальных слоев в спорные взаимоотношения; эмоциональную насыщенность политического поведения групп и граждан и их способность к самоограничению своих властных притязаний и т.д.

Для выработки технологий контроля за конфликтом особенно важен учет субъектом управления не общих (условно говоря — макрополитических) факторов его протекания, а специфики целей, выбираемых в соответствии с особенностями этапа его формирования и развития. Как правило, в науке выделяются этапы возникновения, развития и окончания политических конфликтов. В то же время особенности поведения субъекта управления конфликтом могут как определяться постановкой комплексных задач, учитывающих специфику каждого этапа в целом, так и зависеть от более узких, специализированных целей, которые он ставит перед собой на каждом этапе в отдельности.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 8. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

 

 

Политический процесс — одна из центральных и, вместе с тем, весьма специфическая категория политической науки. Правда, некоторые ученые отождествляют ее с понятием политики в целом (Р. Доуз). Другие же, напротив, видят специфику политических процессов либо в результатах функционирования политической системы (Т. Парсонс), либо в динамике борьбы и соперничества групп за статусы и ресурсы власти (Р. Дарендорф), либо в поведенческих аспектах реализации субъектами своих интересов и целей (Ч. Мэрриам).

В рамках этих различных подходов политический процесс обнажает свои важнейшие источники, состояния, элементы. В то же время, при всех различиях теоретической интерпретации политического процесса, считается общепризнанным, что он отображает реальное взаимодействие субъектов политики, сложившееся не в соответствии с намерениями лидеров или программами партий, а в результате действия самых разнообразных внешних и внутренних факторов. Иначе говоря, политический процесс показывает, как индивиды, группы, институты власти со всеми своими стереотипами, целями, предрассудками взаимодействуют друг с другом и государством, реализуя свои специфические роли и функции. А так как ситуации, стимулы и мотивы человеческого поведения постоянно изменяются, политический процесс исключает какую-либо заданность или предопределенность в развитии событий и явлений.

Раскрывая содержание политики через сложившиеся формы исполнения субъектами своих ролей и функций, политический процесс демонстрирует, как их осуществление воспроизводит одни элементы политической системы, разрушает другие, развивает и творит третьи. Тем самым политический процесс раскрывает как поверхностные, так и глубинные изменения политической системы, характеризует ее переход от одного состояния к другому. При этом важнейшим значением для политического процесса обладает продолжительность или краткосрочность временных периодов данных изменений в формах отправления власти, соотношения сил, способах принятия решений и т.д.

Учитывая названные черты политического процесса, можно сказать, что он раскрывает движение, динамику, эволюцию политической системы, изменение ее состояний во времени и пространстве. Политический процесс представляет собой совокупность действий институциализированных и неинституциализированных субъектов по осуществлению своих специфических функций (дисфункций) в сфере власти, и в конечном счете ведущих к развитию или упадку политической системы общества.

По значимости для общества тех или иных форм политического регулирования социальных отношений политические процессы можно подразделить на базовые и периферийные. Первые из них характеризуют разнообразные способы включения широких социальных слоев в отношения с государством, формы преобразования интересов и требований населения в управленческие решения, типичные приемы формирования политических элит и т.д. В этом смысле можно говорить о процессах политического участия и государственного управления (принятии решений, законодательном процессе и др.). Периферийные же политические процессы раскрывают динамику формирования отдельных политических ассоциаций (партий, групп давления и т.д.), развитие местного самоуправления, другие связи и отношения в политической системе, не оказывающие принципиального влияния на доминирующие формы и способы отправления власти.

В то же время и базовые, и периферийные политические процессы различаются по времени и характеру осуществления, сориентированностью своих субъектов на нормы соперничества или сотрудничества, могут протекать явно или в скрытой форме.

С изменением форм, методов и функций, осуществляемых институтами государственного управления, изменяются базовые и периферийные политические процессы. Чаще всего различают три режима их протекания. Первый — это режим функционирования, не выводящий политическую систему за рамки сложившихся взаимоотношений граждан и институтов государственной власти. В этом случае политические процессы отражают простое воспроизводство структурами власти рутинных, повторяющихся изо дня в день отношений между элитой и электоратом, политическими партиями, органами местного самоуправления и т.д. Традиции и преемственность в развитии связей участников политических процессов обладают при этом неоспоримым приоритетом перед любыми инновациями.

Второй режим протекания политических процессов — это режим развития. В этом случае структуры и механизмы власти выводят политику государства на уровень, который позволяет адекватно отвечать на новые социальные требования населения, вызовы времени. Такой характер политических изменений означает, что институты государственной власти, правящие круги нащупали цели и методы управления, соответствующие происходящим изменениям в социальной структуре, меняющемуся соотношению сил внутри страны и на международной арене. Политическое развитие сопровождается интенсивным взаимодействием макро- и микрофакторов власти, ведущим к повышению соответствия политической системы другим сферам общественной жизни, нарастанию сложности ее строения, повышению способности применять гибкие стратегии и технологии властвования с учетом разнообразных интересов групп и граждан.

И, наконец, третьей разновидностью режима существования политических процессов является режим упадка, распада политической целостности. Как говорил П. Б. Струве, — это «регрессивная метаморфоза» политики. В данном случае политические изменения (в способах артикулирования интересов, отбора элит, принятия решений и проч.) имеют негативный характер по отношению к нормам и условиям целостного существования политической системы. Энтропия и центробежные тенденции преобладают здесь над интеграцией, атомизация политических субъектов и распад режима правления носят необратимый характер. В результате принимаемые режимом решения утрачивают способность управлять и регулировать социальные отношения, а сам режим теряет стабильность и легитимность.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 9. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭЛИТА И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО

 

 

Слово «элита» в переводе с французского означает «лучшее», «отборное», «избранное». В повседневном языке оно имеет два значения. Первое из них отражает обладание какими-то интенсивно, четко и максимально выраженными чертами, наивысшими по той или иной шкале измерений. В этом значении термин «элита» употребляется в таких словосочетаниях, как «элитное зерно», «элитные лошади», «спортивная элита», «элитные войска», «воровская элита» и т.п.

Во втором значении слово «элита» относится к лучшей, наиболее ценной для общества группе, стоящей над массами и призванной в силу обладания особыми качествами управлять ими. Такое понимание слова отражало реальности рабовладельческого и феодального общества, элитой которого выступала аристократия. (Сам термин «аристос» означает «лучший», соответственно, аристократия — «власть лучших».)

В политической науке термин «элита» употребляется лишь в первом, этически нейтральном значении. Определяемое в самой общей форме, это понятие характеризует носителей наиболее ярко выраженных политико-управленческих качеств и функций. Теория элит стремится исключить нивелировку, усредненность в оценке влияния людей на власть, отражает неравномерность ее распределения в обществе, соревновательность и конкуренцию в области политической жизни, ее иерархичность и динамизм. Научное употребление категории «политическая элита» основывается на вполне определенных общих представлениях о месте и роли политики и ее непосредственных носителей в обществе. Теория политической элиты исходит из равноправности и равноценности или даже приоритета политики по отношению к экономике и социальной структуре общества. Поэтому эта концепция несовместима с идеями экономического и социального детерминизма, представленного, в частности, марксизмом, трактующим политику всего лишь как надстройку над экономическим базисом, как концентрированное выражение экономики и классовых интересов. Из-за этого, а также вследствие нежелания правящей номенклатурной элиты быть объектом научных исследований, понятие политической элиты в советском обществоведении рассматривалось как псевдонаучное и буржуазно-тенденциозное и в позитивном значении не употреблялось.

Первоначально в политической науке французский термин «элита» получил распространение в начале XX в. благодаря трудам Сореля и Парето, хотя идеи политического элитизма возникли вне Франции в глубокой древности. Еще во времена разложения родового строя появляются взгляды, разделяющие общество на высших и низших, благородных и чернь, аристократию и простой люд. Наиболее последовательное обоснование и выражение эти идеи получили у Конфуция, Платона, Макиавелли, Карлей-ля, Ницше. Однако такого рода элитарные теории сколь-нибудь серьезного социологического обоснования еще не получили. Первые современные, классические концепции элит возникли в конце XIX — начале XX в. Они связаны с именами Гаэтано Моски, Вильфредо Парето и Роберта Михельса.

Выдающийся итальянский социолог и политолог Моска (1858—1941) попытался доказать неизбежное деление любого общества на две неравные по социальному положению и роли группы. В 1896 г. в «Основах политической науки» он писал: «Во всех обществах, начиная с самых среднеразвитых и едва достигших зачатков цивилизации и кончая просвещенными и мощными, существуют два класса лиц: класс управляющих и класс управляемых. Первый, всегда относительно малочисленный, осуществляет все политические функции, монополизирует власть и пользуется присущими ему преимуществами, в то время как второй, более многочисленный, управляется и регулируется первым <…> и поставляет ему <…> материальные средства поддержки, необходимые для жизнеспособности политического организма».

Моска проанализировал проблему формирования политической элиты и ее специфических качеств. Он считал, что важнейшим критерием вхождения в нее является способность к управлению другими людьми, т.е. организаторская способность, а также выделяющее элиту из остальной части общества материальное, моральное и интеллектуальное превосходство. Хотя в целом этот слой наиболее способен к управлению, однако не всем его представителям присущи лучшие, более высокие по отношению к остальной части населения качества.

Отмечая сплоченность группы управляющих и ее господствующее положение в обществе, Моска называл ее политическим классом. Этот класс подвержен постепенным изменениям. Существуют две тенденции в его развитии: аристократическая и демократическая. Первая из них проявляется в стремлении политического класса стать наследственным если не юридически, то фактически. Преобладание аристократической тенденции приводит к «закрытию и кристаллизации» класса, к его вырождению и, как следствие, к общественному застою. Это в конечном счете влечет за собой активизацию борьбы новых социальных сил за занятие господствующих позиций в обществе.

Вторая, демократическая тенденция выражается в обновлении политического класса за счет наиболее способных к управлению и активных низших слоев. Такое обновление предотвращает дегенерацию элиты, делает ее способной к эффективному руководству обществом. Равновесие между аристократической и демократической тенденциями наиболее желательно для общества, ибо оно обеспечивает как преемственность и стабильность в руководстве страной, так и его качественное обновление.

Концепция политического класса Моски, оказав большое влияние на последующее развитие элитарных теорий, подвергалась критике за некоторую абсолютизацию политического фактора (принадлежности к управленческому слою) в социальном структурировании общества, за недооценку роли экономики. Применительно к современному плюралистическому обществу такой подход во многом неправомерен. Однако теория политического класса нашла неожиданное подтверждение в тоталитарных государствах. Здесь политика приобрела главенствующее положение над экономикой и всеми другими сферами общества и в лице номенклатурной бюрократии сформировался прообраз «политического класса», описанного Моской. В тоталитарных государствах вхождение в политическую номенклатуру, приобщение к власти и управлению стали первопричиной экономического и социального господства «класса управляющих».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ТЕМА 10. ЛИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА

 

 

Личностный фактор политического процесса является одним из наиболее сложных для научного анализа и, одновременно, значимых для развития политической системы. Интерес к проблеме личности в политике многократно усиливается в переломные периоды истории общества, когда его институциональная структура претерпевает ломку, а многие факты и тенденции общественной жизни не могут быть объяснены сложившимися ранее структурными и институциональными взаимозависимостями. Но само по себе влияние личностного фактора на политический процесс не носит экстремального характера. Это предельно вариативный, изменчивый, сложный по природе и внутренней структуре, но неизменно присутствующий компонент политического процесса. Реальное действие многих устойчивых и формализованных политических институтов, таких как избирательная система , система разделения властей, партийная модель, напрямую зависит от субъективных аспектов человеческого политического поведения.

Понятие политического поведения помогает более точно установить структуру политической системы, механизм ее действия, доминирующие способы достижения общественных и групповых целей в политической жизни. Политическое поведение человека может приобретать разнообразные формы и определяется исключительно многими факторами. Оно может быть активистским и пассивным, носить характер лидерства или являться массовым, сводиться к политическому участию или политической деятельности.

Важнейшим критерием политического поведения человека является степень его активности. Внешне политическая активность индивида или группы определяется сугубо психологическими особенностями — реактивными порогами, волевыми установками, эмоциональностью, импульсивностью, темпераментом. Но в то же время политическая активность характеризует устойчивые линии взаимодействия человека с политическими институтами, основными компонентами политической системы. Модели этих взаимодействий сами по себе превращаются в важные структурные характеристики политического процесса.

Активистское поведение можно охарактеризовать как состояние перманентной приобщенности человека к политике, выражающееся в стремлении решать те или иные жизненно важные для него и его группы проблемы через воздействие на систему политической власти. Пассивное поведение , напротив, связано с отчуждением индивида от политической жизни, сосредоточением усилий на реализации частных интересов в рамках гражданского общества.

Преобладание в обществе той или иной формы политической активности может быть связано с самыми различными особенностями общественного развития. Безусловное, массовое преобладание активистского типа характерно для общественных систем переходного типа, с высокой внутренней конфликтностью, находящихся в состоянии коренной ломки властных институтов, социальной структуры, ценностных установок и поведенческих стереотипов. С другой стороны, активистское поведение может быть связано и с высокой степенью гражданской идентичности, прочностью общепринятых идеологических установок и социальных норм. Политическая активность носит в таком случае конструктивный характер, а ее мотивация отражает высокий уровень гражданской ответственности. Пассивное поведение может быть вызвано как объективной невозможностью влиять на политические решения, так и неспособностью, добровольным нежеланием принимать в них участие. В основе его может лежать гражданский конформизм, пассивное принятие существующего общественного порядка, так и полное несогласие с ним, выраженное в самоизоляции.

Особая форма политической активности складывается в тоталитарном обществе, когда наступает полное слияние человека и политической структуры, подчинение личной жизни ее потребностям и ритму изменения, растворение индивидуальной жизни в жизни политической. Пассивное в своей основе положение индивида может быть интегрировано в этом случае с формально активистскими формами поведения, предписанными и стимулируемыми государственной системой.

Специфическим типом политического поведения является лидерство . Политический лидер — это человек, оказывающий приоритетное влияние на развитие политического процесса, способный мобилизовать общество, стать инициатором политических новаций, организатором политических объединений, движений. Лидерство, как социально-психологическое явление, может присутствовать в самых различных областях общественной жизни. В политике лидерство обладает определенной спецификой:

  1. государственное развитие;
  2. национальное строительство;
  3. достижение массового участия;
  4. введение политики распределения.

    В европейских странах развитие национальных государств началось в 16-17 столетиях. Главными составляющими были:

  5. подчинения земельной аристократии монархам и усиление централизации;
  6. создание вооруженных сил под командованием монарха;
  7. значительного роста чиновничества, занятого сбором налогов и управлением;
  8. унификация права    

    Сложившиеся в Европе в 18-19 вв. государства выступали как факторы национального строительства по меньшей мере по четырем следующим причинам:

  9. государство создавало внешние рамки, в которых гораздо быстрее и эффективнее протекали процессы культурной, языковой и экономической интеграции;
  10. оно способствовало возникновению общности исторических судеб, в часности, в отношениях с другими народами;
  11. оно создавало общую для всей формирующейся нации идеологию, отражающую национальные проблемы;
  12. оно поддерживало культурную деятельность, способствовавшею созданию нации, а во многих случаях было иниациатором обособлением национальной религии.

    Даже во многих европейских странах процесс национального строительства до сих пор не завершен. Можно выделить социальные сдвиги, в решающей мере способствовавшие развитию борьбы за политическое участие. К числу таких сдвигов относятся:

  13. рост городского среднего класса
  14. возникновение индустриального рабочего класса;
  15. расширения образования;
  16. быстрый рост массовой коммуникации.

    На последнем этапе своего развития национальное государство сталкивается с проблемами распределения, т.е. с вопросом о том, каким образом и в какой степени правительственные решения воздействуют на распределения материальных и других ресурсов. Будучи в смысле вечным, этот вопрос приобретает первоочередной характер лишь тогда, когда пройдены этапы государственного строительства и участия.

    Федеративное государство представляет собой объединение самостоятельных государств, имеющих свою конституцию, верховные органы власти, законодательство и гражданство.

    При этом все эти признаки переносятся на общефедеративный уровень. При существовании единой территории, денежной единице, и вооруженных сил полномочия федерации и ее субъектов строго разграничены. Полномочия федеральных органов включают оборону охрану границ, формирование высших органов власти и решения спорных вопросов между членами федерации, а также между ними и центром.

    Конфедерация является союзом независимых государств на основе договора, при этом отсутствует общая территория и гражданство. В рамках конфедерации происходит лишь объединение в определенных областях: внешняя политика, военная политика. Органы власти могут отменять решения конфедерации на своей территории.

    Таким образом, если федерация- это объединение суверенных государств, являющихся субъектами одного единого многонационального госсударства, то конфедерация не обладает таким качеством субъектов и является рыхлым, аморфным союзом, необходимым в условиях неустойчивости и конфликтности существования этносов на одной территории.

    Проблемы национального устройства СССР всегда была очень важной: на территории бывшего СССР проживало 128 этносов, составляющих 40 наций, около 50 народов, 30 национальных и этнических групп. При распаде СССР оказалось, что четверть населения, т.е. около 70 млн. человек, живут за пределами своих национальных государственных образований (по крайней мере 25млн. из них составляют русские)

    Национальные отношения внутри Российской федерации характеризуются многоликостью и усилением центробежных явлений. Это становиться понятным, если оценить тот факт, что в течении многих десятилетий шло разрушение индетификации этносов за счет унификации и абсолютизации тенденций к сближению наций. Серьезный анализ проблем этносов был невозможен, а национальные отношения сводились к классовым.

        Движение к свободе сопровождается появлением многих разъединительных процессов, в ходе которых идет разрушение весьма длительных культурных, экономических и иных связей между этносами.

    Российский центр зачастую не в состоянии влиять на распределения благ, вести согласование интересов, хотя отмечается отпределенная тенденция к созданию новой системе управления. Нуждается в упрочнении форма национально-культурной автономии, особенно для народов, живущих внутри коренного населения ( создание национальных школ, театров, культурных центров)

    Будущее России может быть связанно лишь с объединением этих этносов, проживающих в России, но с объединением добровольным, гибким, учитывающим тот существующий факт суверенизаций республик и автономий.

    Попытки игнорировать национальные образования вообще, создание унитарного государства, как и попытки утверждения понятий «коренной нации» и подчинения всех интересов, в т.ч. интересов личности, национальному интересу в узком его понимании способны привести к катастрофе и страну, и нации, и их лидеров.

    ТЕМА 12. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ

     

    Слово «партия» — латинского происхождения и переводится как «часть». Задолго до формирования современных политических партий этим термином обозначались группы, соперничающие между собой в сфере власти, либо во влиянии на власть. Однако лишь с момента буржуазных революций (прежде всего английской революции XVII в.) можно говорить о появлении прототипов современных политических партий. Они возникли как результат ограничения абсолютистских функций государства, появления автономной личности и ее стремления участвовать в общественной жизни, влиять на власть, как результат признания законности существования различных интересов в обществе, а вместе с ними и политических инструментов (политических партий), призванных представлять эти интересы в системе власти.

    В политологии общепринята предложенная М. Вебером эволюция политических партий: аристократические котерии (кружки), политические клубы, массовые партии. Все три ступени развития прошли только две партии Великобритании — либеральная (виги) и консервативная (тори). Котерии вигов и тори оформились в Англии во второй половине XVII века и различия между ними первоначально носили вероисповедальный характер, дополняясь династическими предпочтениями.

    В отличие от котерий, политические клубы появились во многих европейских странах. Они имели более развитую организацию, устойчивость идеологических связей и более широкие масштабы деятельности. Массовые политические партии от политических клубов отличаются стремлением вовлечь как можно большее число членов, использование разнообразных методов политической борьбы, а также большая активность, которая не ограничивается периодом выборов.

    Первой массовой политической партией была либеральная партия в Англии (основана в 1861 г.). К концу XIX века массовые партии сформировались в большинстве стран Западной Европы и в США.

    Политическая партия — добровольная политическая организация, выражающая интересы определенных общественных групп или слоев, стремящаяся к завоеванию власти. Именно притязание на политическую власть, участие в механизме власти — основной отличительный признак политической партии от других организаций, движений, клубов.

    Современные политические партии выполняют ряд функций . Основными функциями политической партии являются:

  • представительства , т.е. выражение социальных интересов и распространение требований населения, их трансформации в политические решения;
  • социальной интеграции , т.е. включения различных социальных групп в политическую систему и примирения их конфликтных интересов;
  • политической социализации , т.е. усвоения партийных целей ее членами и сторонниками, политического воспитания и информирования населения, вовлечения его в политический процесс;
  • политического рекрутирования , т.е. подбора и выдвижения кадров для самой партии и для политической элиты в целом;
  • идеологическая , т.е. разработка теоретических концепций, партийных программ и резолюций, ведение политической пропаганды.

    Центральная проблема, которой занимаются партии — это избирательный процесс. Лишь выигрывая на выборах и завоевывая выборные должности, партия и ее руководство в состоянии утвердить свои позиции и добиться власти для достижения своих целей. Успех на выборах является непременным условием выживанием партий, мерой ее эффективности и жизнеспособности.

    Политические партии характеризуются несколькими параметрами. Важнейшими из них являются организационные структуры и членство. В соответствии с ними выделяются различные типы политических партий.

    Массовые и кадровые партии. Массовые партии большей частью сформировались вне парламента. Рекрутируя свою социальную базу в основном из низших слоев населения, массовые партии приняли характер социальных движений. Считается, что массовую партию отличает программность политических установок и высокая степень идеологизированности. Их базовая субстанция — масс членов. Они существуют главным образом благодаря членским взносам, а члены партии активно участвуют в делах партии. Задача кадровых партий — мобилизовать в конкретном избирательном округе влиятельных лиц, способных привлечь поддержку максимально большего числа избирателей из разных слоев населения, независимо от их идеологической ориентации.

    Различаются организационно оформленные партии, члены которых получают партийные билеты и платят членские взносы, и организационно неоформленные партии, которые характеризуются отсутствием официального членства. Во тором случае, чтобы примкнуть к той или иной партии, достаточно публичного заявления избирателя о своей приверженности этой партии. Наиболее типичным примером первых являются коммунистические партии, а вторых — республиканская и демократическая партии США, консервативная партия Великобритании.

    Различаются также партии с прямым и косвенным членством . В первом случае прием в члены партии осуществляется в индивидуальном порядке, а во втором случае тот или иной человек становится членом определенной партии просто в силу того, что входит в какую-либо организацию, которая связана с этой партией. Так, в лейбористскую партию Великобритании, а также социал-демократические партии Швеции, Норвегии и Ирландии профсоюзы входят на коллективных началах; здесь члены профсоюзов являются коллективными членами данных партий.

    Партийная система — совокупность отношений, характеризующих численность существующих в стране политических партий, их относительные размеры, коалиции и стратегии. В политологии достаточно распространена схема, согласно которой существуют однопартийные, двухпартийные и многопартийные системы.

    Однопартийная система характерна для тоталитарных и авторитарных режимов. Хотя многие исследователи считают, что в тех странах, где действует только одна партия, партийная система отсутствует как таковая.

    Под двухпартийной системой подразумевается система с двумя преобладающими крупными партиями, каждая из которых имеет шанс завоевать на выборах большинство мест в законодательном собрании или большинство голосов избирателей на выборах исполнительной ветви власти. Двухпартийная система не означает отсутствия других партий. Но в данной системе, даже при наличии большого количества партий, реальными претендентами на власть являются две основные партии, а остальные не мешают этим двум главным партиям управлять попеременно.

    Многопартийная система — система, в которой более двух партий имеют достаточно сильную организацию и влияние, чтобы воздействовать на функционирование правительственных институтов. При этом каждая партия представляет более или менее четко очерченные идейно-политические и идеологические позиции. Спектр этих позиций простирается от крайне правых и до крайне левых. Остальные партии занимают промежуточное положение между этими двумя крайними полюсами.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ТЕМА 13. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

     

    Политическая идеология представляет собой одну из наиболее влиятельных форм политического сознания, воздействующую на содержание властных отношений, орудие «духовного княжения» (Макиавелли) той или иной политической силы. Со времени появления соответствующего термина (его ввел французский ученый А. де Треси в XVIII в.) в науке сложились различные взгляды на это духовное явление. Так, основоположник теории идеологии К. Маркс видел в ней прежде всего форму иллюзорного сознания, вызванную противоречиями производственных отношений. К. Мангейм также понимал ее как совокупность ложных представлений. Однако большее внимание он уделял ее функциональным характеристикам и, в частности, способности сплачивать людей, аккумулировать их политическую энергию.

    Американский теоретик Л. Саджент полагал, что идеология, вырабатывая определенные цели и ценности политического развития, в то же время огрубляет решение практических проблем. Его соотечественник Ф. Уоткинс считал, что идеология всегда противостоит статус-кво и является политическим фактором, сохраняющим значительный преобразующий потенциал. Неомакиавеллисты (Р. Моска, Р. Михельс, В. Парето и др.) гиперболизировали политическую идеологию, рассматривая даже формы эстетического и религиозного сознания как специфические формы ее проявления, порожденные нуждами легитимизации власти. В то же время, несмотря на признание многими видными учеными весьма высокой роли политической идеологии в обществе, в политической мысли бытуют и представления, характеризующие ее как «служанку власти», не имеющую в политике сколь-нибудь серьезного веса.

    И все же большинство ученых трактуют политическую идеологию как определенную доктрину, оправдывающую притязания той или иной группы лиц на власть (или ее использование) и добивающуюся в соответствии с этими целями подчинения общественного мнения собственным идеям. Следовательно, политическая идеология — это разновидность корпоративного сознания, отражающая сугубо групповую точку зрения на ход политического и социального развития, отличающаяся склонностью к духовному экспансионизму.

    Политическая идеология является по преимуществу духовным орудием элиты. Именно от тактики поведения последней зависит степень идейного оформления тех или иных групповых интересов. Однако реальная роль политической идеологии в отношениях власти зависит от характера овладения ею общественным сознанием.

    Таким образом, основными функциями политической идеологии являются: овладение общественным сознанием; внедрение в него собственных критериев оценки прошлого, настоящего и будущего; создание позитивного образа в глазах общественного мнения предлагаемых ею целей и задач политического развития. При этом политическая идеология призвана не столько распространять, пропагандировать свои цели и идеалы, сколько добиваться целенаправленных действий граждан во исполнение поставленных ею задач.

    С точки зрения политических функций, идеология стремится сплотить, интегрировать общество либо на основе интересов какой-нибудь определенной социальной (национальной, религиозной и др.) группы, либо для достижения целей, не опирающихся на конкретные слои населения (например, идеология анархизма, фашизма). При этом, помимо рациональных — нередко теоретически обоснованных положений, любая идеология предполагает некую дистанцированность от действительности, исповедует те цели и идеалы, которые людям предлагается воспринимать на веру. В меньшей степени таким налетом верований обладает официальная идеология, направляющая реальный курс государственной политики и потому в основном приукрашивающая действительность. Особой же предрасположенностью к утопизму обладают идеологии оппозиционных сил, как правило, ожидающие от власти значительно большего, чем она может дать, и стремящиеся с помощью красивого идеала привлечь к себе массы сторонников.

    Поскольку политическая идеология представляет собой духовное образование, специально предназначенное для целевой и идейной ориентации политического поведения граждан, необходимо различать следующие уровни ее функционирования:

    — теоретико-концептуальный, на котором формулируются основные положения, раскрывающие ценности и идеалы определенного класса (нации, государства) или приверженцев какой-то определенной цели политического развития. Иными словами, здесь представлены те идеи и принципы, во имя которых «совершаются государственные перевороты <…> умирают и возрождаются общества».

    — программно-политический, на котором социально-философские принципы и идеалы переводятся в программы, лозунги и требования политической элиты, формируя таким образом нормативную основу для принятия управленческих решений и стимулирования политического поведения граждан. И если политические принципы формируют приверженцев и предполагают дискуссии сторонников разных ценностей, то программы разрабатываются для ведения непосредственной политической борьбы, предполагающей подавление (нейтрализацию) оппонентов. Причем между концептуальным и программным уровнями могут существовать и определенные противоречия, в результате которых некоторые принципы, как писал Б. Чичерин, нельзя узнать в оформлении их «самых рьяных обожателей».

    — актуализированный, который характеризует степень освоения гражданами целей и принципов данной идеологии, меру их воплощения в практических делах и поступках. Данный уровень может характеризоваться довольно широким спектром вариантов усвоения людьми идеологических установок: от легкой смены политических позиций, не затрагивающих гражданские убеждения, до восприятия людьми своих политических привязанностей как глубинных мировоззренческих ориентиров. Идеологии, обладающие способностью определять принципы социального мышления людей, упорядочивать в их сознании картины мира, являются «тотальными» (К. Мангейм). Те же системы политических требований и воззрений, которые ставят задачи частичного изменения форм правления, функций государства, систем выборов и другие цели, не способные повлиять на мировоззренческие представления граждан, выступают как «частные» (Н. Пуланзас).

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ТЕМА 14. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА

     

    Политическая культура это ценностно-нормативная система, широкий комплекс установок, символов, идей, поведенческих стереотипов, которые формируют мотивацию политического и общественного поведения людей и обеспечивают целостность общественного сознания в политической сфере. Политическая культура дает отдельному человеку руководящие принципы политического и общественного поведения, а обществу — систематизированную структуру ценностей и рациональных доводов, норм и идеалов, обеспечивая целостность и интегрированность общественного сознания в этой сфере. Базой для формирования политической культуры является общенациональная культура и ее доминирующие компоненты.

    Вопреки расхожему представлению (в т.ч. отразившемуся в ряде современных учебных пособий), политическая культура не включает в качестве компонента политическое поведение людей и его результаты. Классическое определение сущности политической культуры принадлежит американским политологам Г. Алмонду и Г. Пауэллу: «Политическая культура — это субъективная сфера, образующая основание политических действий и придающая им значение». Таким образом, политическая культура отражает не политический поступок, а его мотивацию. Мотивация же человеческого поведения может носить как осознанный, так и неосознанный характер. Соответственно, в рамках политической культуры выделяется два основных компонента — политическая психология и политическое сознание .

    Политическая психология — это особый стиль политического мышления, поведения, восприятия мира политики, основанный на комплексе подсознательной мотивации общественной деятельности человека. Это специфическая внутренняя установка совершать те или иные действия, высказывать те или иные оценки. Политическая психология отражает эмоциональное отношение человека к политике, предшествующее критическому и рациональному суждению, очерченное упрощенными категориями «нравится — не нравится», «импонирует — не импонирует». Политическая психология носит преимущественно личностный характер и тесно связана с общими психологическими особенностями индивида. Однако общественная среда также существенно влияет на формирование психологических установок политического поведения. Можно выделить несколько основных элементов политической культуры, формируемых на неличностной основе и оказывающих иррациональное, психологическое влияние на политические установки индивида. К ним можно отнести политические символы, стереотипы и мифы.

    Политический символ — это знак, выполняющий коммуникативную функцию между личностью и властью. Особенностью политической символики является ее образный характер. Та рациональная информация, которая отражена в символе (например, значение используемого цвета или элементов герба), не является принципиально важной с точки зрения политической коммуникации. Смысл символа должен быть понятен множеству индивидов интуитивно. Символ ориентирован на эмоциональное восприятие, психологическую мобилизацию индивида. К политическим символам можно отнести флаг, герб и гимн государства, лозунги, памятные даты, политические ритуалы (демонстрации, митинги, торжественные собрания и т.п.).

    Политический стереотип — это схематичное ценностно-ориентированное представление о политике. В отличие от политических символов стереотипы суммируют опыт лишь какой-либо отдельной группы, причем в упрощенной и деформированной форме. В обыденном сознании стереотипы выполняют функцию первичной политической ориентации, создают определенный код политического поведения, независимый от рационального анализа окружающего мира. Стереотипы отличают сильной эмоциональной окрашенностью. Они ориентированы на иррациональное восприятие и активное отторжение любой противоречащей стереотипу информации. Характерной чертой стереотипов также является их персонифицированность — приближенность к личному опыту индивида, ориентация на восприятие и интерпретацию событий с точки зрения выбора индивидуальных поведенческих моделей.

    Политический миф — это статичный, верифицированный политический образ. Основной функцией мифа является упорядочивание восприятия сложной политической реальности, создание основы для однозначной интерпретации противоречивых фактов и событий. Миф более рационален по сравнению с символом или стереотипом. Он ориентирован на структурирование политического опыта, несет рационально воспринимаемую информацию. Однако его воздействие на политическое поведение человека, в действительности, также является сугубо психологическим. Миф воспроизводит фундаментальность веры — опирается на допущения, не требующие их проверки и независим от их истинности. Поэтому мифологическое сознание лишь опосредовано отражает реальную практику общественных отношений. Миф выстраивает собственный мир и собственную систему фактов и причинно-следственных связей. Наиболее распространенные схемы политического мифотворчества — темы заговора, «золотого века», героя (спасителя), единства. В любом случае миф служит прежде всего для адаптации сознания определенной части общества к новым политическим реалиям, не находящим рационального, логичного объяснения. Часто миф является способом бегства от непонятной и неподконтрольной реальности.

    Важный вклад в формирование политической психологии индивида вносят и некоторые политические субкультуры — комплексы политических установок, идей, поведенческих стереотипов, свойственных для представителей отдельных групп населения. В их числу можно отнести религиозные, этнолингвистические, демографические (возрастные). Религиозные аспекты политической культуры являются наиболее важными в этом ряду. Религия — это целостная мировоззренческая система, аккумулирующая в себе тысячелетний социальный опыт и формулирующая морально-этические предписания для самых различных сфер человеческого бытия.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ТЕМА 15 ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ

     

     

    Неотъемлемым компонентом деятельности любого государства является осуществление им внешней политики — обеспечение своих интересов на международной арене. Совокупная деятельность государств на международной арене называется мировой политикой. Помимо государства в осуществлении внешнеполитической деятельности могут принимать участие и другие субъекты политического процесса. Поэтому субъектами мировой политики считаются помимо государств международные организации, негосударственые объединения, общественные движения, политические лидеры и, наконец, сами народы, как источники и носители высшего государственного суверенитета.

    Совокупность государств, межгосударственных объединений, международных организаций, являющихся субъектами международного права и устанавливающих между собой политические, экономические, правовые и иные отношения, называется международным сообществом . Соответственно, системой международных отношений называется вся система политических, экономических, культурных, военных, дипломатических и других взаимосвязей между государствами и народами.

    При изучении мировой политики особое значение имеет трактовка природы международных отношений и определение основы существующей системы международных отношений. Можно выделить три основные позиции по данным вопросам, сформировавшиеся в политической науке: реалистская, либеральная и неомарксистская.

    Основой теории политического реализма стало убеждение в том, что мировая политика определяется объективными и универсальными законами политического поведения. Причина подобной зависимости усматривается в отсутствии на международном уровне единого властного центра, упорядоченной структуры, построенной на принципах иерархии, субординации, господства и подчинения, способной рационально организовать и формализовать взаимоотношения субъектов мировой политики. Таким образом, международные отношения развиваются на анархической основе, а их сущность отражает стремление каждого субъекта реализовать собственные интересы и достичь преобладающего положения.

    Центральным для теории политического реализма становится понятие «интереса, определенного в терминах власти» (Г. Моргентау), а также связанные с ним понятия баланса сил, геополитической стратегии и т.п. Происхождение «интереса, определенного в терминах власти» связано с потребностями людей в безопасности и процветании. Никто, кроме самого государства, с точки зрения политического реализма, не заинтересован в безопасности его граждан и не в силах эту безопасность обеспечить. Основным же средством обеспечения собственной безопасности является фактор силы, влияния. Таким образом, система международных отношений должна рассматриваться не с точки зрения какого-либо идеала, а в контексте борьбы государств за влияние на международной арене. Стабильность этой системы, ее эффективность зависят от формирование устойчивой иерархии государств и их блоков во главе со сверхдержавами, основанной на «балансе сил».

    Неореализм , пришедший на смену классической реалистской концепции в 70 гг. ХХ в., расширил структурное понимание «силы». В него были включены экономические, информационно-коммуникативные, научные, финансовые и производственные аспекты. Неореалисты попытались уйти от упрощенного представления об анархистском характере международных отношений, обратить внимание на системность, устойчивость «баланса сил», его обусловленность долговременными факторами общественного развития. Но неизмененной осталась суть реалистского подхода к анализу мировой политики как бескомпромиссной борьбы государств за власть и влияние, его скептическое отношение к возможности регулирования международного сообщества на основе правовых норм или нравственных ценностей, представление баланса сил как основы системы международных отношений.

    Сторонники либерального подхода к анализу мировой политики отвергали тезис об анархичности международных отношений и принципиальной невозможности их координации на основе внесиловых факторов. Романтический либерализм ( пацифистский ) обуславливал эту возможность высокой значимостью для человеческой жизни моральных и гуманистических ценностей. Основой системы международных отношений мог стать добровольный отказ государств от насилия как средства политики, закрепление этого принципа в системе международного права и формирование наднациональных органов международного арбитража. Несмотря на провал первых попыток по реализации подобного проекта (Лига наций и пацифизм 20-х гг. ХХ в.) либералы рассматривали создание комплекса наднациональных институтов, основанных на межгосударственном консенсусе и призванных упорядочить взаимоотношения государство , как магистральную линию в развитии системы международных отношений.

    Неолиберальное направления конца ХХ в. опиралось на анализ новейших тенденций в развитии международных отношений — прекращения противостояния Запада и Востока, рост влияния малых государств на мировой арене, снижение возможностей сверхдержав использовать традиционные силовые методы внешней политики («сила становится все менее применяемой, менее осязаемой и менее принудительной», Дж. Най). Неолибералы указывают, что многие элементы современных международных отношений формируются уже вне прямого государственного влияния, вне сферы государственного суверенитета. В сфере мировой политики активизируются нетрадиционные субъекты — неправительственные организации, ТНК, финансовые институты, частные группы, миграционные потоки, мафиозные структуры. Государства уже не могут, как прежде, контролировать их деятельность. Разрушение же монополии государства в международных отношениях ведет к утрате смысла прежних геостратегических приоритетов. Международные отношения становятся все более транснациональными и все менее управляемыми. Но речь не идет о новом витке анархии. Основой новых тенденций в международных отношениях является возрастающая взаимозависимость мира, формирование единого экономического и информационного пространства. Тем самым, система международных отношений приобретает характер «спонтанного порядка», с трудом поддающегося централизованному контролю, но упорядоченного естественным образом.

    Неомарксистское направление исследований мировой политики исходит из приоритетного значения общих закономерностей развития капиталистического общества. Система международных отношений, с точки зрения неомарксистов, лишь отражает становление и развитие глобальной капиталистической мир-системы, иерархии неравных связей центра и периферии мирового хозяйства. Неомарксисты утверждают, что господствующая в капиталистической мир-системе идеология либерализма меняет роль национального суверенитета. Основные черты мир-экономики — это всемирная организация производства, рост значения ТНК в хозяйственном развитии, усиливающаяся наднациональная координация производства, интернационализация капиталов и уменьшение возможностей государственного вмешательства в сферу финансов. По утверждению неомарксистов, государства утрачивают свою роль социальной защиты населения. Они лишь передают национальным экономикам требования мир-экономики с целью адаптации к условиям конкуренции на мировом рынке. Это псевдопротекционитское вмешательство предопределяет и направленность внешней политики. Завоевав лидирующее положение на международной арене государство всецело использует его для лоббирования интересов своих экономических агентов. Преодоление этой системы неравенства зависит лишь отготовности и способности «периферийных» стран и регионов консолидировано порвать с навязываемой им стратегией развития, а также от эффективности сопротивления этой стратегии со стороны трудящихся. Общая же «демократизация» мирового политического процесса, с точки зрения неомарксистов, обеспечить решение этой задачи не может — она лишь создает дополнительные возможности для манипулирования международными отношениями для тех, кто имеет их финансирует.

    При всей противоположности и внешней несовместимости указанных концепций все вместе они достаточно полно характеризуют основные закономерности развития современной системы международных отношений.

    Фактор силового влияния и формирование на этой основе определенного баланса сил являлся традиционной основой мировой политики. За точку отсчета в понимаемой таким образом истории системных международных отношений можно признать завершение «тридцатилетней войны» в Европе и заключение Вестфальского мира в 1648 г. Доминирующими субъектами Вестфальской системы стали суверенные государства. В ней отсутствовал высший арбитр, поскольку государства признавались в принципе равноправными и независимыми в проведении внутренней политики в пределах своих национальных границ. Периодически Вестфальская система оказывалась охвачена волной острой блоковой или межгосударственной борьбы. В основе ее лежали попытки придания системе своеобразной «гелиоцентрической» формы — закрепления безусловного преобладания какой-либо «великой державы». Все эти попытки неизбежно завершались провалом (например, борьба за европейскую гегемонию испанских Габсбургов во второй половине XVI — начале XVII вв., Франции при Людовике XIV и Наполеоне I, Швеции в конце XVII — начале XVIII вв.).

    зависимости от дилеммы монополярности и многополярности в развитии системы международных отношений, существующая модель мировой политики по прежнему отражает преобладание силовых факторов, категории «баланса». Ее основой остается преобладающее влияние наиболее мощных в военном и экономическом отношении держав. Определение конфигурации этих «центров власти» в международной системе, границ их влияния решающим образом сказывается на поведении всех субъектов мировой политики, в том числе и суверенных государств. Эта закономерность оказывает огромное влияние на развитие международно-правовой системы , значимость которой неолиберальная концепция мировой политики рассматривает как приоритетную. На протяжении второй половины ХХ в. система международного права и связанная с нею совокупность международных организаций во главе с ООН прошли длительный путь развития и закрепились в качестве консолидирующей основы международных отношений. Важно, что современное международное право постепенно преодолело былой дискриминационный характер, рассталось с концепцией «международного права цивилизованных народов», исключавшей из равноправного общения так называемые слаборазвитые страны. В международном сотрудничестве и в международных договорах сегодня могут участвовать все заинтересованные государства.

    Классическая система международного права развивалась как особая сфера, сопряженная с упорядочиванием внешних сношений государств. В строгом смысле международное право является совокупностью юридических норм, создаваемых совместно государствами с целью регулирования их взаимных отношений. Но современное международное право по сути претендует на определение общих и универсальных принципов не только международных отношений, но и политики как таковой, непосредственное регулирование социальных проблем, широчайшего комплекса вопросов, связанных с развитием всех сфер общественной жизни. Тем самым, признается наличие неких общих, универсальных критериев и стратегических целей развития человечества. Это и предполагает, в свою очередь, более высокий уровень международно-правового регулирования, необходимость создания особых механизмов, позволяющих преодолеть узкие границы национального суверенитета и отражающих новое качество человеческого сообщества как реально существующего социального, духовного, экономического пространства. Подобный подход предопределил коренное изменение нормативной базы международного права.

    Специфика современной системы международного права привела к появлению в ней принципиально новой разновидности норм — императивных, создаваемых всем международным сообществом и подлежащих выполнению любым государством, независимо от соглашений и обязательств. В случае нарушения этих норм возникают универсальные правоотношения ответственности, когда не только непосредственно пострадавшее, но и любое другое государство вправе поставить в юридическом плане вопрос об ответственности правонарушителя. Отклонение от выполнения императивных норм невозможно даже путем соглашения отдельных государств по вопросам их внутренних взаимоотношений. Любой договор, противоречащий таким нормам, будет недействительным с точки зрения международного сообщества. Тем самым, императивное право создание правовую основу нового миропорядка, преодолевающего традиционное представление о национальном суверенитете. Документами, сформулировавшими такую концепцию международного права, стали Устав ООН и Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г.

    Новое качество международного права не предполагает отказ от классического принципа суверенной независимости государств. В соответствии с ним любое государство свободно выбирает свою правовую систему и, в том числе, определяет порядок взаимоотношения своего права с международным. Но в тех случаях, когда национальная политика идет в разрез в важнейшими принципами мирового сообщества, принцип суверенитета может быть нарушен. Преобладающим в таких случаях считается принцип «добросовестности международных отношений», а также приоритет общечеловеческих норм жизни. Так, например, вмешательство НАТО во внутренние дела Югославии в 1999 г. было легализовано как действия направленные против геноцида — преступного одеяния, предполагающего намерение уничтожить полностью или частично какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу путем террора, предотвращения деторождения в данной группе, насильственной передачи детей из одной человеческой группы в другую и т.д. Но обоснованность применения подобных обвинений, равно как и определение состава преступления, являющихся основанием для преодоления национального суверенитета оказывается прерогативой не столько мирового сообщества, сколько тех стран, которые занимают лидирующее положение в нем.

    Таким образом, приход к международное право нравственных норм является весьма неоднозначным процессом. Соотношение определенных трактовок общечеловеческих ценностей с интересами конкретных государств, ценностями конкретной культуры или этнонациональной группы — это вопрос открытый. Вероятность противоречия императивного международного права национальным интересам и даже справедливости в отношениях между народами достаточно велика. Указывая на это обстоятельство, президент Франции Шарль де Голль утверждал: «Вполне очевидно, что в нашу эпоху государства вынуждены допускать отказ от суверенитета, когда они оказываются перед лицом необходимости урегулирования нескольких общих дел. Но это допустимо в тех случаях, где речь идет о точно определенных и ограниченных проблемах». Такое ограничение суверенитета он предполагал лишь в рамках наднациональных международных организаций по образу Европейского Союза, но не всего мирового сообщества.

     

     

     

     

     

     


     

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->