ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ НИКОЛО МАКИАВЕЛЛИ КАК ПЕРВОГО ФИЛОСОФА ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Одно из самых ярких имен Нового времени — итальянец Николло Макиавелли (1469—1527), прекрасно разобравшийся в механизмах политического и существенно (наряду с Аристотелем) продвинувший политическую мысль в освобождении ее от догм и стереотипов. Макиавелли, несомненно, был одним из самых первых (если не самым первым) в числе тех, кто уяснил принцип самодостаточности власти и построил концепцию политики в соответствии с таким пониманием. Знаменитое положение Макиавелли — «цель оправдывает средства» — следует понимать именно как попытку (в целом удачную) выстроить приоритеты в деятельности политического лидера, подчинить всю эту деятельность не аморальной цели, но напротив — высшему благу, которое великий флорентиец связывал с «безопасностью государства». «Если безопасность государства зависит от предстоящего решения, не следует учитывать, справедливо оно или нет, гуманно или жестоко, благородно или постыдно. Отодвинув все в сторону, нужно задаваться только одним вопросом — спасет ли принятое решение жизнь и свободу государства?» [12, C. 70]. Итальянский мыслитель именно поэтому неправомерно обвиняется в крайнем цинизме, лицемерии и т.п. Он лишь превратил добро и зло из категорий абсолютных в категории относительные, но он вовсе не предавал анафеме сами эти понятия. Поэтому «заслуга Макиавелли, — как пишет в своей книге М. Юсим, — состояла не в освобождении «науки» от морали, а в освобождении ее от абстрактного морализирования» [13, C. 5].

Отмеченный прагматизм Макиавелли сказывается во всем — в оценке роли религии в обществе, в описании возможностей установления «чистых» и смешанных форм правления, в практических рекомендациях государственному деятелю. Любое политическое действие он связывает с соотношением политических сил. Именно сила, в его понимании, является ключевым компонентом в проведении государственной политики, и именно ее анализ должен, прежде всего, интересовать аналитика. Можно сказать поэтому, что непроизнесенная мыслителем категория «ресурс» фактически является для него одной из центральных.

Макиавелли не создал какой-то принципиально новой типологии политических режимов или форм правления, следуя в этом за рассуждениями Полибия. Но, во-первых, он придал им совершенно новую трактовку в условиях становления абсолютистского государства, продемонстрировал, что типология древних вполне работоспособна и при анализе политической борьбы в совершенно новых условиях; во-вторых, сделал ряд важных замечаний относительно перехода от одной формы правления к другой [5, C. 221]. Им впервые были вскрыты социальные корни установления тирании и показано, что ее приход подготавливают национальная раздробленность, ослабление государства от иноземных захватчиков, явления, которые Макиавелли называет «распущенностью» и «развращенностью». Флорентийский мыслитель достаточно подробно анализирует социальные основания различных политических систем, обращаясь за примерами не только к европейской, но и к восточной действительности. Можно сказать, что в этом отношении он выступает предшественником М. Вебера, сделавшего данную тематику основной в своем творчестве. Согласно Макиавелли, явления «распущенности» неизбежны в условиях становления новой государственности, а поэтому ее становление будет проходить две ступени: 1) установление единоличной власти «нового государя», монархической диктатуры в целях объединения и возвышения обескровленного государства; 2) введение смешанной формы правления, умеренной республики, не только отличающейся стабильностью устоев, но и соединяющей в себе идеалы свободы и равенства.

Приведем еще одну особенностб взглядов Макиавелли. Он одним из первых уделил значительное внимание психологическим характеристикам политики, описав народы и властителей с помощью красочных эпитетов «злой», «кровожадный», «развращенный» и т.п. Обстоятельно проанализировав феномен политического лидерства, Макиавелли дал оригинальную типологию лидеров («львы» и «лисицы») и показал, сколь велика их роль в укреплении государственного могущества.

 

 

 

 

 

2. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ УЧЕНЫХ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

 

Особенности политических воззрений ученых эпохи Просвещения начнем рассматривать с сопоставления методологии двух политических мыслителей — Томаса Гоббса (1588— 1679) и Джона Локка (1632—1704), разделенных отношением к английской буржуазной революции XV11 века и рассуждавших в принципиально различных плоскостях. Если Гоббс был сторонником государственного абсолютизма и политики своего рода «опекунского авторитаризма», то Локка следует рассматривать как теоретика политических систем либерального типа. Гоббс рассматривал человека как существо глубоко эгоистическое, обуреваемое страхом, жадностью и честолюбием. «Человек человеку — волк», а если это справедливо, то состояние «войны всех против всех» следует считать для человеческого сообщества неизбежным. И потому правителю следует жестко, используя силу и незыблемость своих прав, насаждать в обществе порядок, «гражданские законы» — это единственный способ избежать всеобщей анархии и войны.

Конечно, полагал Гоббс, существуют и «естественные законы» (Гоббс насчитывает их до 19-ти), действие которых связано с инстинктом сообщества к самосохранению. Например, естественным являлось бы стремление людей к достижению мира, отказ от некоторых препятствующих общей безопасности прав, осознание ответственности за выполнение взятых на себя естественных соглашений и т.д. Но без государственного абсолютизма, сосредоточения монархом в своих руках всей полноты власти все эти законы обречены остаться всего лишь благими пожеланиями. Гоббс совершенно недвусмысленно выступает против разделения власти суверена, какими бы соображениями такие действия не обосновывались. «Делить власть государства — значит разрушать ее, так как разделенные власти взаимно уничтожают друг друга» [5, C. 222]. Суверенитет рассматривается им как носитель верховной власти по отношению к своим подданным, который не связан с народом никаким договором и никакой ответственности перед ним не несет.

Локк, напротив, строит свои рассуждения исходя из необходимости скорректировать гоббсовскую теорию «естественного права». Для него фундаментальным понятием выступает «общественный договор», заключаемый между государством и народом во взаимных интересах. Локк утверждает, что государство является опекуном над народом лишь постольку, поскольку выполняет его интересы. Ни о каких интересах опекуна не может быть и речи. Государство обладает лишь обязанностями и лишено всяких прав; оно, по сути дела, выполняет сугубо служебные функции и потому абсолютно демистифицировано. «Народ вправе отменить или изменить законы, если найдет, что они противоречат порученному им делу, ибо вся власть, данная опекуну— закону, ограничена интересами народа, и если этими интересами пренебрегают, опеку необходимо отобрать и вернуть тому, кто дал ее и может вручить другим, более достойным доверия, по его мнению».

Локк, как и Гоббс, полагает, что сохранение личной безопасности и имущества — главный побудительный мотив совместного существования человеческого сообщества. Он также убежден, что необходимо лишь соединить общественный договор с осознанием естественно присущих для совместно проживающих людей законов. Принципиальное же отличие их позиций связано с выяснением того, каков механизм выявления «естественных законов» и организации человеческой жизни в соответствии с ними. Гоббс высказывается в данном отношении в пользу государства, Локк — общества. Гоббс убежден, что суверен знает эти законы и обязан научить им своих подданных, выполнив тем самым возложенную на него воспитательно-просветительскую роль. Локк полагает, что законы следует находить, и никакое правительство не в состоянии будет сделать это, минуя общество.

Различие позиций кардинальное. Но нам, в соответствии с поставленными целями, представляется особенно важным отметить другое. И Гоббс, и Локк в стремлении обосновать жизненность противоположных концепций правления были правы каждый по-своему. Гоббс, с глубоким подозрением относившийся к «чистым помыслам» человека, убедительно показал, что во времена кризиса авторитарное правление способно утвердиться как гарант обеспечения стабильности в обществе. В свою очередь, Локк, доверившись обществу и прочности сложившихся в нем (помимо деятельности государства) связей, показал возможность иного выхода из создавшейся кризисной ситуации. В известном смысле, и тот, и другой были реалистами, и их позиции могут быть рассмотрены как взаимодополняющие друг друга. Гоббс увидел, вслед за Макиавелли, что власть самодостаточна, что роль силы в государственном управлении нередко оказывается решающей. Локк, из этих же соображений, имел все основания не доверять власти и свои надежды на стабильность связывал с обществом, развитием института частной собственности и правом большинства народа «на неповиновение» несправедливым законам. Практика английской политики показала правоту Локка, но можно ли считать, что развитие политической жизни в других странах, где общество все еще находится в зародышевом состоянии, опровергло сформулированные Гоббсом положения концепции «опекунского авторитаризма»? Заслуга мыслителей состоит в выявлении особенностей функционирования различных режимов, в их взаимосвязи с социальными структурами. Хотя нельзя не заметить и того, что ни тот, ни другой не обнаружили интереса к проблемам политического перехода и поиску механизмов трансформации одних политических систем в другие.

Противоречия Гоббса и Локка в определенном смысле преодолел Шарль Луи Монтескье (1689—1755), который, хотя и рассматривал по традиции скорее «чистые типы» политического правления, подошел к ним с историко-географической меркой и четко обосновал, что политические учреждения и законы в обществе не просто являются результатом «общественного договора» или ниспосланы мудрым правителем. Эти законы весьма разнообразны в каждом конкретном обществе и всецело определяются его особенностями — климатом, «нравами», величиной территории, исторической обстановкой. Монтескье весьма подробно рассматривает поэтому вопрос о среде функционирования политического режима — географической, психологической, социальной.

Развиваясь в рамках политической философии, Монтескье (как и Гоббс, и Локк) не был свободен от морализаторства и определенного смешения его собственных предпочтений с исследованием эмпирической реальности. Но в основном исследовательское начало, стремление делать выводы исходя «не из своих предрассудков, а из самой природы вещей» было в нем значительно сильнее. Такой подход, в частности, характерен для анализа французским мыслителем того, что он определяет как «принцип правления». Здесь нельзя не упомянуть о содержательной близости «принципа правления» веберовскому понятию «политического господства». Задолго до Вебера Монтескье выявляет те «страсти», которые лежат в основе того или иного правления. Так, деспотизм опирается, главным образом, на страх, ибо в деспотическом государстве господствует произвол. Умеренное же правление, осуществляемое конституционными монархиями и республиками, опирается соответственно на «честь» и «добродетель». Весьма важно то, что Монтескье, по сравнению с его предшественниками, интересовали не столько законы сами по себе, сколько «дух законов». В этом, главным образом, заключается вклад французского мыслителя в разработку типологии политических режимов.

С именем Монтескье связывают также развитие концепции «разделения властей», предпосылки которой содержались уже у Цицерона и, позднее, у Локка. Эта концепция, служащая обоснованием принципа законности, обеспечения политической свободы и превращения права в истинный регулятор взаимоотношений между государством и его гражданами — несомненный вклад в осмысление либерально-демократических систем. В дальнейшим идеи разделения властей, «сдержек и противовесов» будут развиты эмпирически ориентированной политической теорией американских «федералистов».

Если теоретические работы Монтескье можно, прежде всего, оценивать как вклад в осмысление либерально-демократических систем — ив этом смысле он наследует Локку — то Жан Жак Руссо (1712— 1778), хотя и в весьма своеобразной манере, скорее всего продолжил «дело» Гоббса.

Его место в палитре мировой и европейской политической философии помогают понять и глубокие замечания английского исследователя Д. Хелда. Изучая демократическую теорию Запада, Хелд прослеживает в ее формировании несколько стадий (далее, в этой главе, мы скажем об этом несколько более подробно). Одна из наиболее значительных стадий — модель либеральной демократии, которую разрабатывали такие мыслители, как Макиавелли, Гоббс, Локк, Монтескье, Джеймс Милль, Бентам, Руссо, Волстоункрафт, Дж.Ст.Милль, Токвиль и др. Однако Руссо, по сравнению с четырьмя своими предшественниками — Макиавелли, Гоббсом, Локком, Монтескье — представляет совершенно иное, с точки зрения Хелда, направление в рамках модели либеральной демократии. Хелд называет это направление «развивающейся демократией» (protective democracy), по сравнению с «защищающейся демократией» (developmental democracy) [5, C. 225]. Различие данных моделей связано, прежде всего, с принципом их легитимизации, тем, как они обосновывают свое право на справедливость. Защищающаяся демократия утверждает, что граждане нуждаются в защите от правителей, а также друг от друга. Только такая защита сможет обеспечить проведение правителями той политики, которая могла бы учитывать интересы всего сообщества. Развивающейся демократии этого становится недостаточно. Ее принцип легитимизации звучит иначе: оптимальная государственная политика требует широкого участия граждан в политической жизни. Такое участие необходимо не только для защиты индивидуальных интересов, но и для создания неформального, структурированного и развивающегося гражданства. Кроме того, вовлеченность в политические дела сообщества существенна для высшего и гармоничного расцвета индивидуальных способностей.

Принимая такую классификацию наиболее известных политических теорий, следует сказать, что Руссо принадлежит место зачинателя новой модели организации политической жизни. Эта модель не была абсолютно новаторской, ибо во многом, как показал другой исследователь политической мысли К.Поппер, базировалась на античных, в особенности платоновских представлениях о социальной справедливости [7, C. 336]. И все же это была совершенно иная модель, развиваемая в иное время и для условий общественного устройства нациигосударства.

Заметим, что создав теоретическую модель жесткого авторитарного государства и будучи в этом близок Гоббсу, Руссо во многом исходил из принципиально отличных от гоббсовских установок. Руссо полагал, что человек по природе своей добр, и только социальные учреждения превращают его в того, кем он является. Он был убежден (в противоположность Гоббсу) в благотворности естественного состояния, ибо в этот период существовало полное равенство людей (за исключением физического). Наконец, Руссо защищал модель радикально-демократического правления, в условиях которого получили бы практическое воплощение идеи народного суверенитета и прямого народоуправства. Гоббс же, как известно, обнаружил себя последовательным сторонником абсолютизма и идей неограниченной власти монарха. Можно говорить о типологической близости позиций данных мыслителей. Эта близость связана с тем, что и тот, и другой, хотя и по разному, обосновали модели авторитарного правления. Принципы развивающейся демократии перешли у Руссо (как позднее произошло и с Марксом) в собственную противоположность. Именно поэтому Б. Рассел был прав, когда писал, что «его учение, хотя оно на словах превозносило демократию, имело тенденцию к оправданию тоталитарного государства» [8, C. 712]. Поэтому вклад Руссо в развитие политических идей Нового времени, прежде всего, состоит в развитии этой линии аргументации [1, C.162] .

Руссо в отличие от многих других мыслителей говорил не только о статических формах общественного устройства, или иными словами, о нормативных преимуществах радикально-демократического способа правления. Его теория интересна и тем, что он один из немногих попытался проанализировать социальный механизм перехода к желаемому им общественному устройству. Здесь Руссо очень последователен, и все элементы его концепции хорошо состыкуются друг с другом.

Во-первых, он довольно определенно формулирует негативное отношение к институту частной собственности. «Первый, кто напал на мысль, огородив участок земли, сказать: «это мое» — и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы этому поверить, был истинным основателем гражданского общества», — писал мыслитель в своем труде «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми». «От скольких преступлений, войн и убийств, от скольких бедствий и ужасов избавил бы род человеческий тот, кто, выдернув колья и засыпав ров, крикнул бы своим ближним: «не слушайте этого обманщика, вы погибли, если способны забыть, что плоды земные принадлежат всем, а земля — никому!» Экономический фундамент желаемого для Руссо общественного устройства хорошо знаком тем, кто воспитан в условиях социалистической системы: «Я хочу, одним словом, чтобы собственность Государства была настолько велика и сильна, а собственность граждан настолько мала и слаба, насколько это возможно» [8].

Во-вторых, он крайне негативно относится к идее представительства народных интересов, причем его аргументация весьма близка гоббсовской. Но если Гоббс писал: «Делить власть — значит разрушать ее», то Руссо формулирует данную мысль следующим образом: «Цель правительства — осуществление общей воли, мешают ему в достижении этой цели — препятствия частных волеизъявлений» [5, C. 331].

В-третьих, условия, на которых он предлагает гражданам заключить общественный договор с государством, не оставляют для них никакой политической свободы. Путь к достижению идеального общественного состояния — это «полное отчуждение каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины». Сам же договор в редакции Руссо звучит следующим образом: «Каждый из нас передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, в результате для нас всех вместе каждый член превращается в нераздельную часть целого» [1, C. 164].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. ЗНАЧЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ИДЕЙ РАННЕГО ЭТАПА НОВОГО ВРЕМЕНИ

 

Политические теории нового времени были направлены на обоснование возможности устройства общества на принципах рационализма, свободы и гражданского равенства. Одни теории отражали требования зарождавшейся буржуазии, которая боролась против феодальных устоев. Исходя из принципов естественного права, согласно которым каждый человек рождается с неотъемлемыми правами на жизнь и свободное развитие, на труд, участие в делах общества и государства, мыслители нового времени стремились доказать противоестественность и неразумность существовавших в тот период феодальных политических порядков и учреждений. Выводы политической науки той эпохи больше приобретали практический характер, ориентируясь на решение назревших социальных проблем.

Но зарождались и другие политические взгляды, прямо противоположные первым. Особый, антибуржуазный смысл разработка вопросов власти, государства и права приобретает в рамках такого общественного движения, каким явился социализм. Именно в XVI—XVII вв. он стал занимать самостоятельное и достаточно заметное место в умственной жизни европейского общества.

Одной из фундаментальных политических идей нового времени была идея договорного характера государства, которая пришла на смену средневековой теории божественного происхождения государства. В этой идее нашли отражение рационально-критическое отношение к реальности и желание создать новые вдохновляющие идеалы. Экономически господствовавший класс буржуазии стремился отобрать у феодалов и политическую власть. Идеологическим обоснованием правомерности такого шага, необходимости создания новых политических институтов и порядков, которые соответствовали бы природе человека, его естественным правам, стала теория «общественного договора».

В основу теории была положена идея о том, что независимый самостоятельный индивид, появление которого было возможно только благодаря утверждению частной собственности, составляет первооснову социального здания — общества. В целях реализации своих священных и неотчуждаемых естественных прав и свобод совокупность автономных индивидов заключают общественный договор. Этот договор означает переход от естественного состояния общества, когда человек был частью природы и открыто проявлял свои природные страсти, эгоизм, жестокость, к цивилизованному, т. е. к государственно-организованному существованию. Переход к цивилизованному существованию выражал желание человека установить порядок и справедливость, потребность в обеспечении политико-правовых гарантий естественного равенства индивидов.

Другая идея Европейского социализма обратилась к проблематике государства, права, власти в поисках ответа на вопрос о том, какими должны быть политико-юридические институты, способные адекватно воплотить строй, основанный на общности имуществ, покончивший с частной собственностью, с материальным неравенством между людьми, с прежними тираническими формами правления.

Внутри этого движения, выражавшего извечные устремления общественных низов к социальной справедливости, складывались и циркулировали весьма разные взгляды и представления. Эти идеологические образования отличаются друг от друга не только в силу того, что неодинаковы защищаемые ими проекты организации публичной власти будущего. Различен и содержащийся в них принцип, в соответствии с которым должен создаваться и функционировать новый миропорядок. В одних случаях на передний край выдвигается и таким принципом признается рациональность, в иных случаях — свобода, в третьих — равенство и т. д. В таких проектах преломляется весьма различный социально-исторический опыт. То же надо сказать и о методологии проектирования социалистами системы политико-юридических институтов, пригодной — с их точки зрения — для грядущего общества. Немаловажные различия есть в манере, приемах, стиле изложения политико-юридических идеалов, фигурирующих у названных мыслителей.

Существовала и теория естественного права. Гуго Гроций определял Естественное право определял как «предписание здравого разума». Согласно этому предписанию то или иное действие — в зависимости от его соответствия или противоречия разумной природе человека — признается либо морально позорным, либо морально необходимым. Естественное право, таким образом, выступает в качестве основания и критерия для различения должного (дозволенного) и недолжного (недозволенного) по самой своей природе, а не в силу какого-либо волеустановленного (людьми или богом) предписания (дозволения или запрета). Другое понимание естественного права дал Бенедикт Спиноза. Законы природы он характеризовал как «решения Бога, открытые естественным светом», т. е. раскрытые человеческим разумом, а не данные в божественном откровении. Вместе с тем законы и правила природы, по которым извечно все происходит, это «сила и могущество действия» самой природы.

На таком понимании законов природы строится и трактовка Спинозой естественного права, поскольку человек — это частичка природы и на него, как и на всю остальную природу, распространяются все естественные закономерности и необходимости. «Итак, — писал Спиноза, — под правом природы я понимаю законы или правила, согласно которым все совершается, т. е. самую мощь природы. И потому естественное право всей природы и, следовательно, каждого индивида простирается столь далеко, сколь далеко простирается их мощь».

Значение политических идей раннего этапа Нового времени состоит и в том, именно в это время сформировалось миропонимание того, что судьба человека должна предопределяться не его знатностью, происхождением, званием, конфессиональным статусом, а исключительно его личной доблестью, проявляемой активностью, благородством в делах и помыслах.. Приобрел актуальность тезис о том, что одно из главных слагаемых достоинств индивида – гражданственность, бескорыстное служение общему благу. В свою очередь, под понятие общего стало подводиться представление о государстве с республиканским устройством, опирающемся на принципы равенства и справедливости. Гарантии равенства и справедливости, залог свободы личности – издание и соблюдение законов, содержание которых согласуется с естеством человека. Данное миропонимание основалась на концепции общественного договора, с помощью которой объяснялась как причины возникновения государства, так и легитимность государственной власти.

Своеобразие и величие многих идей раннего этапа Нового времени, сопровождающих и ускоряющих начало возникновения новой эпохи всемирной истории, состоит в том, что они еще открыты для восприятия общечеловеческих социокультурных ценностей и благоприятствовали им.

 

 

 

ВЫВОД

 

Исследовав политическую мысль Нового времени, я пришла к выводу, что эти теории оказали существенное влияние на последующие развитие политико-правовой мысли и формирование теоретических основ нового светского «юридического мировоззрения». Политические идеи Нового времени нашли отражение и в современном политическом устройстве цивилизованных государств, такой идеей можно считать теорию разделения властей. Основоположниками «классического» варианта теории разделения властей в политологической литературе называют Дж. Локка и Ш.Монтескье. Хотя Дж. Локк не выделял отдельно судебную власть и разделял власти лишь на законодательную, исполнительную и федеративную (регулирующую отношения с другими государствами), подчинил все власти законодательным органам, поскольку, «тот выше, кто может подписывать законы». Судебную власть Локк считал элементом исполнительной власти. Отсюда следует вывод, что уже тогда зародилась современная модель разделения власти.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

  1. Алюшин А.Л. Тоталитарное государство в модели и реальности: от Руссо к сталинизму. — Тоталитаризм как исторический феномен/ Под ред. А.А. Кара-Мурзы. М., 1989.
  2. Белов. Г. А. Политология. -М.: Наука 2002.
  3. Гончаров Д. В., Гоптарева И. Б. Введение в политическую науку. -М.: Юрист, 2000.
  4. Ильин М.В. Ритмы и масштабы перемен. О понятиях «процесс», «изменение» и «развитие» в политологии. — Полис, 1993. № 2. С 57 — 58.
  5. История политических и правовых учений/ Под ред. B.C. Нepceсянца. М., 2001.
  6. Медушевский А.Н. Демократия и тирания в новое и новейшее время// Вопросы философии, 1993. № 10.
  7. Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Чары Платона. М., 1992.
  8. Рассел Б. История западной философии. М., 1959.
  9. Хорин Е.М. Прошлое и настоящее политической науки (Аналитический обзор)// Зарубежная политическая наука. История и современность. Вып. 1. М., 1990.
  10. Шмачкова Т.В. Из основ политологии Запада. — Полис, 1991. № 2.
  11. Эбенстайн В. Государство и «Я»/ Знание—сила, 1990. № 10.
  12. Эбенстайн В. Государь, государство, общество. Макиавелли и Локк // Знание — сила, 1990. № 9.
  13. Юсим М.А. Этика Макиавелли. М., 1990.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->