Факторы политической конфликтности в регионе Северного Кавказа. Региональные режимы в республиках Северо-Западного Кавказа

Северный Кавказ – самый южный регион Российской Федерации, территория которого расположена к северу от Главного Кавказского хребта (Большого Кавказа) и простирается от Черного моря на западе до Каспийского моря на востоке. В состав Северного Кавказа входят 10 субъектов федерации, включая 7 республик (Чечня, Дагестан, Ингушетия, Северная Осетия-Алания, Адыгея, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия), 2 края (Краснодарский и Ставропольский) и 1 область (Ростовская). Названные субъекты федерации составляют бóльшую часть Южного Федерального округа (ЮФО), который занимает сравнительно небольшую по площади территорию 589 тыс. кв. км (3,5 % от общей территории РФ) на юго-западной окраине России.

Северный Кавказ является для Российской Федерации стратегически важным регионом, прежде всего с экономико-географической точки зрения. Он расположен на пересечении важнейших морских, сухопутных и воздушных коммуникаций, связывающих по кратчайшему маршруту государства Европы со странами Средней Азии. Северный Кавказ обеспечивает выход России к государствам Закавказья, Черноморского и Прикаспийского бассейнов и к трем морям (Черному, Каспийскому и Азовскому). Это регион, где происходит многовековое активное взаимодействие различных культур и народов, включая тесное соприкосновение христианства и ислама.

Вследствие глобальных геополитических изменений последних двух десятилетий, регион приобрел еще большее стратегическое значение как юго-западный форпост России и стал одним из объектов повышенного внимания и соперничества мировых и региональных держав.

Северный Кавказ – самый сложный регион с точки зрения социально-экономической ситуации, государственного управления и национальной безопасности России. Основными источниками нестабильности и вызовами для государственной политики в регионе являются вооруженные конфликты (тлеющие и действующие), вопросы энергетической безопасности, торгово-экономические отношения и миграционные процессы.

По многообразию этнического, религиозного, языкового и культурного состава населения Северный Кавказ – один из наиболее сложных регионов в Европе. Здесь компактно проживают представители более 40 этнических общностей российского народа, которые имеют давнюю и сложную историю отношений между собой и с остальной Россией. Межэтнические отношения в республиках Северного Кавказа традиционно развиваются в контексте борьбы за власть, влияние и ресурсы.

Северный Кавказ – регион не только полиэтнический, но и поликонфессиональный, здесь представлены все мировые религии, но основными продолжают оставаться ислам и христианство. Ислам проник на Кавказ еще в VIII в., однако доминирующей религией он стал лишь в первой половине XVIII в. во время Кавказской войны 1817 — 1865 гг., с окончанием которой завершился процесс присоединения Северного Кавказа к России. Рост влияния ислама в этот период объясняется тем, что он стал идеологической основой сопротивления российской экспансии со стороны горских народов Чечни и Дагестана.

Несмотря на многочисленные внутри- и межконфессиональные конфликты, переживаемые Северным Кавказом на протяжении всей своей истории, регион обладает уникальным многовековым опытом мирного сосуществования и цивилизационно-культурного диалога между различными религиями, этносами и культурами.

Во времена Советского Союза политика преследования верующих всех конфессий атеистическим государственным режимом невольно способствовала укреплению традиций веротерпимости и добрососедских отношений.

Сталинские депортации народов Северного Кавказа (чеченцев, ингушей, карачаевцев и балкарцев) в 1943-1944 гг. по обвинению в массовом сотрудничестве с немцами оставили глубокий и трагический след в массовом сознании населения региона и стали причиной множества конфликтов. Проблемы внутренних территориальных споров, связанных с наследием сталинских депортаций, и восстановления прав депортированных народов и по сей день остаются острыми.

Еще одна традиционная для Северного Кавказа сфера конфликтогенности – это клановость в политической и экономической сфере, а также высокий уровень коррумпированности органов государственной власти регионального уровня. За последние 10 лет эти негативные явления приобрели ярко выраженный характер и привели к росту недовольства и недоверия к власти со стороны населения, нередко проявляющихся во всплесках политического насилия и массовых протестах.

Одной из наиболее ярких характерных черт современной общественно-политической и социально-экономической ситуации на Северном Кавказе является резкий контраст между поверхностной стабилизацией обстановки в регионе, с одной стороны, и наличием глубинных социально-экономических, межэтнических и других противоречий, острой борьбой между клановыми группами за власть, влияние и экономические ресурсы в каждой из северокавказских республик, с другой стороны. Внутренняя борьба происходит преимущественно за рамками публичной политики и на фоне следующих основных факторов конфликтности:

– представители конкурирующих кланов и групп, объединенных общими политическими или экономическими интересами, заняли прочные позиции в местных правительственных и экономических кругах. Укрепление позиций местных клановых элит происходило за счет особенностей системы государственного управления России, выстраиваемой по принципу «вертикали власти». Многие из вновь назначаемых в регионы представителей федерального центра испытывают острый недостаток реального влияния и встраиваются в систему межклановых отношений, де-факто примыкая к той или иной клановой группе;

– недостаток легальных источников дохода, высокий уровень безработицы и бедность большей части населения являются структурным конфликтогенным фактором. Негативное действие этого фактора усугубляется продолжающейся несколько десятилетий миграцией горского населения на равнинные территории и традиционным избытком трудовых ресурсов в республиках. Кроме того, высокая трудовая миграция в другие регионы Российской Федерации с преобладанием русского населения создает почву для возникновения межэтнической напряженности;

– распространение религиозного экстремизма среди молодежи. Рост религиозного экстремизма и радикализма в молодежной среде обусловлен неэффективностью легитимных каналов выражения социального протеста и применением силовых методов подавления недовольства среди населения. Возрождение религиозных ценностей и традиций ислама происходит на фоне ослабления системы обычного права (адато в) и становится удобным пространством для выражения оппозиционных идей. Политизация ислама и рост его влияния отражают процесс поиска альтернативной системы общественных отношений, способной обеспечить бόльшую социальную справедливость и безопасность;

– недемократичность выборов и распространенная в регионе практика фальсификации итогов голосования (процент явки избирателей и голосов нередко превышает 90%) подрывают основы системы государственного управления и вызывают рост недоверия населения к власти на всех уровнях;

– манипулирование демократическими процедурами оказывает коррумпирующее влияние на всех участников политического процесса и провоцирует развитие экстремистских форм оппозиции, как на основе религиозной идеологии, так и без участия религиозного фактора. Между тем, традиционно сильные на Кавказе институты социального регулирования и самоуправления представляют собой благоприятную почву для трансформации конфликтов в демократические процедуры. Однако демонстративные нарушения выборного законодательства подрывают готовность общества к восприятию демократических принципов и существенно увеличивают риск насилия и новых конфликтов;

– одним из последствий войны между Грузией и Россией в августе 2008 г. стали изменения геополитического фона, в результате которых некоторые географические территории Южного Кавказа стали восприниматься как часть Северного Кавказа. Эти новые геополитические реалии могут оказать серьезное влияние на политические настроения в среде осетин и черкесов. Уже сейчас в этих этнических общностях наблюдается возрождение идей интеграции. В частности, в рамках политики укрупнения административных районов предлагается объединить регионы Северного Кавказа, в которых проживает адыгское (черкесское) население. Другое аналогичное предложение – объединение Южной Осетии и Северной Осетии в единую административную единицу в составе России.

Считается, что республики  Северного  Кавказа  остаются одной из самых проблемных частей России. Федеральный центр традиционно уделяет им большое внимание.

Однако, до сих пор не сформировался ясный подход к управлению этими территориями. Зачастую центр продолжает проводить прежнюю политику, отдавая регион под контроль того или иного лидера и очень слабо контролируя происходящие там внутренние процессы.

В последние годы в  республиках  Северного  Кавказа  существенно меняется расстановка политических сил. Прежде всего, эти изменения связаны с уходом ряда опытных региональных  лидеров, создавших достаточно устойчивые политические режимы  в 1990-е гг. Среди них – Магомедали в Дагестане, Александр Дзасохов в Северной Осетии, ныне покойный Валерий Коков в Кабардино-Балкарии. Значительно выросла активность федерального центра, который стремится лучше контролировать эти территории, и после перехода к назначению губернаторов стал гораздо сильнее влиять на местные элиты и проводить более инициативную кадровую политику. При этом и ранее республики  Северного  Кавказа  не представляли собой единого целого. Сейчас между ними наметились новые существенные различия.

Большинство  региональных  глав, по разным причинам, имеют весьма ограниченный ресурс личного политического влияния в элитах и не в состоянии полностью консолидировать.

Наименьшим ресурсом личного влияния обладают главы Ингушетии и Карачаево-Черкесии Юнус-Бек Евкуров и Борис Эбзеев, однако последний, в отличие от Евкурова, работая до президентства в Москве, поддерживал отношения с частью республиканских элит, что дает ему некоторые преимущества перед ингушским президентом.

Президента Дагестана Муху Алиева, как и глав Адыгеи и Северной Осетии Аслана Тхакушинова и Таймураза Мамсурова, авторы отнесли к «промежуточной» категории по ресурсу личного влияния, однако при этом в докладе отмечается, что наименьшая консолидация элит наблюдается именно в Дагестане, «где действует большое число автономных и полуавтономных групп, вступающих друг с другом в тактические альянсы».

«Размежеванию (в Дагестане) способствует этнический фактор, поскольку в условиях многонационального Дагестана этнические группы ведут традиционную борьбу за статусные позиции во власти и в экономике, включая не только республику  в целом, но и очень разнообразный местный уровень.

На данный момент, как и прежде, наиболее сложная внутренняя структура характеризует аварскую элиту, представляющую самый многочисленный этнос Дагестана. Президент Муху Алиев тоже является аварцем, но не играет роли национального лидера, способного подчинить своей власти все аварские группы. В текущей политической конъюнктуре союзными ему считаются группы мэра Хасавюрта Сагидпаши Умаханова и представителя Дагестана в Москве Гаджи Махачева, каждая из которых обладает своим влиянием и ресурсами (в случае группы Гаджи Махачева, это – влияние на «Роснефть-Дагнефть», власть в Казбековском районе, где главой является его брат Абдулла Махачев, статус депутата Госдумы у родственника и бизнес-партнера Адама Амирилаева, возглавлявшего «Дагнефть»). Серьезным конкурентом является группа аварца Сайгида Муртазалиева, который возглавляет Кизлярский район и считается одним из реальных претендентов на пост главы республики. Также следует назвать главу управления Федерального казначейства по Республике Дагестан Сайгидгусейна Магомедова, являвшегося соперником М. Алиева при подборе кандидатуры президента республики в прошлый раз.

Следующие факторы способствуют установлению прочного мира и стабильности в регионе:

– быстрый экономический рост, наблюдавшийся в последние три года по всей России, оказал благотворное влияние на динамику социально-экономического развития Северного Кавказа в целом, а наибольший экономический рост был отмечен в северной и западной части региона. Начавшийся с середины 2008 г. всеобщий экономический кризис затронул и северокавказские республики, однако такие регионы как Краснодарский край, Ставропольский край и Ростовская область сохраняют высокий потенциал социально-экономического развития. Реализация масштабной программы подготовки к зимним Олимпийским играм в Сочи в 2014 г. будет способствовать ускоренному развитию этой части Северного Кавказа и смягчению последствий экономического кризиса в названных регионах, а также в Республике Адыгея;

– продолжение успешного процесса мирной реконструкции в Чеченской Республике. Несмотря на беспрецедентную концентрацию власти и ресурсов в руках президента Чечни Рамзана Кадырова и его клана (а, возможно, и благодаря этому), внутренние противоречия в чеченском обществе находятся под контролем и не становятся серьезным препятствием на пути укрепления мира и согласия в Чечне. Вместе с тем, насильственные методы борьбы с оппонентами, используемые Кадыровым, не могут не вызывать серьезную озабоченность;

– влияние сепаратистов и салафитов в регионе резко снизилось на фоне очевидных успехов на пути восстановления мира в Чечне и ликвидации основных очагов организованного сопротивления федеральным властям. По официальным данным, число действующих в республике боевиков составляет 480 человек (Рамзан Кадыров называет цифру 50-70 боевиков, большинство из которых – наемники). Вооруженная оппозиция продолжает свою деятельность в форме сети разрозненных подпольных формирований, разбросанных по всему региону. Определенный приток новых рекрутов в ряды радикальных националистов и салафитов продолжается и поныне, однако база их поддержки значительно сузилась, равно как уменьшились и объемы внешнего финансирования;

– все большее внимание уделяется развитию диалога между властью и гражданским обществом. Этот фактор особенно ярко проявился в Ингушетии, где общественное недовольство достигло предельного уровня и начало выходить изпод контроля в 2007-2008 гг. Первые шаги нового президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова были направлены на развитие общественного диалога. Евкуров начал привлекать к диалогу представителей оппозиции и молодежи, предпринял шаги по урегулированию кровной мести посредством переговоров и предложил ряд конкретных мер по борьбе с безработицей и повышению уровня жизни населения;

– усиление потенциала и активности гражданского сектора в регионе происходит благодаря формированию ресурсных центров НПО и выделению значительных объемов государственного финансирования в поддержку общественных организаций.

Федеральная власть признает, что в регионе остаются нерешенными множество проблем. Результаты реализации федеральной целевой программы «Юг России» в 2006-2007 гг. названы «недостаточно эффективными». В Чеченской Республике, несмотря на очевидные успехи властей в вопросе восстановления полноценного гражданско-правового статуса внутренне перемещенных лиц (ВПЛ), вернувшихся на территорию республики, положение этой категории граждан остается тяжелым. До сих пор не решена проблема занятости и обеспечения их постоянным жильем, что обусловлено недостатком средств у местных властей, особенно в сельской местности. В июле 2009 г. планируется принятие специальной целевой программы социально-экономического развития Ингушетии, которая предусматривает выделение 29 млрд. руб. на решение наиболее острых проблем и структурное развитие республики.

Одной из наиболее ярких характерных черт современной общественно-политической и социально-экономической ситуации на Северном Кавказе является резкий контраст между внешней стабилизацией обстановки, с одной стороны, и наличием глубинных социально-экономических, межэтнических и других противоречий, острой борьбой между клановыми группами за власть, влияние и экономические ресурсы в каждой из северокавказских республик, с другой стороны. Эта борьба разворачивается зачастую в насильственных формах и, в основном, вне сферы публичной политики.

Степень влияния кланов с особой очевидностью проявляется во время выборов, когда от федеральных назначенцев ожидают высокой явки избирателей и хороших результатов в поддержку партии «Единая Россия». Достижение неизменно высоких показателей на выборах возможно лишь при условии поддержки со стороны кланов во всех национальных республиках Северного Кавказа.

Война между Россией и Грузией в августе 2008 г. серьезно изменила геополитическую ситуацию не только на Южном Кавказе, но и во всем кавказском регионе. Внезапное нападение Грузии на Южную Осетию и жесткие ответные действия России последовали за месяцами конфронтации и непрерывных провокаций с обеих сторон, что косвенно свидетельствовало о нежелательности сохранения статус-кво для обеих сторон. Ключевые составляющие сложившейся в регионе геополитической мозаики можно охарактеризовать следующим образом:

– Россия стремится к сохранению своего влияния на Южном Кавказе, прибегая к использованию экономических, политических и военных инструментов, в том числе используя близость Южной Осетии к стратегическим коммуникациям в направлении восток-запад, проходящим через Грузию, а также существующие партнерские отношения с Арменией;

– США нацелены на замещение российского влияния в регионе присутствием НАТО. Особая роль в решении этой задачи отводится Грузии, с учетом особых отношений между Грузией и США, а также широкой поддержки со стороны политиков и населения курса на вступление в НАТО. 5 января 2008 г. на национальном референдуме в Грузии 77% проголосовавших высказались в поддержку вступления Грузии в НАТО;

– на Северном Кавказе высокую степень готовности к участию в конфликте между Грузией и Южной Осетией на стороне осетин проявляет адыгское и североосетинское население, а также казаки. В свою очередь, власти и бизнес сообщество Абхазии выражают желание принять активное участие в масштабных строительных проектах в Краснодарском крае, которые запланированы в рамках подготовки к Зимней Олимпиаде в Сочи в 2014 г.;

– после закрытия российских военных баз в Грузии согласно Стамбульскому договору 1999 г., Россия решила сохранить свое военное присутствие в Закавказье путем создания баз в Абхазии и Южной Осетии.

Во вновь сложившейся геополитической конфигурации Кавказский хребет перестал быть «водоразделом» для сфер влияния и интересов основных игроков. Россия снова закрепилась в Закавказье, и ряд территорий Южного Кавказа и их население теперь воспринимаются в России фактически как часть российского Северного Кавказа. Такое восприятие подкрепляется ярко выраженными антигрузинскими и анти-натовскими настроениями в российском обществе. Отсутствие международного признания Южной Осетии и Абхазии, а также ограничения в сфере торговли и передвижения еще больше укрепляют связи между этими территориями и Россией.

На Северном Кавказе эти настроения сильнее всего отражаются на политических предпочтениях осетин и черкесов. Среди обеих этнических групп наблюдается усиление идей интеграции и консолидации. Активизировалось обсуждение вопроса объединения населенных адыгами и черкесами регионов Северного Кавказа в одно крупное административно-территориальное образование.

Еще одной горячей темой для обсуждения стало вхождение Южной Осетии в состав России и объединение Северной и Южной Осетии.

 

 

 

 

 

2 Этнос как субъект конфликта. Политические организации в традиционной культуре

 

 

Этнос определяется как сложившаяся общность людей, объединяемых внутригрупповыми нормами поведения, особенности которых фиксируются языковыми, психологическими, нравственными, эстетическими и другими средствами культуры.

Национально-этнические стереотипы усваиваются человеком с детства и впоследствии функционируют преимущественно на подсознательном уровне. Поэтому для этнических конфликтов свойственны такие особенности бессознательного поведения, как эмоциогенность, алогичность, символизм и слабая обоснованность рациональными доводами совершаемых действий. В силу этих особенностей, возникновение, развитие и разрешение межэтнических конфликтов в любой сфере жизнедеятельности общества и на любом уровне имеет свою специфику.

Межэтнические конфликты происходят между отдельными представителями, социальными группами различных этносов. Этносом движет потребность в самосохранении, защите своих ценностей и традиций. Наиболее болезненны и эмоционально насыщенны конфликты, возникающие в результате ущемления ценности этноса. Ценностные конфликты могут иметь место в любой сфере жизнедеятельности общества. Но более четко специфика ценностных межэтнических конфликтов проявляется в противоречиях, связанных с различиями в культуре, языке, религии и других социокультурных особенностях этносов. Например, главным мотивом гражданской войны в экс-Югославии, по мнению специалистов, стала религия, которая, в силу определенных исторических причин, разделила народ с едиными этническими корнями на несколько религиозных субкультур (православную, католическую и мусульманскую).

На бытовом уровне могут возникнуть этнические конфликты, вызванные социально-психологическими факторами — общей подсознательной неприязнью к представителям определенного этноса. В ходе длительного противоборства, какими бы не были его причины, у конфликтующих этносов такая неприязнь по отношению друг к другу приобретает массовый характер.

Часто конфликты между нормами и ценностями и между ценностями разных культур происходят на бытовом уровне, в ходе повседневного общения.

Наиболее конфликтогенными в этом отношении являются регионы с высокой миграцией населения. Переселенцы, как правило, не учитывают
социокультурных особенностей местных жителей, чем вызывают к себе негативное отношение «аборигенов».

Надо иметь в виду, что чисто межэтнических причин конфликтов в реальной жизни фактически не существует. Этническая самоидентификация и солидарность лишь способ защиты своих интересов, целей, ценностей и т.д.

Политические организации – это негосударственные институты политической системы общества, разновидность общественных объединений. К ним относятся политические партии, движения, ассоциации, союзы, народные фронты, общества, клубы и т.п. Они являются вторичными субъектами политики и юридическими лицами. После государственных органов это важнейшие институты политической системы общества, через которые реализуются ее функции.

Структура политических организаций непостоянна, изменчива. Граждане участвуют в деятельности политической организации либо прямо, будучи ее членами, либо косвенно, поддерживая ее материально, голосуя на выборах за ее кандидатов и т.п.

Политические организации могут быть классифицированы по различным основаниям. Например, по организационному признаку они подразделяются на формальные (фиксированное членство, взносы, структура, программные документы, нормативная регламентация и т.д.) и неформальные, не имеющие таких признаков. К формальным организациям относятся политические партии, общества, союзы, интернационалы и пр. к неформальным – политические движения, народные фронты, гражданские инициативы.

По идейно-политической ориентации рассматриваемые организации обычно делят на левые и правые. Первые выступают за прогрессивные изменения в политике и других сферах жизнедеятельности общества, вторые носят консервативный или даже реакционный характер. Важнейшей и наиболее распространенной разновидностью политических организаций являются политические партии.

Однопартийная система обычно существует в слаборазвитом обществе с тоталитарным режимом, когда других партий еще нет или они запрещены. Единственная партия является при этом и правящей, будучи частью государственного аппарата, его «стержнем».

Довольно распространенной в демократических государствах является двухпартийная система, в которой партии различаются скорее не по стратегическим целям, а по тактике и методам деятельности. Чередование двух партий у руля власти обеспечивает политическую стабильность общества и вместе с тем исключает застой и перерождение партий.

Многопартийная система бывает фактической и формальной. В последнем случае одна партия постоянно является правящей, а другие служат лишь псевдодемократической декорацией (например, в КНР). Место партий в политической системе общества определяется рядом факторов: их социальной природой, численностью, функциями, а также положением (правящие или оппозиционные).

Деятельность политических партий регулируется во многих странах национальным законодательством.

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы

 

 

  1. Атаев А. Формирование и развитие институтов гражданского общества в северокавказских республиках // Эмпирические исследования гражданского общества: материалы для общественных слушаний в ОП РФ. (24.09.08). М., 2008.
  2. Балиев М. Россия и горские народы Большого Кавказа. На пути к цивилизации. М., 2004.
  3. Большой черноморский регион в XXI в.: стратегические, экономические и энергетические перспективы. / Под ред. Гамильтона Д., Манготт Г. Центр трансатлантических отношений. Вашингтон, 2008.
  4. Васильев В., Бабин И. Военно-политические угрозы геополитической ситуации на Северном Кавказе: политико-правовой анализ проблем и перспектив. СКАГС. Ставрополь, 2008.
  5. Иванов А. Стратегическая оценка конфликтности. Северный Кавказ 2009. Экспертный доклад. Лондон, 2009.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->