Власть и религия

На протяжении всей человеческой истории взаимодействие различных сфер общественной жизни вносило существенные коррективы в бытие общества. Поскольку и политика и религия являются одними из самых древних форм проявления общественной активности человека, то и их взаимодействие и взаимовлияние можно обнаружить на любой стадии развития человеческого общества.

В основе взаимоотношения политики и религии, как и в основе взаимоотношений любых других сфер общественной жизни, лежит комплексное соответствие/противоречие отдельных аспектов этих сфер. Дело в том, что, как правило, каждая сфера имеет определенную ориентацию по отношению к некоторым вопросам. Иногда эти ориентации совпадают, а иногда нет. Например, экономика и педагогика имеют совершенно разный взгляд на деньги и материальные ценности.

Так вот согласие, противоречие или индифферентность, проявляемые в отношении отдельных вопросов и определяет специфику взаимоотношения и взаимодействия этих сфер.

Следует отметить, что сам характер взаимодействия различных сфер общественной жизни может носить двоякий характер. Первый аспект заключается в проявлении причинно-следственных связей в бытии этих сфер, то есть, когда какие-либо события, произошедшие в одной сфере, становятся причиной других событий в другой сфере. Так, например, научно-технический прогресс в свое время обусловил перемену способа производства и структуру общества в целом. Второй аспект проявляется в функциональной частичной или полной замене специфических функций одной сферы другой, когда она, по каким-либо причинам не может их выполнять. Так, например, в советском обществе марксистская идеология значительно потеснила религию, и взяла на себя функцию формирования общественного сознания.

Попытаемся сначала дать самую общую характеристику взаимодействия политики и религии, его причин и результатов. Само присутствие религии в общественной жизни человека в целом и в политике в частности указывает на наличие в человеческом сознании феномена веры, то есть способности человеческого сознания принимать информацию без доказательства, логически непротиворечивого обоснования. Именно на этой способности и базируются все религии, тесно связывая понятие веры с понятием доверия. А вот уже доверие и используется по отношению к личностям, общественным (в том числе и политическим) организациям, их действиям и информации от них исходящей. В свою очередь религия, будучи представлена церковью в структуре общества, как и все остальные структурные образования, подчиняется политической власти в лице государства.

Довольно продолжительное время самая распространенная точка зрения на этот вопрос заключалась в том, что в течение всей человеческой истории служители культа всячески старались приспособить религию для удовлетворения своих меркантильных интересов. Конечно, самым простым было бы отказаться от таких суждений, объявив их искаженными призмой многолетнего торжества научного атеизма. Хотя суждения о религии в истории и представляются весьма сложными для вынесения однозначных выводов, мы все же попытаемся взглянуть на этот вопрос объективно.

Да, на протяжении всей истории всегда находились люди, которые использовали религию в корыстных целях. Особенно это было удобно в Древневосточной культуре, где самой распространенной религией было язычество.

Однако не стоит обольщаться, думая, что жрецы обманывали народ, заставляя приносить дорогие жертвы богам и правителям, или оправдывали политику главы государства, прибегая к авторитету богов, сами, в душе посмеиваясь, как ловко они обманули непосвященных. Нет. Это только современным атеистам кажется вполне очевидна и понятна такая схема поведения. Конечно, в соответствии с такими поверхностными суждениями все выглядит просто прекрасно и логично, но по сути своей не совсем верно. Если рассмотреть детально любую древнюю культуру, то станет очевидным, что религиозные знания не отделялись от естественнонаучных, а представляли единый комплекс знаний, которые описывали мир в глазах людей того времени. Ребенок с детства усваивал ту картину мира, которая соответствовала полумифическим описаниям. Наполовину потому, что какая-то часть сведений о мире все-таки опытно проверялась, но он ни сколько не сомневался в существовании языческих богов, как мы сейчас не сомневаемся в круглой форме земного шара, хотя почти никто не видел воочию землю с орбиты.

Точно такому же воспитанию подвергались в детстве и будущие жрецы, которые, став взрослыми, не утратили своих представлений. Они искренне верили в мифическое основание мира, что, тем не менее, не мешало религии активно влиять на государственное обустройство и на политику в целом.

В доантичные и античные времена самой главной линией соприкосновения религии и политики было божественное обоснование власти правителя. Такая схема не вызывала вопросов и была понятна большинству: не сам человек являлся источником власти, а лишь пользовался властью богов, чью волю он и призван был выразить (Др. Вавилон). Или, как вариант, правитель отождествлялся с божеством, и сам мог творить свою волю (Др. Египет). Таким образом, религия укрепляла позиции правителя и являлась основой внутренней политики государства. Впрочем, были попытки со стороны власти влиять на верования своих подданных, но они носили характер исключения, и, как правило, не приводили к существенным изменениям. Как пример, можно привести политику фараона Аменхотепа IV, принявшего позднее имя Эхнатон. Он упразднил традицию почитания старых богов, велев почитать единого бога Атона (Эхнатон — дословно, угодивший богу Атону). Но такой порядок продержался недолго, и сразу после его смерти, при фараоне Тутанхамоне был восстановлен прежний порядок почитания богов.

Подобная схема устоялась, и работала вплоть до появления христианства, появление которого внесло огромные коррективы в отношения власти с народом.

Собственно частные возмущения нормального хода управления государством начались еще при царе Ироде, по приказу которого была проведена операция по истреблению первенцев в иудейских семьях, в надежде убить будущего иудейского царя, о рождении которого было возвещено. Политическое решение Понтия Пилата о казни Иисуса, сделанное, как мы помним из Евангелия, под давлением общественности, вообще можно посчитать самым крупным вмешательством политики в область религии за всю человеческую историю, по сравнению с которыми мелкие притеснения христиан со стороны языческого Рима именно таковыми и будут казаться, не смотря на то, что представляли собой порой публичные массовые казни. Перечислять частные случаи взаимного вмешательства религии и политики можно довольно долго, даже если обращать внимание только на самые существенные, как то: установление Константином Великим христианства основной Византийской религией; возвышение Римского папы над всеми европейскими монархами; инквизиция, как способ удаления неугодных власти персон, с переходом их имущества в государственную казну; крестовые походы против неверных и многое другое. Ограничимся лишь общей характеристикой роли религии в политике.

По мере становления христианства, оно, с точки зрения политики, приобретало все большую идеологическую мощь. Все от простых крестьян, до монархов прислушивались к голосу церкви. Усилиями нескольких людей к определенному времени была сформирована самостоятельная религиозно-политическая доктрина.

Традиционно ссылаются на две личности, без сомнения оказавших влияние на рождение христианизированной политической мысли в Европе. Это Августин Аврелий (Блаженный Августин) (354–430 гг) и Фома Аквинский (Аквинат) (1225–1274 гг). Августин Аврелий был епископом и являлся авторитетом для верующих в области богословия. В своем труде «О граде Божием» он характеризовал всемирную историю с позиций христианства и развивал идею о Божьем предопределении человеческой истории. Его учение активно использовалось как протестантами, так и католиками и, в частности, сыграло большую роль в борьбе пап и светских феодалов.

Учение Фомы Аквинского, объявленного впоследствии Римской церковью святым, тоже основывалось на христианском видении мира. В отличие от Блаженного Августина, исповедующего принцип «Без веры нет знания, нет истины», Аквинат считал, что разум способен рационально доказать существование бога и опровергнуть возражения против христианских истин, однако он не был сторонником чистого рационализма и придерживался принципа сочетания гармонии веры и разума. Светская власть, согласно его соображениям, должна быть синтезом трех правильных аристотелевских форм власти: монархии, аристократии и политики (правильной демократии). Мировоззренческая позиция Фомы Аквинского подразумевала наличие в мире всеобщего универсального иерархического порядка, созданного Богом, в который укладывалось все существующее. Таким образом, государство объявлялось частью этого универсального порядка, находящееся на своей ступени иерархии. Государственная власть имела божественный характер, недовольство ею расценивалось как грех, однако при значительной дисфункции власти оправдывалось даже покушение на тирана. Любопытен тот факт, что в 1879 году мировоззрение Фомы Аквинского было объявлено папой Львом XIII «единственно верной философией католицизма».

С наступлением Нового времени роль религии в жизни общества стала уменьшаться, из-за того, что общество стало постепенно переориентироваться на другие идеалы. Возможно, это обусловили объективные законы общественного развития, а так же самостоятельное развитие науки и техники, подкрепленное чередой фундаментальных изобретений и великих географических открытий. Именно в это время стал рождаться миф о противоборстве между наукой и религией, имеющий, впрочем, свои основания. Роль религии в жизни общества стала приближаться к современному положению. Развитие философской мысли свело к минимуму мировоззренческую функцию религии хотя бы среди образованной верхушки общества, а, именно, оно занималось политическим руководством. Относительно неизменными оставались только позиции религиозной морали, которые определяли социальные нормы, являющиеся для политики своеобразными рамками и ориентирами.

При сохранении тенденции дальнейшего распространения, религия утратила свое влияние на политику так же вследствие наметившихся тенденций секуляризма — отделении церкви от государства. Можно сказать, что эта ситуация, не подвергаясь существенным изменениям, сохранилась и до нашего времени.

Значительные отклонения, выражавшиеся сначала в насильной пропаганде атеизма, а, затем, в ужасающем религиозном разнообразии, можно было наблюдать только на территории влияния бывшего СССР, но это является одним из этапов развития религии в России, и может быть правильно оценено только в его историческом контексте.

Киевская Русь образовалась, как союз отдельных славянских княжеств, скрепленных экономическими и политическими связями. Немалую роль в становлении и развитии русского государства сыграла религия, но начнем по порядку…

Своими корнями славянское язычество уходит в глубокую древность. Основание языческого мировоззрения покоится на утверждении, что добро и зло есть два самостоятельных, равнозначных, совечных начала мира. Древние славяне рассматривали мир, как арену борьбы между добрым Белобогом и злым Чернобогом, и тот и другой требовали соответствующих жертв. Среди славян-язычников существовали чрезвычайно жестокие обычаи, регулировавшие отношения между завоеванными и победителями, между мужем и женами, между родителями и детьми.

Сохранение язычества должно было бы гарантировать Руси территориальную целостность, ибо любые уступки соседям должны были бы привести к неминуемому разделу Руси на зоны влияния мусульманского Юга, православного Востока, католического Запада и иудейского Хазарского ханства с последующей утерей государственного, религиозного и национального единства. История подтверждает это образованием православной Сербии и католической Хорватии, а так же появлением славянских мусульманских общин, после завоевании Сербии Османской империей в XV веке. Хотя до сих пор они составляют один славянский народ, пользующийся одним языком.

Не менее опасно для Руси было принятие и единой новой религии, так как история уже знала подобные печальные прецеденты. Основанная Батыем в XIII веке, Орда два столетия являлась одним из самых мощных государств в мире. Но принятие ислама обусловило распад этого исполина. Вспыхнувшая религиозная междоусобица стало для Орды роковой, положив начало ее дроблению с последующим завоеванием бывших ордынских земель растущим русским государством. Перенос исторической практики Золотой Орды на Киевскую Русь обусловлен совпадением всех исторических факторов. И там и тут религия единобожия призвана заменить древние языческие обряды, и там и тут новая вера распространяется верховной властью, и там и тут обращение завершает период междоусобиц, и там и тут дикий воинственный народ, отсутствие жесткого государственного единства, наличие, как сторонников, так и противников новой религии и так далее, включая сходное разнообразие политического соседства. И, все-таки, в X–XI веках Русь избежала той участи, которая постигла Орду в XIV–XVI веках, приняв православное крещение при князе Игоре. Вопреки всему Русь не разрушилась и не потонула в пучине усобиц. Православие распространилось неимоверно быстро, не смотря на недружественные поначалу отношения с Византией.

Покушения на русскую государственность и на ее религию исходили как с запада, так и с востока. Зависимость русских земель от Орды имела больше политико-экономический характер, так как татаро-монголы проявляли значительную степень веротерпимости. Народы, составлявшие основу их войска, исповедали самые различные религии, и по закону полагалось бояться и уважать всех богов, чьи бы они ни были. Более того, в 1267 году митрополит Кирилл сумел получить от хана Менгу-Темира ярлык в пользу церкви, в котором хан освобождал духовенство от дани и других поборов, а затем даже основал православную епархию в самом Сарае.

Иначе обстояли отношения православной Руси с католическим Римом. На протяжении многих столетий Ватикан под разными предлогами и с разными условиями предлагал правителям русских земель перейти под покровительство папы, используя, тем не менее, временами и неоднократное военное вмешательство. С IX века, со времен Карла Великого германские племена непрерывно теснили славян к востоку. А в 1147 году папа Евгений III благословил «первый крестовый поход германцев против славян». В начале XIII века, с взятием Византийской столицы крестоносцами, католическая агрессия усиливается. Папа Иннокентий III, по существу владыка католического Запада, в обмен на вероотступничество предлагал Роману Галицкому королевский венец и военную помощь против врагов.

После отказа русских князей покориться Риму, следуя за Византией, Ватикан предпринимает самую радикальную попытку подчинить себе Русские земли.

В 1237 году папа Григорий IX объявил крестовый поход против русских «схизматиков» и язычников-финнов, обещая всем его участникам прощение грехов, а павшим в бою вечное блаженство. Исполняя призыв Григория, шведский король в 1240 году послал на Русь многочисленные войска, при которых состояли католические священники, предназначенные для «крещения» русских «дикарей».

Среди откликнувшихся на папский призыв были и рыцари новообразовавшегося Ливонского ордена, но битвы на берегах Невы и на льду Чудского озера положили конец военным притязанием крестоносцев на русские земли.

К концу XII века Киев утратил значение общерусского центра. Постепенно прекратилась передвижка князей по престолам удельных княжеств с целью занять наиболее престижный престол. Князь стал наследственным владельцем княжества, его хозяином и обустроителем удела. Но для процветания Руси необходимо было ее объединение для борьбы с татаро-монголами, а так же необходим был мощный подъем русского самосознания. Был необходим чрезвычайно сильный объединяющий элемент, так как трудности, стоявшие на пути обретения Русью государственного единства, казались непреодолимыми, ибо этот объединяющий элемент должен был заставить удельных князей, лишь недавно почувствовавших свою самостоятельность, отказаться от своих прав, и стать пусть высшим, но подчиненным сословием. Он должен был обусловить слияние древних городов со своими древними правами в единое политическое образование. И, самое главное, он должен был принудить простой народ нести тяжкие жертвы во имя абстрактного и не всем понятного блага государственного единства.

Этим объединяющим элементом стала русская православная церковь, которая сыграла немалую роль, как в становлении русского государства, так и в возвышении Москвы. Трудами таких властителей, как Владимир Мономах, Андрей Боголюбский, Александр Невский и других, им подобных, утвердился взгляд на княжение как на религиозную обязанность. Русские князья стали посредниками между верховной властью и народом, воспитав в себе чувство ответственности за его судьбу, отбросив всякую привычку к своеволию, побежденную страхом сурового возмездия. Тягостное иноверческое иго обратилось в школу религиозно-исторического воспитания, выйдя из которой, народ обогатился твердым пониманием своего призвания и державного долга.

Помимо той роли, которую сыграло православие для освобождения русских земель от татаро-монгольского ига, оно само исторически развивалось, приобретая новые функции и претерпевая изменения, вызванные исторической необходимостью. В качестве наиболее значительных событий можно вспомнить административное разделение русской церкви в 1458 году на две митрополии, Московскую и Киевскую, которая тут же попала под частичное влияние Рима, и обратное воссоединение этих митрополий в 1654 году. А так же распространение ереси жидовствующих среди духовенства с 1470 по 1504 год: не вдаваясь в религиозные противоречия иудаизма и христианства, можно кратко охарактеризовать политическую деятельность еретиков, как ориентированную на захват власти.

Роль объединяющего элемента церковь сыграла и во время смуты 1604–1613 гг, предотвратив распад русского государства под натиском иноземных интервентов и внутренних междоусобиц и интриг. И, пожалуй, самым ярким событием в жизни русской православной церкви того времени, несомненно, является раскол ее на старообрядцев и никонианцев в 1656 году. По сути, раскол представлял собой отделение части верующих, названных впоследствии старообрядцами или раскольниками, от господствующей православной церкви, из-за разногласий, обнаружившихся при исправлении и замене старых богослужебных книг на новые откорректированные переводы. Значение раскола в русской истории определяется тем, что он являет собой видимую отправную точку духовных расстройств, завершившихся в начале XX века разгромом русской православной государственности.

Но этому предшествовал век XIX — век бурного развития науки и философии, литературы и искусства — «золотой век» русской классической культуры. Время исканий и надежд, прозрений и разочарований, время окончательной потери духовного равновесия народа, подорвавшее вековые устои русской православной государственности. От XVIII века России досталось тяжелое наследие. Судорожная и сумбурная эпоха Петра, разметавшая русскую старину в погоне за европейскими новшествами, сменилась господством череды временщиков, мало любивших Россию, и еще меньше понимавших неповторимые особенности ее характера и мировоззрения.

Едва успевшая передохнуть за время царствования Елизаветы Петровны, страна вновь оказалась ввергнута в водоворот религиозных, политических, экономических и военных перемен и нововведений, продолжавших размывать традиционные русские ценности. Православная церковь была унижена и ослаблена: ликвидирована каноническая форма ее управления (патриархат), изъятием церковных земель подорвано благосостояние духовенства и возможности церковной благотворительности, резко сокращено количество монастырей, самодержавие, как принцип правления, предполагающий религиозно-осознанное отношение к власти как к церковному служению, все более искажался под влиянием идей западноевропейского абсолютизма.

Расщепление самосознания и отдаление его от религии затронуло первоначально численно ничтожную часть общества, родившую из своей среды множество течений общественной мысли, часть из которых оказали в дальнейшем значительное влияние на все области российской жизни. К таким течениям традиционно относят западничество, славянофильство, панславизм, легший в основу евразийства, нигилизм, бюрократический консерватизм и имперскую идею. Многие уже тогда понимали последствия отдаления русского самосознания от религии. К.П.Победоносцев писал: «Как бы ни была громадна власть государственная, она утверждается ни на чем ином, как на единстве духовного самосознания между народом и правительством, на вере народной.

Власть подкапывается с той минуты, как начинается раздвоение этого, на вере основанного сознания».

Наступали последние годы правления самодержавной русской монархии, отличной от западных вариантов абсолютизма в корне. Именно это отличие так хорошо и понимал К.П.Победоносцев, знаменитый обер-прокурор Святейшего Синода, пользовавшийся полным доверием и поддержкой монарха. Он, понимавший истинную суть российского самодержавия, писал: «Великое и страшное дело — власть, потому что это дело священное… Власть не для себя существует, но ради Бога, и есть служение, на которое обречен человек. Отсюда и безграничная и страшная сила власти, и безграничная и страшная тягота ее». В то время было крайне мало людей, понимавших такой смысл монархического правления, но даже среди одурманенной научным рационализмом интеллигенции находились высокообразованные люди, вставшие на защиту русской православной государственной традиции. Одним из таких, выдающимся во всех отношениях, стал Лев Александрович Тихомиров, личность которого вызывает немалый интерес, и любопытна его судьбой.

Участник заговора против Александра II, террорист, известный в подполье под кличкой «Тигрыч», приятель Желябова, Лаврова и Плеханова, без пяти минут жених Софьи Перовской, беглец, эмигрировавший из России, спасаясь от полиции, он неожиданно раскаялся, был прощен Александром III и, вернувшись на родину, превратился в крупнейшего теоретика монархизма, редактора самой монархической газеты России «Московских ведомостей», советника Столыпина.

Чтобы глубже понять смысл российского монархического самодержавия, обратимся к работе Л.А.Тихомирова «Монархическая государственность». Уникальность России в этом смысле проявляется в том, что она, одна из немногих сохранила монархический способ правления вплоть до XX века. Каковы же причины, сохранявшие так долго российское самодержавие? Одной из самых значительных причин, безусловно, была вероисповедная политика русской империи. Вот в чем, по мнению Л.А.Тихомирова, выражалась эта политика русского самодержавия, и связь его с религией: «Верховная власть имеет сознательную тенденцию в отношении верований и религиозных учреждений нации. Разумная вероисповедная политика требует союза верховной власти с теми ростками религиозного сознания народа, которые ведут к истинной религии. Недостаток глубины и тонкости политического сознания составляет причину того, что люди нередко не понимают разницы между истиной религиозной и истиной политической. Между тем разница эта самая прямая. Для политики имеет значение не само по себе то обстоятельство, что одно религиозное сознание истинно, а другое ложно, а этические последствия этого. Таким образом, политика связана с религией элементом этическим, вытекающим из вероисповедного.

В отношении вероисповедной политики, — пишет он, — можно поставить два правила:

1. Монархическая верховная власть может держаться лишь на почве национальной религии, но при этом…

2. Она должна всеми силами благоприятствовать прогрессивной эволюции религиозного сознания нации, то есть приближения души нации к истинному Богу.

К сожалению банальные политики и политические системы не понимают второго правила из мелочных управительных соображений. Низшее религиозное сознание кажется более удобным для временных задач управления; при нем легче добиться дисциплины, избавиться от оппозиции и так далее. Но такие соображения ошибочны, из-за этих временных удобств, монархия лишает себя способов развития в истинно верховную власть».

В таком подходе частично раскрывается истинная сущность многовекового российского самодержавия, в самом деле, как еще объяснить столь долгое существование монархической формы правления в России, как не совсем обычным пониманием смысла русского самодержавия. Только понимание того, что в лице одного царя действует высшая сила, подчиняет миллионы одному человеку.

Принятие Русью христианства во многом обусловило особенности отношения народа к власти. В Св.Писании сказано: «На правде основана всякая власть, и поскольку правда имеет своим источником и основанием Всевышнего Бога и закон Его, в душе и совести каждого естественно написанный, то и оправдывается в своем глубоком смысле слово: несть власть, аще не от Бога»… Провозглашение царя помазанником Божьим сильно укрепляло его власть в глазах верующих. И все-таки из-за расшатывания духовных устоев общества конец самодержавия был неизбежен.

Советские историки очень любили объяснять это различными хозяйственно-экономическими причинами, но даже беглый взгляд на ситуацию позволяет заметить, что никакого экономического кризиса не было. Финансовое состояние России было чуть-ли не самым устойчивым в мире. Рубль свободно конвертировался, а его золотое содержание росло даже во время войны с Японией.

Сама эта война прошла для внутренней жизни империи практически незаметно, налоги выросли всего на 5%. В то время как либеральная пресса не уставала обличать «реакционное самодержавие» во всех смертных грехах, личные доходы граждан — рабочих, служащих и крестьян — выросли за 20 лет почти в 6 раз. За то же время вдвое увеличилась протяженность железных дорог и удвоился сбор хлеба. Русские товары на Дальнем Востоке вытесняли японские и английские в силу своей дешевизны и традиционно высокого качества.

И все-таки революция грянула. Событиям 1917 года предшествовали народные волнения 1905 года и отказ императора Николая II от престола. А в октябре 1917 года Россия была потрясена социальной катастрофой, самой страшной и кровавой из всех известных человечеству. Сегодня становится очевидным религиозный характер октябрьского переворота, так как даже враги России хорошо понимали, что православная церковь сформировала и воодушевила русскую государственность, дала народу великую цель и вечный смысл бытия, образовала наш национальный характер. Русская духовность неразделимо срослась с державностью, и уничтожить одно без другого было просто невозможно.

В истории русской церкви настали самые тяжелые дни, когда кровь верующих лилась рекой, а новая государственная власть всячески старалась задушить какую бы то ни было религию на корню, объявляя ее реакционной существующему режиму.

Революция и гражданская война стоили России громадных жертв. За период 1918–1921 годов погибло 8 млн. человек, а объем промышленной продукции в 1920 году составил лишь 14% от «царского», довоенного 1913-го. Еще большим был ущерб моральный, религиозно-нравственный, духовный, который невозможно измерить никакими цифрами. Жестоко оборванной оказалась многовековая государственная и церковная традиция, служившая неизменной опорой русского бытия при всех его прежних нестроениях и кризисах.

Любой мало-мальски подробный анализ истории СССР требует самостоятельного и кропотливого исследования. Попробуем дать хотя бы краткие характеристики ее главнейшим этапам и определить основные тенденции развития национального самосознания, подвергшегося за это время мощным насильственным воздействиям.

С точки зрения господствующей идеологии, под которой понимается реальное самосознание власти, определявшей курс государственного развития, советскую эпоху русской истории можно условно разделить на пять периодов. Рассмотрим хотя бы вкратце каждый из них.

1. Агрессивно-русоненавистнический период, начавшийся с момента революции и продолжавшийся до начала Великой Отечественной войны. Первые десятилетия советской власти оказались временем широкомасштабного антирусского геноцида.

Рабоче-крестьянское правительство советской России стремилось уничтожить рабочих и крестьян так же, как и буржуазный класс населения, ибо его целью было истребление русского народа, как главнейшего оплота христианской культуры. Достижения этой цели добивались тремя главными способами. Наиболее активная, образованная и способная часть населения выкашивалась методами жесточайшего террора. Большевистская верхушка прекрасно понимала, что только насилие может обеспечить ей политическое будущее. И в помощь террору она призвала искусственный голод, масштабы которого позволяли парализовать страну и лишить народ воли к сопротивлению. Голод был вызван умышленно, и это видно из того, что население вымирало от него в наиболее цветущих и плодородных губерниях, и тем сильнее, чем выше были урожаи. Непосредственно голод был вызван:

а) истреблением помещиков и уничтожением крупного землевладения;

б) национализацией земли и непомерными налогами, что сразу сократило посевную площадь более чем наполовину;

в) открытым грабежом хлеба путем насильственного захвата его для нужд Красной армии;

г) вывозом хлеба за границу в количестве, обрекавшем население на голодную смерть. Третьим способом борьбы с народом стали жесточайшие гонения на Церковь, оказавшиеся возможными лишь благодаря повсеместному террору и голоду. В 1932 году была объявлена «безбожная пятилетка». К 1936 году планировалось закрыть последнюю церковь, а к 1937-му добиться того, чтобы имя Божие в России вообще перестало упоминаться.

2. Национал-большевистский период, охватывающий военные годы и строительство советской империи, завершившийся со смертью Сталина в 1953 году. Великая Отечественная война со всей остротой поставила вопрос о физическом выживании русского народа и существовании государства. В национальной политике советского руководства произошел настоящий переворот. Русская история и национальная культура из объектов глумления и нападок превратились объект почитания. Столь же серьезными были изменения в области церковно-государственных отношений. 4 сентября 1943 года на совещании, проходившем в одной из загородных резиденций Сталина, было решено пересмотреть государственную политику в области религии. В тот же день в Кремле он принял специально доставленных по такому случаю из разных концов страны виднейших православных иерархов. Сталин, подчеркнуто, начал беседу с того, что высоко отозвался о патриотической деятельности православной церкви, затем поинтересовался проблемами церкви. Результаты этой беседы превзошли всякие ожидания. Все до единого вопросы, которые были поставлены иерархами, были решены положительно и столь радикально, что принципиально изменили положение православия в СССР. Итоги внезапной перемены курса стали поистине ошеломляющими. В несколько ближайших лет на территории СССР, где к началу войны оставалось, по разным данным, от 150 до 400 действующих приходов, были открыты тысячи храмов, и количество православных общин доведено, по некоторым сведениям до 22 тысяч. Значительная часть репрессированного духовенства была возвращена на свободу, возобновилась деятельность религиозной печати, духовных академий и семинарий, Священного Синода. Было принято решение о созыве архиерейского собора и выборах патриарха, престол которого пустовал уже 18 лет. Русь, выстояв в войне, оживала. Знаменитый сталинский тост на победном банкете «за великий русский народ» как бы подвел окончательную черту под изменившимся самосознанием власти, сделав патриотизм наряду с коммунизмом официально признанной опорой государственной идеологии.

3. Интернационально-комунистический период, облекшийся в форму псевдолиберальной реакции на культ личности и совпадающий по времени с Хрущевской оттепелью, для которой характерны два главных момента, оказавших наиболее существенное влияние на развитие советского общества. Первый — значительная либерализация форм и методов государственного управления.

Второй — отказ от национально-патриотического элемента официальной идеологии, ее окончательный переход на интернациональные рельсы, сопровождавшийся новым витком антирелигиозных гонений. В числе первых постановлений ЦК по идеологическим вопросам, подготовленных под руководством Хрущева в 1954 году, своей резкой антицерковной ориентацией выделялись два документа: «О крупнейших недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» и «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения».

Единственным препятствием на пути возрождения массового антиправославного террора стала общая установка властей на смягчение репрессивной деятельности, что и помешало буквальному повторению антирелигиозного террора первых годов советской власти. Стали закрываться монастыри, приходы, семинарии и академии.

Появились ограничения на прием в академии и семинарии, и ограничения на хозяйственную деятельность Церкви. Идеологически подавлялось русское самосознание действием веяний пролетарского интернационализма. Общество готовилось вступить в коммунизм со дня на день, но ожидание затянулось значительно дольше.

4. Имперско-бюрократический (застойный) период, включающий в себя почти два десятилетия брежневского правления, включая короткий период Андропова и Черненко. Можно сказать, что в это время стало проявляться отставание СССР от развитых стран запада, и дряхлеющий колосс существовал более «по инерции», лишенный какого-либо жизнеспособного внутреннего идеологического содержания.

Союз существовал за счет небывалой военно-политической мощи, единственного, чем можно было гордиться не стесняясь. Сталинский рывок в сторону национализма показал идеологическую непрочность режима, и естественно, что все усилия противников русского возрождения были направлены на то, чтобы, обнажив существующие противоречия, ускорить распад Союза, ни в коем случае не допустив возвращения к национальным корням и возрождения традиционного национального самосознания. Результаты этих усилий в полной мере явили себя в ходе горбачевской перестройки.

5. Либерально-демократический (горбачевский) период, по сути ликвидационный. В ходе его, исчерпавшая себя коммунистическая верхушка, шаг за шагом отказывалась от защиты национальных интересов государства, в поисках выхода из мировоззренческого, политического и духовного тупика, в котором оказался режим. Этот путь закономерно закончился развалом СССР в декабре 1991 года.

Первые же годы перестройки показали истинную ориентацию реформ по отношению к религии. Выступая на XXVII съезде КПСС в феврале 1986 года, Горбачев недвусмысленно призвал партию быть бдительной, когда «под видом национальной самобытности в некоторых произведениях литературы и искусства, научных трудах предпринимаются попытки представить в идиллических тонах реакционно-националистические и религиозные пережитки»… Последующие годы многое изменили в его политической позиции, но ее подчеркнутый космополитизм никогда не ставился под сомнение.

Завершая рассматривание религии и политики в России, хочется хотя бы вкратце обрисовать современную ситуацию. Сегодня мы можем наблюдать как негативные, так и позитивные аспекты прецессии общественного сознания. С одной стороны мы видим, что некогда единое государство разрушено и русский народ расчленен территориально границами множества независимых государств. Россия отброшена в своем территориальном развитии на 350 лет назад. Общество порой, оказывается неспособно справиться со шквалом безнравственности и цинизма, сваливающегося на людей со страниц свободной прессы и экранов телевизоров, погребающих ростки здорового национально-религиозного самосознания под грудой масс-культуры и фальшивых ценностей. С другой стороны мы видим, что общество повернулось к духовности, и произошла существенная переориентация общественного сознания относительно этого аспекта. Обидно, конечно, что некоторые люди, живя в стране с богатейшей духовной культурой, ищут ее вовсе не там, а в различных паранаучных обществах или сектах, основанных «миссионерами», понаехавшими в Россию со всего света, чтобы «просветить» русских варваров. Богатейшие источники духовности теперь открыты всем желающим, и можно сказать, что религия переживает свое возрождение.

Одно из самых значительных направлений влияния политики на религию заключается в проявлениях усилившейся в последнее время тенденции к политизации религии в целом. Плохо знакомые с религией атеисты всегда объясняли ее стремление к политике желанием поднять собственный престиж. В реальности мы можем заметить, что оформление церкви, как самостоятельного субъекта политики происходит из-за отделения церкви от государства. Самостоятельная политическая активность религиозных образований способствует расширению и укреплению их связей, в том числе и международных.

В самом процессе политизации внутри самой религии проявляется противоречие среди верующих и религиозных лидеров. Одни религию политизируют, разрабатывают религиозно-политические доктрины, ищут религиозные обоснования политическим действиям. В их системе убеждений доминируют именно политические мотивы.

Другие, противники политизации религии, считают, что религия ни в коем случае не должна превращаться в орудие идеологии или политики, а должна укреплять духовные основы общества. Это внутреннее противоречие обуславливает развитие отношений между религией и политикой с целью преодолеть его.

Таковы основные направления влияния политики на религию. Но, прежде чем перейти к рассмотрению влияния религии на политику, хотелось бы остановиться на некоторых функциях, которые реализует религия по отношению к ней.

У религии есть множество различных социальных функций и большинство из них опосредованно через социум все же оказывают влияние на политику, но непосредственное отношение к ней имеют следующие:

1. Легитимная функция выполняется религией тогда, когда религиозная позиция поддерживает или наоборот осуждает власть, ее идеи или действия. Политики часто обращаются к религии, как к структуре, поддерживающей общечеловеческие ценности, обращая престиж религии в свою пользу.

2. Интегрирующая функция проявляется в реализации огромного интегрирующего потенциала религии. Известный французский социолог Э. Дюркгейм видел в религии средство укрепления общества за счет единения индивидуума и социума. Не связанная государственными границами, религия, космополитическая и общепланетарная по своему характеру, в состоянии сближать разнородные социальные слои, силы, народы и страны. Под начало единой веры собираются люди, совершенно различные по многим критериям (в том числе и политическим).

3. Дифференцирующая функция обуславливает наличие границ раздела сфер влияния различных религий. Любое единое общественное образование может быть разбито на несколько разноконфессиональных частей, будь то территориально целое государство, или однородная по составу социальная группа.

4. Представительная функция заключается в выражении и защите интересов некоторой группы людей религиозными организациями, которые выступают как субъекты политики.

Таковы основные функции, выполняемые религией по отношению к политике.

Результат осуществления этих функций обуславливают наличие соответствующего направления влияния религии на политику. Посмотрим, какие же существуют основные направления такого влияния.

1. Влияние на сознание людей.

Укрепление религиозности усиливает общественную мораль, нравственность и, соответственно, правопорядок. Но при этом не стоит забывать, что некоторые мировоззренческие, моральные и правовые убеждения, усвоенные в детстве, растут вместе с человеком и у взрослого становятся уже его жизненными принципами, формируя его внутреннюю культуру, частью которой является и политическая культура, влияющая на политическое сознание. Политически социализированный индивид может либо непосредственно принимать участие в политических событиях, либо просто реагировать на них в соответствии со своими религиозными воззрениями, заставляя окружающих, таким образом, считаться с ними.

2. Идеологическая поддержка или противоборство.

Пропаганда самой религии, с ее системой ценностей и идей, может как позитивно, так и негативно сказываться на авторитете власти или каких-либо субъектах политики. Само распространение религиозных идей может составить конъюнктуру распространению какой-либо идеологии, и определенным образом обусловить или внести вклад в развитие общественного сознания. Наличие этого направления влияния обязывает власть учитывать религиозный фактор во внутренней политике государства.

3. Политическая деятельность религиозных организаций.

Прямое участие в политической деятельности религиозных структур и политических партий религиозной направленности, в том числе и в международной политической деятельности. Ярким примером может послужить Ватикан, являющийся одновременно мировым центром католицизма и государством, непосредственно принимающим участие во встречах в рамках деятельности Совета по безопасности и сотрудничеству в Европе, и выступающим с соответствующими инициативами. Другим проявлением религиозного фактора в мировой политике стала иранская революция 78–79 гг, уходящая корнями в исламскую идеологию, и кардинально изменившая расстановку сил на среднем Востоке, нанеся сильнейший удар по позициям США в этом регионе.

4. Проблемная интеграция.

В силу того, что религия предопределяет внимание к таким глобальным проблемам, как поддержание мира, борьба с голодом, особо опасными болезнями, экология, демография и т.д., она выступает в роли некоторого центра, вокруг которого собираются все, кто заинтересован в разрешении этих проблем. Политики же заинтересованы в разрешении этих проблем по роду своего занятия и редко пренебрегают возможностью использовать авторитет религии для поддержания своего престижа.

5. Политическая интеграция.

Это интеграция немного другого рода, представляющая собой объединение различных политических образований и государств с учетом религиозного признака. Известна деятельность Всемирного совета церквей, в состав которого входит более трехсот протестантских и православных церквей. Буддизм представлен в международном сообществе Всемирным буддистским альянсом, а в ряды Организации исламской конфедерации входит около пятидесяти мусульманских государств, хотя они находятся на разных ступенях экономического развития и даже нередко прибегают к политическому противоборству между собой.

6. Разделение сфер влияния по конфессиональному признаку.

Это направление является обратной стороной интеграции, так как образование новых связей часто бывает сопряжено с разрывом старых. Так, например, республики средней Азии, ранее входившие в состав СССР, одними из первых получили международное признание со стороны Турции, Ирана, Пакистана и стран Персидского залива, причем между некоторыми из них явно обозначились линии соперничества за влияние на южные республики бывшего СССР. Религиозная окраска сыграла свою роль в ускоренном вовлечении их в региональное сообщество исламских государств — Организацию экономического сотрудничества.

7. Учет религиозного фактора во внешней политике.

Религиозный фактор учитывается во внешней политике всех крупных держав при разработке соответствующих доктрин и осуществлении конкретных акций на мировой арене. В советской внешней политике роль религии в международной политике долгое время недооценивалась. Лишь со временем советское руководство начало понимать значение религиозных моментов в мировой политике. Такое признание проявилось в факте подписания Хельсинского Законодательного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, в итоговых документах СБСЕ, где содержались договоренности о религиозных правах и свободах, а так же в установлении официальных отношений между СССР и Ватиканом.

8. Религиозный экстремизм.

Часто религиозные мотивы лежат в основе радикальных политических действий, осуществляемых различными религиозно-политическими образованиями. Так, например, из-за арабо-израильских конфликтов произошла сильная исламизация внешней политики в ряде исламских государств, что обусловило распространение идеологии «исламского порядка». Наиболее экстремистский вариант, продвигаемый организацией «Мусульманские братья», представляет собой концепцию создания всемирного исламского государства и освобождения от неверных территорий, где распространен ислам. Другие течения более умеренны, хотя исламский экстремизм проявляется и в других странах в таких формах как выступления исламских фундаменталистов в Иордании против согласия ее правительства на переговоры с Израилем; борьба между мусульманами и индуистами в Индии, мусульманами и буддистами в Тайланде; движение за создание Исламского государства в одном из штатов Малайзии. Другим примером может послужить раскрытый в Тунисе в октябре 91-го года заговор исламского террористического движения «Ан-Нахда» с целью свержения тунисского правительства и установления теократического государства. Множество проявлений религиозного экстремизма было зафиксировано в Албании, Боснии, Косово, Герцеговине и в Сербо-Хорватских отношениях.

9. Косвенное влияние.

Религия, кроме непосредственного влияния на политику, оказывает на нее косвенное влияние через мировоззренческие, моральные и правовые общественные устои, под воздействием которых формируется и внешняя и внутренняя политика государства, определяются ее характер с учетом политических и экономических интересов. Так, например, христианские ценности лежат в основе ряда политических концепций стран Запада, исламские стереотипы сказываются на деятельности мусульманских государств, а буддизм нашел выражение в политической жизни народов азиатского континента. Такие черты, как самосознание, патриотизм так же формируются под влиянием религиозных концепций посредством воспитательной системы и культуры.

Это были основные направления влияния религии на политику. Любопытно, что на из-за многовекового исторического опыта взаимодействия и в политике и в религии сложились соответствующие нормы и законы, регулирующие и описывающее их взаимное существование. Более того, получилось так, что религия позаимствовала из общественно-политической системы концепцию многоуровневой иерархии, а политика, в свою очередь, может почерпнуть принципы государственного отношения к поликонфессиональной нации. К таким принципам можно отнести религиозную свободу, веротерпимость, справедливость и равенство возможностей. Именно на таких основах может быть построена разумная политика.

В последние 15 лет в России наблюдается заметный рост влияния религии на жизнь граждан. Восстанавливаются и открываются церкви, мечети и молитвенные дома, широко отмечаются религиозные праздники, церковные службы транслируются по телевидению. Огромное количество россиян совершили обряд крещения, а церемонии бракосочетания все чаще завершаются венчанием.

При этом можно выделить, что в религиозной жизни современного российского общества в настоящее время параллельно сосуществуют две на первый взгляд противоположные тенденции.

Почему современная власть нуждается в религии? Почему, несмотря на конституционно закрепленное отделение церкви от государства, тем не менее, постоянно идет обращение к религии со стороны «власть предержащих», существует постоянное «заигрывание» с религией и церковью? Это выглядит странным, т.к. вряд ли можно допустить, что государство из чистого «альтруизма» готово делится своей властью с кем бы то ни было.

Следует отметить, что вопрос о взаимоотношениях религии и власти очень сложен и многогранен. В принципе, всю политическую историю человечества можно (правда, вовсе не обязательно) представить с одной стороны, как борьбу за власть между церковью и государством (существующей властью), с другой — как обоюдовыгодное сотрудничество между религиозной и светской идеологией.

В истории есть большое количество примером государственно-религиозных «союзов» (союзов власти и религии), вызванных необходимостью придания большей легитимности государственной власти (помазанник божий, император «сын бога» (воплощение бога на земле), король-первосвященник и т.д.). Соответственно, и вся социальная иерархия строилась вертикально (по принципу: чем выше, тем ближе к небесам и богу). Но в истории это было в значительной степени оправдано тем, что структура отношений, которая понималась как нравственная строилась по принципу отношений зависимости и служения, и последнее рассматривалось в качестве основной добродетели, с точки зрения, которой трактовалось и большинство других.

Социальная иерархия была основой для моральной иерархии: благородные (букв. рожденные во благе, т.е. добродетельные по определению) и чернь, не способная к добродетельной жизни. Соответственно, люди делились на тех, кто служит, и тех, кому служат (опять же, по определению). Придание власти сакрального характера, ее морально-религиозное оправдание лишь усиливало то, что и так существовало.

Если же рассматривать современную власть с идеально-типической точки зрения, то ситуация выглядит несколько иной. Не граждане служат власти, а власть должна быть поставлена на службу гражданам. Строго говоря все госслужащие (служащие — от президента до муниципального чиновника) не более чем наемные работники (правда, со сложной системой «найма» через выборы), нанятые для выполнения заранее оговоренных (т.е. закрепленных в законодательстве) функций. Но такая ситуация выстраивает вполне определенные отношения между властью и гражданами (еще раз — идеально-типическая, должная модель, некоторый морально-политический идеал современного общества). Эти отношения (кратко) могут быть сформулированы следующим образом:

Граждане передают часть своих прав (право на управление, прежде всего, право на управление самими собой — человек как исключительный собственник самого себя) государству в пределах законодательно оформленных границ.

Государственная власть не должна иметь интересов, выходящих за интересы, доверенные ему гражданами, более того, именно интересами граждан и должна быть ограничена власть государства.

Принцип открытости государства, т.е. в ней не должно быть ничего тайного и сокрытого. Решения власти не могут носить сакрального характера, доступного только «посвященным».

Авторитет власти носит характер «компетентности».

Как следствие, это государственная власть подконтрольна гражданам, она должна быть ответственна перед ними.

Но такая ситуация требует и особого типа моральной личности (как для граждан, так и для тех, кто находится у власти): личности: способной принимать самостоятельные и ответственные решения; обладающей волей к проведению этих решений в жизнь; способной к самостоятельному критическому мышлению, основанному на «собственном достоинстве». Последнее («собственное достоинство») подразумевает «презумпцию моральной вменяемости», что означает то, что каждый человек имеет неотъемлемое право на моральную оценку всего, в том числе и власти и ни у кого, вне зависимости от его социального положения нет привилегии на вынесение моральных суждений. Все эти моменты в совокупности принципиально исключают формирование «этики служения», «этики господства и подчинения», воспитание нравственных идеалов жертвенности ради чьих-то целей.

Но особенность современного общества заключается в том, что реальность общественных отношений, в т.ч. и отношений власти, характеризуется ситуацией отчуждения. Отчуждение власти проявляется не только в том, что государственная власть обладает относительно самостоятельным существованием, но и в том, что она имеет собственные интересы, отличные, зачастую противоположные интересам граждан, которые не вписываются в указанную идеально-типическую модель морально оправданных отношений власти. И существование этих интересов не сеть чья-то «злая воля», а есть объективная реальность власти, ее сущностная характеристика, предусматривающая подчинение граждан этим интересам, собственным интересам власти. Но это требует иного подхода, иного типа морально-одобряемой личности, воспитания личности, способной к подчинению и готовой жертвовать собой «во имя…», рассматривающей подчинение и жертвенность как нравственные идеалы собственного существования, личности руководимой, осознающей (в большей или меньшей степени) свою моральную ущербность, а следовательно, способной не к самостоятельной жизни, а только к жизни опекаемой.

Проблема в том, что государство, исходя из современной морально-политической идеологии, не в состоянии взять на себя роль воспитания такой личности, т.к. это противоречит его же собственным принципам. И тут на помощь приходит религия и религиозная этика, которая по сути является «этикой господства и подчинения». Человек в религиозной этике есть слабое и безвольное в моральном отношении существо, не способное без «божественной благодати» быть добродетельным. Сентенция «если бога нет, то все дозволено», подразумевающая весь ужас моральной распущенности человека, если дать ему свободу и самостоятельность, как раз и характеризует ту ситуацию, что без направляющей воли бога человек не может самостоятельно избрать «путь добродетели».

Практика религиозной этики внушает человеку добродетели смирения, послушания, жертвенности и т.д., поскольку сама нравственность в рамках религиозного сознания понимается именно как «покорность воле бога». С этим связано восприятие нравственных норм, представленных в виде божественных заповедей. Именно то, что они проистекают из бога и придает им нравственную ценность, которой они лишены без его санкции. (Мог бы человек возлюбить ближнего, если бы это не заповедал бог? Да и как можно любить по чьему-то, пусть и божественному повелению?) Религиозная этика есть по определению этика аппробативная, этика «внерационального авторитета», т.е. авторитета принципиально недоступного для понимания человеку, который человек не может критически осмыслить и с которого не может потребовать ответа и отчета за его действия. У бога не спрашивают зачем. Божественный авторитет есть в буквальном смысле безответственный авторитет, с которым человек должен смириться, осознавая собственную ничтожность. Список подобных характеристик можно было бы продолжить (например, религиозная концепция воспитания богобоязненных личностей «в страхе (!?) божьем». Но даже приведенных положений достаточно, чтобы интерпретировать религиозную этику не просто как «этику господства и подчинения», но и морально оправдывающую существующие формы господства и подчинения, поскольку она формирует соответствующий тип моральной личности.

Этот момент, по всей видимости, и является ответом на поставленный вопрос «почему современное государство нуждается в религии». Именно в формировании личности, готовой к безоговорочному подчинению и жертвованию собственными интересами, которое обеспечивает религия и религиозная этика, и заинтересована государственная власть, поскольку такую личность можно переориентировать и на подчинение и жертвованию во имя интересов власти. Причем желательно, чтобы это служение и подчинение должно нести максимально безотчетный характер, что как раз возможно через различные формы «сакрализации» власти, в частности через союз с религией.

Конечно, этим «дружба» между государством и религией не исчерпывается. Существенным оказывается и то, что религия, в отличие от государства, в состоянии контролировать частную жизнь. Кроме того, не менее интересен вопрос о том, почему религия (церковь как религиозный институт) стремится к светской власти? Более того, можно наблюдать, что религия (церковь) постоянно требует законодательного «признания» собственного особого, исключительного статуса со стороны светской власти (в виде различных льгот, привилегий и т.д.) (церковь как особая общественная организация).

Строго говоря, это так же выглядит странным: зачем нужна поддержка и легимизация со стороны светской «земной» власти, если власть религии и церкви, должна (по идее) обеспечиваться властью бога, чья сила и могущество неизмеримо выше?

В современной российском обществе церковь — один из самых авторитетных в обществе социальных институтов, и россияне в своем большинстве положительно относятся к религии.

Активное проникновение религии в массовое сознание и соответствующее повышение роли церкви в государстве не могло не сказаться на политической жизни, в частности, на поведении политиков. Руководители государства начали посещать церковные службы, а церковные иерархи — светские приемы. Священнослужители благословляют солдат перед боем, освящают бронетехнику и казармы, а светская власть награждает церковных иерархов высшими государственными наградами.

Усиление участия церковнослужителей в социально-экономической жизни страны, а также укрепление взаимосвязей между светской и церковной элитами, усиление соприкосновения власти и религии даже породили у некоторых аналитиков опасения относительно изменения отношения в России принципа отделения церкви от государства.

Ни политика, ни религия, ни власть не могут в настоящее время быть автономны друг от друга. Для того, чтобы власть была нравственной, она должна опираться на религиозные ценности, религия же не может реализовывать свою миротворческую функцию не влияя на власть и государство.

Проведя анализ истории взаимоотношений политики и религии, можно, сделав некоторые обобщения, выделить 4 основных типа взаимоотношений государства и религии.

 

1. Превращение государственной власти в центр религии. Такое положение было типично для языческих государств, и ярким примером может служить Римская империя, где императору поклонялись как Богу. Вообще, в различных языческих государствах складывались различные степени почитания и обожествления верховного правителя.

2. Подчинение государства церковным учреждениям. Подобная ситуация имела место в христианской Европе средневековья. Папа, считавшийся наместником Бога на земле, по своему усмотрению раздавал короны, полностью подчиняя государственную власть церковной.

3. Союз государства с церковью, который был достигнут в России подчинением монарха религиозной идее и личной его принадлежностью к церкви, при независимости от церкви его государственной власти. Не следует путать это с теократией, которая проявляется во владычестве Бога в политике посредством правителя. Напомним, что теократией называют такую форму правления, когда глава государства и глава церкви — одно лицо (например, Папа Римский в Ватикане).

4. Отделение государства от церкви, крайняя форма которого была обязательной частью внутренней политики СССР, вплоть до полного подчинения церкви государству. В других государствах наблюдаются более спокойные взаимонезависимые отношения власти и церкви, хотя полная независимость в чистом виде отсутствует везде.

Хотелось бы обратить внимание на такой аспект, когда в развитии отношений церкви и государства наступает момент его оцерковления, то есть перенятие некоторых функций церкви. В таком случае, если перенятые функции были или очень важными или специфическими функциями церкви, то сама церковь как бы отходит на второй план, и частично утрачивает свое влияние на жизнь общества.

Ситуации, когда, наоборот, церковь стремится к доминированию, ведет к неизбежной борьбе светской и церковной власть за верховную роль. Именно такая борьба имела место в средневековой Европе, и окончилась победой национальной государственной политики над всеевропейским католическим владычеством.

Если уж рассматривать христианский подход к отношениям церкви и государства, то можно сказать, что согласно христианской позиции, церковь не должна заниматься управством гражданских дел, ибо подобные тенденции в целом могут привести к регрессу общественных отношений и негативно сказываться на самой церкви. Противоречие, заложенное в отношениях церкви и государства, может быть точно выражено вопросом: «Как же должны существовать государство и церковь: совокупно или раздельно; и кто кому в какой мере должен быть подчинен»?

Если принять за отправную точку цепочки умозаключений мнение, что для государства практическое значение имеет не непосредственно религия, а порождаемый ею нравственный элемент общества, то можно сказать, что потребность государства в этике приводит его к необходимости уважать религию.

Для того, чтобы нравственное начало могло оказывать свое позитивное влияние на политические отношения, необходимо, чтобы религия была независима от государства, ибо религия может существовать только самостоятельно, так как без этого она перестает быть самой собой и перестает рождать ту высокую этику, из-за которой она и дорога государству.

Отсюда логически напрашивается вывод об отделении церкви от государства, но отделении не абсолютном, а о таком способе взаимоотношений церкви и государства, когда государство не берет на себя излишней и непосильной обузы руководить религиозными отношениями и снимает с себя ответственность за действия церкви. В свою очередь церковь тоже не вмешивается в государственную политику, занимаясь только выполнением своих специфических функций.

Такое отделение подразумевает демократический союз церкви и государства, поскольку при этом церковь не исчезает, а продолжает действовать на общественное сознание, не вмешиваясь в систему управления государством. Наиболее полно это реализовалось в последние годы существования самодержавной России, когда заимствованный ей византийский принцип равноправия двух властей вел к укреплению государства, так как они не боролись между собой, а создавали и укрепляли взаимный авторитет. Таким образом, подобные взаимоотношения позволяют реализовать идею господства нравственного идеала, так необходимого обеим сторонам, без каких-либо болезненных взаимных уступок.


 

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->