Новые аспекты социальной рекламы в первое послереволюционное десятилетие

Коренной переворот в общественных отношениях, явившийся следствием Октябрьской революции 1917г., стал переломным и в организации социальной работы. В трудах теоретиков социализма задолго до революции развивалась мысль о глубокой антинародности филантропии. Благотворительность рассматривалась ими как мало что меняющие «подачки с барского стола», как унизительное для трудоспособных призреваемых попрание человеческого достоинства. Именно исходя из данной концепции, понятие благотворительности было вычеркнуто из лексикона руководящих кадров, а вслед за тем и из всеобщего обихода. Теперь заботу о временно нетрудоспособных (раненых, больных) и вспомоществование полностью потерявшим трудоспособность брало на себя государство.

В первые же месяцы Советской власти был обнародован пакет декретов, где эти установки получали законодательное закрепление. Трудно усомниться в благих намерениях новой власти. Но они оказались не обеспечены реальными социально-экономическими условиями, проще говоря — финансовыми резервами. В апреле 1918г. ранее созданный Наркомат социального призрения был преобразован в Наркомат социального обеспечения. Первым народным комиссаром социального обеспечения была А.М. Коллонтай.

Коррекция политического курса страны, проведенная в годы новой экономической политики, позволила перенести часть финансового бремени по социальному обеспечению на плечи работодателей. Помощь нетрудоспособным крестьянам также вновь была возложена на организации общественной взаимопомощи на местах. Другими словами, в очередной раз выяснилось, что осуществить всю требуемую социальную работу только государственными силами не удается. Необходимо было привлекать к такой деятельности общественную взаимопомощь. Но осуществлялось это довольно непоследовательно, с введением постоянных ограничений.

Подобной непоследовательностью отмечена государственная позиция в отношении борьбы с голодом, охватившим большие области страны в 1920— 1922 гг. В целях помощи голодающим были созданы международные организации. Одну из них в 1921 — 1923 гг. возглавил известный норвежский исследователь Арктики Ф. Нансен. Международная организация помощи борцам революции (МОП?) начиная с 1922 г. стремилась внести свою лепту в помощь голодающим Поволжья. Созданные объединения постепенно стали располагать значительными средствами для закупки продовольствия и отправки его голодающим. Однако на этом пути стали возникать трудноодолимые препоны партийных и правительственных согласований, опасений по поводу того, что через такие организации в рабоче-крестьянскую страну могут проникнуть «бациллы буржуазности» и т. п.

Социальная работа в стране вводилась в четкие идеологические рамки пролетарской целесообразности. Но и в пределах этих рамок оставалось немалое пространство для осуществления созидательных гуманистически позитивных процессов. Таковыми являлись:

  1. борьба за всеобщую грамотность;
  2. пропаганда здорового образа жизни;
  3. утверждение женского равноправия.

    Социальная работа в этих направлениях осуществлялась на протяжении первого послереволюционного десятилетия с большим энтузиазмом, с широкой добровольной помощью представителей разных слоев населения и, как следствие, с очевидной результативностью. В ходе работы тесно взаимодействовали средства пропаганды, рассчитанные как на протяженность во времени и глубинное осмысление проблем, так и на методы агитации и рекламы, рассчитанные на острое, сиюминутное, эмоциональное по преимуществу восприятие.

    Можно наблюдать тесное взаимодействие этих методов в продукции «Окон РОСТА». Аббревиатура расшифровывается как Российское телеграфное агентство, а «окнами» его были оперативные плакаты, иллюстрировавшие текущие события, дававшие им популярный словесный и изобразительный комментарий, нередко — сатирический. В «окнах» сотрудничали революционно настроенные художники и поэты во главе с В.В. Маяковским и М.М. Черемных.

    Их совместные агитационные произведения носили по преимуществу политический характер. Однако довольно часто встречаются работы, нацеленные на борьбу с голодом, безработицей, бескультурьем, проникнутые пафосом пролетарской взаимопомощи. Это — тематика, близкая социальной рекламе. Таков цикл плакатов М. Черемных 1921 г., призывающих делать прививки против оспы. Вспомним сюжет XVIII в. на ту же острую социальную тему (см. главу 1). Спустя полтора века создатель просветительской рекламы опирается все на тот же впечатляющий прием контраста. Заголовок композиции 1921 г. гласит: «Что ждет непривитых?» (рис. 26).

    Далее следуют восемь кадров, демонстрирующих мрачные последствия оспенной болезни, и в заключение рекомендация.

    Были в выпусках РОСТА популярные советы, как уберечься от эпидемий брюшного тифа, холеры, «испанки», что также имеет к социальной рекламе самое прямое отношение. В таких работах агитация и реклама тесно взаимодействуют друг с другом, причем первая акцентирует политический смысл сюжета или композиции, вторая же заостряет внимание на общечеловеческих ценностях.

    Стремясь разобраться в таком взаимодействии, В.В. Маяковский писал в статье «Агитация и реклама»:

    «Надо пользоваться для популяризации государственных, пролетарских организаций, контор, продуктов всеми оружиями, пользуемыми врагами, в том числе и рекламой».

    Одной из первых «пролетарских контор», давших заказ на массовые просветительские тексты, стало Государственное книжное издательство. Оно находилось в центре массовой социально-политической кампании по распространению грамотности на территории огромной, почти на 90% неграмотной страны. Вполне понятно, что адресованные неграмотным людям рекламные тексты должны были иметь устное или изобразительное воплощение.

    Устный вариант социально ориентированных рекомендаций и призывов осуществляли передвижные молодежные агитбригады. Их «гвоздевым» номером являлись «Живые газеты» — устное сообщение собравшимся оперативных политических новостей и необходимых текущих объявлений. Звучали здесь и призывы: «Каждый грамотный должен обучить двух неграмотных!», и адреса повсеместно создававшихся властями школ ликвидации неграмотности.

    Участники «Живых газет» в 1918- 1920 гг. выступали на людных площадях, в переполненных вокзальных помещениях, различных клубах, избах-читальнях и т. п. Сама организация в сельской местности такого «очага культуры», как избы-читальни, была одним из важных звеньев борьбы с неграмотностью в деревне.

    В избах-читальнях создавались сельские библиотеки, куда свозилась литература из разгромленных барских усадеб, что следовало логике революционной справедливости. Здесь же, в избах-читальнях, развешивались и политические плакаты, и просветительская реклама Государственного книжного издательства, популяризировавшая книги для начального чтения, буквари и, разумеется, политическую литературу.

    Здесь же можно было увидеть чрезвычайно выразительный плакат А. Радакова, где крестьянин с завязанными глазами и протянутыми вперед руками стоит на обрыве; он уже занес правую ногу, чтобы шагнуть в пустоту (рис. 27). Подпись разъясняет:

    «Неграмотный тот же слепой — всюду его ждут неудачи и несчастья».

    В прямолинейно-грубоватом лубочном стиле решен плакат неизвестного художника на ту же тему. Солидный мужик в сверкающих сапогах сидит с книгой и объясняет ее суть пареньку в лаптях, у ног которого валяется пустая бутылка (рис. 28). Надпись выполнена разборчивыми, крупными, контрастно выделяющимися на светлом фоне буквами:

    «Кто умен, а кто дурак! Один за книгу, другой в кабак».

    Еще один близкий по тематике плакат неизвестного художника исполнен в более мягкой тональности. Здесь центральный персонаж — привлекательная девушка в цветастом платке и с раскрытой книгой Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». Надпись увещевает: «Если книг читать не будешь, скоро грамоту забудешь».

    После завершения работы в «Окнах РОСТА» Маяковский начинает выполнять рекламные заказы ряда государственных трестов, в том числе и Государственного книжного издательства. Эта работа приходится на 1924— 1925 гг. Обычно поэт создает лозунгово звучащие строки, сопровождающие плакатные изображения. Авторами рисунков являлись художники В. Степанова, А. Родченко, А. Левин, А. Лавинский. В ряде случаев очень четко авторы выделяли целевую аудиторию. В сохранившихся эскизах некоторых работ име-нются черновые надписи: «деревенский плакат», «городской плакат», «железнодорожный плакат»1.

    Вот образец плаката, предназначенный для расклейки преимущественно на железнодорожных станциях и в вагонах. Он создан в содружестве с художницей В. Степановой.

    Его изобразительная часть выполнена сдержанно и ориентирована в первую очередь на популяризацию марки издательства — ГИЗ, расположенную в самом центре плаката. Марка представляла собой аббревиатуру ГИЗ, вписанную в кольцо из двух полукругов. Один полукруг формируется лезвием серпа, второй — половиной промышленной шестеренки. Эти исполненные тушью детали монтируются на пространстве рисунка раскрытой книги.

    Сдержанный конструктивистский стиль плаката помимо изображения марки опирается на шрифтовой монтаж текста и мягкие переходы красок цветовой гаммы: светло-кирпичной, салатной и голубой. Верхняя строка: «Запомните ГИЗ!» набрана наиболее заметным рубленым шрифтом. Далее крупно, через все пространство листа монтируются строки:

    «Марка эта —

    Источник — знания и света.

    Каждому надо

    Знать адреса магазинов и складов».

    В самом низу плаката указаны адреса фирменных магазинов в Москве и Ленинграде и еще в 36 городах СССР.

    В соавторстве с В. Степановой создан В. Маяковским и плакат с авторской пометкой «деревенский». Текст здесь такой:

    Крестьянское хозяйство улучшит грамотей, По учебникам Госиздата учи детей.

    Рекламные тексты В. Маяковского не только составляли ударную часть плакатов, но и распространялись посредством радиотрансляций, публиковались в журналах и газетах.

    В «Известиях» на протяжении нескольких номеров печатаются призывы покупать начальные книги для чтения П. Блонского — в сельской школе, Ф. Соловьевой — в городской школе. Тексты звучат так:

    Безграмотному скучно,

    тяжко и горько, Но есть Блонского

    «Красная зорька». Это для чтения

    первая книга. Купи и грамоту

    выучишь мигом. Сообщаем кстати:

    «Красная зорька» продается в Госиздате!

    Чтоб жизнью зажить

    сытой и новой, Грамоте обучись

    по букварю Соловьевой Сообщаем кстати:

    букварь Соловьевой продается в Госиздате!1

    Плакаты ГИЗа нередко адресовались детской аудитории. Притягателен яркой жизнерадостностью цветовой гаммы плакат А. Пахомова (1929 г.) под заголовком «Детские книги ГИЗа» (рис. 29).

    На нем представлены многокрасочные обложки детских книг1 Б. Житкова «Про слона» и «Морские истории», С. Маршака «О глупом мышонке», В. Бианки «Лесная газета» и М. Твена «Приключения Тома Сойера». В нижней части плаката ребятня в разноцветных одежках смотрит на многочисленные книжки, выбирая, какую бы из них купить или взять почитать в библиотеке. Данная работа художника чрезвычайно информативна и эмоционально примечательна. Можно с уверенностью сказать, что она способствовала расширению читательской аудитории.

    Говоря о рекламе продукции Госиздата, нельзя оставить без внимания и очень известный плакат А. Родченко, фотомоделью для которого послужила Лиля Брик.

    Сюжет листа: работница в косынке, приложив ладонь ко рту, весело кричит: «Книги по всем отраслям знания!». Плакат обрамлен с двух сторон именованием марки, которая за время ее рекламирования стала широко известна: «Ленгиз», то есть Ленинградский филиал Государственного книжного издательства. Тематика и композиция плаката убедительно воплощают тесную взаимосвязь устного и изобразительного ответвлений рекламной коммуникации в годы НЭПа.

    Продвижение в массы грамотности, книжных и общекультурных навыков с нарастающей активностью осуществлялось на всем протяжении 20-х голов. «Живую газету» — форму устной агитации сменили разнообразные «радиогазеты», в которых устная рекламная коммуникация обрела новое дыхание. В частности, рекламные тексты В. Маяковского, первоначально опубликованные в газетах и журналах, затем звучали из рупоров репродукторов, собирая значительные группы слушателей, завороженно внимающих говорящей технической новинке.

    На устную форму рекламной коммуникации опиралось и движение так называемых книгонош, развернутое в середине 20-х и продлившееся до середины 30-х гг. (рис. 31, 32), Книгоноши — общественные распространители книг, в основном из числа учащейся молодежи. Молодые и энергичные, они выполняли роль своеобразных коммивояжеров — приходили в сельские дома, рабочие общежития, школы, на рабочие факультеты вузов, предлагая книжные новинки, в соответствующей среде — буквари. Нередко они становились интерпретаторами предлагаемой литературы, рассказчиками ее содержания.

    От книгонош требовалось не только продать ту или иную книгу, но и привлечь как можно больше людей в книжные магазины. Эта работа сопрягалась с применением разнообразных рекламных средств. В исследовании К. В. Конаныхина приведены их выразительные примеры: «Методы работы цеховых книгонош были разнообразны: тематические выставки литературы на проходящих в цехах беседах, лекциях, докладах,

    справочно-библиографические рубрики в цеховых стенгазетах и малотиражках, развеска книготорговых плакатов и иных средств изобразительной рекламы и т. д. Вот, например, производственная проблема борьбы за качество продукции. В этом случае мог быть вывешен плакат такого содержания:

    «Товарищ Анохин! Процент брака в продукции, даваемой твоей бригадой, непрерывно растет. Твоя бригада еще не научилась бороться с браком. Рекомендуем тебе и твоей бригаде (выделено в оригинале — авт.) купить здесь книгу: Л. И. Комаров. Брак в ситцепечатном деле и его устранение. Цена 25 копеек. Проработай эту книгу на бригаде и все полученное из нее используй в своей работе. Рапортуй о результатах».

    Действенной формой рекламирования грамотности и книги являлась организация книжных базаров. Открытию базара нередко предшествовала рекламная кампания, в процессе которой по городу расклеивались афиши, в витринах магазинов появлялись яркие лозунги, по организациям рассылались печатные извещения и телефонограммы. Информацию о предстоящем событии включали в радиопередачи новостей. Кампания продолжалась и в период работы базара на протяжении одной-двух недель.

    На самих базарах звучали такие выкрики: «Держи книжку в руках, не останешься в дураках!», «Самому чтоб скот лечить, надо книжечку купить». «Есть нескучные, научные, политические лучшие: все что хочешь, выбирай, подходи и покупай!».

    Основную организационную и информационную роль в проведении книжных базаров продолжали осуществлять книгоноши. В условиях книжных базаров применялось и театрализованное продвижение книги с участием излюбленных героев народных зрелищ — Петрушки, Иванушки-дурачка, Василисы Премудрой. Все это многообразие устных и зрелищных рекламных форм закреплялось разными жанрами печатной рекламы — листовками, каталогами, проспектами, которые на книжных базарах посетители получали бесплатно.

    Просветительская реклама книжной продукции сочеталась в эти годы с активным продвижением в массы периодических изданий. Ведущие центральные газеты — «Правда», «Известия», «Экономическая жизнь», «Рабочая газета» регулярно публиковали на своих рекламных полосах и в подборках рекомендации новинок и рекламу подписки на разнообразные периодические издания. Эти тексты не отличались структурным и стилистическим разнообразием. Они написаны как бы «под копирку», по единому формуляру. Подобная унификация коснулась и изобразительных вариантов рекламирования подписки на периодические издания. Ее не избежали даже такие яркие мастера плаката, как Б. Кустодиев, А. Левин, братья Стенберги. С критикой данной тенденции выступил журнал «Журналист». Он привел образцы рекламных кампаний газеты «Известия», журналов «Новый мир» и «Огонек». Во всех трех случаях сюжетное и композиционное решения почти повторяли друг друга. В одном случае группа людей рассматривает разворот газеты, в двух других — люди идут с поднятыми в руках изданиями. Рецензент справедливо пишет: «Одновременное повторение сюжета в значительной мере обесценивает рекламное значение обоих плакатов».

    Однако стратегические решения по организации подписных кампаний у ряда изданий были спроектированы изобретательно. Показательна в этом отношении «Рабочая газета» — орган Центрального Комитета правящей партии, начавшая выходить 1 марта 1922 г, К ноябрю того же года она издавалась в количестве 50 тыс. экземпляров, но редакция поставила перед собой задачу значительно увеличить тираж в 1923 г. Для этого на местах был объявлен конкурс на лучшего распространителя газеты, созданы бюро подписки на общественных началах, а главное — страницы газеты заполнили ударные призывы и регулярные бюллетени текущих результатов подписки. 26 января 1923 г. здесь появляется плакатно набранный текст: «110 тыс. экземпляров сегодняшний тираж «Рабочей газеты». Удвойте и утройте усилия! Пишите в «Рабочую газету»! Ни одного письма не пропадает даром!»

    С размахом проведенная агитационно-рекламная подписная кампания позволила «Рабочей газете» увеличить свой тираж почти втрое — до 150 тыс. экземпляров. И в этом важнейшую роль сыграли как реальное выполнение выданных в ходе подписной кампании обещаний, так и заботливое отношение к письмам читателей, чуткое внимание к рабочим корреспондентам. Нередко они присылали не слишком ясные, подчас малограмотно написанные тексты, но это и были первые, пусть скромные, но уже очевидные результаты расширения народной грамотности. Журналисты 20-х годов бережно опекали такие ростки нового, дополняя лозунговые призывы постигать грамоту, повседневной кропотливой работой по совершенствованию первых навыков чтения и письма. Это комментировал В. Маяковский в стихотворении «Рабкор»:

    Лбом пробив безграмотья горы,

    Сразу за перья засели рабкоры.

    Важным этапом в борьбе за всеобщую грамотность стал изданный 31 августа 1925 г. Закон о всеобщем школьном образовании. В результате его исполнения к середине 30-х годов убеждать население в пользе грамотности уже не было необходимости. В основном эта проблема была решена. Так, хотя в 20-е годы XX в. в СССР не было понятия «социальной работы» в современном смысле слова, массовое бескорыстное оказание помощи ближнему, высокий энтузиазм служения общественным интересам, осуществлявшиеся с большим размахом, дали ценные результаты: к началу 40-х годов 90% населения Страны Советов стало грамотным.

    Вторым важнейшим направлением агитационно-массовой, а тем самым и рекламной работы, наряду с ликвидацией неграмотности, являлось утверждение здорового образа жизни. Это направление, в свою очередь, имело несколько тематических аспектов. Здесь рекламировались простейшие гигиенические навыки: мытье рук перед едой, проветривание комнат, влажная уборка помещений и прочие бытовые действия, которые элементарны для людей образованных, но не привычны для вчерашних выходцев из глухих деревень.

    Другой гранью этих же проблем занималось агитационно-пропагандистское противодействие вредным привычкам: пьянству, курению, рукоприкладству. В качестве противовеса пагубному времяпровождению насаждалась любовь к спорту, физкультуре, гимнастическим упражнениям. Данной цели служили физкультурные пятиминутки на производстве, радиостанции настойчиво распространяли мелодии утренней гимнастики, организация спортивных секций была неотъемлемой частью партийной работы. Ее конкретизация воплощалась в массовой сдаче спортивных норм на значок БГТО — «Будь готов к труду и обороне», а затем ГТО — «Готов к труду и обороне».

    И здесь мы также находим агитационно-рекламные произведения Маяковского. Газета «Рабочая Москва» в апреле 1928 г. публикует подборку текстов под общим заголовком «Будем культурны и в мелочах». Далее следуют рисунки поэта со стихотворными обращениями на темы: «Мой руки», «Сор — в ящик», «Плюй в урну». Приведем заключительные строки этих обращений:

    «…Грязные руки грозят бедой.

    Чтоб хворь тебя не сломила — будь культурен: перед едой мой руки мылом!»

    «…Учите курящих и сорящих — Будьте культурны: собственный мусор бросайте в мусорный ящик!»

    .Товарищи люди, будьте культурны На пол не плюйте, а плюйте в урны».

    Прошло три четверти века с той поры, когда актуальность этих строк не оставляла никаких сомнений. Но, к сожалению, не отпала необходимость в подобных советах и сегодня…

    Продолжая дело санитарного просвещения, Государственное медицинское издательство в начале 30-х годов выпустило подборки плакатов под общим заголовком «Личная гигиена». В первом из них иллюстрации выполнены художником И. Лебедевым, а подписи, созданные еще в 1929 г., принадлежат В. Маяковскому. Вот некоторые из них:

    Курить бросим,

    Яд в папиросе.

    Не пейте спиртных напитков.

    Пьющим —яд,

    Окружающим — пытка.

    Против злоупотребления курением и алкоголем выступало немало острых перьев и критических карандашей. В сатирических журналах «Крокодил» и «Красный перец» постоянно появлялись карикатуры на разгильдяев, нерях, пьяниц, порой с конкретными фамилиями прогульщиков и алкоголиков. Там, где призывный лозунг и сатирический окрик не помогали, нередко включались дисциплинарные санкции.

    Порой же сам факт сообщения о каком-либо событии становился его обличением, и авторитет печатного слова (в том числе и рекламного) в массовом восприятии был очень высок.

    Действенно было не только критическое, но и позитивное печатное слово, воспитание положительным примером. К утверждению здорового образа жизни вел появившийся в 20-е гг. и насаждаемый вплоть до 40-х гг. культ молодости, здоровья, несгибаемости, неустрашимости.

    Немалую роль в этом играли обязательные спортивные парады, являвшиеся непременной составляющей празднования торжественных годовщин, знаменательных революционных событий. Прославлению молодости и здоровья было посвящено множество произведений композиторов и художников, иногда талантливых, а подчас и заурядных. Большое внимание этому уделяли молодежные периодические издания, и особенно целенаправленно — начавшая выходить в 1934г. газета «Советский спорт». Это направление еще активнее развивалось в предвоенном десятилетии, поэтому мы познакомимся с ним подробнее в следующем разделе.

    Здесь же осветим еще один аспект преобразований в общественных отношениях — утверждение женского равноправия. Данная цель требовала осуществления множества условий и предпосылок. Наступление на патриархальные обычаи шло комплексно. Декларировались равноправие в семье, равноправие в труде, в образовании, в осуществлении руководящих функций, равная оплата за равный труд. И если в отношении общей грамотности России в 20-е г. было далеко до западных стран, то в отношении дискриминации женщины ситуация на Западе и в России была весьма похожей. Лишь в 20-х г. XX в. избирательницы в Англии и США получили право голоса в общественно-политических выборах. Российским женщинам это право принесла Октябрьская революция 1917г.

    Равноправие было декларировано, но на пути к его осуществлению имелось множество препятствий, начиная с той же безграмотности. Ради постепенного и неуклонного преодоления этих препятствий при подавляющем большинстве партийных комитетов создаются женотделы, в ведении которых — всемерная помощь женщинам, готовым строить новую жизнь. Именно женотделы с самого момента их создания полномерно занялись социальной работой. В их ведении было открытие домов матери и ребенка, ясель и детских садов, разнообразных образовательных кружков.

    В страстной борьбе за равноправие первых послереволюционных лет было множество перехлестов и перекосов. Едва ли не основным среди них являлось предельное умаление бытового и семейного жизненных аспектов. «Долой быт!» — такой лозунг начал завоевывать популярность уже в предреволюционные годы, особенно в среде художественной интеллигенции. В этих же кругах свобода отождествлялась в первую очередь со свободой половых отношений и с полным раскрепощением женщины в отношениях с половыми партнерами. Такие идеи и после революции долго будоражили умы, смещая «женский вопрос» с общегуманистических позиций к альковной проблематике.

    Однако магистральная линия социалистической пропаганды и агитации была иной: утверждение женского равенства в труде и правах. Женотделы с участием медицинских работников создают в начале 20-х г. «Общество охраны материнства и младенчества», которое в своей работе стремилось учесть некоторый опыт подобных обществ дореволюционной России. В частности, оно организовало издательство, которое, в свою очередь, начало распространять брошюры и листовки, содержащие элементарные сведения о профилактике детских болезней, о ценности материнского молока, правилах ухода за младенцами и т. п.

    Выражением подобных тенденций стал выпущенный в 1923 г. издательством «Общество охраны материнства и младенчества» плакат А. Комарова «Митинг детей».

    На нем изображена группа грудных ребятишек с транспарантами в пухлых ручонках. На транспарантах надписи: «Мы требуем — здоровых родителей, защиты от мух, сухих и чистых пеленок, груди матери, чисто воздуха и света.    

    Парадоксальность сюжета: выступление несмышленых детей по образцу повседневных митингов взрослых производит почти шоковое впечатление, заставляющее задуматься. И на фоне такого плаката параллельно звучавший лозунг «Долой быт!» воспринимается с меньшим энтузиазмом.

    По инициативе женотделов с первых лет НЭПа ряд газет после перечисления тарифов на публикацию различных объявлений прибавлял строку: «Сверх тарифа налог 10% в пользу детей». Призывы к сбору подобного постоянного налога звучали еще на съездах благотворительных обществ в предреволюционные годы.

    Женотделы всячески способствовали организации пунктов общественного питания, чтобы «освободить пролетарок от кухонного рабства». В соответствии с такими настроениями и запросами создан плакат Страхова — Браславского 1926 г. «Раскрепощенная женщина — строй социализм!».

    Изображена пролетарка, с суровым волевым выражением лица и красным флагом в руке на фоне дымящих заводских труб. В этом облике много жесткости и мало женственности, это точное воплощение тенденций, происходящих в общественной жизни. Идея равноправия в ту пору требовала от ее адептов полного переключения с женственности на мужественность, и приведенный плакат отражает данную тенденцию с предельной выразительностью.

    Более мягко и оптимистично выражен взгляд на путь к женскому равноправию в плакате Г. Шегаля «Долой кухонное рабство! Даешь новый быт» (рис. 35).

    Его сюжет построен на противопоставлении старых и новых бытовых условий женской жизни. Здесь две участницы. Одна в темно-синем платье стоит спиной к зрителю, опустив руки в пенную воду корыта. Неподалеку справа на столике примус с кипящей кастрюлей, а слева — сохнущее выстиранное белье. Центральное положение в композиции занимает улыбающаяся женщина в ярко-красном платье и такой же косынке вполоборота к зрителю, открывающая окно из затхлой кухни в сияющий простор новой жизни. За открытым окном виднеются постройки с вывесками: «Ясли», «Фабрика-кухня», «Столовая», «Клуб». Видна и площадка с детьми, играющими в мяч. Сквозь оконный проем заметны аккуратные кроватки в доме с надписью «Ясли», где детям обеспечен дневной сон. Плакат перегружен деталями в ущерб его художественной цельности. Однако на рядового зрителя (особенно — зрительницу), думается, он воздействовал вполне результативно. Возможность прорыва женщин из народа к новым условиям труда и общения в эти годы была повсеместной реальностью.

    Для многих требовалась лишь убедительная подсказка. Анализируемый плакат такую подсказку давал.

    В официальных документах 20-х гг. описанные нами направления воздействия на общественное сознание и поведение именовались культурно-массовой, а не социальной работой. Но содержание предпринимаемых усилий, как мы убедились, совпадало с современными представлениями о существе социальной работы. И разобранные нами образцы вербальных и визуальных текстов заслуживают право в современных терминах именоваться социальной рекламой.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->