ОБЩИЙ ОБЗОР ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Просвещение явилось политической идеологией, философией и культурой эпохи крушения феодализма и утверждения капиталистического общества.

Представители немецкой классической философии высоко оценивали вклад Просвещения в развитие революционной  философской мысли.  Кант предлагал рассматривать Просвещение как необходимую историческую эпоху  развития  человека,  сущность  которой состоит  в широком использовании человеческого разума для реализации социального прогресса. Гегель характеризовал Просвещение как рационалистическое движение XVIII века в области культурной и духовной жизни, основанное на отрицании существующего способа правления, государственного  устройства, политической идеологии, права и судопроизводства, религии, искусства, морали.

Крупнейшими мыслителями  и  идеологами  этой  эпохи стали Вольтер, Дидро,  Гольбах, Гельвеций, Ламетри, Руссо и др., они разработали новые  человеческие и общественные идеалы «просвещенной жизни» и оказали огромное  влияние  на  развитие  прогрессивной буржуазной идеологии.

В данной работе будут рассмотрены основные положения  мировоззренческой системы  Жан-Жака Руссо и его вклад в формирование нового образа  суверенного человека и общества в целом.

Актуальность темы исследования определяется следующими положениями. Жан-Жак Руссо (1712—1778)— один из ярких и оригинальных мыслителей во всей истории общественных и политических учений. Его социальные и политико-правовые взгляды изложены в таких произведениях, как: «Рассуждение по вопросу: способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов?» (1750), «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1754), «О политической экономии» (1755), «Суждение о вечном мире» (впервые опубликовано после смерти, в 1782 г.), «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762). Проблемы общества, государства и права освещаются, в учении Руссо с позиций обоснования и защиты принципа и идей народного суверенитета. Самая значимая работа в политико-правовой области: «Об общественном договоре, или Принципы политического права» (1762).  Опираясь на методологию школы естественного права, Руссо по-новому трактует вопросы естественного состояния и общественного договора, развивая теорию народного суверенитета.

Задачи исследования:

– провести общий обзор эпохи просвещения и предпосылки формирования политико-правовых взглядов Руссо;

– анализ демократизма политико-правовых учений Руссо и их основополагающие идеи.

Теоретической базой исследования являются работы таких авторов как Батыр К.И., Длугач Т.Б., Верцман И.Е., Дворцов А.Т., Герцен А.И., Жидков О.А., Крашенинников Н.А., Нерсесянц В.С., Манфрез А.З., Момджнян Х.Н.., Фронова И.Т., Черниловский З.М. и др., посвященные исследованию трудов выдающегося французского просветителя Ж.Ж. Руссо.

 

Эпоху Просвещения в Западной Европе предваряет широко развернувшийся в XVII веке общественный прогресс реальных знаний, необходимых для нужд материального производства, торговли и мореплавания.   Научная деятельность Г.Гоббса,  Р.Декарта, Г.В.Лейбница, И.Ньютона, Б.Спинозы и голландских картезианцев знаменовала новый этап в освобождении науки от духовной власти религии,  буржуазный рост точных и естественных наук  – физики, математики, механики, астрономии, становления материализма Нового времени.

Возникнув в  XVII веке в Англии (Локк),  просветительская идеология получает широкое распространение во Франции XVIII века (Монтескье,  Гельвеций, Вольтер, Гольбах, Руссо). Во второй половине XVIII века и первых десятилетиях  XIX  века  антифеодальная идеология  Просвещения  развивается в Северной Америке (Франклин, Купер, Пейн), Германии (Мессинг, Кант), России (Радищев, Новиков, Козельский) и странах Восточной и Юго-Восточной Европы (Польша, Югославия, Румыния, Венгрия). Развитие просветительской идеологии  стран  Востока в XIX веке – начале XX века, несмотря на национальное своеобразие, свидетельствует о теоретическом единстве основных идей Просвещения.

Составной частью Просвещения  была  передовая  буржуазная философия  XVIII века – начала XIX века,  теоретически обосновавшая необходимость буржуазно-демократических социальных преобразований. Конкретной  разновидностью философии Просвещения явилась «дейстская форма материализма»,  представители которой (Вольтер, Вольф, Д.Г.Аничков) исходили из метафизической онтологии  конечного  мира,   абсолютного   дуализма   причины   и следствия,  материи и движения, эволюции и целесообразности1. В гносеологии деисты, как правило, разделяли идеалистическую теорию врожденных идей,  рационалистическую концепцию совпадения логического и реального следования,  идеи  субстанциональности души и некоторые положения агностицизма.  Деисты рассматривали бога в качестве разумной  первопричины мира,  а  «естественную религию»  в качестве социального регулятора исторического процесса. Критика феодализма привела деистов к отрицанию теологического объяснения исторического процесса и утверждению рационалистической  теории  общественного  договора  (Руссо,  Джефферсон, В.В. Попугаев).

Другая историческая форма философии Просвещения – материализм XVIII века – формировалась путем философской критики теоретических основ деизма на базе  материалистического  естествознания. В  решении  основного вопроса философии материалисты эпохи Просвещения (Мелье, Дидро,  Гольбах,  Форетер, Радищев) отвергли субъективный идеализм Беркли и предприняли естественно-научное обоснование концепции материи как объективной реальности. Они считали жизнь и сознание функцией определенной организации материи, сформировавшейся в результате  длительного исторического развития. В теории познания материалисты отвергли агностицизм, картезианскую концепцию врожденных идей, включая идею бога, и последовательно развивали основные положения материалистического сенсуализма, утверждавшего, что источники человеческого знания – это ощущения и восприятия.

В соответствии с разделением философских взглядов сформировалось два «поколения» французских просветителей.

Идейными вождями «старшего поколения» были Вольтер и Монтескье. Веря в исторический прогресс,  они обычно не связывали его с  политическим  развитием  масс,  возлагая   надежды   на «просвещенного монарха»  (Вольтер) или пропагандируя конституционную монархию по английскому образцу и  теорию  «разделения властей» (Монтескье).

Деятели второго этапа французских просветителей –  Дидро, Гельвеций,  Гольбах и др.  – были в своем большинстве материалисты. Центральным событием этого этапа можно  считать  выпуск «Энциклопедии или Толкового словаря наук, искусств и ремесел» в 1751–1758  годах.  Эта  работа  давала  людям  некоторое  общее представление об окружающем мире, на основе которого уже должна была формироваться самостоятельная способность суждения у каждого человека, делающая его суверенной личностью.

По мере приближения революции росло влияние произведений, содержащих более радикальную критику феодального  строя.  Это, прежде  всего, трактат  Ж.Ж.Руссо  «Об  общественном  договоре» (1762).

Важнейшие идеи Просвещения – идея знания,  просвещения  и идея здравого смысла. С культом здравого смысла, разума связано стремление просветителей подчинить идеальному началу и  общественный строй,  государственные учреждения,  которым, по их словам, надлежало заботиться об «общем благе». Против феодально-абсолютистского  государства была направлена теория общественного договора, согласно которой государство представляло собой институт,  возникший путем заключения договора между людьми; эта теория давала право народу лишить власти государя, нарушившего условия договора.

Некоторые из просветителей возлагали надежды на «просвещенного монарха», рассчитывая в дальнейшем на проведение  необходимых реформ,  – так возникла идея просвещенного абсолютизма.

Оружием борьбы с  феодальным мировоззрением была для просветителей и история,  которую они рассматривали как «школу морали и  политики». Для  просветительских взглядов на историю наиболее характерно следующее: изгнание теологии из объяснения исторического процесса, резко отрицательное отношение к средним векам,  преклонение перед античностью, вера в  прогресс, признание закономерного характера развития, подчиненного определенным «естественным законам»1.

В области  экономики  большинство  просветителей считали нормальным соревнование частных интересов, требовали введения свободы торговли,  правовых гарантий частной собственности от феодальных ограничений и произвола.

В соответствии со всей системой взглядов просветителей, с верой в великую преобразующую силу разума находилось и их особое  понимание  проблем  воспитания. Они не только беспощадно критиковали пережитки средневековой системы воспитания, но и внесли новые принципы в педагогическую науку (Локк, Гельвеций, Дидро,  Руссо и другие) – идеи  решающего влияния среды на воспитание, природного равенства способностей, необходимости соответствия воспитания человеческой  природе,  естественным способностям ребенка, выдвигали требования реального образования.

Деятели Просвещения противопоставляли христианско-религиозной морали с присущей ей идеей  отрешения  от  мирских  благ идеи эмансипации личности, индивидуалистические теории «разумного эгоизма», мораль, основанную на здравом смысле1. Но в эту же эпоху, особенно накануне Великой Французской революции, получили развитие и иные принципы – возникла  идея  новой  гражданственности,  требовавшей  самоограничения  личности.  Благо государства, республики ставится выше блага отдельного человека.

Идеология Просвещения находила выражение и в разных художественных  направлениях литературы, изобразительного искусства: просветительском классицизме, просветительском реализме, сентиментализме.

Общественно-политические, этические и эстетические идеи просветителей явились духовной основой формирования Венской классической школы,  ярко проявившись в творчестве ее крупнейших представителей –             Й. Гайдна,  В.А.Моцарта,  в музыке которых главенствует  оптимистическое,  гармоничное мировосприятие, и Я.Бетховена, в творчестве которого, проникнутом духом героики, нашли отражение идеи Великой французской революции.

Таким образом,  Просвещение  явилось  не  только этапом в истории европейской философской мысли,  но и  заложило  основы для формирования свободного человека Нового времени,  провозгласило новые идеалы в области искусства и культуры.

К числу  ближайших  предшественников  Руссо в области общественно-политической  мысли  следует  отнести  Гуго   Гроция (1583 – 1645),    Томаса   Гоббса   (1588–1679),  Джона   Локка (1632-17 4),  Ш.Л.Монтескье (1689– 1755).

Кратко рассмотрим суть учений каждого из мыслителей.

Гуго Гроций, крупный нидерландский ученый-юрист, в 1625 году выпустил в свет свое главное сочинение – «О праве войны и мира», в котором утверждал, что в условиях первобытных отношений стихийно господствовало естественное право,  коренящееся в самой природе человека,  и что нормы его неизменны, вечны. Затем главную роль в этих отношениях,  по мнению Гроция,  стала играть абсолютная верховная власть,  возникшая якобы в результате добровольного отказа людей от своей  естественной  первобытной   свободы.   Отсюда  следовало,  что  верховная  власть представляла собой не продукт  естественного  права,  а  некий исторический факт.

Соглашаясь с некоторыми выводами Гроция, Руссо вместе с тем  подвергал критическому разбору его учение о происхождении верховной власти,  подчеркивая враждебность этого учения интересам народа.

В «Общественном договоре» Руссо довольно часто  упоминает о политическом учении Т.Гоббса. Руссо резко критиковал антидемократические тенденции во взглядах Гоббса,  его «презрение  к свободе и равенству». Но это не мешало ему видеть сильные стороны учения английского философа-материалиста,  а  именно  его антифеодальные  взгляды  на церковную гегемонию. Руссо писал, что Гоббс впервые «...осмелился предложить соединить обе головы орла (т.е.  церковь и государство) и привести все к политическому единству,  без которого ни Государство,  ни  Правление никогда  не  будут  иметь  хорошего  устройства»1.

В «Общественном договоре» и других сочинениях Руссо часто встречаются  ссылки и на другого английского философа-материалиста – Джона Локка.  Согласно системе обучения  и  воспитания Локка,  изложенной в трактате «Несколько мыслей о воспитании», на детей следует воздействовать  главным  образом  убеждением, обращаясь  к  их  разуму.  В  этом вопросе Руссо расходился не только с Локком, но и со всеми предшествующими ему авторитетами – Монтенем,  Лабрюйером и др.  В соответствии со своими морально-педагогическими взглядами он утверждал,  что самая важная  и  первоначальная  задача  воспитания – это сделать детей восприимчивыми к тому,  что им внушают. «Сам Локк, мудрый Локк, – писал Руссо в романе «Юлия, или Новая Элоиза», – позабыл сию основу;  он больше говорит о том, что следует требовать от детей,  нежели о том,  как этого добиться от них»2.

Большое влияние на Руссо  оказал  выдающийся  французский социолог Ш.Л.Монтескье.  Главное  произведение  Монтескье –  «О духе законов» (1748) – представляет собой капитальное исследование об  основных  условиях  и  гарантиях политической свободы. Лучшей гарантией политической свободы Монтескье считал разделение и уравновешение властей: законодательной, исполнительной и судебной.  Он утверждал,  что подобное разделение явится не только  гарантией полного осуществления политической свободы, но и решающим условием успешного  устранения  всевозможных государственных злоупотреблений.

 

 

 

 

 

 

2. ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЕ УЧЕНИЕ РУССО И ЕГО ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ

 

2.1. «Теория общественного договора» как идеал общественного устройства

 

Личность и творчество Жан Жака Руссо (1712 – 1778) принадлежат к тем явлениям французской культуры XVIII века, которые оказали наиболее длительное и глубокое влияние на идейную жизнь современников, он принадлежит к кругу людей, которые во Франции «просвещали головы для приближающейся революции». Участвуя в общей всем просветителям борьбе, Руссо ведет ее с позиции, на которой никогда не стояли ни Вольтер, ни Дидро, ни Гольбах, ни Гримм, ни Гальвеций.
Борясь против существующего порядка, литераторы того времени находятся во власти ряда предрассудков знатного круга. Например, в эстетических статьях «Энциклопедии» третировались фольклор, искусство народной драмы, зачатки реалистической прозы. Вольтер презирал «чернь» и особенно боялся пробуждения в ней политического самосознания. «Меня особенно возмущает, – писал Руссо, – презрение, с каким Вольтер при каждой возможности говорит против бедных»1.

В любом из произведений Руссо непрестанно звучат четыре лейтмотива: культ личности, чувствительность, культ природы и ощущение социальной несправедливости. Этими мотивами, в основном, характеризуется и философское мировоззрение Руссо, и его непосредственное жизнеощущение, и все его художественное творчество

Распространенные в то время представления о естественном состоянии Руссо использует как гипотезу для изложения своих, во многом новых, взглядов на весь процесс становления и развития духовной, социальной и политико-правовой жизни человечества.

В естественном состоянии, по Руссо, нет частной собственности, все свободны и равны. Неравенство здесь вначале лишь физическое, обусловленное природными различиями людей. Однако с появлением частной собственности и социального неравенства, противоречивших естественному равенству, начинается борьба между бедными и богатыми. Вслед за уничтожением равенства последовали, по словам Руссо, «ужаснейшие смуты» несправедливые захваты богатых, разбои бедных», «постоянные столкновения права сильного с правом того, кто пришел первым». Характеризуя это предгосударственное состояние, Руссо пишет: «Нарождающееся общество пришло в состояние самой страшной войны: человеческий род, погрязший в пороках и отчаявшийся, не мог уже ни вернуться назад, ни отказаться от злосчастных приобретений, им сделанных»1.

Выход из таких условий, инспирированный «хитроумными» доводами богатых и вместе с тем обусловленный жизненными интересами всех, состоял в соглашении о создании государственной власти и законов, которым будут подчиняться все. Однако, потеряв свою естественную свободу, бедные не обрели свободы политической. Созданные путем договора государство и законы «наложили новые путы на слабого и придали новую силы богатому, безвозвратно уничтожили естественную свободу, навсегда установили закон собственности и неравенства, превратили ловкую узурпацию в незыблемое право и ради выгоды нескольких честолюбцев обрекли с тех пор весь человеческий род на труд, рабство и нищету».

Неравенство частной собственности, дополненное политическим неравенством, привело, согласно Руссо, в конечном счете к абсолютному неравенству при деспотизме, когда по отношению к деспоту все равны в своем рабстве и бесправии.

В противовес такому ложному, порочному и пагубному для человечества направлению развития общества и государства Руссо развивает свою концепцию «создания Политического организма как подлинного договора между народами и правителями».

При этом основную задачу подлинного общественного договора, кладущего начало обществу и государству и знаменующего превращение скопления людей в суверенный народ, а каждого человека — в гражданина, он видит в создании «такой формы ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде»1.

Каждый, передавая в общее достояние и ставя под единое высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, превращается в нераздельную часть целого. Последствия общественного договора, по Руссо, таковы: «Немедленно вместо отдельных лиц, вступающих в договорные отношения, этот акт ассоциации создает условное коллективное Целое, состоящее из стольких членов, сколько голосов насчитывает общее собрание. Это Целое получает в результате такого акта свое единство, свое общее я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое, образующееся, следовательно, в результате объединения всех других, некогда именовалось Гражданскою общиной, ныне же именуется Республикою, или Политическим организмом: его члены называют этот Политический организм Государством, когда он пассивен, Сувереном, когда он активен, Державою — при сопоставлении его с ему подобными. Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа, а в отдельности называются гражданами как участвующие в верховной власти и подданными как подчиняющиеся законам Государства»2.

Обосновываемая Руссо концепция общественного договора выражает в целом идеальные его представления о государстве и праве.

Основная мысль Руссо состоит в том, что только установление государства, политических отношений и законов, соответствующих его концепции общественного договора, может оправдать — с точки зрения разума, справедливости и права — переход от естественного состояния в гражданское. Подобные идеальные представления Руссо находятся в очевидном противоречии с его же догадками о роли частной собственности и неравенства в общественных отношениях и обусловленной этим объективной необходимости перехода к государству.

Уже первое предложение «Общественного договора» — «Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах» — нацеливает на поиски путей разрешения этого противоречив с ориентацией на идеализированные черты «золотого века» естественного состояния (свобода, равенство и т. д.). Подобная идеализация естественного состояния диктуется идеальными требованиями Руссо к гражданскому состоянию, которое должно в новой (политической) форме возместить людям то, что они якобы уже имели до образования государства и чего они, следовательно, несправедливо лишены в условиях сложившейся неправильной государственности. Таким образом, завышение достоинств прошлого дает руссоистской доктрине надлежащие высокие критерии и масштаб для критики современности и требований к будущему. Кстати говоря, по той же самой логике, но с противоположными целями сторонники абсолютной монархии, напротив, утверждали, что человек рождается бесправным подданным.

В трактовке Руссо современный ему феодальный строй, критически соотнесенный с буржуазно-демократическими принципами общественного договора, лишается своей легитимности, справедливого и законного характера — словом, права на существование: он держится не на праве, а на силе. В плоскости же соотношения сил проблема, по оценке Руссо, выглядит следующим образом: «…пока народ принужден повиноваться и повинуется, он поступает хорошо; но если народ, как только получает возможность сбросить с себя ярмо, сбрасывает его — он поступает еще лучше; ибо, возвращая себе свободу по тому же праву, по какому ее у него похитили, он либо имеет все основания вернуть ее, либо же вовсе не было оснований ее у него отнимать»1. Такой подход, по существу, обосновывал и оправдывал насильственный, революционный путь низвержения феодальных порядков.

Но сила, согласно Руссо, не создает права — ни в естественном, ни в гражданском состоянии. Моральное вообще не может быть результатом физической мощи. «Право сильнейшего» он называет правом в ироническом смысле: «Если нужно повиноваться, подчиняясь силе, то нет необходимости повиноваться, следуя долгу; и если человек больше не принуждается к повиновению, то он уже и не обязан это делать. Отсюда видно, что слово право ничего не прибавляет к силе. Оно здесь просто ничего не значит».

Основой любой законной власти среди людей могут быть лишь соглашения. «Несомненно,— писал Руссо,— существует всеобщая справедливость, исходящая от разума, но эта справедливость, чтобы быть принятой нами, должна быть взаимной… Необходимы, следовательно, соглашения и законы, чтобы объединить права и обязанности и вернуть справедливость к ее предмету».

Условия перехода к государству Руссо трактует следующим образом: то, что отчуждается у каждого изолированного индивида в пользу образуемого по общественному договору целого (народа, суверена, государства) в виде естественного равенства и свободы, возмещается ему (но уже как неразрывной части этого целого, члену народа-суверена, гражданину) в виде договорно установленных (позитивных) прав и свобод. Происходит, говоря словами Руссо, как бы эквивалентный «обмен» естественного образа жизни людей на гражданский образ жизни.

Благодаря общественному договору все оказываются «равными в результате соглашения и по праву».

Вместе с тем Руссо отмечает, что «при дурных Правлениях это равенство лишь кажущееся и обманчивое; оно служит лишь для того, чтобы бедняка удерживать в его нищете, а за богачом сохранить все то, что он присвоил»1. Не отрицая самой частной собственности, Руссо вместе с тем выступает за относительное выравнивание имущественного положения граждан и с этих эгалитаристских позиций критикует роскошь и излишки, поляризацию богатства и бедности. В общественном состоянии, считает Руссо, «ни один гражданин не должен обладать столь значительным достатком, чтобы иметь возможность купить другого, и ни один— быть настолько бедным, чтобы быть вынужденным себя продавать; это предполагает в том, что касается до знатных и богатых, ограничение размеров их имущества и влияния, что же касается до людей малых— умерение скаредности и алчности».

В основе общественного договора и правомочий формируемого суверенитета лежит общая воля. Руссо при этом подчеркивает отличие общей воли от воли всех: первая имеет в виду общие интересы, вторая — интересы частные и представляет собой лишь сумму изъявленной воли частных лиц. «Но,— поясняет он,— отбросьте из этих изъявлений воли взаимно уничтожающиеся крайности; в результате сложения оставшихся расхождений получится общая воля».

Отстаивая господство в государстве и его законах общей воли, Руссо резко критикует всевозможные частичные ассоциации, партии, группы и объединения, которые вступают в неизбежную конкуренцию с сувереном. Их воля становится общей по отношению к своим членам и частной по отношению к государству. Это искажает процесс формирования подлинной общий воли граждан, поскольку оказывается, что голосующих не столько, сколько людей, а лишь столько, сколько организаций. «Наконец, когда одна из этих ассоциаций настолько велика, что берет верх над всеми остальными, получится уже не сумма незначительных расхождений, но одно-единственное расхождение. Тогда нет уже больше общей воли, и мнение, которое берет верх, есть уже не что иное, как мнение частное» В этой связи Руссо присоединяется к мнению Макиавелли о том, что «наличие сект и партий» причиняет вред государству. «Если же имеются частичные сообщества, то следует увеличить их число и тем предупредить неравенство между ними»1.

Проводимое Руссо различие воли всех и общей воли по-своему отражает то обстоятельство, что в гражданском состоянии имеется различие между индивидом как частным лицом (со своими частными интересами) и тем же самым индивидом в качестве гражданина — члена «публичной персоны», носителя общих интересов. Данное различение, которое в дальнейшем легло в основу концепции прав человека и гражданина и сыграло значительную роль в конституционно-правовом закреплении результатов французской буржуазной революции, по сути дела, имеет в виду раздвоение человека на члена гражданского общества и гражданина государства.

В общем виде пределы государственной власти в ее взаимоотношениях с индивидом, согласно Руссо, ставятся тем, что «суверен, со своей стороны, не может налагать на подданных узы, бесполезные для общины; он не может даже желать этого, ибо как в силу закона разума, так и в силу закона естественного ничто не совершается без причины». Обязательства, связывающие людей с общественным организмом (государством), непреложны лишь потому, что они взаимны, предусматривают равенство их прав и обязанностей.

Вместе с тем суверен, согласно Руссо, не связан собственными законами. Если бы суверен предписал сам себе такой закон, от которого он не мог бы себя освободить, это, по мысли Руссо, противоречило бы самой природе политического организма:

«Нет и не может быть никакого основного закона, обязательного для Народа в целом, для него не обязателен даже Общественный договор»2.

Суверен «стоит выше и судьи, и Закона». Именно с таким пониманием роли суверена Руссо связывает представление о его праве помилования или освобождения виновного от наказания, предусмотренного законом и определенного судом.

Власть суверена, по Руссо, включает в себя его безусловное право на жизнь и смерть подданных. «Итак,— пишет он,— гражданину уже не приходится судить об опасности, которой Закону угодно его подвергнуть, и когда государь говорит ему: «Государству необходимо, чтобы ты умер», то он должен умереть, потому что только при этом условии он жил до сих пор в безопасности и потому что его жизнь не только благодеяние природы, но и дар, полученный им на определенных условиях от Государства»1.

Такой антииндивидуалистической формулировки нет даже у этатиста Гоббса.

В своей идеализированной конструкции народного суверенитета Руссо отвергает требования каких-либо гарантий защиты прав индивидов в их взаимоотношениях с государственной властью. «Итак,— утверждает он,— поскольку суверен образуется лишь из частных лиц, у него нет и не может быть таких интересов, которые противоречили бы интересам этих лиц; следовательно, верховная власть суверена нисколько не нуждается в поручителе перед подданными, ибо невозможно, чтобы организм захотел вредить всем своим членам»2.

Соответствующие гарантии, согласно Руссо, нужны против подданных, чтобы обеспечить выполнение ими своих обязательств перед сувереном. Отсюда, по мысли Руссо, и проистекает необходимость принудительного момента во-взаимоотношениях между государством и гражданином. «Итак,— отмечает он,— чтобы общественное соглашение не стало пустою формальностью, оно молчаливо включает в себя такое обязательство, которое одно только может дать силу другим обязательствам: если кто-либо откажется подчиниться общей воле, то он будет к этому принужден всем Организмом, а это означает не что иное, как то, что его силою принудят быть свободным»1.

В целом общественное соглашение, по словам Руссо, дает политическому организму (государству) неограниченную власть над всеми его членами. Эту власть, направляемую общей волей, он и именует суверенитетом. По смыслу концепции Руссо, суверенитет един, и речь вообще может и должна идти об одном-единственном суверенитете — суверенитете народа. При этом под «народом» как единственным сувереном у Руссо имеются в виду все участники общественного соглашения (т. е. взрослая мужская часть всего населения, всей нации), а не какой-то особый социальный слой общества (низы общества, бедные, «третье сословие», «трудящиеся» и т. д.), как это стали трактовать впоследствии радикальные сторонники его концепции народного суверенитета (якобинцы, марксисты и т. д.).

С пониманием суверенитета как общей воли народа связаны и утверждения Руссо о том, что суверенитет неотчуждаем и неделим. Как отчуждение суверенитета от народа в пользу тех или иных лиц или органов, так и его деление между различными частями народа, по логике учения Руссо, означали бы отрицание суверенитета как общей воли всего народа.

Народ как суверен, как носитель и выразитель общей воли, по Руссо, «может быть представляем только самим собою». «Передаваться,— подчеркивает он,— может власть, но никак не воля». Тем самым Руссо, по существу, отрицал как представительную форму власти (парламент или другой законодательный орган в форме народного представительства), так и принцип и идеи разделения верховной, суверенной власти в государстве на различные власти.

Законодательная власть как собственно суверенная, государственная власть может и должна, по Руссо, осуществляться только самим народом-сувереном непосредственно. Что же касается исполнительной власти, то она, «напротив, не может принадлежать всей массе народа как законодательнице или суверену, так как эта власть выражается лишь в актах частного характера, которые вообще не относятся к области Закона, ни, следовательно, к компетенции суверена, все акты которого только и могут быть, что законами»1.

Исполнительная власть (правительство) создается не на основе общественного договора, а по решению суверена в качестве посредствующего организма для сношений между подданными и сувереном.

Поясняя соотношение законодательной и исполнительной властей, Руссо отмечает, что всякое свободное действие имеет две причины, которые сообща производят его: одна из них — моральная, другая— физическая. Первая— это воля, определяющая акт; вторая — сила, его исполняющая. «У Политического организма — те же движители; в нем также различают силу и волю: эту последнюю под названием законодательной власти, первую— под названием власти исполнительной».

Исполнительная власть уполномочена сувереном приводить в исполнение законы и поддерживать политическую и гражданскую свободу. Устройство исполнительной власти в целом должно быть таково, чтобы «оно всегда было готово жертвовать Правительством для народа, а не народом для Правительства».

В зависимости от того, кому вручена исполнительная власть (всем, некоторым, одному), Руссо различает такие формы правления, как демократия, аристократия, монархия. Эти различия в учении Руссо играют подчиненную роль, поскольку предполагается, что во всех формах правления суверенитет и законодательная власть принадлежат всему народу. В общем виде Руссо отмечает, что «демократическое Правление наиболее пригодно для малых Государств, аристократическое— для средних, а монархическое — для больших».

При этом всякое правление посредством законов Руссо считает республиканским правлением. «Таким образом,— подчеркивает он,— я называю Республикой всякое Государство, управляемое посредством законов, каков бы ни был при этом образ управления им».

Для поддержания положений общественного договора и контроля за деятельностью исполнительной власти, по мысли Руссо, периодически должны созываться народные собрания, на которых следует ставить на голосование в отдельности два вопроса: «Первое: угодно ли суверену сохранить настоящую форму Правления. Второе: угодно ли народу оставить управление в руках тех, на кого оно в настоящее время возложено».

Народ, по Руссо, имеет право не только изменить форму правления, но и вообще расторгнуть само общественное соглашение и вновь возвратить себе естественную свободу.

Руссо различает четыре рода законов: политические, гражданские, уголовные и законы четвертого рода, «наиболее важные из всех», — «нравы, обычаи и особенно мнение общественное». При этом он подчеркивает, что к его теме общественного договора относятся только политические законы.

Применительно к этим политическим (основным) законам Руссо отмечает, что в них всеобщий характер воли сочетается со всеобщностью предмета, поэтому такой закон рассматривает подданных как целое (а не как индивидов), а действия как отвлеченные (но не как отдельные поступки).

Цель всякой системы законов — свобода и равенство. Свобода, подчеркивает Руссо, вообще не может существовать без равенства. «Именно потому, что сила вещей всегда стремится уничтожить равенство, сила законов всегда и должна стремиться сохранять его»1.

В духе Монтескье и других авторов Руссо говорит о необходимости учета в законах своеобразия географических факторов страны, занятий и нравов народа и т. д. «Кроме правил, общих для всех, каждый народ в себе самом заключает некое начало, которое располагает их особым образом и делает его законы пригодными для него одного». И следует дождаться поры зрелости народа, прежде чем подчинять его законам: «Если же ввести законы преждевременно, то весь труд пропал»2. С этих позиций он критикует Петра I за то, что он подверг свой народ «цивилизации чересчур рано», когда тот «еще не созрел для уставов гражданского общества»; Петр «хотел сначала создать немцев, англичан, когда надо было начать с того, чтобы создавать русских»1.

Законы— необходимые условия гражданской ассоциации и общежития. Но создание системы законов— дело великое и трудное, требующее больших знаний и проницательности для достижения союза разума и воли в общественном организме. Это «порождает нужду в Законодателе», под которым имеются в виду учредители государств, реформаторы в области политики, права и морали.

Великого законодателя Руссо сравнивает с механиком-изобретателем машины и создателем образца, а великого правителя— с рабочим, который лишь собирает и пускает в ход машину. «Тот, кто берет на себя смелость дать установления какому-либо народу,— поясняет Руссо задачи и роль великого законодателя,— должен чувствовать себя способным изменить, так сказать, человеческую природу, превратить каждого индивидуума, который сам по себе есть некое замкнутое и изолированное целое, в часть более крупного целого, от которого этот индивидуум в известном смысле получает свою жизнь и свое бытие; переиначить организм человека, дабы его укрепить; должен поставить на место физического и самостоятельного европейского Просвещения существования, которое нам всем дано природой, существование частичное и моральное»2.

Но такой великий законодатель, поясняет Руссо, это учредитель государства, а не магистратура или суверен. Деятельность такого необыкновенного законодателя просвещает народ и подготавливает необходимую почву для его собственного выступления в качестве законодателя.

Законодательную власть Руссо характеризует как «сердце Государства». «Не законами живо Государство,— пишет он,— а законодательной властью. Закон, принятый вчера, не имеет обязательной силы сегодня; но молчание подразумевает молчаливое согласие, и считается, что суверен непрестанно подтверждает законы, если он их не отменяет, имея возможность это сделать»1.

В случаях крайней опасности, когда речь идет о спасении государственного строя и отечества, «можно приостанавливать священную силу законов» и особым актом возложить заботу об общественной безопасности на «достойнейшего», т. е. учредить диктатуру и избрать диктатора. При этом Руссо подчеркивал краткосрочный характер такой диктатуры, которая ни в коем случае не должна быть продлена.

Своим учением о законе как выражении общей воли и о законодательной власти как прерогативе неотчуждаемого народного суверенитета, своей концепцией общественного договора и принципов организации государства Руссо оказал огромное воздействие на последующее развитие государственно-правовой мысли и социально-политической практики. Его доктрина стала одним из основных идейных источников в процессе подготовки и проведения французской буржуазной революции, особенно на ее якобинском этапе.

 

2.2. Философские и социально-политические идеи Руссо

 

Философская система Ж.-Ж.Руссо сложна и многозначна. Его альтернативная концепция о глубине  человеческого  существа  и диалектике социальной жизни сыграла важную роль в развитии философской мысли.

Мировоззренческая система Ж.-Ж.Руссо представляет  переплетение различных течений: дуализма, картезианства, сенсуализма,  наконец, идеализма и фидеизма в области религиозных воззрений. Но несомненно преобладание дуалистических взглядов, так как Руссо, признавал объективное бытие материальной Вселенной, допуская существование в мире двух начал – духа и материи.  Он развивал метафизический взгляд на материю  как  на  мертвую  и косную субстанцию, которая сама по себе не имеет никакого движения и только в результате  высшего  воздействия  приобретает способность  к  механистическому  передвижению в пространстве.

Движение он понимал не как изменение вообще, а как перемещение в результате механистического воздействия. Вопрос об источнике движения Руссо решал, однако, не материалистически. «Некая воля  –  писал  он  –приводит в движение Вселенную и одушевляет природу...  Я думаю, что мир управляется могущественной и мудрой силой»1.

Вопрос о  самопознании  для  Руссо  столь же философичен, сколь и актуален. Греческую мудрость он пытается соединить  с насущными вопросами современности о свободе и равенстве.

Самым важным препятствием для человека является  сам  человек. Но нынешнее стремление к «объективному» познанию, освоение внешней предметности отдаляет человека от самого себя.

Как Декарт отделил мысль от чувственности,  чтобы сделать предметом мысли  саму  мысль,  так  Руссо  берется  освободить чувствование от интеллектуальных привнесений, чтобы сосредоточиться на нем же самом,  чтобы «чувствовать чувство». Но, если Декарт обращает мысль на самое себя, для того, чтобы  достичь чистоты и ясности интеллектуального познания, то Руссо отрешает чувство от всякой внешней предметности и ориентирует внутрь для достижения морального самопознания.

Принцип Декарта cogito (мышление) относится к интеллектуальному  и  чувственному самосознанию,  объединяя то и другое.

Декарт начинает с первого, оставляя в тени второе. Руссо, напротив,  отправляется от второго, т.е. от чувственного самопознания как основы  самопознания  рационального.  Руссо  выводит достоверность  существования  человека  не из мысленного акта, как  у  Декарта:  «мыслю,  следовательно  существую»   а   из чувственного; но в обоих случаях акты рефлективны: там - самомышление,  здесь –  самочувствование,  ощущение  себя,  своего собственного   существования:  «Существовать  для  нас  значит чувствовать;  наша чувственность бесспорно предшествует нашему разумению,  и  мы  имеем  чувства  раньше  идей»1.  Признавая  первым чувством  человека  «ощущения  его бытия»,  Руссо прилагает и развивает картезианский принцип  не  в  интеллектуальной  сфере, однако и не в противоречии с разумом, т.е. не выступает как антиинтеллектуалист:  «..мое  правило  больше  полагаться   на чувство,  чем  на разум,  сообразуется с самим разумом»2.

Но все  же  специфическое  отличие Руссо от многих других просветителей – это не столь поворот к сенсуализму, который не редкость в их среде,  сколько обращение к картезианской основе как рационализма,  так  и  сенсуализма  и  развитие   из   нее чувственной рефлексии.

«Исповедь» Руссо не стоит совсем в стороне от его своеобразного философского начинания. В ее программе прямо заявлено: «Отдаваясь  одновременно воспоминанию о полученном впечатлении и чувству настоящего момента,  я буду отнимать  свое  душевное состояние как бы в двойне, т.е. в момент, когда произошло данное событие, и в тот, когда я его описываю»3. Рефлективное отношение не может оставаться чисто индивидуальным и субъективным, оно должно обрести общезначимость и объективность.

Одной из главных проблем,  которые исследует Руссо, является проблема человека, его истинной сущности. 

Руссо усматривает  в  человеке  два  естественных начала, предшествующих разуму (рассудку): «... из них одно горячо заинтересовывает нас в нашем собственном благосостоянии и самосохранении, а другое выражает наше  естественное  отвращение  при виде гибели  и страданий всякого чувствующего существа и главным образом нам подобных»4.

Гоббс, не задумываясь, сразу же переводил стремление к самосохранению в самолюбие и эгоизм, а Руссо раскрывает долгий исторический путь,  ведущий к такому превращению,  вернее один из  путей,  совсем не обязательный, – более естественен другой: любовь к себе, еще прежде чем обернуться самолюбием, умеряется жалостью к страданиям себе подобного,  а лучше сказать, расширяется до сострадания к несчастью других и часто  переходит  в это второе чувство.

Императив: «Поступай  с другими так,  как желаешь,  чтобы поступали с тобой» – проявляется лишь тогда,  когда естественная сострадательность  вытесняется эгоистическими наклонностями, но и в этом случае  требования,  побуждающие  к  выживанию естественного закона,  находят действенную силу не в рассудке, а в совести и чувстве.

По природе человек, согласно Руссо, незлобив, скорее даже добр, он становится добродетельным,  когда,  любя добро, еще и осуществляет его  через  борьбу  и преодоление в себе противоборствующих наклонностей. Выполнение  долга  является  внешней формой добродетели  по сравнению с поступками,  вытекающими из естественного стремления к добру,  на основе  которых  чувство долга формируется и закрепляется в качестве привычки к добродетели, привычки,  доставляющей удовлетворенность и наслаждение.

Удовольствия, доставляемые  непосредственным  естественным сочувствием и содействием по природному влечению не  поднимаются до высоты тех,  что испытываются при выполнении долга.

Руссо обращает  внимание  на то,  что отказ чувствам в их спонтанном развитии и совершенствовании, взгляд на них, как на косные по своей сущности, задержка на их только первоначальных формах приводит к тому,  что эти чувства под неусыпным контролем и опекой разума превращаются в искусственные, перечащие их собственным первоначальным тенденциям.  Заторможенная в  своем развитии любовь  к  себе оборачивается эгоизмом,  вместо того, чтобы возвеличиться до любви к себе подобным.

В человеке  цивилизованном  Руссо  фиксирует  два  разных принципа , из которых один влечет к любви, справедливости, моральному благу,  а другой тянет вниз, подчиняет власти внешних чувств и порождаемых ими страстей.

Руссо определенно встает на точку зрения монизма в объяснении  противоположностей – оба состояния  должны быть выведены из одной и той же общей природы человека;  поскольку же они даны  последовательно во времени,  то следует найти переход от одного к другому.

Достоинство взглядов  Руссо  на свободу проявляется в его чувственно-практическом подходе,  в противоположность  умозрительно-созидательному, при котором свободу пытаются обнаружить как некоторый «объект»,  и, не находя, отрицают ее существование. Свобода означает у него внутренне рефлексивное отношение: «быть господином самому себе,  практиковать свою волю на самом себе,  властвовать  над  страстями»1.

Преодоление  страстей  означает  нравственную свободу.  Она не привходит из вне в индивида, а вырабатывается и развивается изнутри.  Процесс ее формирования в историческом плане Руссо связывает с переходом от первоначального, естественного состояния к цивилизованному, гражданскому. Человек как гражданин расстается со своей естественной свободой, зато приобретает свободу моральную.

Во имя свободы воли,  во имя совести Руссо отвергал фатализм, предопределенность волевых актов, выступая здесь против механистического материализма и противореча теологии.

Одним из центральных вопросов в проблеме свободы человека и  социальных взаимоотношений Руссо считает вопрос о происхождении неравенства. Появление собственности заставляет человека расставаться со своей свободой, которая по самой своей природе, и согласно своему понятию,  неотчуждаема.  Все дело в том, что в  самой  человеческой  природе  уже произошел перелом.  Неравенство людей – продукт целого ряда переворотов, преобразовавших человеческую природу, «подобно тому, как, чтобы установить рабство,  пришлось совершить насилие над природой,  так и  для того,  чтобы увековечить право рабовладения,  нужно было изменить природу»1.

Руссо устанавливает  прямую  связь появления самолюбивого рассудочного Я, страстно отстаивающего свою обособленность, с возникновением частной собственности. В обществе, которое подвергается автором «Рассуждения  о  неравенстве»  уничтожающей критике,  личное  Я  несет в себе чуждые человечности характеристики, свойственные его субстракту – собственности.

Для Руссо  очевидно,  что современный человек находится в интенсивном разладе с собой,  что в своем  действительном  существовании он не является тем,  чем должен быть по своей сущности; он не равен самому себе,  потому что  существует  неравенство между  людьми.  Необходимость  установления  равенства Руссо выдвигает как политическое требование времени и  обосновывает его  результатами исследования происхождения и ступеней углубления неравенства,  раскрытием закономерностей его развития и исторических тенденций к самоуправлению.

Философ различает  природное  и  социальное  неравенство: природа создает людей различными,  но не эти различия обуславливают социальное неравенство – его причиной является  частная собственность. Руссо видит три причины неравенства: во-первых, это неравенство общественное;  во-вторых, оно возникло исторически; в-третьих,  оно  связано с появлением частной собственности. Частная собственность возникает  при  переходе  человечества от естественного состояния к общественному,  т.е. является продуктом цивилизации.

С точки зрения Руссо,  существовавшее до сих пор  политическое устройство  не  отвечало  требованию правосообразности, оно основывалось не на договоре свободных и равных, а на насилии и угнетении,  поэтому, несмотря на все труды мудрейших законодателей, оставалось несовершенным,- оно было плохим с  самого начала.

Формирование ассоциации,  называемой общественным договором, предполагает свободное вступление в договорные отношения, равенство всех отдельных лиц и принятие ими основных  законов, которые выражали  бы общие интересы. Общность интересов – это, согласно Руссо,  вполне реальная предпосылка. Каждый из членов ассоциации добровольно отдает  себя –свою личность и все свои силы в пользу коллективного целого.  Условия равны  для  всех, каждый, подчиняя  себя  всем,  не подчиняет себя каждому в отдельности. Каждый становится неотъемлемой частью целого. Появляется некоторое общее Я, получающее посредством акта объединения свое единство, свою жизнь и волю.

Для Руссо,  в отличие,  например от  Гольбаха, субстратом общей воли является народ.  Народ решает вопрос  о  полезности законов,  о  соответствии их общей воле,  решает голосованием, быть или не быть этим законам.  Особенность взгляда  Руссо,  с которой не соглашается потом никто из просветителей,  состояла в том,  что всякое постановление, хотя бы самое полезное и разумное,  предписывающее что бы то ни было населению, не участвующему в его обсуждении и голосовании,  будет не  законом,  а лишь приказом.  Для того,  чтобы общая воля стала законом, нет необходимости в единогласии, но необходимо, чтобы все граждане имели возможность подать свои голоса.  С другой стороны, Руссо неизменно придерживается понимания общей воли как неразрывного единства,  целостности,  отличной  от  суммы  нескольких  воль: «Часто существует немалое различие между волею  всех  и  общей волею. Эта вторая блюдет только общие интересы, первая – интересы частные»1. Сферы действия той или другой строго разграничены:"Подобно этому, как частная воля не может представлять волю общую,  так и общая  воля,  в  свою очередь, изменяет свою природу,  если она направлена к частной цели, и не может как общая выносить решение ни в отношении какого-нибудь  человека, ни  в  отношении  какого-нибудь  факта»2.

Политическая жизнь конституируется у Руссо  в  обособленную,  абстрагирующую себя от частной жизни индивидов самостоятельную сферу.  Для человека как политического существа  голос частного интереса в общественной жизни должен умолкнуть.  Разрешение проблемы без внешнего принуждения должно заключаться в преодолении раздора в душе каждого индивида через победу одной из сторон личности над другой ее стороной – победу  общественного  над партикулярным в каждом сознании.  Лишь забыв о себе, человек обретает себя, обретает как общественное существо свое общественное Я, противоположное частному Я.

Принятие общественного договора означает и принятие суровой школы воспитания свободных граждан.  Бытие свободным гражданином предполагает, что гражданин дает согласие на все законы, даже на те, которые принимаются вопреки его желанию, и даже на  те,  которые карают его,  если он осмеливается нарушить их.

То, что данные положения не являются утопией  подтверждается опытом Великой французской революции,  освободившей политический дух от оков,  от смешения  его  с  гражданской,  т.е. частной, жизнью и выделившей его как сферу общности, всеобщего народного дела, как нечто, существующее независимо от специфических элементов частной жизни.

 

2.3. Руссо и русская общественная мысль xix века

 

Общественные идеалы Руссо  оказали  глубокое  влияние  на демократические слои русского общества.

Так, А.Н. Радищев считал себя активным сторонником и приверженцем Руссо.  Он очень высоко ценил его теорию общественного договора и пытался ею воспользоваться для оправдания  народных  волнений  и мятежей против помещичьей тирании,  против «неправосудия государя» и олицетворяемого  им  жестокого  крепостнического  режима.  Теория общественного договора получила отражение и в административных проектах Радищева.  Он  пытался конкретизировать теорию общественного договора, пропагандируя буржуазные общественные отношения,  которые только зарождались в лоне российского крепостничества.

Революционно-демократические идеалы   Руссо  были  хорошо знакомы и декабристам, среди которых были широко распространены запрещенные переводы его произведений.

Высоко ценили  демократические идеалы французских просветителей Н.Г.Чернышевский, Н.А.Добролюбов, А.И.Герцен и другие.

А.И.Герцен часто подчеркивал то, как велико было влияние революционно-демократических идей Руссо на его сознание  и  ранние взгляды: «Мы так же переживали Руссо и Робеспьера, как французы»1. В Руссо Герцен  видел  не  только  выдающегося  демократического мыслителя, но и идеолога французской мелкой буржуазии, давшего якобинцам острое идейное оружие.

Г.В.Плеханов в своей статье «Жан-Жак Руссо и его учение о происхождении неравенства между людьми» отмечал огромную теоретическую  заслугу  Руссо  в  том,  что  он не довольствуясь господствовавшим в XVIII веке идеалистическим взглядом на  ход развития просвещения,  попытался взглянуть на этот ход с точки зрения материалистического  положения,  согласно  которому  не мышление определяет собой бытие, а бытие определяет собою мышление.

Кроме того,  многие не без основания полагали,  что, если бы не  было Руссо,  не было бы и Великой французской революции 1789 – 1794 гг.,  что именно его «возмущенная мысль» привела к переворотам в  социальной  и политической жизни Франции и возвестила о начале революционной эпохи в жизни европейского  общества.

Социально-политические идеи Руссо явились  предтечей  тех реальных исторических событий, которые назывались  Великой французской революцией и нити от которых тянутся к  еще  более роковому действию – к Октябрьской революции.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

 

Социально-политические воззрения Жан-Жака Руссо, выдающегося философа, писателя и теоретика педагогики, положили начало новому направлению общественной мысли – политическому радикализму. Выдвинутая им программа коренных преобразований общественного строя соответствовала интересам и требованиям крестьянских масс, радикально настроенной бедноты.

Учение Руссо о происхождении неравенства не имело аналогов в предшествующей литературе. Используя терминологию и общую схему теории естественного права (естественное состояние, переход к гражданскому обществу и государству), Руссо разрабатывает совершенно иную доктрину. Абстрактные построения философии рационализма он наполняет историческим содержанием. Руссо стремится проследить возникновение и развитие общества, объяснить внутреннюю динамику этого процесса. Рассуждения мыслителя о поступательном развитии общества за счет углубления социального неравенства содержат элементы исторической диалектики.

Жан-Жак Руссо,  действительно,  оставил глубокий след  не только в  истории  философской  мысли Франции,  но и в истории всего человечества. 

Политическая концепция Руссо оказала громадное воздействие как на общественное сознание, так и на развитие событий в период Великой французской революции. Авторитет Руссо был настолько высок, что к его идеям обращались представители самых разных течений, начиная от умеренных конституционалистов вплоть до сторонников коммунизма.

Своими трудами он на несколько десятилетий предвосхитил те передовые демократические преобразования,  которые произошли в Европе в конце XVIII – начале XIX вв. и продолжают развиваться во всем мире до сих пор.

Огромен вклад этого  величайшего  мыслителя  французского Просвещения в  разработку  и исследование идей социального равенства, народного суверенитета и т.п.,  и, хотя в своих работах он  не  находит разрешения  многих противоречий, то что он поднимает эти вопросы подчеркивает глубину мысли философа.

Идеи Руссо сыграли также важную роль в последующем развитии теоретических представлений о государстве и праве. Его социальная доктрина, по признанию И. Канта и Г. Гегеля, послужила одним из главных теоретических источников немецкой философии конца XVIII – начала XIX в. Разработанная им программа перехода к справедливому обществу путем коренной перестройки государственной власти легла в основу идеологии политического радикализма. Оформление взглядов Руссо в теоретическую доктрину явилось, с этой точки зрения, поворотным событием в истории общественно-политической мысли XVIII в.

Многие идеи Руссо об обществе,  человеке,  нравственности очень актуальны  и сегодня,  в эпоху научно-технического прогресса и наступающего экологического кризиса.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛитературЫ

 

  1. Батыр К.И. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. М. 2002.
  2. Дворцов А.Т., Ж.-Ж. Руссо. –М: Наука, 1987.
    
  3. Длугач Т.Б.  Подвиг здравого смысла, или Рождение идеи суверенной личности (Гольбах, Гельвеций, Руссо).  –М.: Наука, 2002.
    
  4. Верцман И.Е., Руссо Ж.-Ж. – М: Рослитиздат, 1958.
    
  5. Герцен А.И. Собрание сочинений. М., 1954. Т. 3.
    
  6. История философии в 3-х томах / Под ред. Г. Ф. Александрова, Б. Э. Биховского,  М.Б.Митина, П.Ф.Юдина. – М: Политиздат, 1941. Т. 2.
    
  7. История государства и права зарубежных стран / Под общ. ред. О.А. Жидкова и Н.А. Крашенинникова.–М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2002.
  8. История политических и правовых учений / Под ред. В.С. Нерсесянца. –М.: НОРМА, 2002.
  9. Манфрез  А.З. Три портрета времен французской революции. – М: Мысль, 1989.
    
  10. Момджнян  Х.Н. Французское  просвещение  XVIII  века:  очерки. – М: Мысль, 1983.
    
  11. Руссо Ж.-Ж. Избранные сочинения. М., 1987. Т. 2.
    
  12. Руссо Ж.-Ж., Избранные сочинения. М., 1989. Т. 3
    
  13. Руссо Ж.-Ж. Трактаты. –М: Наука, 1969.
    
  14. Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или о воспитании, СПб., 1983.
    
  15. Сэв Мольш. Современная французская философия:  исторический очерк:  от 1789 года до наших  дней / Под  ред. Т. А. Курсанова. – М: Прогресс, 1964.
    
  16. Французское просвещение и революция. – М: Наука, 1989.
    
  17. Философский словарь /  Под ред. И.Т. Фронова. – М: Политиздат, 1991.
    
  18. Философский    энциклопедический    словарь / Под ред.Л.Ф. Ильичев. –М: Советская энциклопедия, 1983.
    
  19. Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права. -М., 2004.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->