ВАЛЬТЕР СКОТТ КАК ОСНОВАТЕЛЬ ЖАНРА ИСТОРИЧЕСКОГО РОМАНА

Выдающийся английский писатель шотландского происхождения Вальтер Скотт пленил своим творчеством ни одно поколение. Читателей волнует игра могучего воображения, волшебная сила, с которой все знания и опыт писателя воплощаются в бесчисленные образы людей самых разнообразных исторических эпох, общественных положений, национальностей. Бурные исторические события далекого прошлого, картины жизни народов предстают перед нами с необычайной достоверностью, красочностью и живостью.

Великая заслуга Вальтера Скотта состояла в том, что он внес в художественную литературу принцип историзма. События конца XVIII – XIX в., начиная с французской революции и кончая походами Наполеона и национально-освободительными войнами, сделали участниками исторических движений множество людей.

Понимание того, что меняются условия жизни, а с ними меняются нравы, обычаи, характер людей, распространилось в широких массах, нужен был человек, который перенес бы это стихийное ощущение в литературу. Этим человеком стал Вальтер Скотт. Ему помогло в этом своеобразие Шотландии, где существовали различные социальные формы и резко сталкивались разные общественные уклады – от родового клана до современного капитализма. Все это наглядно раскрывало наблюдателю картину движения истории. Деяния королей, полководцев, вельмож отступают в его романах на задний план по сравнению с изменениями жизни, быта и нравов самого народа. Писатель с реалистической ясностью и с особой романтической поэтизацией показал народные движения, народные массы, их важнейшую роль в ходе исторического развития. Именно это придает романам Вальтера Скотта глубину и делает его новатором в жанре исторического романа, совершенным мастером которого он был.

Актуальность данной работы заключается в том, что при изучении истории Англии, истории Шотландии произведения В. Скотта могут служить наглядным историческим материалом, содержащим нескончаемое количество исторических фактов и давать полное и, несомненно, более яркое представление об эпохе. Образы его героев как бы вбирают в себя и исторические события, и те социальные силы, которые эти события порождают, и то, что можно назвать духом эпохи, ее настроения, ее внешние приметы. Через романы мы познаем взгляды и воззрения самого Вальтера Скотта. Поэтому эта тема имеет познавательную, научную, практическую значимость и при этом недостаточная и фрагментарная изученность данной проблемы открывает широкие возможности.

Территориальные рамки данного исследования охватывают две страны – Англия и Шотландия. В. Скотт родился в Шотландии и большинство своих романов посвятил именно ее истории, но опирался также и на исторический опыт Англии, рассматривал взаимоотношения между этими двумя странами, делая собственные выводы.

Хронологически работа охватывает период с конца XVI века, когда начинает разрушаться старый феодальный уклад и происходит становление капиталистического строя. И хронология исследования доведена до 1832 года, то есть это год смерти В. Скотта. Внутри этого большого периода можно выделить три ключевые даты: 1) 1679 год – восстание в Шотландии; 2) 1745 год – еще одно восстание, связанное с попыткой претендента вернуть престол; 3) 1790-ые годы – время, свидетелем которого стал сам В. Скотт.

Творческое наследие В. Скотта, его жизненный путь, его вклад в развитие литературы, истории, общественной мысли – все это интересовало как отечественных, так и зарубежных исследователей. Частично эти вопросы рассматривались в следующих работах отечественных авторов.

А.А. Бельский «Вальтер Скотт. Очерк творчества»1. Это небольшая по объему работа, в которой в общих чертах исследуются возможные причины, благодаря которым В. Скотт пришел в своем творчестве к жанру исторического романа. Автором исследования проанализированы такие романы как «Айвенго», «Роб Рой», «Пуритане», «Кенильворт». Особенно выделена точка зрения самого В. Скотта на историческое прошлое Шотландии, Англии, Франции, выраженная в этих регионах.

Н.М. Эйшскина «Вальтер Скотт»: критико-биографический очерк»1. работа представляет собой краткий очерк, рассматриваются основные даты и события жизненного и творческого пути великого писателя, литературные влияния, так же анализируются некоторые романы В. Скотта.

С.А. Орлов «Исторический роман Вальтера Скотта»2. Главное внимание автор уделяет анализу отечественной и зарубежной критике, приводит отзывы и оценки произведений В. Скотта известными деятелями культуры в разные периоды развития европейской культуры. Часть исследования посвящена анализу влияния творчества В. Скотта на последующие поколения писателей. Ценной стороной данного труда является то, что автор показал связь творчества В. Скотта с трудами британских авторов предшествующего периода, в частности, с бессмертными произведениями Шекспира, а также с книгами таких авторов как Рэдклиф, Уолпол, Фильдинг и другие. С.А. Орлов проделал огромную работу по анализу романов В. Скотта, выделяя особенности каждого из них и в конечном итоге сводя воедино те новаторские принципы, которые проявились в созданном В. Скоттом жанре исторического романа. Работа С.А. Орлова одна из немногих представляющих значительный интерес при исследовании взглядов В. Скотта, раскрытых в его творчестве.

Б.Г. Реизов «Творчество Вальтера Скотта»3. Это глубокое исследование творческого пути и становления В. Скотта как исторического романиста. Автор достаточно подробно анализирует поэтическое наследие В. Скотта, дает свои оценки. Но наиболее важным и интересным представляется второй раздел данной работы, где Б.Г. Реизов раскрывает «эстетику исторического романа». Автором дана характеристика исторического романа как жанра литературы, приведен детальный разбор романов В. Скотта, позволяющий значительно глубже понять взгляды В. Скотта на ход истории, ее значение, смысл. Большое внимание уделено национальной проблеме, нравственной, проблеме выбора героя, проблеме соотношения художественного вымысла и реальности, затронутой в творчестве В. Скотта. В данном труде имеются положения, которые получили более широкое осмысление по сравнению с работой С.А. Орлова. При исследовании и анализе творческого наследия В. Скотта как исторического романиста работа Б.Г. Реизова является наиболее значительной.

Н.Я. Дьяконова «Английский романтизм»1. Это общая работа, которая содержит очерки об английских писателях-романтиках. Основное внимание уделено их философско-этическим исканиям. Дан небольшой очерк творчества В. Скотта. Автор исследует цели и задачи, которые В. Скотт поставил перед собой при написании исторического романа. Дан анализ эстетики романтизма. Но существенный недостаток – эта работа предназначена для узкого круга специалистов по литературоведению. Следует подчеркнуть, что В. Скотта нельзя причислить к какому-либо конкретному направлению в литературе и вообще в искусстве, как, например, здесь – к романтизму, потому что гений В. Скотта, несомненно, более шире и многогранней и его не следует заключать столь категорично в определенные рамки.

В данной дипломной работе использованы также работы зарубежных авторов, переведенные на русский язык.

Хескет Пирсон «Вальтер Скотт»2. Недостаток этой работы заключается в том, что она полностью посвящена биографии писателя, но практически не освещает вопросы о литературном наследии В. Скотта, очень мало говорится о его общественно-политических взглядах. В тоже время автор идеализирует характер, душевные качества В. Скотта. Работа представляет интерес для тех читателей, которые ставят цель изучить жизненный путь В. Скотта в мельчайших подробностях, вникая во все тонкости.

Д. Дайчес «Сэр Вальтер Скотт и его мир»1. Книга посвящена биографии В. Скотта, но содержит много материала исторического, литературоведческого. Автор приводит множество сведений о Шотландии, об ее историческом развитии, культурном, этнографическом и даже правовом. И на этом фоне исследуется творческий путь В. Скотта, его становление. Но недостатком данного труда является то, что Д. Дайчес уделяет недостаточное внимание романам В. Скотта, а более подробно рассматривает поэтическое творчество писателя. Несомненным достоинством книги Д. Дайчеса можно считать обилие источников: это и автобиографические записки, и отрывки из дневника В. Скотта, и письма его современников и многие другие документы, что дает возможность читателю самому делать определенные выводы, связанные со взглядом В. Скотта и его деятельностью как литературной, так и общественной.

Использована также переизданная в 1999 году публикация из крупнейшей серии «Жизнь замечательных людей», которая выходила с 1890 по 1915 годы, создателем которой является Флорентий Павленков – это «Мильтон. Свифт. В.Скотт. Теккерей. Элиот: биографические повество-вания»2. Данное издание интерес представляет прежде всего потому, что содержит многочисленный автобиографический материал, принадлежащий самому В. Скотту. Но однако составитель данной биографии – А. Паевская,– избегает давать собственные оценки творчеству писателя, в силу чего работа носит описательный характер, а не исследовательский.

Для написания данной работы был использован коллективный многотомный труд – «Всемирная история»3. С уверенностью можно назвать эту работу объективной, дающей беспристрастный взгляд на исторические события происходившие в Европе на разных этапах ее развития. Работа содержит богатый исторический материал, выдержки из документальных источников, из мемуаров, воспоминаний деятелей той или иной исторической эпохи.

При подготовке дипломной работы были использованы также общие труды по истории Англии и Шотландии таких авторов как: Г.И. Зверева «История Шотландии», Л.Е. Кертман «География, история и культура Англии», К.Н. Татаринова «Очерки по истории Англии 1640 – 1815 годы»1.

Изучение перечисленных трудов позволяет сделать вывод, что взгляды В. Скотта на процесс исторического развития поздневековой и раннебуржуазной Англии и Шотландии рассмотрены с недостаточной полнотой. Указанными авторами анализу романы В. Скотта в большей степени подвергались с литературоведческой точки зрения. Поэтому исходя из актуальности и малоизученности темы об исторических взглядах В. Скотта автор поставил себе целью изучить и проанализировать исторические взгляды В,Скотта его оценку происходивших в Шотландии и Англии событий в конце XVII – XVIII вв.

Поставленная цель предполагает выполнение следующих задач:

1. Рассмотреть наиболее важные этапы в творческом пути В. Скотта и становление его как автора исторического романа.

2. Выявить основные черты в историческом развитии Англии в переходную эпоху от феодализма к капитализму. Так как В. Скотт стал свидетелем французской    революции 1789 года, ознаменовавшей собой гибель феодального строя и утверждения буржуазных порядков во Франции, то возникает задача выяснения того, как В. Скотт пытался исторически объяснить смену одного общественного строя другим из себя на родине. Интерес к истории, стремление осмыслить далекое и близкое прошлое Англии и Шотландии – все это овладело сознанием В. Скотта.

3. Проанализировать жизнь шотландского общества конца XVIII века и выделить отношение этого общества к современным ему событиям, т.е. французской буржуазной революции.

4. Выделить взгляды В. Скотта на переломные исторические события Шотландии, связанные с двумя восстаниями 1679 и 1745 гг.

5. Определить новаторские принципы, которые ввел В. Скотт в жанр исторического романа.

Источниковая база данного дипломного исследования включает в себя три романа Вальтера Скотта: «Пуритане»1, «Уэверли»2, «Антикварий»3. В качестве источников выбраны именно эти романы, потому что «Уэверли» – это первый роман В. Скотта, именно в нем впервые прозвучали новаторские принципы в жанре исторического романа, которые в последствии развивались, дополнялись, уточнялись. Роман «Пуритане» – это яркое, красочное, полное действия произведение, где четко прослеживаются исторические и политические позиции самого автора. «Антикварий» – любимый роман самого В. Скотта, который являясь в большей степени нравоописательным, здесь позволяет достаточно ясно проследить личностные черты автора. Эти источники выбраны так же по хронологическому принципу описываемых в них событиях.

В работе использован принцип историзма и принцип объективности исследования. Принцип историзма помог автору проследить на реальных фоне исторических событий процесс становления В. Скотта как исторического романиста, понять исторические условия, которые сформировали его взгляды, принципы художественного творчества и объективности позволяют с точки зрения беспристрастности произвести анализ романов «Пуритане», «Антикварий», «Уэверли» и выделить из них художественно-историческую оценку Вальтера Скотта.

В работе использовались исторический, логический, текстологический методы изучения. Новизна дипломного исследования состоит в том, что автор предпринял попытку проанализировать взгляды политические, социальные и исторические В. Скотта на прошлое Англии и Шотландии, в сложный переходный период от феодализма к капитализму, пришедшийся на вторую половину XVII в.

 

1.1 Главные тенденции исторического развития Великобритании в переходную эпоху от феодализма к капитализму

 

 

Изучение переходных эпох – это сложный процесс. Сложность связана с тем, что нельзя абсолютно точно определить время, вычленение переходной эпохи как некой исторической целостности носит условный характер. Особенностью переходных эпох является то, что они захватывают заключительную стадию предшествующей эпохи и раннюю стадию следующей за ней. М.А. Барг и Е.Б. Черняк в своей статье посвященной этой проблеме указывают что «…содержанием переходной эпохи является разложение старого и становление нового способа производства, представленных различными хозяйственными укладами»1. Они выделяют критерий, позволяющий определить начало переходной эпохи – появление нового формационного уклада в структуре одной из региональных разновидностей старой формации. Особенность переходной эпохи от феодализма к капитализму заключается в том, что «феодализм, лишенный способности к развитию на «собственной основе», сохраняет способность к функционированию путем использования потенциальных возможностей капиталистического уклада»2. Данная эпоха имеет сложный характер, особенно в сфере общественных явлений. Граница между старым и новым очень расплывчата, при этом наблюдается тесное переплетение отживающего и зарождающегося. При анализе переходной эпохи необходимо рассматривать социально-классовую структуру общества, экономические отношения, государственно-политический строй, идеологию.

XVI век занимает особое место в истории Англии. Это время бурного развития капиталистического уклада в экономике. Английская деревня стала основной сферой проникновения капитализма, создавая наилучшие условия для первоначального накопления. Еще к концу XV в. в Англии исчезло крепостничество. Межклассовые отношения в деревне приобретали «договорной характер». Земля была феодальной собственностью и находилась в руках дворян, церкви и короны. Основная масса английских крестьян не обладала правом собственности на свои земельные наделы.

В XVI в. в положении английского крестьянства, особенно Центральной и Восточной Англии, наступили резкие изменения. С увеличением с конца XV в. спроса на английскую шерсть как во Фландрии, так и внутри страны и с повышением цен на нее овцеводство стало выгоднее земледелия. Многие крупные землевладельцы занимались прибыльным овцеводством и стали превращать земли своих поместий в пастбища. Не довольствуясь этим, они начали захватывать общинные земли, которыми ранее пользовались совместно со своими крестьянами-держателями, а также сгонять крестьян с их наделов и обращать эти наделы в пастбища. Этот процесс насильственного обезземеливания английского крестьянства получил название огораживаний. Современник этих событий Томас Мор писал: «Ваши овцы, обычно такие кроткие, стали такими прожорливыми и неутолимыми, что поедают даже людей и опустошают целые поля, дома и города»1.

Стоя на страже интересов феодального способа производства династия Тюдоров пыталась остановить огораживания и развитие крупных шерстяных мануфактур. Огораживания разрушали феодальную деревню, обостряли недовольство среди крестьян и увеличивали число нищих и бродяг в стране, угрожая серьезными социальными последствиями. Пауперизм в Англии к середине XVII в. принял массовый характер и превратился в серьезнейшую национальную проблему, которой был вынужден заняться парламент.

М.А. Барг, и Е.Б. Черняк выделяют 3 этапа резкого усиления процесса огораживаний: 1) 40–– 50-е годы XVI в., связан с переходом монастырских земель в руки короля и последовавшей вскоре распродажей большей их части, что повлекло за собой новую волну огораживаний; 2) конец XVI –начало XVII в., происходил этот процесс в основном в графствах центральной Англии. Эта волна огораживаний произошла из-за ослабления правительственного контроля за соблюдением королевских статутов, запрещавших огораживания; 3) 60–80-е годы XVII в. в период реставрации Стюартов и «Славной революции» – вершина процесса огораживания.

Другие исследователи, например В.Ф.Семенов 1, указывают на четыре типа огораживания:

  1. огораживание общинных земель;
  2. огораживание пахотных земель крестьян-держателей;
  3. огораживание рыцарских земель;
  4. огораживание монастырских земель.

Таким образом, в Англии создалась масса обезземеленных, лишенных средств к существованию и крова людей, вынужденных продавать свою рабочую силу владельцам мануфактур и крупных ферм за самую низкую заработную плату. Этот процесс насильственного обезземеливания английских крестьян дворянами был предпосылкой аграрного переворота, посредством которого старое, феодальное землевладение в Англии превращалось в новое, буржуазного типа, и таким образом, совершался переход к капиталистической организации сельского хозяйства.

Большую часть земель, захваченных посредством огораживаний, дворяне сдавали в аренду фермерам. Наиболее богатые фермеры переходили к эксплуатации наемного труда сельскохозяйственных рабочих – коттеров и малоземельных крестьян, и таким образом становились капиталистическим фермерами. К концу XVI в. из представителей различных социальных групп деревни и города – зажиточных крестьян, мелких и средних дворян, купцов и предпринимателей – уже образовался слой богатых капиталистических фермеров, уплачивающих землевладельца капиталистическую ренту, более высокую, чем фиксированная феодальная рента. Расширялось применение наемного труда в деревне.

С развитием капиталистического уклада в деревне увеличивалось сельскохозяйственное производство, возрастала его товарность и специализация. Значительных успехов достигло овцеводство. Наблюдается рост многих отраслей сельского хозяйства, разворачиваются работы по осушке болот. В конце XVI – начале XVII века выходят агрономические сочинения, что являлось выражением растущего интереса к рациональным методам ведения сельского хозяйства; во многих этих сочинениях защищалось огораживание как важное средство поднять доходность хозяйства и пропагандировался опыт передового в то время сельского хозяйства Нидерландов.

Но развитие капиталистического уклада в деревне происходило неравномерно. Оно имело место главным образом в центральных и юго-восточных графствах. В тоже время север Англии был экономически отсталым краем: сукноделие и добыча каменного угля развивалось медленно, экономическое значение городов было невелико, а их торговые связи с центром и югом Англии слабы. Земля обрабатывалась феодально-зависимыми крестьянами, дворяне своего хозяйства обычно не вели и жили на феодальную ренту. Большую роль играло скотоводство. Крестьянское хозяйство было слабо связано с рынком, сохраняя натурально-хозяйственные черты. По большей части здесь еще сохранялся феодальный уклад.

В первой половине XVII века огораживания проводились большими темпами, особенно в Восточной Англии. Так же в это время происходит рост земельной ренты. Типичным явлением описываемой переходной эпохи была развивавшаяся и углубляющаяся имущественная дифференциация деревни. И наряду с классами обуржуазившихся землевладельцев и землевладельцев-феодалов происходит становление еще двух – капиталисты-предприниматели и наемных рабочих. Необходимо отметить также происходящие изменения в структуре дворянства, т.е. раскол на два противостоящих друг другу слоя – старое дворянство и новое дворянство.

«Новые джентри», в первую очередь это мелкая и средняя часть дворянства, свою роль видело в помощи ускорению капиталистического развития страны. Джентри с большой активностью выступало на рынке в качестве покупателей коронных земель и владений обедневшей знати. Экономические успехи нового дворянства явились прямым следствием его приобщения к капиталистическому развитию страны. В целом, составляя часть дворянского сословия, в социальном отношении оно выделилось в особый класс, который был теснейшим образом связан с буржуазией. Другой главной задачей новое дворянство считало превращение своих все возрастающих земельных владений в свободную от феодальной зависимости собственность буржуазного типа. Однако абсолютистский режим противопоставлял социальным чаяниям нового дворянства все более жесткую систему феодального контроля за землевладением.

В работе исследователей М. Барга и Е. Черняка выделены три фактора, превратившие Англию в классическую страну капиталистического фермерства:

  1. наличие дешевой и легко доступной рабочей силы;
  2. сравнительная неподвижность арендаторских рент (благодаря практике долгосрочных арендных договоров – нередко на 99 лет);
  3. подвижное (инфляционное) состояние рыночных цен на сельскохозяйственные продукты1.

Теперь обратимся к характеристике основных тенденций в промышленном развитии Англии в конце XVI в – начале XVII веков.

В XVI – XVII вв. главной отраслью промышленности Англии являлось сукноделие. Основными центрами сукноделия стали на западе – графства Семерсетшир, Уилтшир, Глостершир, на Востоке – графство Норфолк, на севере – Лидс и другие. Для этих центров была характерна специализация в производстве определенных сортов сукна. Так, восточные графства специализировались главным образом на производстве тонких камвольных сукон, западные выделывали тонкие накрашенные сукна, северные –грубошерстные сорта. Уже в середине XVI в. вывоз сукна составлял 80% всего английского экспорта. В 1614 г. вывоз необработанной шерсти был окончательно запрещен. Англия стала поставлять на рынок готовые шерстяные изделия.

Сукноделие развивалось главным образом в деревнях и местечках, где не было цехового режима, стеснявшего своей регламентацией производство и ограничивавшего конкуренцию. Это способствовало упадку старинных ремесленных центров Англии. «…Разные лица», проживавшие в деревнях и местечках, «ради своего личного обогащения … не только скупили и взяли в свои руки много разных ферм и сделались фермерами, скотоводами и сельскими хозяевами, но также стали заниматься производством сукна, валянием и стрижкой»1, это приводило многие города графства к упадку, обезлюдению.

Важнейшей чертой шерстяной промышленности в Англии было то, что капиталистическое производство в ней развивалось быстрее, чем в других отраслях. «Каждый обыкновенный суконщик дает работу многим сотням бедняков»2, – так сказал о сукноделии в Англии первой половины XVII в. один из современников. Цеховая регламентация в сукноделии была слабее, чем в других отраслях производства, и поэтому процесс имущественного расслоения среди ткачей и прочих ремесленников – сукноделов происходит гораздо быстрее. Успехи английского овцеводства и наличие дешевой рабочей силы, созданной процессом имущественного расслоения крестьянства и особенно насильственным обезземеливанием крестьян в XVI в., также способствовали возникновению капиталистических мануфактур в сукноделии. Самой распространенной формой капиталистической промышленности в первой половине XVII в. была рассеянная мануфактура.

Новые технические изобретения и усовершенствования, а главное –новые формы организации промышленного труда, которые были рассчитаны на массовое производство товаров, свидетельствовали о том, что английская промышленность постепенно перестраивалась на капиталистический лад.

Большое значение для развития горнодобывающей промышленности имело применение воздушных насосов для откачки воды из шахт. Благодаря этому добыча угля в Англии увеличилась в 14 раз с 1551 по 1651 годы1.

Уже к середине XII в. в стране производилось 4/5 всего добывающегося в то время в Европе каменного угля. Уголь использовался как в бытовых нуждах, так и для промышленных целей. Увеличивается количество добываемой руды, меди, олова, свинца, соли. В это время были усовершенствованы меха для дутья, которые теперь во многих местах в движение приводились силой воды. Это способствовало дальнейшему развитию железоплавительного дела. Больших успехов добилась Англия в производстве гончарных и металлических изделий, а также в кораблестроении.

Наряду с развитием старых отраслей промышленности в Англии было основано много мануфактур в новых отраслях производства – шелковой, хлопчатобумажной, стекольной, писчебумажной, мыловаренной и других.

Важнейшей сферой процесса первоначального накопления капитала в переходную эпоху была торговля. Особое островное расположение в Атлантическом океане отразилось на том, что Англия оказалась в центре мировых торговых путей. Сдвиги в экономике сопровождались ростом внутренней и внешней торговли способствовали складыванию единого национального рынка, а также превращению Лондона в крупнейший экономический центр страны. Постепенно теряло значение иностранное купечество, которое раньше держало в своих руках почти всю внешнюю торговлю страны. Английские купцы все чаще начали проникать на иностранные рынки. Следом одна за другой возникали новые компании – Московская (1555 г), Марокканская (1585 г), Восточная (на балтийском море, 1579 г.), Левантская (1581 г.), Африканская (1588 г.), Ост-Индская (1600 г.) и др. Они быстро распространили свое влияние от Балтии до Вест-Индии на Западе и до Китая – на Востоке. Являясь конкурентами голландцев, английские купцы в первой трети XVII.в. основали торговые фактории в Индии – в Сурате, Бенгалии, Мадрасе. В тоже время английские поселения стали появляться и в Америке.

Внешняя торговля, особенно работорговля, приносила огромные прибыли и привлекала значительную долю денежных капиталов. Ко времени революции оборот английской внешней торговли по сравнению с началом XVII. в. увеличился в два раза. Быстрое развитие внешней торговли способствовало ускорению процесса капиталистического переустройства промышленности. Значительные позиции в сфере оборота капиталов занимало ростовщичество. Английские купцы и предприниматели стали занимать деньги у лондонских ростовщиков, отказавшись от услуг банкиров Антверпена, итальянских и южно-немецких городов, у которых они прежде обычно делали займы. Этим занималось и королевское правительство, которое впервые обратилось за займом к английским ростовщикам в 1569 году1.

Следствием роста английской промышленности, торговли и ростовщичества было усиление значения Лондона, который становится международным центром торговли и кредита.

Вместе с тем, существовали еще города со средневековыми цеховыми корпорациями, но уже и в них происходит процесс подчинения труда ремесленников капиталу. Свидетельством этому было социальное расслоение как внутри цеха, так и между отдельными цехами. Из среды ремесленных корпораций выделялись богатые, так называемые ливрейные мастера. Сами производством они не занимались, а брали на себя роль капиталистических посредников и между цехом и рынком, низводя при этом рядовых членов цеха до положения домашних рабочих.

Вместе с тем, отдельные цехи, которые обычно занимались конечными операциями, подчиняли себе ряд других цехов, работавших в смежных отраслях ремесла. При этом из ремесленных корпораций они превращались в купеческие гильдии. Однако, несмотря на довольно ощутимые успехи промышленности и торговли, они не могли развиваться в полную меру, так как их развитие тормозилось господствующим феодальным строем. Ведь еще к середине XVII в. в Англия оставалась в основном аграрной страной, в которой преобладание деревни над гордом было огромным. Мало того, даже в конце XVII в. из 5,5 млн. населения страны 4,1 млн. жило в деревнях1.

Политический строй Англии в переходную эпоху от феодализма к капитализму представлял собой абсолютную монархию, но существовало три особенности, которые отличали английскую абсолютную монархию от абсолютистских монархий других стран:

  1. Слабый бюрократический аппарат на местах. Местное управление, как и при сословной монархии, продолжало сохранять свое значение – оно осуществляло политику короля. Важные должности в графствах и городах занимали главным образом представители джентри и привилегированной верхушки городской буржуазии.
  2. Исторически в Англии сложился уникальный симбиоз королевской власти и парламента, которые дополняли друг друга и составили особенность английского абсолютизма. Нижняя палата парламента состоявшая главным образом из мелких и средних дворян и городской верхушки, поддерживала сильную власть короля, а верхняя палата, в которую входили в основном представители аристократии, получавшие от Тюдоров большие земельные пожалования, также была покорной королю. Следует отметить, что в обращении с парламентом Тюдоры проявляли большие дипломатические способности. С одной стороны, любые претензии парламента на ограничение суверенитета монарха отвергались ими, но, тем не менее, с другой стороны, они умело избегали идеологических столкновений на этой почве, культивируя идею «союза» короля и нации, представленной парламентом.
  3. Отсутствие постоянной армии. В силу географического положения своего государства Тюдоры обращали главное внимание на создание сильного военного флота. Главным было местное ополчение: «Каждый пригодный к службе и экономически самостоятельный мужчина был обязан пройти курс обучения военному делу и иметь соответствующую экипировку, а по призыву властей выступить на защиту страны»1. Недостатки этой системы привели к тому, что к концу XVI в. власти стали прибегать к принудительному рекрутскому набору для отправки солдат во Францию, Ирландию, устраивали облавы на бродяг и нищих, грузили эту «армию» на корабли и отправляли за море.

    Но в конце XVI – начале XVII в. английский абсолютизм вступил в пору своего кризиса. В последние годы своего правления Елизавета I резко усилила нажим на парламент, требуя все новых и новых субсидий, сборов на военные нужды, принудительных займов. Она стала устанавливать дополнительные торговые пошлины и поборы с купеческих компаний. Особое недовольство населения в 90-е годы XVI в. вызвало беспрецедентное увеличение количества частных монополий, которые распространилось на большинство отраслей производства и торговлю почти всеми видами товаров. Государственное регулирование экономики, которое в предшествующий период стимулировало ее развитие, теперь превратилось в тормоз.

    Абсолютизм перестал отвечать интересам буржуазного развития, и в тоже время буржуазия перестала считаться с финансовыми нуждами абсолютизма. В парламенте сформировалась оппозиция, которая начала оказывать активное сопротивление короне в социально-экономических и политических вопросах.

    Финансовая зависимость короны от парламента была самым больным местом английского абсолютизма. Один из самых острых политических конфликтов между феодалами, с одной стороны, и буржуазией, с другой стороны, разгорелся во время отказа парламента вотировать короне новые налоги.

    В противовес желанию Якова I (1601 – 1621) утвердить в Англии принципы абсолютной, неограниченной и бесконтрольной королевской власти, ссылаясь на ее «божественное» происхождение, уже первый парламент, который был собран в его правление, заявил: «Ваше величество было бы введено в заблуждение, если бы кто-либо уверил вас, что король сам по себе или что привилегии палаты общин основаны на доброй воле короля, а не на исконных ее правах..»1. Ни первый (1604 – 1611), ни второй (1614) парламенты не дали Якову I достаточных средств, чтобы он хотя бы на время почувствовал себя независимым от парламента.

    С приходом к власти династии Стюартов борьба парламента с феодально-абсолютистским режимом все более усиливалась и ожесточалась. Одним из показателей широкомасштабного наступления на короля Карла I (1621 – 1642) стал выработанный в ноябре 1641 г. документ «Великая ремонстрация». Это был перечень злоупотреблений короля, которые он допустил за время своего единоличного правления. Анализ «Великой ремонстрации» показывает, что «злоупотреблениями» парламентарии решили считать все, что ограничивало свободу буржуазного предпринимательства или угрожало неприкосновенности буржуазной собственности. В перечень вошли жалобы на вмешательство короны в дела промышленности и торговли», неудачные войны Карла I с Испанией и Францией, произвольное обложение налогами, безнаказанность католиков и иезуитов и преследование пуритан.

     

    Среди обвинений были и «обременение королевства постоями солдат и связанное с этим намерение германской конницы победить население страны страхом, либо заставить силой оплачивать произвольные контрибуции..»1, и «монополия на мыло, соль, вино, кожу, каменный уголь и все предметы, наиболее ходовые и необходимые»2, и то, что «почетные звания, судейские места и должности продавались за большие суммы, из-за чего обычное правосудие королевства подвергалось большой опасности не только потому, что открылись пути для занятия мест, связанных с большим доверием и властью, для людей недостойных, но и потому, что создались возможности подкупа, вымогательства и кумовства, ибо редко случается, чтобы места, добытые плохими средствами, хорошо использовались…»3 и ряд других требований и жалоб. Ремонстрация представляет собой живую картину своего сложного времени.

    Последние пункты этого документа содержали важное политическое требование. Парламент требовал права контроля над деятельностью министров короля. Этим он выражал основной принцип буржуазного парламентаризма, который окончательно укрепился в Англии только XVIII в.

    Исследователи М. Барг и Е. Черняк считают, что Англия прошла по классическому типу развития капитализма, и немаловажную роль в этом формировании сыграл религиозно-идеологический фактор. Основной формой выражения идеологии в предреволюционной Англии являлась религия. Особенностью Реформации XVI в. в Англии стало то, что проводил ее сам король, которые поддержали господствующие верхи английского общества. Возникшая в процессе ее англиканская церковь оказала глубокое влияние на политическую, философскую, этическую и историческую мысль. Приняв основы кальвинизма, реформаторы, действовавшие по приказу короля, «по сути, отбросили кальвинистскую организацию церкви – она осталась монархической и епископальной»1. Английское общество в религиозном плане раскололось на англикан и католиков. Решающую роль в идеологии того времени начинает играть пуританизм.

    Пуритане открыто выступили против государственной епископальной церкви, противопоставлял ей либеральное устройство церкви, управляемой выборными духовенство. Пуритане решительно осуждали роскошь, праздность, развлечения, ратовали за бережливость, умеренность, предприимчивость в делах. Идеи пуритан выражали настроения наиболее активной части английской буржуазии и нового дворянства, формируя своеобразную этику раннего капитализма.

    С середины 80-х годов XVI в. пуританская антиправительственная оппозиция переросла в широкое общественное движение джентри и буржуазии, пользовавшееся поддержкой парламента. Представители левого, радикального течения пуритан-индепенденты (анг. independence – независимость) ратовали за полное отделение церкви от государства, полагая, что даже сам монарх «как христианин, должен подчиняться церкви». В многочисленных трактатах и памфлетах индепендентов выдвигались требования решительных преобразований церкви, доведения реформации до логического конца. Чтобы церковное и государственное устройство были справедливыми, народ, по мнению индепендентов, должен сам выбирать своих проповедников и магистратов. Настаивали на максимальной республиканизации церковного строя, что неизбежно предполагало республиканизацию и государственного строя.

    Противники индепендентов – пресвитериане, предпочитавшие умеренный кальвинизм, их поддерживала крупная буржуазия и богатое новое дворянство.

    В условиях кризиса абсолютизма на рубеже XVI – XVII вв. и особенно в эпоху Стюартов начинается новый этап интенсивного развития пуританского движения, вступавшего на революционный путь. Пуританская идеология, сформировавшаяся в XVI в. в виде двух течений – пресвитерианства и индепентства, была выражением первого глубокого идейно-политического конфликта между абсолютизмом, с одной стороны, и буржуазией с новым дворянством – с другой. В XVII веке пуританизм стал идеологией, объединившей религиозную и политическую оппозицию абсолютизму. Борясь за преобразование церкви, на самом деле пуритане стремились к установлению новых общественных порядков. Их радикализм в церковных делах был всего лишь отражением их радикализма в делах политики. Благодаря пуританизму стали появляться политические и конституционные теории, которые вскоре получили широкое распространение в оппозиционных кругах английской буржуазии и дворянства.

    Одним из самых главных элементов этих теорий являлось учение об «общественном договоре». Его сторонники придерживались отвергали абсолютистскую теорию о божественном происхождении королевской власти. Ради своего блага народ учреждает в стране высшую власть, которую и вручает королю. Но при этом права короны не должны становиться безусловными. А корона с самого начала должна быть ограничена договором, заключенным между народов и королем как носителем верховной власти. Основное содержание этого договора должно заключаться в управлении страной и согласием с требованием народного блага. Пока король придерживается этого договора, то его власть нерушима. Но как только король начинает забывать для каких целей учреждена его власть, и, нарушая договор, начинает править так, что приносит этим вред интересам народа, то его подданные имеют полное право расторгнуть договор и лишить короля полномочий, которые были ему переданы.

    Многие из числа наиболее радикальных последователей этого учения из этой теории делали вывод, что подданные не только могут, но даже обязаны выйти из повиновения королю, если только тот превратится в тирана.

    С рядом публицистических работ пуританского характера по вопросам конституции в 30 –40 годах XVII в. выступал Генрих Паркер. Впоследствии его учение о происхождении власти путем общественного договора и вытекающих отсюда основных правах английского народа имело большую популярность и оказало огромное влияние на литературу революционного времени

    О значительной роли пуританской публицистики в предреволюционные и революционные года впоследствии писал известный индепендентский политический деятель писатель и поэт Джон Мильтон: «Книги – это вовсе не мертвая вещь, ибо они содержат в себе потенции жизни, столь же активные, как и те люди, которые их создали… Они содержат в себе могучую притягательную силу и, подобно зубам дракона греческой мифологии, будучи посеяны, дают всходы в виде поднявшейся из земли толпы вооруженных людей»1.

    Таковы главные тенденции исторического развития Англии в переходную эпоху от феодализма к капитализму. Развитие капитализма в сельском хозяйстве и промышленности тормозилось пережитками феодального строя. Но идут преобразования ив социальной сфере, зарождаются новые классы. Государственный строй и политика властей уже не отвечают требованиям нового времени. Рост недовольства и возникновение оппозиции принимают религиозно-идеологическую форму. Английская буржуазная революция знаменует собой завершение переходного этапа.

     

    1.2. Основные этапы творческого пути Вальтера Скотта

     

     

    Вальтер Скотт – величайший писатель, создатель жанра исторического романа, – был порожден своей    эпохой. Он глубоко удовлетворен ее запросам, разрешал в своем творчестве задачи, которые она себе ставила. Его творчество неразрывно связано с современными ему европейскими событиями, с историческими судьбами Шотландии, с поэзией баллад, отразившей душу и жизнь его народа. Оно связано также с творчеством Шекспира, с традициями английского романа XVIII – начала XIX века. Скотт не сразу пришел к тому искусству, которое покорило ни одно поколение. Становление великого художника было связано со становлением нового века, и потому оно представляет не только биографический, но и общественно-исторический интерес.

    Вальтер Скотт родился в Эдинбурге, 15 августа 1771 года. Мальчика вместе с няней отправили к деду по отцовской линии на ферму в Сэнди-Ноу, где, по словам В. Скотта, он впервые осознанно воспринял бытие. Это исконный край Скотта – земля его предков, с малых лет захватившая его воображение и владевшая им до самой смерти. В Сэнди-Ноу, еще будучи ребенком, Вальтер поглощал всевозможные знания и рассказы. Песни и истории про якобитов пробудили в нем расположение к дому Стюартов. Слышал он и рассказы о пограничных набегах и грабежах. В памяти Скотта Сэнди-Ноу занимала свое особое место. Именно здесь произошло первое соприкосновение с историей. И его развитие шло от ландшафта к истории, а от истории края – к истории народной и любви к отечеству. История творческого пути В. Скотта, становления его как писателя – это история маленького мальчика, околдованного местами и преданиями, связанными с жестокими и героическими деяниями.

    В 1778 году Вальтера Скотта отдали в Эдинбургскую среднюю школу. Он не был особенно хорошо подготовлен и не отличался усидчивостью. От ректора мистера Адама мальчик научился ценить знания. Он два года изучал латинских авторов, начал переводить стихами Горация и Вергилия. Но великого латиниста из него не вышло, а греческий он так и не выучил, о чем в последствии вспоминал с горечью. Но интерес к истории заставил его усердно заниматься латынью, так что он научился разбирать тесты Вергилия, Тацита и прочих поэтов и историков Древнего Рима.

    «Между тем, – рассказывает дальше Вальтер Скотт в своей

     

     

    автобиографии, – мое знакомство с английской литературой постепенно расширялось. В часы свободные от занятий, и прежде жадно читал попадавшиеся мне в руки книги по истории, поэзии, путешествиям, не забывая обычную, или, лучше сказать, в десять раз большую долю сказок, восточных легенд, романов и так далее …. Это чтение было совершенно неправильное, никто в нем руководил мною»1. Все эти сведения были беспорядочными и собранными без всякой системы. Но тем не менее, В. Скотт обладал удивительной памятью позволившей ему в зрелом возрасте сделать обобщения и выводы о том, что он знал.

    В 1783 года Скотт поступил в Эдинбургский университет. Но в 1785 году прерывает обучение из-за открывшегося внутреннего кровотечения. И его единственным утешением стали книги и шахматы. На поправку Скотт был отправлен в Келсо, где его дядя купил себе домик. Скотт начал по всей форме готовиться к профессии юриста и на пять лет поступил в ученики к родному отцу. Взяв его в ученики, отец Скотта тем самым сохранил для сына возможность вступить в адвокатское сословие, а не оставаться простым поверенным.

    В. Скотт понимал, что история шотландского права в большей степени воплощает историю шотландского общества, и использовал свое знание права для истолкования перемен в обычаях, национальном укладе и образе жизни шотландцев. Скотт посещает места, связанные с якобитским восстанием 1745 года и другими яркими событиями и колоритными личностями шотландской истории, он жадно внимал рассказам тех, кто еще помнил эту старую и более дикую Шотландию.

    Друг Скотта и его бывший одноклассник Адам Фергюсон, сын профессора, ввел Скотта в общество ведущих представителей интеллектуального возрождения Шотландии в XVIII веке. Философы, историки, литературные критики, ученые, врачи, архитекторы, портретисты, представители Шотландского просвещения. Это явление, на языке которого Шотландия, униженная в национальном достоинстве и политически зависимая с ликвидацией собственного парламента и независимой государственности в 1707 году, заявила права на признание и уважение Европы. Шотландское просвещение было созвучно европейскому.

    Но в Шотландии XVIII века существовало и другое течение, которое возникло как отклик на утрату шотландской государственности в 1707 году. Оно возрождало национальный патриотизм, привлекая внимание общественности к древней шотландской культуре – поэзии, балладам, языку. Это течение проявило себя и в творческой области, и в области собирания древностей.

    «… Оба эти течения – общеевропейское и национальное, благородное и простонародное, даже, в определенном смысле, изысканное и грубое – сосуществовали в Шотландии XVIII столетия. … Скотт в большей степени, чем любой другой писатель, принадлежал им обоим… разумом он принимал одно из них, отдав сердце другому: как мыслитель он поддерживал просвещение, но его воображение вспыхивало от старинной героической поэзии, баллад, народных песен и другого «варварского» прошлого»1. Так Дайчес Д. оценивал влияние на великого писателя идей Просвещения.

    В 1792 году будущий романист получил звание адвоката. Но он был также и начинающим поэтом, и антикваром-любителем, и исследователем сельских районов Шотландии.

    Будущий писатель, основатель жанра исторического романа, состоял в Философском обществе, и 26 ноября 1789 года он выступил с сообщением «О происхождении феодальной системы» (в исправленном виде оно озаглавлено как «О нравах и обычаях северных народов»). Здесь мы уже видим труды чисто исторические, и это еще раз доказывает, что В. Скотт был и историком. В Скотта пленил сентиментально-романтический дух немецкой литературы конца XVIII века. В 1796 году выполнил перевод чрезвычайно популярной баллады Бюргера «Ленора». Переводы немецких образцов и подражание им положили начало литературной деятельности Скотта.

    Несколько лет В. Скотта посвятил поездкам по Шотландии. Все это время он открывал для себя родной край, впитывал местные традиции, видел ландшафты, которым предстояло возникнуть в его поэмах и романах, связывал те или иные места с историческими событиями, некогда там происходившими, и, что важнее всего, искал встреч или волею случая сталкивался со стариками, которые могли припомнить обычаи и приверженности минувших дней и лично участвовали в восстании якобитов, либо каком-нибудь ином мятеже, где проявлялся героический дух Шотландии.

    В 1797 году обвенчался с Шарлоттой Карпентер или Шарпаньте, веселой и жизнерадостной девушкой. Необходимо также упомянуть, что еще несколько раньше, а именно между 1792-м и 1796 годом в Шотландии происходило довольно значительное общественное движение. Общество под влиянием известий о Великой французской революции разделилось на консерваторов и сторонников революции. Вальтер Скотт примкнул к первой партии и играл видную роль в столкновении ее с демократическими ирландскими студентами-волонтерами. Примерно в это же время в Англии и Шотландии распространился страх перед французским вторжением и начали формироваться полки волонтеров. Вальтер Скотт отразил эти настроения в своем романе «Антикварий», но в то время он был назначен квартирмистром и казначеем кавалерийского отряда.

    Политические и общественные воззрения Вальтера Скотта, которые почти не менялись на протяжении его зрелой жизни, были хорошо продуманными. Он выступает за то: «…чтобы вооружить бедняков, если на них можно положиться, ибо самое главное – не допустить войны классов, этого самого чудовищного из зол, войн холопской, в духе Джека Найда»1.

    Армия и война и в самом деле привлекали В. Скотта, но в его романах война выглядит жестоки и бессмысленной. И еще о политических взглядах В. Скотта: всю жизнь он оставался правоверным тори, но уважал принципы людей, чьи политические воззрения отличались от его и поддерживал с ними дружеские отношения. «Убежден, что сказанное Свифтом о вигах и тори справедливо в отношении большей части общественных раздоров и что людям по-настоящему честным достаточно обменяться мнениями, чтобы прийти к согласию, тогда как дураки и мошенники напридумывают себе и лозунгов, и паролей, и боевых кличей, лишь бы избежать справедливой договоренности»1.

    В. Скотт обращается к своему замыслу издать баллады, многие и лучшие из которых родились в Пограничном крае. К 1800 году деятельность Скотта по подготовке баллад к изданию была в самом разгаре. С помощью высокоученного Ричарда Хибера и замечательного филолога-самоучки Джона Лейдена он собирал, читал, взвешивал, вел переписку и непрерывно копил сведения, необходимые для составления исторических и справочных комментариев. Первые два тома увидели свет в начале 1802 года, а третий – год спустя. Введение и примечание к ним представляют интересный труд по бытовой истории Шотландии, имеющий самостоятельную ценность. Знатоки древней литературы обратили большое внимание на «Песни шотландской границы».

    В 1803 и 1804 годах он отдал много времени подготовке к изданию средневекового рыцарского романа «Сэр Тристрам», который вышел в 1804-м. Одновременно, он работал над собственной поэмой «о рыцарстве пограничного края»: «Песнь последнего менестреля», которая появилась в 1805 году. Успех ее был ошеломляющий. «Песнь…» яркими красками рисовала дикую жизнь порубежья. В. Скотту было тогда 34 года, Неимоверный успех его поэмы имел решающее значение в его жизни; с этого времени он вполне отдался литературе.

    В. Скотт получает должность секретаря в верховном Эдинбургском суде и бросает адвокатуру. Но большую часть времени посвящает литературе. Отдав на этом поприще все свои силы, В. Скотт в течение десяти лет работал – как поэт, критик, публицист, издатель. Он ежегодно выпускал в свет по несколько важных трудов. Первое место в этот период его литературной деятельности занимали поэмы «Мармион» и «Дева озера».

    «Мармион. Повесть о сражении при Флориде», эта поэма была закончена в конце января и вышла в свет в конце февраля 1808 года. Битва при Флоддене, закончившаяся жестоким поражением шотландцев, произошла 9 сентября 1513 года. Это был период полного расцвета феодализма и рыцарства. В предисловии Скотт определяет свою задачу: «Рассказать читателям о времени, когда происходит действие, и познакомить их с нравами той эпохи»1. В поэме нет идеализации феодализма – Скотт хорошо знал средневековье, чтобы создавать себе какие-нибудь иллюзии. Эта система образов, характеризующих эпоху и ее идеалы. «Мармион» гораздо ближе к исторической реальности. Здесь В. Скотт больше интересуется реальным бытом средневековья, чем в «Песни последнего менестреля». Это отмечала и современная критика, видевшая в археологических описания, в нравах в характерах поэмы ее главное достоинство.

    В 1810 году в мае увидела свет его новая поэма «Дева озера», которая ознаменовала вершину славы Скотта. Эта поэма о Горной Шотландии, и для написания которой нужно было долю прожить среди горцев и хорошо познакомиться с их нравами. Скотт ввел гэльскую Шотландию в область высокой поэзии, и это было для английской литературы новостью большого значения. Изображая старинные кельтские обычаи, В. Скотт старался опереться на документы, и к книжным источникам Скотт мог добавить устные рассказы живых свидетелей прошлого. В «Деве озера» главными героями являются исторические лица. Все его поэтические произведения отличаются картинностью описаний, живым интересом рассказа и вполне объективным отношением к тому, что описывается.

    Кроме этого В. Скотт издал сочинения Драйдена и Свифта, которые были снабжены примечаниями и биографиями авторов. Он также тщательно издал несколько важных исторических трудов. Поэт решил сам основать торийский журнал и лично вступить в борьбу с издателем партии вигов. В 1809 году было основано «Четвертное обозрение».

    7 июля 1814 года вышел в свет без имени автора первый роман В. Скотта «Уэверли, или Шестьдесят лет тому назад». С одной стороны, ему хотелось, как он сам выражался в письмах, воскресить в форме романа старинные исчезающие шотландские традиции и обычаи, с другой – его побудил перейти на новый литературный путь незначительный успех его последних поэм. Успех «Уэверли» превзошел все ожидания автора, скрывшего свое имя. Все журналы заговорили о новом литературном светиле.

    В. Скотт пришел к роману после двадцати лет напряженного труда, которого могло бы хватить на целую жизнь. За это время были написаны десятки произведений, переводных и оригинальных, прозаических и стихотворных. Первый роман его вышел в свет, когда ему было сорок три года. «Уэверли» в известном смысле оказался концом этого пути, но вместе с тем началом нового, еще более тяжкого и славного.

    Через шесть недель после выхода «Уэверли» был готов второй роман – «Гай Мэннеринг». В это же время он написал последнюю поэму «Повелитель островов», но которая не имела успеха. А «Гай Мэннеринг» был распродан за два дня. Этот роман посвящен шотландскому обществу времен юности Вальтера Скотта и содержит ряд блистательных сцен из жизни простого народа.

    Третий роман Скотта, «Антикварий», вышел в мае 1816 года. Автор еще ближе подходит к своему времени. Это роман почти полностью нравоописательный. Он стал любимым для своего автора.

    В конце 1816 года издательская фирма выпустила в свет два романа: «Черный карлик» и «Пуритане». Имя автора не было названо. Замысел «Пуритан» отмечен большой основательностью, он берет начало в глубинах творческого воображения Скотта-историка. Это центральная книга в творчестве В. Скотта. Он, блестяще обнажив связи между индивидуальным характером и силами, движущими историю, раскрыл один из переломных периодов шотландской истории, высветил его нравственное и психологическое содержание и значение для современности.

    В 1818 году выходят романы «Роб Рой» и «Эдинбургская темница». «Роб Рой» относится к шотландским романам В. Скотта, исследует отношения между героическими страстями и просвещенным благоразумием, на его страницах противостоят город и деревня, Шотландия равнинная и горная Шотландия. В «Эдинбургской темнице» традиции Ковенанта предстают низведенными историей до уровня чудачества, а с другой стороны – питающими смиренный личный героизм; человек и история соотнесены таким образом, что это дает историческому роману новые измерения.

    В 1819 году увидел свет третий выпуск «Рассказов трактирщика», состоявший из «Ламмермурской невесты» и «Легенды о Монтрозе». «Ламмермурская невеста» воссоздает столкновение между древним традиционным укладом, к тому времени юридическим отменным, и пришедшем ему на смену новым сословным порядком, трагический конфликт и подлинный исторический сюжет приобретают драматургическую выразительность.

    Именно на этих «Шотландских романах»покоилась слава автора «Уэверли», на них приходится первый период расцвета творческого воображения В. Скотта, создателя исторической прозы.

    Но В. Скотт решил обратиться к стране, а главное к эпохе, которые знал не так хорошо, и написал роман о средневековой Англии «Айвенго» (1820 год). «Айвенго» – значительное достижение, либо средневековый рыцарский кодекс подвергнут в романе основательному испытанию перед лицом истории и морали. Книга имела грандиозный успех. В этот же год публикуются еще два новых романа: «Монастырь», действие которого происходит в Шотландии XVI века, и «Аббат» – его продолжение, – роман пышных образов, где центром внутреннего сюжета становится личность королевы Марии Шотландской.

    Литературная деятельность В. Скотта в этот период его жизни не огранивалась одними романами. Он издавал различные исторические материалы, писал критические статьи в журналах, давал обзоры современных исторических событий в «Эдинбургском ежегоднике», принимал участие в составлении «Британской энциклопедии», написал биографии Смоллета, Стерна и других английских писателей и сочинил две драмы – «Голидонская гора» и «Мандуфский крест», за которые восторженные поклонники превозносили его.

    Под названием «Письма Павла к родственникам» и В. Скотт описал свою поездку во Францию в 1815 году после сражения при Ватерлоо. Письма изобилуют интересными историческими анекдотами.

    В 1821 году Скотт возвращается к Шотландии в романе «Пират», опирается на свои собственные воспоминания, на широкую начитанность в области истории и антиквариата. Затем в 1822 году последовал роман «Приключения Найджела», где обширные познания, почерпнутые автором из редких изданий по XVII столетию, были использованы для воссоздания подробной и достоверно показанной картине того, как жили шотландцы в Лондоне на заре века, когда Иаков VI Шотландский отбыл на юг, чтобы стать Иаковом I Английским1. Образ короля Иакова относится к наиболее впечатляющим достижением В. Скотта.

    В этом же году выходит роман «Певерил Пик», повествующий о религиозных и политических раздорах в Англии в эпоху Реставрации.

    В 1821 году В. Скотт едет в Лондон по случаю коронации Георга IV. «Писатель в течение всей жизни относился с величайшим уважением и преданностью к своему королю, и по мере того как король становился консервативные, можно было наблюдать такое же усиление консерватизма и в романисте. Прибавим, что В. Скотт вообще мало занимался политикой, а если ему и случалось касаться ее, то он всегда высказывался как крайний консерватор»1.

    А новые романы следовали один за другим. В 1823 году выходит его «Квентин Дорвард», впервые автор выходит за границы Британских островов и переносит действие во Францию XV века. Образ Людовика XI относится к величайшим достижениями Скотта. Во Франции книгу встретили с бурным восторгом, что способствовало распространению славы Скотта по всей Европе.

    В 1824 году вышли «Сент-Ронанские воды» – некоторая смесь современного нравоописательного и готического романа. Роман – «Редгонтлет» – в него В. Скотт вложил очень много автобиографического. А также исследует историю и судьбу современной ему Шотландии, посвящен якобинским выступлениям. 1825 год отмечен выходом двух романов Скотта, открывших цикл «Повести о крестоносцах»,– «Обрученных», и «Ричард Львиное сердце». О первом сам Скотт был невысокого мнения, но второй, в котором автор сумел показать жизнь рыцаря как исполненную волнующих приключений, всегда оставался в числе наиболее любимых. В этом же году Скотт приступил к работе над фундаментальным жизнеописанием Наполеона. Биография вышла в 1827 году в девяти томах.

    В конце 1825 года Лондон охватила биржевая лихорадка. Это было сильным и совершенно неожиданным ударом для романиста. Со всех сторон ему предлагали денежную помощь. Но Скотт не принял ни одного из этих предложений. Он продает свой дом в Эдинбурге, поселяет семейство в Абботсфорде и начинает работать, иногда по двенадцать часов в день. Скотту минуло пятьдесят пять лет.

    Умирает его жена… Для В. Скотта это было еще одно тяжелейшее испытание: «Когда я сравниваю то, что теперь вокруг меня, с тем, что было еще так недавно, мне кажется, что сердце мое разрывается. Я теперь одинокий, постаревший, лишенный семьи, обедневший, запутавшийся в долгах человек, разлученный навеки с другом, с которым делился мыслями и советами которого пользовался, с другом, который всегда умел своими речами успокоить во мне злые предчувствия, надрывающие душу того, кто переживает их одиноко».1

    Но Вальтер Скотт продолжал работать. Вспышка шотландского патриотизма в марте 1826 года, когда правительство Великобритании внесло законопроект, запрещающий шотландским банкам пускать в обращение собственные банкноты, подвигла В. Скотта на яростную критику законопроекта в «Письмах Махии Мэлегроутера».

    Здоровье ему изменяло. А он продолжал писать. В 1827 году увидели свет «Хроники Кэнонгейта», 1828 год – «Пертская красавица» – роман о средневековой Шотландии. Выходят четыре выпуска «Рассказов дедушки» – история Шотландии в переложении для своего маленького внука. 1829 год – роман «Анна Гейерштейн». В. Скотт совершает путешествие по Европе, но он очень тяготился им и все мысли заняты возвращением домой, в Шотландию. И это возвращение придает ему, хотя и не надолго, сил и радости, он даже вновь собирается писать. Но сил все меньше… 21 сентября 1832 года сэр В. Скотт скончался в окружении близких ему людей. Так закончилась жизнь великого писателя, основателя жанра исторического романа

    Несомненно важно упомянуть и о влиянии литературных течений на творческий путь В. Скотта. Он вошел в литературу в период господства романтизма не только в английском, но и в европейском искусстве. Романтизм был порожден неудовлетворенностью широких общественных кругов результатами буржуазной революции, протестом против национального порабощения, политической реакции. Представители романтического движения проявляли значительный интерес к национальному прошлому (нередко идеализировали его), традициям фольклора и культуры своего и других народов, стремились создать универсальную картину мира (прежде всего в области истории и литературы). Но В. Скотт, не смотря на консерватизм его политических взглядов, понимал, что феодальное прошлое невозвратимо, обречено всем историческим развитием, и, несомненно, видел объективную прогрессивность буржуазного пути, по которому идет Англия. Романтизм В. Скотта обращен в прошлое, он верил в компромисс между аристократией и буржуазией, в плодотворность «Славной революции» Н.М. Эйшискина: «Аристократия, стоящая у политической власти и дающая буржуазии самые широкие экономические возможности, – вот то соотношение сил, которое должно было гарантировать, как считал Вальтер Скотт, социальную гармонию»1.

    В. Скотт использовал и предромантическое наследие – готические романы Уолпола и Рэдклиф, посвященные средневековью. В. Скотт глубоко проникает в закономерность средневековой истории.

    Оптимизация в оценке человеческой природы, гуманистическая вера в доброе начало, заложенное в человеке, сближают В.Скотта с представителями английского реалистического романа – Смоллетом и Филдингом. Реализм в литературе и искусстве – это правдивое, объективное изображение действительности. Писатели-реалисты обличали вопиющее социальное неравенство, эгоизм, лицемерие, но их творчество пронизано идеями гуманизма и социальной справедливости. Пестрые и широкие картины жизни, включающие нравы, быт и портреты самых обычных людей всех слоев общества, определяют близость творчества В. Скотта к традициям реализма. Он делает своих героев социально и исторически конкретными, превращая их в непосредственных участников значительных исторических событий.

    Свое стремление к исторической достоверности писатель выражает и в своих высказываниях и в многочисленных предисловиях и комментариях, цель которых документально обосновать изложение и освещение исторических событий, назвать прототипов своих героев, оправдать некоторые отклонения от полного соответствия исторической действительности.

    Трудно говорить об английском романтизме, выключив из него поэмы и романы Вальтера Скотта, но и в истории развития английского реализма XIX века его творчество должно занять свое законное место.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    1.3. Особенности исторической романистики Вальтера Скотта

     

    Вальтер Скотт – английский писатель шотландского происхождения, – по праву считается «отцом романа» и основателем жанра исторической романистики. Даже историческая наука испытала воздействие «шотландского барда». Наподобие его романов исторические сочинения сделались, по выражению того времени, живоописательными. Вслед романисту историки стали стремиться описывать события прошлого с той живой полнотой, какую мы видели в удачном литературном типе или образе. Романы Вальтера Скотта создали новый литературный жанр, особую философию истории и метод исторического исследования и существенно изменили лицо европейской литературы.

    В. Скотт был историком задолго до того, как написал свой первый исторический роман. С детства он любил старинные баллады, собирал и записывал их, пытаясь найти в них следы реальной исторической жизни создавшего их народа. История была для него биографией народа, а не чередованием королей и министров, народ был героем и деятелем истории, создавшим ее в тяжелом труде и великих бедствиях. История никогда не была для В. Скотта только прошлым. Он видел следы ее в настоящем и изучал эпоху крестовых походов или английской революции.

    Исходя из определяющего значения истории для развития литературы, а также и предмета литературы – человеческих отношений, Скотт формулирует задачи исторического романа. Он должен, опираясь на подлинные факты, изобразить, как «жили, думали, чувствовали люди прошлых веков, почему поступали так, а не иначе под давлением обстоятельств и политических страстей. Если приметы ушедшего века воспроизводятся чертами верными и вместе с тем впечатляющими… если автор занимает место на скамье историков своего времени и своей страны … ему одинаково подвластны великие события и мелкие эпизоды из истории нравов ушедших, которые он прославляет, в отличие от нравов ныне господствующих. Тесно общаясь с живыми и мертвыми, он силой своего разумения отделяет черты индивидуально-характерные от общих видовых, а его воображение воссоздает эпоху и ее героев, показывая, как они мыслили и говорили»1.

    В. Скотт считает, что романист должен избегать двух крайностей –недостаточной объективности, в особенности при характеристике лиц, которые не вызывали его сочувствия, и чрезмерной объективности, за которой следует утрата моральной оценки.

    Историческую науку В. Скотт понимал не так, как понимали ее историки-просветители. О ее задачах он писал на первых страницах своей работы о Наполеоне: «… такова власть настоящего над нашими чувствами и воображением: нам нужно сделать необычайное усилие, чтобы воспроизвести чувства, исчезнувшие вместе с событиями их вызывавшими. Но в этом и заключается цель истории. Бесполезно было бы писать ее, так же как и читать, если бы она не смогла своим рассказом дать правильное представление о чувствах, которые вызывали повествуемые события у очевидцев»2. И эта же проблема возникает и перед историческими романистами, и, прежде всего, перед В. Скоттом. Для исторических романистов предшествовавшего периода не существовало таких задач, потому что люди, которых они изображали, ничем не отличались от тех, для кого они писали. Но В. Скотт ставил перед собой другие задачи.

    И в предисловиях к своим романам («Уэверли», «Айвенго», «Рассказы трактирщика») автор излагает теорию созданного им жанра, говорит об основных отличиях. Так уже в первой главе «Уэверли» писатель не рассчитывает заинтересовать читателя пышными костюмами средневековья или модами сегодняшнего дня. Одежда, которую носили в 1745 г., не может привлечь наших современников, покажется им старомодной, и только. Автор сосредотачивает свое внимание на характерах и страстях, а этого не было в романах его предшественников, и основную ошибку, и неудачу жанра исторического романа видел в том, что авторы смешивали несколько эпох в обрисовке действующих лиц, а это противоречило исторической истине.

    При написании своих романов В. Скотт использовал и собственные воспоминания, и рассказы современников, и исторические документы, и законодательные акты, и мемуары. В. Скотт хотел восстановить дух эпохи, а для этого создать людей, мыслящих и переживающих действительность иначе, чем мы.

    И, тем не менее, исторический роман предполагает и даже требует вымысла, писатель пытается разрешить и эту проблему, говоря о том, что он конечно же не может соблюдать полную точность в описании и одежды, в области языка и нравов, и свою главную цель он видел не в этой доскональной точности. В. Скотт: «… Чтобы заинтересовать читателя, события, изображенные в произведении, нужно перевести на нравы эпохи, в которой мы живем, так же как и на ее язык»1.

    В этом состоит качественное отличие исторического романа Скотта от научного исследования той же исторической эпохи. Творческий акт художника включает художественный вымысел, как необходимый и обязательный компонент произведения. Образное познание истории – один из принципов творческого метода Скотта. И для вымышленных персонажей был нужен огромный исторический материал. Историзм В. Скотта заключается не в точном соответствии романа с документами, а в воспроизведении психологии и проблематики эпохи, ее души. А это может быть выражено и вымышленным персонажем так же, как и персонажами историческими.

    Политическая деятельность королей и министров не составляет жизни всего общества, необходимы были вымышленные персонажи, чтобы показать другие социальные слои, психологию низших классов, нравы, быт и культуру эпохи. И исторические персонажи, вследствие своей немногочисленности, не могут создать массы, а без этого не может быть изображено общество согласно Скотту.

    Но здесь не идет речь о добавлениях к историческим фактам, а говорится об их интерпретации, которая сделала бы их более доступными читателю.

    Согласно Б.Г. Реизову «интерпретация исторического факта заключает в себе значительно большую дозу правды, чем краткое, часто малосодержательное сообщение современных хроник или риторическое повествование более поздних историков-моралистов»1.

    Скотт требует изображения исторического прошлого с позиции современности. Исторический роман Скотта связан с современностью, служит политическим целям и задачам: история переосмысливается в свете важнейших политических задач современности. Подобный подход к изображению прошлого усиливает интерес читателя, приближает события далекого прошлого к нам дням.

    Романист-историк не должен изображать ничего не соответствующего нравам эпохи Важно найти формы выражения тех чувства и нравов, которые будут волновать человека независимо от времени и места. Как отмечает Б.Г. Реизов «…исторический роман, констатирующий бесконечное разнообразие человеческой истории, в то же время утверждает единство человечества во времени так же и в пространстве»2.

    Для В. Скотта историческая достоверность заключается в реальном характере изображаемой эпохи, в интересах общества, и эта достоверность выражается в художественной форме, которая с большей точностью воспроизводит сущность эпохи. Исторически роман для В. Скотта и является историей.

    Для историка и романиста самое главное – не судить прошлое со своей точки зрения, иначе будет искажена историческая действительность. В романах В.Скотт высказывал различные мнения на одну и ту же проблему, предоставлял читателю разные точки зрения, давая возможность ему самому выбрать то, что ему ближе. И, конечно, через одного из своих героев автор выражал и свой взгляд, но не навязчиво и не обязывая читателя к нему присоединиться. В этом многообразии мнений и взглядов видна правда истории. Истина обнаруживается в беседах людей различных сословий и национальностей. Сопоставление различных точек зрения на мир, на основные проблемы бытия и самые обыденные вещи проходит сквозь все романы Скотта. Эпоха не состоит из одного мнения, из одной партии.

    В. Скотт изображал своих героев в действии, в больших политических акциях или в мелких событиях частной жизни. Он сумел обрисовать свои персонажи в соотношении с историческими силами. Каждый герой соотнесен с выше- и нижестоящими, старшими и младшими, друзьями и врагами, единомышленниками и идейными противниками. Из совокупности этих связей персонажа вырастает его целостный облик общества и эпохи. Из этого же многообразия отношений вырастает и дух эпохи.

    В. Скотт, принимаясь за свой первый роман «Уэверли», стоял перед рядом проблем, совершенно не решенных до него в литературе. Перед ним стояла задача во много раз сложнее, чем создание исторических баллад и песен: создать прозаическое художественное произведение, которое содержало бы в себе принцип историзма в обрисовке характера, имело бы жанровую структуру, позволяющую организовать в единую систему события, исторические лица, выдуманных героев. И В. Скотт в категорию исторического времени вводит принцип нравственности. Б.Г. Реизов пишет: «История имеет нравственный смысл, иначе она, так же как жизнь, представляла сплетение ужасов, которые свели бы с ума того, кто их изучает. Цель истории… справедливость… духовное благо»1.

    Разрабатывая свою концепцию исторического романа В. Скотт наследовал принципы открытые еще Шекспиром в XVI в. он также следовал просветителям XVIII в. в творчестве которых лежит гуманистический взгляд на человека и его историю. В.И Крутов отмечает, что «…в романах В. Скотта категория нравственности в ее философском смысле не только служит ключом к событиям и людям далекого прошлого, но и определенным образом входит в эстетическую систему его творчества»2.

    В. Скотт рассматривает историю как движение. Неисчислимая масса событий в сложнейшем взаимодействии располагается в каком-то порядке, бессмысленное приобретает смысл, и человечество выходит на новые пути. И самое важное в этом движении к лучшему – это нравственность, ни исторический процесс, ни политическая деятельность не может быть отделена от нравственности. История целесообразна. Но человек имеет право выбора –как реагировать на исторические события. Обладая этой волей, человек, тем не менее, не может вмешиваться в закономерность исторических процессов.

    В. Скотт мыслил эпоху как комплекс политических событий, общественных интересов и состояния нравов. В его романах нет одних только нравов без политических событий, и нет общественного движения без страстей, поднимающих все общество на большие политические акции. Обстоятельства эпохи обуславливают уровень ее нравственного сознания.

    Писатель постоянно говорит об общем нравственном уровне эпохи, чтобы оправдать или объяснить ее реальными историческими обстоятельствами, но главное внимание он обращает на нравственную дифференциацию сред. Это и составляет особое качество его романов. В каждом из них есть несколько общественных и нравственных сред. Их закономерные и неожиданные столкновения чрезвычайно усложняют и обогащают нравственную атмосферу романа.

    Обычно В. Скотт в своих произведениях говорил только об изображенной картине, а не о проблеме, которую он поставил. События, «характер и дух партии» – это только внешнее выражение процессов, происходящих в обществе XVII века. Скотта интересовал общечеловеческий, философский смысл этих процессов, которые с особой силой вскрываются в моменты общественных потрясений.

    Скотт согласен с историей, когда она движется плавно и постепенно, он готов согласиться и с революциями, если их цели и методы кажутся ему разумными и справедливыми. Но он не принимает зла, совершаемых людьми произвола. За этот произвол несут ответственность политические деятели и частные лица.

    В. Скотт постоянно размышлял о национальных противоречиях и международной справедливости. Историческое не отделимо от национального. В своих романах он сталкивает шотландца и сарацина, саксонца и француза, англичанина и шотландца. Исследователь его творчества Н.Я. Дьяконова отмечает, что: «…задачей историка Скотт считает как обнаружение и раскрытие человеческой сущности во многообразии ее временной и национальной обусловленности, так и воссоздание характера и облика народа в целом, складывающихся из взаимодействия национального своеобразия и психологических особенностей индивидуумов и масс»1.

    Долгом исторического романиста В. Скотт считает в форме увлекательного вымысла показать как человечество через борьбу, победы и поражения движется от грубых нравов к более высоким. Считал, что каждая большая историческая фигура и ее деятельность и судьба определены нравственными состоянием общества и теми процессами, что в нем происходят. Мыслил эпоху как комплекс политических событий, общественных интересов и состояния нравов.

    В. Скотт полагал, что историк должен не только устанавливать факты, но и раскрыть смысл многочисленных психологических ситуаций. Отсюда еще одна особенность романов В. Скотта – это обилие диалогов, в которых было легче передать психологию своих героев. Диалог передавал и эпоху, и характер, и переживание, и мысль, и действие, и пейзаж, и обстановку. Большое значение приобретает диалект, который оказался незаменимым изобразительным средством, особенно «шотландских романах». Средствами диалекта характеризуется строй, душевное состояние персонажа. В. Скотт – признанный мастер диалога. Диалог помогает развернуть экспозицию романа, познакомить читателя с завязкой, дать представление о прошлом и настоящем, определить философскую направленность романа.

    Сущность творческого метода В. Скотта – изображение значительных событий в жизни народа, воспроизведение правды истории путем воссоздания совокупности социальных и материальных условий жизни. Познание истории, даваемое зачастую сквозь призму личной человеческой психологии и личного психологического восприятия героя, дается через широкий показ социальных взаимосвязей и потрясений. Общественное обуславливает личное, человеческая жизнь проходит перед читателем как частное исторических судеб народа. Стремление писателя к исторической объективности и правдивости, внимания к народу, социальный типаж в широком смысле этого слова, сознательный показ исторических деятелей на втором плане – все это отличает романы В. Скотта. Но есть конечно и нечто объединяющее его творчество с лучшим наследием мировой культуры предшествующих времен.

    Так, в работе С.А. Орлова 1 проводятся параллели между творчеством В. Скотта и В. Шекспира, выявляются следующие точки соприкосновения: 1) оба интересуются судьбами народа, и история рассматривается как сфера социальной борьбы, как проявление общественных конфликтов и противоречий, и в этой борьбе роль исторической личности ограничена; 2)историческую личность показывают как человека со всем обилием свойственных ему противоречий и слабостей; 3) смешение истории с вымыслом, наряду с достоверной исторической личностью показан вымышленный герой; 4) разнообразие характеров.

    Но тем не менее, новаторство В. Скотта в жанре исторической романистики неоспоримо. Историческая правдивость для Скотта это образное воспроизведение важнейших форм духовной и материальной жизни народа, а не только внешнее правдоподобие. В. Скотт соблюдает климатические, географические особенности, изображая нравы соответственно духу прошлой эпохи. Он понимает историческую достоверность и как достоверность психологическую, и социальную.

    Решающую роль в ходе исторического процесса В. Скотт отводит народу. Народ у Скотта – носитель разума и чести, носитель исторической справедливости и гуманизма. Писатель изображал жизнь и быт народа, и история для него – это прежде всего судьба народа, а не судьба исторически значимой личности. Персонажи народа – носители действия в романе. Их поведение и поступки предопределяют развитие сюжета (например: нищий Эди Охильтри в «Антикварии» и его неизменное присутствие). Народ для автора – носитель моральных ценностей. Ему присуши лучшие качества – ум, сообразительность, отзывчивость, гуманизм. (Таков образ Кадди из «Пуритан»). Здравый ум, практицизм, острота мышления, независимость и гордость – таковы качества лучших героев из народа у В. Скотта.

    Необходимо также рассмотреть героев романов В. Скотта и особенности в их изображении. Герой Скотта носил на себе печать времени, и в обстоятельствах времени решал вопросы, которые оно перед ним ставило. Он был историчен и уже по одному этому не мог быть идеален. Но герой следует высшим нравственным законам. Но центр романа – не в одном человек, а во всех. Этим определено равновесие интереса, разнообразие характеров и сцен, множественность сред и нравов.

    Б.Г. Реизов: «Личность, утратив центральную роль, какую она играла в старой историографии, должна была и в романе уступить место массе, среде, обстоятельствам – эпохе, понятой как сумма людей, одинаково отмеченных знаком времени и находящихся в особых отношениях между собой»1. И поэтому решающую роль в действии играет не один, а многие.

    Свои романы В. Скотт посвящал и истории Шотландии («Уэверли», «Пуритане», «Роб Рой», «Легенда о Монтрозе»» и др.), и английской истории («Айвенго», «Кенильворт» и др.), и истории континентальных стран («Квентин Дорвард», «Анна Гейерштейн» и др.), и романы повествующие о современности («Антикварий, «Сент-Ронанские воды»).

    В данной работе будут рассмотрены взгляды В. Скотта на историческое прошлое Шотландии, рассмотренные по романам из так называемого шотландского цикла, поэтому следует обратиться к основным принципам в подходе Скотта к истории шотландского народа, выделенные в работе Орлова С.А.2:

  4. Изображение исторических событий не в статике, а в динамике; по Скотту идея исторического прогресса неизбежна.
  5. Скотт осознает роль народных масс в ходе исторического развития, его произведения менее всего говорят о смене королевских династий.
  6. Широко использование не только записей, документов, материалов архива, но и легенд и сказаний шотландского фольклора. Возможно сознательное отступление от данных науки.
  7. Объективно подчеркнута хищническая, поработительная роль англичан, королевских правительств, парламентов и министров Англии.

    С последним положением нельзя согласиться, потому как В. Скотт по своим политическим взглядам оставался консерватором, но тем не менее он изображал, как уже говорилось нравы эпохи, людей, в которых наряду с недостатками просматривались и черты благородства и чести. В романах шотландского цикла Скотт поставил своей задачей художественно запечатлеть черты родового строя о Шотландии, борьбу шотландских кланов за свою независимость.

    Можно привести слова Белинского В.Г. о романах В. Скотта, которые ярко характеризуют их особенность: «… отказывается от изложения исторических фактов и берется только в связи с частным событием, составляющим его содержание; но через это он разоблачает перед нами внутреннюю сторону, изнанку, так сказать, исторических фактов, вводит нас в кабинет и спальню исторического лица, делает нас свидетелями его домашнего быта, его семейных тайн, показывает нам не только в парадном историческом мундире, но и в халате с колпаками»1.

    Из всего вышесказанного можно сделать следующий вывод об особенностях исторической романистики Вальтера Скотта:

  8. Исторический роман – в основе своей реалистический роман, в котором вымышленные частные события и факты из жизни рядового героя раскрыты на широком фоне общественно-классовой борьбы и дано отображение важнейших событий из жизни народа и наций.
  9. В основе сюжета – исторически значимое событие, причинно и социально осознанное и художественно мотивировано.
  10. Представляет читателю народ в действии, а героев во взаимоотношениях с разными социальными слоями, идеологическими противниками
  11. Роман строится как отображение эпохи, а не как биография личности.
  12. Изображает нравы людей, их чувства и мысли в определенной исторической эпохе. Раскрывает высокие душевные качества и типичные положительные черты характера рядового человека, рисуя жизненные противоречия и конфликты. Показывает многообразие взглядов и мнений не происходящие события.
  13. Наличие художественного вымысла наряду с достоверными историческими фактами, интерпретация последних в доступной читателю форме. Историческая правда и художественный вымысел сопутствуют друг другу. Соблюдению исторической правдивости способствуют соблюдение национальных, этнографических, географических, фольклорных условий.
  14. В. Скотт поднимает национальные проблемы. Посредством своих героев знакомит читателей с обычаями, традициями других народов.
  15. Интересуется нравственными аспектами исторического процесса.
  16. Раскрытие через диалоги психологии персонажей использование диалекта для более завершенной и целостной характеристики эпохи и народа.

    И в заключение хотелось бы привести мнение Б.Г. Реизова, которое как нельзя точно раскрывает смысл и характер жанра, созданного В. Скоттом: «Он создал новую историческую науку, открыв новый предмет, а вместе с тем и новый метод исследования. Он пользовался материалом археологии, и биографии, и всех подсобных исторических дисциплин, но в центр внимания он поставил жизнь народа, которую должен был восстановить при помощи воображения. Он стал историком потому, что был романистом. Он заключил историческую правду в вымысел и уничтожил противоречие между ними»1.

     

     

     

    2. ИСТОРИЯ ШОТЛАНДИИ XVII – XVIII В.В. В ХУДОЖЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКОМ АНАЛИЗЕ ВАЛЬТЕРА СКОТТА

     

    2.1. История восстания 1679 года в Шотландии по роману В. Скотта «Пуритане»

     

    Роман «Пуритане» считается одним из лучших романов В. Скотта. История представлена в нем в подлинных событиях, авторских размышлениях, в разнообразии портретов, исторических образов. Автор сопровождает нас в историческое путешествие в Шотландию во времена восстания 1679 года, направленного против династии Стюартов. На этом фоне показаны частные судьбы героев.

    В первой же главе автор говорит о том, что попытался проверить подлинность тех фактов, о которых пойдет речь ниже, что было использовано множество разнообразных источников и материалов дабы очистить их от «предубежденности и пристрастности»1. Писатель сразу же ставит задачу представления мнений и взглядов противоположных сторон в равной степени. Таким образом, В. Скотт с самого начала предлагает своему читателю объективную картину происходящего.

    Но для начала мы совершим небольшой экскурс в историю и события, которые предшествовали описываемые в романе.

    Вместе с зарождением нового, капиталистического способа производства, появилась и буржуазная идеология, которая сразу же вступила в борьбу со средневековой идеологией. Новая идеология была наполнена и религиозным смыслом, что являлось следствием массовых социальных движений средневековья.

    Влияние религии на сознание масс в средневековье было огромным и новые идеологи не могли это не использовать в своих целях. Идеологи английской буржуазии провозглашали свои лозунги в русле «истинной» религии.

    Английская королевская реформация церкви, которую Елизавета окончательно запретила в «39 статьях» англиканского вероисповедания, было реформация половинчатой и незавершенной. Реформированная англиканская церковь избавилась от верховенства папы, но вместе с тем подчинилась королю. Стали закрываться монастыри и производиться секуляризация монастырского имущества, однако землевладение епископов и церковных учреждений сохранилась в неприкосновенности. Оставалась и средневековая, очень обременительная для крестьян языковая десятина. Сохранился и епископат, дворянский по своему социальному составу и общественному положению.

    Английская церковь стала во всем зависеть о короны. Духовные лица, которых назначал король или же которые назначались с его одобрения, фактически становилась его чиновниками.

    Приходские священники осуществляли строгий надзор за каждым шагом верующего. По малейшему подозрению уклонении от официальной морали и неисполнении общепринятых законов епископские суды и прежде всего верховное церковное судилище – высокая комиссия – беспощадно расправлялись с непослушными. Епископы, которые сохранили за собой власть в англиканской церкви, стали оплотом абсолютизма.

    В результате такого тесного снижения государства и церкви ненависть многих граждан к абсолютизму распространилась и на англиканскую церковь.

    Появляется оппозиция, которая внешне проявилась в религиозном течении, основой задачей     стало завершение реформации англиканской церкви, другими словами очищение ее от всего, что хотя бы внешне напоминало католический культ. Отсюда и появилось название этого течения – пуританизм (от латинского purus, английского – pure – чистый).

    Среди первых требований пуритан было удаление из церкви всяких украшений, образов, алтаря, покровов и цветных стекол. Пуритане также выступали против органной музыки, а вместо молитв по богослужебным книгам требовали введения свободной устной проповеди и молитв – импровизаций. В пении гимнов, по требованию пуритан, должны были участвовать все присутствующие на богослужении. Мало того, они настаивали на отмене обрядов, которые сохранялись еще в англиканской церкви от католицизма (осенение крестом при молитве, коленопреклонение и т.д.).

    Идеолог пуританизма Томас Хелвис писал: «Наше церковнослужение состоит только из пасторов, и мы не одобряем никаких других церковнослужителей… Мы всегда, как во время, так в пророчествах поем псалмы без перевода. Мы также считаем правильным, что все священные книги, даже оригинальные сами по себе, не должны использоваться во время духовного богослужения. Однако чтение и интерпретация «Писания» еще останется в церкви для подготовки богослужения, толкование доктрины, решения споров по основам веры и использования. Следовательно, мы не отказываемся использовать перевод (Библии), считая тем не менее, что его ценность намного ниже оригинала»1.

    Отказываясь участвовать в официальном «идолопоклонстве» – культе государственной, английской церкви, многие пуритане стали отправлять богослужение в частных домах и в форме, которая, как они считали, «наименее затемняла бы свет их совести».

    Наиболее умеренные из пуритан – пресвитериане – выдвинутые требования очищения английской церкви от пережитков католицизма. Добивались уничтожения епископата и замены епископатов синодами пресвитеров, которые были бы избраны самими верующими. Борясь за реформацию церкви, пресвитериане ограничивали рамки внутрицерковной демократии только состоятельной верхушкой верующих.

    В романе многократно употребляется слово «ковенант». Под этим термином подразумевается договор, который заключили шотландцы и поклялись защищать истинную веру до конца своей жизни. И только за

     

    истинную веру даруется вечное спасение. В 1643 году ковенант был распространен и на Англию. Английский парламент обязался ввести по примеру Шотландии государственную пресвитерскую церковь.

    Теперь непосредственно обратимся к исторической обстановке, изображенной в «Пуританах».

    Карл II Стюарт возвращался в Англию в мае 1660 года, но возвращался он на договорных условиях: 4 апреля 1660 года была подписана Бредская декларация, в которой Карл II обещал политическую амнистию, свободу религии, сохранение права собственности на имущество, приобретенное во время революции. Он также подтвердил ряд важнейших конституционных актов, таких как «Великая хартия вольностей», «Петиция о праве» и другие парламентские привилегии.

    Но, добившись большинства в новом парламенте 1661 года, правительство Карла II стало игнорировать Бредскую декларацию. Была полностью восстановлена государственная англиканская церковь и подверглись гонениям другие религиозные течения, в первую очередь – пресвитерианство и индепендентская секта. Акт о единообразии (единоверии) 1662 года лишил должности многих пресвитерианских и индепендентских священников. Акт «О незаконных сборищах», запрещавший публичное отправление религиозных культов (кроме епископальной церкви), оскорблял религиозные чувства верующих и предусматривал тюремное заключение, за «сборища»1, недозволенные законом. В церкви и школах церковнослужители и учителя обязаны были под присягой подтвердить свою готовность поддерживать короля и преследовать всякую попытку восстания против монархии. Другие обещания, данные королем в Бредской декларации (политическая амнистия, сохранение прав на землю), были также грубо нарушены.

    В 1670 году правительство Карла II тайный Дуврский договор с

     

    правительством Людовика XIV, который резко противоречил национальным интересам Англии. Согласно этому договору, английское правительство отказывалось от политики покровительства отечественной промышленности, полностью удовлетворяло требованиям Франции по вопросам англо-французской торговли, а также обязывалось содействовать захватнической политике Людовика XIV в Европе.

    В 1672 году Карлом II была издана «Декларация веротерпимости». Она провозгласила право короля освобождать отдельных лиц от действия законов против инаковерующих. В первую очередь это касалось антикатолических законов. «Декларация веротерпимости» являлась значительным шагом на пути к уравниванию католиков в политических правах с лицами, принадлежащими к англиканской церкви. Вместе с тем она нарушила конституцию, поскольку король становился выше закона, принятого парламентом, и поучал возможность применять либо не применять по своему произволу любые законы.

    Все это приводит к росту недовольства, к обострению политической и религиозной борьбы в стране, к выступлению парламентской оппозиции.

    Наибольшего обострения политическая борьба достигла в 1679 году. Одним из главных требований оппозиционеров было требование лишения наследных прав герцога Сторского. Кроме того, члены оппозиции требовали перемены курса внешней политики и разрыва Союза с Францией. Карлу II ничего другого не оставалось как распустить действующий парламент и назначить новые парламентские выборы.

    Выборы 1679 года принесли победу оппозиции, которая к этому времени оформилась в партию вигов. Название «виги» – видоизмененная бранная кличка «виггаморы», от шотландского «виггом» – «возчики», применявшаяся в Шотландии по отношению к непримиримым пресвитерианам в 40-х годах XVII века1.

     

    Сторонники правительства организовались в партию тори. Название «тори» (ирландское слово, означающее «воры») происходит от прозвища ирландских партизан-католиков, боровшихся в 50-х годах XVII в. против английского завоевания и превращения Ирландии в английскую колонию1.

    В начале мая 1679 года в Шотландии был убит английский архиепископ Шарп, вспыхнуло восстание сторонников пресвитерианского Ковенанта. Хронологически роман «Пуритане» охватывает события с начала мая 1679 г. до воцарения и первых лет правления Вильгельма Оранского (1688 – 1689).

    Восстанавливая исторические события, В. Скотт не задерживает внимания читателя на убийстве архиепископа Шарпа, однако, в романе раскрыты и показаны последствия этого убийства – восстание пресвитериан в Шотландии. Поставив целью показать восстание ковентеров, автор подробно рисует их политические и религиозные требования, их военную организацию и духовые качества, включив для этих характеристику, их песен и религиозных гимнов.

    Восставшие требовали продолжать и углубить Реформацию. Они взялись за оружие, в защиту попранного Ковенанта, против религиозных гонений, против Карла Стюарта и его политики. Повстанцев насчитывалось около тысячи человек, они были плохо вооружены и не имели хоть какого боевого опыта. Но в первом бою с королевской гвардией им удалось одержать победу благодаря выгодной позиции и «пылкому энтузиазму». В. Скотт подробно дает описание их расположения и боевого построения. Огнестрельным оружием обладала лишь малая часть восставших, большинство же составляли «…крестьяне с косами, вертикально насажанными на колья, заступами, стрекалами, острогами и другими орудиями деревенского обихода, спешно превращенными в боевое оружие»2.

    Но первая победа над правительственной гвардией не принесла повстанцем ни спокойствия, ни сплоченности. В их лагере отсутствует организация и дисциплина. Не могли определиться в направлении для дальнейшего похода – идти то ли на Глазго, то ли на Гамильтон или Эдинбург, или – прямо на Лондон. Возникали даже предложения возвести на престол нового короля и объявить Шотландию независимой республикой.

    «Независимый парламент и независимый союз церковных общин – таковы были требования наиболее благоразумной и умеренной партии»1, – пишет автор. И этот разлад в лагере повстанцев квалифицируется как одна из причин поражения.

    Автор показывает и социальный состав участников: здесь присутствуют и религиозные фанатики, и проповедники, крестьяне, землевладельцы «со скромным достатком», фермеры. Они присоединились к восставшим из-за тяжелого положения и постоянных притяжений.

    Ссоры и споры дробили ряды повстанцев. Главный вопрос, по которому они возникали заключался в том, что «… следует ли считаться с интересами короля и признавать королевскую власть или нет, а также должны ли те, кто взялся за оружие, удовольствоваться свободным исповеданием своей веры или настаивать на восстановлении совета старейшин в качестве верховной церковной власти…»2. Звучали и разумные призывы – добиваться возможного, выдвигая реальные требования. В. Скотт достаточно подробно излагает все непримиримые противоречия среди повстанцев, возвращаясь вновь в романе к вопросу о спорах, писатель говорит о том, что разногласия в столь ответственный момент (т.е. перед решающим сражением с армией правительства) предопределили судьбу восставших.

    Но несмотря на это, повстанцам удалось войти в Глазго. В. Скотт видит причину этих побед в том, что Тайный Совет Шотландии (высший государственный орган) на тот момент был неспособен предпринять решительных действий для борьбы с восставшими по причине отсутствия достаточного количества войск. Еще одна причина первоначальных поражений властей это то, что «…. начинающаяся война не пользовалась популярностью среди джентри…»1.

    В. Скотт ярко показывает читателю разницу между двумя противоборствующими сторонами: регулярной армии, «.. где царил образцовый порядок» и войска пресвитериан в состоянии «…полного смятения и раздора». Последний бой был проигран восставшими. В романе подробно изображается победное шествие королевской армии в Эдинбург и пытки, которым подвергали побежденных. Автор детально рисует кровавые события дабы подчеркнуть мрачный и суровый колорит эпохи. «Тайный Совет Шотландии, со времени объединения королевств практически ставший верховным судилищем этой страны, являясь вместе с тем и высшим органом исполнительной власти…»2, приговорил к пыткам, а затем к казни участников восстания. Так закончилось восстание 1679 года в Шотландии.

    Следует подчеркнуть, что Вальтер Скотт не ставит своей задачей подробного описания хода восстания, это служит лишь историческим фоном для раскрытия человеческих судеб и характеров той эпохи. Поэтому обратимся теперь непосредственно к изображенным в романе образам, через которые и раскрывается замысел произведения.

    В соответствии с правдой истории изображен в романе коллективный герой – королевская армия, хорошо обученная и дисциплинированная во время военных действий, но бесчинствующая, грабящая и разоряющая население Шотландии, реальный облик такой армии крайне негативен. Так говоря об одном из героев – сержанте Восуэле – В. Скотт пишет, что он «…отличался крайней распущенностью и страстью к грабежам, которая была свойственна большинству солдат, привыкших выполнять обязанности правительственных агентов по взысканию штрафов и недоимок, требовать постоя и всячески притеснять отказавшихся повиноваться правительству пресвитериан»3.

     

    Полномочия и сила солдат, как пишет В. Скотт, в «кокарде» и «палаше». Сержант Босуэл не только грубо производит обыск и допрос, но и отбирает в конюшне самую лучшую лошадь «на службу его величеству королю». По словам Босуэла, службу и жизнь королевских солдат заполняют «женщины, вино, кутежи». С его же слов мы так же узнаем, что солдат короля всюду охотно «угощают»: «…вас угощают от сего сердца; в домах окаянных фанатиков вы сами себя угощаете, пуская в ход силу; что же касается умеренных пресвитериан и прочих подозрительных личностей, то здесь за вами ухаживают из страха; вот и выходит, что так ил иначе, а вы всегда утолить жажду»1. Но что более характерно, так это то, что в дни ожесточенных решительных споров и прений солдаты одинаково извлекают выгоду, распродавая каждому, кто пожелает то что им удалось отобрать у другого.

    Сторонники короля – это люди знатные и богатые. Скотт отмечает: «Сторонников королевской власти в этих местах насчитывалось немного, но это были люди влиятельные, богатые, землевладельцы из старинных родов…»2. Грэм Клеверхауз – один из наиболее ярких представителей этой среды, тем более, что он – подлинное историческое лицо. За всей его внешней привлекательностью, скрывается человек осторожный, расчетливый, честолюбивый, действующий по политическим соображениям. Это человек своего времени, времени раздоров и политической вражды. И все его лучшие качества сведены эпохой на нет. «Глубокий политик, полный, само собой разумеется, того презрения к правам личности, которое порождается привычной к интригам, этот полководец был холоден и бесстрастен в опасностях, самонадеян и пылок в своих действиях, беззаботен перед лицом смерти и беспощаден к врагам»3.

    Пуритане не сочувствуют проводимым правительством мероприятий. Описывая праздник проводимый по феодальным обычаям и по принуждению,

     

    В. Скотт говорит о презрительной и злорадной усмешке, с которой собравшиеся против своей воли пуритане следят за действиями феодальной милиции. Они «с откровенной неприязнью к королевскому делу» взирают на происходящее. Власти устраивают празднества и развлечения, смотры и строго наказывают пропустивших их, а население бедствует. Из романа читатель узнает, что полно голодных бедняков, которые будут рады «пахать землю за кусок хлеба и миску супа»1. В лице одного из героев романа – Кадди – автор представляет нам собирательный образ человека из крестьянства, который не образован, но «сметлив» и все может сделать своими руками. Кадди, «…сохраняя на лице выражение полнейшего безразличия и непроницаемой тупости, чем шотландские крестьяне пользуются порою как маской, за которой обычно скрываются сметливость и хитрость…смелый и преданный, и идет на рис не ради славы и почета. И для простого крестьянина война – это страшная вещь. Со слов Кадди, становится очевидным тяжелое и безрадостное экономическое и социальное положение крестьян: «… лорды, что сидят в Эдинбурге, … рубят нашему брату головы, и вешают нас, и травят, напуская на нас своих негодяев, и грабят, забирая все, что найдут, и даже последнюю одежонку, словно мы какие преступники»2.

    И поэтому, когда восстание началось, то повстанцы внушали местному населению гораздо больше симпатии, чем правительство.

    К восстанию присоединяется население городов, деревни, а также фермеры и мелкий сельский люд. Именно эти слои населения в большей степени страдали от притеснений правительства. Люди были доведены до отчаяния из-за насилий и жестокости. «Их взгляды и на цель этого страшного восстания, и на средства достижения этой цели никоим образом не совпадали, но все же большинство видело в нем как бы двери, отверстые провидением, чтобы добиться давно уже отнятой у них свободы исповедания и сбросить с

     

    себя тиранию, давящую одновременно и тело и душу»1. Таким образом, В. Скотт рисует историческую картину, и как считает С.А. Орлов «…дает и четкую расстановку классовых сил в гражданской войне и вскрывает материально-экономическую обусловленность происходящих в стране событий»2.

    Теперь важно обратиться к изображенному в «Пуританах» образу Джону Белфуру Берли, который является центральным персонажем романа и подлинным историческим лицом. Роман дает столкновение двух принципов политического и религиозного мышления: на крайнем полюсе протестантизма и пуританства – Джон Белфур Берли, на противоположном полюсе, роялистском и католическом, – аристократ, полководец Грэм Клеверхауз.

    Берли – это вождь восстания. В. Скотт представил его как стойкого, независимого и храброго человека. Рисуя его безудержно смелым, решительным, находчивым и смышленым противником феодальной монархии, автор в то же время неоднократно говорит о присущих ему отрицательных качествах. Он жесток и фанатичен, считает себя избранным богом для свершения мести и слепо доверяет судьбе. Убивая епископа Шарпа, он руководствуется не только политическим долгом, но и соображением собственной мести. В. Скотт пишет: «… мстительность и честолюбие, продолжавшие, несмотря на его истовость в делах веры, сохранять немалую власть над его душой. Смелый в замыслах, решительный и беспощадный в их исполнении, доходящий до крайностей наиболее непримиримого нонконформизма, он жаждал возглавить движения пресвитериан»3. Конечная цель его честолюбивых замыслов заключалась в том, чтобы стать главнокомандующим. Вместе с тем, ему нельзя отказать в ряде глубоко положительных качеств: он последовательно борется во имя идеи, долга; его главная цель – видеть Шотландию свободной. И в качестве основных доводов для привлечения к восстанию Берли выдвигает благо Родины: «Но он утверждал, что в момент такой страшной опасности различия вор взглядах не должны помешать тем, кто любит свою угнетенную родины, обнажить меч ради ее защиты»1.

    В. Скотт подчеркивает свое уважение к прямолинейности и твердости этого человека, который в момент разгрома восстания пуритан не сдается, лелея мечту о победе в будущем. Письмо Берли к Мортону еще больше укрепляет уважение к неукротимому духу этого человека, «… который с искусством, равным его мужеству и упорству, принимался восстанавливать только что разорванную в клочья сеть заговора»2.

    Но В. Скотта как человека гуманного не может конечно привлекать в Берли то, что он не считается с человеческой жизнью и готов жертвовать людьми для достижения цели.

    Таков вождь восстания. Автор раскрывает его характер и с положительной и с отрицательной стороны, показывая историческую личность.

    В. Скотт показывает в романе других ярких представителей из пуританской среды. Это далеко не самые лучшие люди восстания, автор стремится подчеркнуть свою неприязнь к сторонникам решительного пролития крови и осудить их. Аввакум Многогневный и Габриэль Кимвал призывают к мести, их проповеди полны ненависти и призывов к борьбе, исполнены жаждой крови: «Я говорю: хватайте младенцев и разбивайте им черепа о камни; хватайте дочерей и жен и разбивайте дома сего и свергайте их со стен, на которые они уповали, и пусть псы жиреют от крови их, как некогда разжирели они от крови Иезавели, супруги Ахава, и пусть трупы их станут туком для земли их отцов»3.

    Противоположностью названным образам и отчасти выразителем чувств

    и мыслей автора является образ умеренного пуританина священника Паундтекста. Паундтекст ищет этически формы разрешения любых политических и религиозных конфликтов. Он – убежденный сторонник примирения. В. Скотт не случайно говорит о нем: «Мы воздадим ему только должное, если добавим, что он, как и большинство его единоверцев, был противником ненужного кровопролития»1. Паундтекст – это миролюбивый и милосердный человек, который живет исходя из евангельских заветов «… добром воздавать за зло и молиться за тех, что притесняет и преследует нас». Паундтекст считает, что кровожадностью и безжалостностью нельзя добиться поставленной цели, а главное «вернуть себе религиозную и гражданскую свободу».

    Авторское отношение к изображаемому и оценка происходящих событий дается в романе неоднократно, а выразителем взглядов и идей В. Скотта является еще один герой романа – Генри Мортон, который не разделяя принципа пролития крови, присоединился к восставшим пуританам.

    В. Скотт непосредственно подчеркивает моральную правоту восставших и выражает восхищение «… самоотверженному мужеству нескольких сот крестьян, которые без вождей, денег, складов, без какого-либо определенного плана действий и почти без оружия, поддерживаемые лишь ревностной верой и ненавистью к своим угнетателям, осмелились открыто начать войну против правительства, опирающегося на регулярную армию и силы трех королевств»2.

    Вина за гражданские войны, по мнению автора, ложится на тех «кто вызвал ее утеснениями и беззакониями, а не на тех, кто вынужден был с оружием в руках отстаивать свои права»3. Этими словами автор желает морально оправдать кровь, пролитую восставшими. У Скотта звучит мысль о том, что народ, поднявшийся на борьбу за свои права, против угнетения, отстаивая исторически справедливое дело, заслуживает всяческого уважения – для писателя выступление масс морально и социально оправдано.

    В уста Генри Мортона В. Скотт вкладывает слова, дающие полное представление о взглядах писателя на изображаемое историческое прошлое.

    Мортан испытывает отвращение к любому виду насилия как в политике, так и в религии. Его отталкивает фанатизм и узость сентанстского духа. Но еще больше, как говорит сам Мортон: «.. возмущали тиранический, попирающий все и вся образ правления, распущенность и жесткость солдат, казни на эшафоте и побоища в открытом поле, размещения войск на постой и вымогательства, чинимые под прикрытием военных законов, которые, неограниченно властвуя над жизнью и имуществом свободных людей, ставили их в положение азиатских рабов»1. Мортон отстаивает права свободного человека, его волю к сопротивлению деспотической власти. Он способен «обнажить шпагу за свободу совести»и против насилия. По словам писателя, Мортон «готов был присоединиться к любому восстанию, сулящему свободу его стране»2. Герой Скотта осуждает тот акт, с которого началось восстание –убийство архиепископа Шарпа: «Я присоединяюсь в делу людей, открыто поднявшихся на войну, которая должна вестись в соответствии с правилами, принятыми у цивилизованных наций, но никоим образом не одобряю акта насилия, послужившего непосредственным поводом к ее началу»3.

    Мортон – за идеалы добра и гуманизма, за мирное разрешение конфликтов и столкновений. Гражданская война для него это страшное дело, испытывая отвращение к холодной жестокости, Мортон и на войне старается следовать согласно своей совести.

    Письмо Мортона в романе является отображением его политических мыслей и взглядов, его программой дальнейших действий. Он не разделяет злобы, ненависти и «безудержных страстей» пуритан, взявшихся за оружие. Его желание – это прекращение гражданской войны мудрым и мирным путем, «… нее ущемляя законных оговоренных конституцией прав короля», чтобы не

     

    было произвола властей, а управление стало бы «разумным» и «мягким», и только так можно было бы победить фанатизм.

    Политическая программа Мортона – реформа сверху, классовый мир, свобода вероисповедания и гуманное законодательство. По Скотту, осуществление этих принципов принесла с собой «славная революция», приход к власти Вильгельма Оранского. В романе автор восхваляет его правление: «Шотландия начала уже оправляться от потрясений, пережитых ею при смене династий, благодаря разумной терпимости короля Вильгельма благополучно избегла ужасов затяжной гражданской войны… Вильгельм… заявил во всеуслышание о своем намерении относиться с терпимостью к любому исповеданию совместному с безопасностью государства»1.

    Таким образом, заканчивается это повествование лоб историческом событии – восстании 1679 года. Роман «Пуритане» – это яркое выражение политических взглядов его автора, его оценка истории, достоверность создание национально-политического колорита эпохи второй половины XVII в., борьбы характеров и страстей.

    С.А. Орлов следующим образом определил значение романа «Пуритане»:

  17. Сознательное стремление автора показать историческое прошлое как борьбу и движение, как процесс неизменного столкновения нового со старым.
  18. Осуществление принципа синтетической связи частного с общим. Эпический характер романа…
  19. Объективный показ героики масс, борющихся за свое политическое и религиозное раскрепощение.
  20. Сочувственное изображение пуританизма2.

    Другим важным аспектом является остро критическая оценка В. Скотта лагеря роялистов, сторонников династии Стюартов, представленных образами генерала Клеверхауза, собирательным образом королевской армии. Через них автор дает осуждающую оценку феодальной реакции, проводимой правящей династией поздних Стюартов. Заслуга В. Скотта заключается в том, что он создает сложные и многогранные образы.

    Реализм В. Скотта проявляется и в описании лагеря пуритан, представленный людьми разных сословий и разной политической ориентации. Изображая это лагерь, раздираемый идейными и религиозными разногласиями, Скотт представляет читателю своеобразие эпохи, ее колорит, который выражается не только во внешнем облике персонажей, но прежде всего в их поступках и действиях, вытекающих их исторически обусловленного мировоззрения.

    И конечно же, образ Генри Мортона – это выражение политических идеалов В. Скотта, это центральный герой, который целеустремленно и сознательно борется против социальной несправедливости, он противопоставляется и фанатизму, и произволу властей.

    Анализ романа «Пуритане» подчеркивает то, насколько сложным было мировоззрение писателя, насколько тесно в нем переплетались черты демократические и консервативные.

    Исторический материал, положенный в основу романа, позволил В. Скотту поставить чрезвычайной острые вопросы народной борьбы. Умение писателя охватить огромное количество исторических фактов, сложные переплетения и расстановку общественно-исторических сил и слить все это с частными судьбами и взаимоотношениями людей великолепно осуществляется в «Пуританах».

    По мнению Эйшискиной Н.М. в романе «Пуритане» отчетливо раскрыта «боязнь крайностей в общественно-политической борьбе, свойственная писателю». Автор стремится показать, «как опасно и губительно жестокое подавление естественных свободолюбивых стремлений народа, с одной стороны, и разгул мятежных и разрушительных страстей – с другой…»1.

    В. Скотт показывает возможность примирения политических противоречий, возможность взаимопонимания поверх политических страстей и разногласий. Поэтому вся личная линия романа, тесно переплетенная с историческими событиями, построена на чувствах и поступках, демонстрирующих широту этических взглядов, как бы побеждающих «узость» политических убеждений.

    Демократически симпатии В. Скотта, его внимание к судьбам, нравам, быту простых людей Шотландии, к их народному национальному характеру выражены вместе с тем, по мнению Эйшискиной Н., с опасливой настороженностью к тем мятежным силам, которые таятся в народных массах и которые несут опасность столь желанному для Скотта социальному равновесию.

    Сила воображения писателя, его историческая и этнографическая осведомленность заставляют заиграть живыми красками не только большие исторические события далекого прошлого, но и реальные жизненные детали.

     

    2.2. Трактовка восстания 1745 г. в Шотландии в романе В. Скотта «Уэверли»

     

    Первый роман писателя — «Уеверли», представлял собою веху в истории реалистического романа Англии. Здесь нашли отображение принципы новой эстетики, знаменовавшей становление жанра исторического романа с присущими ему специфическими чертами.

    В «Общем предисловии» к изданию 1829 года Скотт, рассказывая о том, как возник замысел создания его первого романа, отмечает, что как писатель он имел на это некоторое право — ибо он был близко знаком с событиями, лежащими в основе повествования: путешествуя по стране, хорошо знал как Горную, так и Нижнюю Шотландию, встречался как с представителями старшего, так и юного поколения и с детства «свободно общался
    с соотечественниками любого ранга — от шотландского пара до пахаря»1.

    Скотт признается далее, что в конечном счете он пришел к выводу, согласно которому «роман, основанный на прошлом Шотландии, в его более современных формах будет иметь, больше шансов на внимание читателя, чем
    повесть о рыцарстве»2. Прием, примененный автором странствования молодого героя по стране), позволил автору дать некоторое описание сцен и обычаев, самая реальность которых обусловила читательский интерес.

    Роман, носящий название по имени героя, — английского офицера, посвящен изображению важнейшего события в жизни Шотландии — восстания шотландских горцев, последней Попытке якобитов поднять борьбу за реставрацию Стюартов — событиям 1745 года. Не частные приключения Уеверли, Фергуса или двух героинь романа в центре изображения, а показ восстания 1745 года, завершающего длительный процесс борьбы буржуазии с системой кланов Шотландии.

    Несомненно тщательно изучив всю имеющуюся в его распоряжении научную историческую литературу, относящуюся к восстанию 1745 года, Скотт не пренебрегает изучением памятников фольклора, мемуаров и устных
    преданий. Знакомство с одними лишь авторскими примечаниями к роману убеждает нас в том, что характер использованной Скоттом литературы разнообразен и значителен. Так, например, описание сражения у Клифтона
    взято из «Воспоминаний» Эвона Макферсона, вождя клана Макферсонов, «имевшего честь участвовать в решающей атаке этого выдающегося сражения». «Воспоминания» написаны около 1755 года, спустя всего лишь десять лет после изображаемых событии. Кроме этого Скотт указывает, что им использованы воспоминания о Роб Рое, относящиеся к 1729 году и принадлежащие «некоему почтенному господину». Сцена увода скота горцами в начале романа (эпизод с блэкмейлем) – подлинное событие, относящееся к деятельности Роб Роя.

    Автор отмечает кроме того «Путешествие» Моррисона содержавшее дневник поездки по Шотландии в годы правления Елизаветы.

    Образ полковника Гардинера возник, очевидно, на базе материала книги Доддриджа. «Некоторые замечательные подробности из жизни полковника — Джемса Гардинера», Лондон, 1747 г. Скотт называет «Ирландские очерки»
    мисс Эджуорт, книгу миссис Грант «О шотландских поверьях», а также и некоторые другие работы и книги.

    Обладая чувством исторической интуиции, тщательно изучив материалы и документы, Скотт при его несомненном сочувствии к шотландцам с начала и до конца вскрывает объективно-историческую реакционность якобитизма и неизбежность исчезновения клановой системы. В глазах Скотта притязания претендента на престол нелепы потому, что династия Стюартов враждебна народу, что народ отверг якобитского короля и все то, что идет непосредственно с ним. Это неоднократно подчеркивается в романе, в частности, а момент получения героем письма от Розы, далее — в момент генерального сражения. «Каковы бы ни были первоначальные права Стюартов, спокойное рассуждение говорило ему, что помимо вопроса о том, мог ли Иаков Второй отказаться от престола за своих потомков, общий голос всего народа решил, что сам он справедливо лишился своих прав на него»1.

    Характерно изображение армии претендента, какое мы находим в романе. Внешний облик армии повстанцев подчеркивает ее неорганизованность, военное и политическое бессилие.

    Безрадостное впечатление производят на Эдуарда Уеверли войска претендента — плохо накормленные, едва «прикрытые одеждой, слабо вооруженные хейлендеры менее всего способны победить противника:

    «…У одного был топор, у другого сабля без ножен, тот тащил оружье без замка, этот косу, наставленную торчком на палку; у иных были одни кинжалы да дубины или просто шесты, выдернутые из заборов. Грязные, нечесаные и раздерганные фигуры этих людей… возбуждали удивление…»1.

    Не менее безотрадное впечатление оставляет и ближайшее окружение (Претендента: «Как в дубовом жёлуде заключаются зародыши всех будущих свойств и разветвлений целого дуба, так и в этом маленьком кружке
    копошилось столько интриг и происков, что могло бы их хватить на придворную челядь обширного государства. Каждое сколько-нибудь значительное лицо преследовало свою личную цель… Почти все были чем-нибудь недовольны…»2.

    Описывая поход якобитов на юг, после взятия Карлейля, автор подчеркивает равнодушие масс к затее «претендента». «Эдуард… поневоле заметил, что в тех городах, где они провозглашали короля Иакова III, никто не крикнул «дай ему бог здоровья». Толпа только глядела на них, слушала безучастно, не проявляя даже той обычной шумливости, которая заставляет людей покричать, чтобы послушать собственный голос»3.

    Приведя эту фразу, Каннинг замечает: «Хотя это и подобные наблюдения и вложены Скоттом в уста вымышленных персонажей, они придают повествованию Скотта характер исторически правдивый, соответствующий подлинно историческим событиям»4.

    Поражение претендента не вызывает сочувствия у крестьян, «Эдуард знал, что местные крестьяне вовсе не сочувствуют тому делу, которому он посвятил себя…»5.

    Показательно, что историческая обреченность попытки претендента подчеркивается в конце романа горестным признанием страстного приверженца восстания — якобита Фергуса Мак-Ивора: «Наш корабль лопнул по всем швам, и пора опускать спасательный бот…»6.

    Полезно заметить, что в своем изображении как последовательности

     

    исторических событий, так и определения их общественной реакционности или полезности Скотт не расходится с оценкой современной ему исторической науки. Попытка претендента поднять восстание характеризуется
    как ничем не оправданная авантюра, не находящая сочувствия у широчайших масс населения:

    «Юному претенденту скоро пришлось разочароваться. Он прибыл теперь в центр королевства, но исключая тех немногих, что присоединились к нему в Манчестере, ни одна душа не выступила в его пользу. Можно было
    вообразить, что все якобиты Англии уничтожены»1.

    Образ претендента появляется в романе впервые в сороковой главе. Реализм Скотта сказывается в стремлении дать жизненно оправданный характер, в котором нередко сочетаются противоречивые качества
    и черты. С одной стороны претендент исполнен юношеского обаяния: «Молодой человек, отличавшийся благородством своей осанки и правильностью черт, выделялся из круга (военных и вождей, которые его окружали. Изящество и грация его манер позволили Уеверли сразу определить высокое происхождение этого человека»2, он милостив и справедлив в обращении, дарует жизнь и свободу своему политическому противнику. С другой стороны, он далек от народа, интригует по адресу Фергуса и Эдуарда, растерянно бежит с толя сражения, оставаясь чужим и далеким шотландцам, которые пошли за «своим» королем.

    «Автор «Уеверли» нарисовал юного принца в красках более совершенных, чем позволял характер оригинала», — признается Скотт в примечании к роману.

    Разоблачая несостоятельность попытки претендента поднять восстание, Скотт прибегает к явной иронии. Характерен в этом смысле образ «якобита» барона Бредуардайна. После ожесточенного сражения последний является с просьбой разрешить его сомнения: когда-то в прошлом его предкам вместе с баронским титулом дано было право «разувать или стаскивать сапоги короля
    после сражения». Как быть, если учесть, что принц не носил сапог, ходил в ботинках? Следует подробнейшее рассуждение на данную тему, а впоследствии Скотт дает полное описание ритуала, приведя подробнейший отчет официальной газеты. Нарочито «торжественное» описание этой церемонии заканчивается следующими словами, обращающими ритуал торжества в свою противоположность: «его высочество, от имени августейшего своего родителя, изволил даровать почетное прибавление к его
    фамильному гербу, а именно рожок, или крюк для снимания сапог, скрещенный с обнаженным мечом, для помещения на правой стороне щита, с дополнительной к нему подписью внизу, на особом списке: «тяни и стаскивай».1

    Крушение кланового строя, победа новой буржуазной культуры была исторически неизбежна и прогрессивна. Первый исследователь и знаток шотландского клана, Скотт приветствует становление новой социальной формации, заключая свой роман следующим послесловием: «Ни один из европейских народов, не переживал в течение каких-нибудь пятидесяти лет или немногим более, столь существенных перемен, как шотландский. Все дело началось восстанием 1745 г., последствием коего было: уничтожение патриархального могущества горных вождей; упразднение наследственного права, суда и расправы, коими пользовались до тех пор пограничное дворянство и бароны, искоренение партии якобитов, которые долго не хотели ни родниться с англичанами, ни перенимать их обычаев и гордились тем, что поддерживали старинные шотландские обычаи и нравы»2.

    Скотт говорит о накоплении национальных богатств и развитии промышленности, сравнивая развитие своей страны с движением быстрой и многоводной реки.

    Чувство национальной привязанности не помешало Скотту и здесь правильно оценить поступательный ход истории.

    Чрезвычайно знаменательно и композиционное построение романа. Центральный эпизод — битва при Culloden, отнесен на конец романа, вся же предыстория, рассказанная до 46 главы, представляет собой стремление разъяснить его причины, показать дух и нравы эпохи.

    Стихийно-материалистическое познание прошлого находит свое выражение в тщательном изучении социально-политической обстановки, учете общественных взаимосвязей и социальных противоречий, показе материальной культуры, подробном описании быта, речи, привычек и норм поведения повстанцев горной Шотландии.

    Скотт отнюдь не пренебрегает этнографией и археологией, лингвистикой и фольклором, в его романе исключительное внимание уделяется характеристике бытового окружения, и в этом смысле роман приобретает характер энциклопедии шотландских обычаев и привычек
    быта. Это — специфическое качество романа Скотта, в котором особенно заметное место занимает национальный колорит и этнография.

    Отличный знаток шотландского быта, реалист Скотт не прошел мимо отсталых черт быта горных шотландцев. Сочувствуя их моральной стойкости, жажде независимости, Скотт показал примитивизм шотландцев, отсталость
    экономического уклада в то время, как жители долин встали уже на новый (буржуазный) путь развития.

    В главе первой — вступительной, Скотт, оправдывая название, говорил о том, что он взял имя не громкое и прославленное в истории Англии, но имя,
    ничем не запятнанное, хотя и неизвестное. Автор именует себя рыцарем-новобранцем с белым щитом и дает понять, что его ремесло в принципе отлично от того, к чему привык английский читатель, — здесь не будет завывать филин и не слышен сверчок на развалинах Удольфокого замка, здесь.
    нет места сентиментальной чувствительности, следовательно, нет и героини в обрамлении белокурых кудрей и арфы — невинной услады одиночества. Объект авторского изображения — характеры и страсти действующих лиц на которых отпечаток той или иной исторической эпохи. Роман Скотта является, по мысли автора, «главой, прочитанной в великой книге природы», произведением, в котором запечатлено «состояние общества в северной части острова в избранную автором эпоху»1.

    Уже первый роман Скотта носил своеобразно эпический характер, поскольку его героем являлся шотландский народ. Автор талантливо воссоздавал для читателя привычки и обычаи, традиции и распорядок клановой жизни, определял в художественной, образной форме то специфическое, что характерно для клановой системы горцев.

    Перед глазами читателя возникают картины, рисующие жизнь и нравы шотландцев — таково изображение крига – набега по распоряжению вождя с целью получения блек-мейла (отступного) от дворян и владельцев равнин. Поездка Уеверли в горы — повод заглянуть в жилье горца, узнать его пищу, одежду, утварь. С любовью рисуются обычаи и привычки — торжественная встреча предводителя сильного клана, парад воинов, пир и тосты, лечение больного с троекратным обходом его с востока на запад лекарем-колдуном,
    передвижения и стоянки клана, сражения и гибель, контраст пышности и нищеты, круговая порука и готовность простого воина умереть за вождя.

    Скотт подчеркивает самобытность и красочность этого быта, градационную гордость и независимость, образность и яркость речи. Образцом красочности, яркости речи «может, служить речь посланца Фергуса — Ивэн ду Мэккамбих. Приветствуя барона от имени своего вождя, Ивэн высказывает сожаление по поводу того, что между ними «залегло темное облако, мешающее видеть и разуметь союз и дружбу»2, Ивэн жаждет, «чтоб между кланом Ивор и домом Бредуардайн вместо пули было яйцо, нож для пира — вместо меча»3.

    Зовя барона к дружбе, к осуждению «облака на небе», Ивэн призывает горе, на голову того, «кто теряет друга из-за грозовой тучи весеннего утра»4. О горцах, уведших скот, но еще не успевших забить его, шотландский воин
    говорит столь же образно:

    «Они раскололи кость, но не успели высосать мозг»1.

    Бросается в глаза естественный в данных условиях характер сравнений — они все подсказаны той жизнью, какую Ивэн ведет. И туча, и солнце, яйцо
    и пуля, кость и костный мозг — все взято из обихода повседневности, все органически близко Ивэну и естественно. Правдивости изложения содействует четкий и жизненно оправданный рисунок среды — заезжего гостя шотландцы гор угощают инаруйх (похлебка), поданной в коги (деревянная чашка). Горцы кинжалами отрезают для себя мясо от туши и жарят по собственному вкусу. Постель приготовлена из вереска, покрытого пледами. Наутро к завтраку англичанину подают форель и бруснику (дары тор); не заботясь о хлебе.

    Автор не довольствуется чисто внешним описанием горцев, он стремится раскрыть их правовой статут, их моральный склад. Когда Эдуард выражает сожаление в том, что Элис — «дочь простого конокрада», Ивэн приходит в ярость:

    «Как бы не так: Дональд Бин Лия отроду не подымал иначе как гуртом.

    — Значит, он — необычный вор?

    — Нет, кто крадет корову у бедной вдовы или крестьянки — тот вор, а кто угоняет стадо у помещика, тот — джентельмен-гуртовщик»2.

    Почти ритуальный характер носит обед, которому предшествует омовение ног. Характерно, что здесь строго соблюдается клановая иерархия и яства распределяются в зависимости от того, каково правовое положение
    того или иного горца. Три музыканта-волынщика извлекают звуки воинственного гимна. Собравшиеся слушают также песни барда, которому вождь посылает в благодарность в серебряном сосуде вино.

    Роль претендента в романе, в сущности говоря, ничтожна. И не случайно роман носит название «Уэверли» — по имени вымышленного героя, второстепенного участника изображаемых исторических событии. Однако общая картина изображаемого прошлого от этого только выигрывает. Изображение на расстоянии временном (60 лет назад) и фактическом (образ претендента дается на втором — дальнем плане позволяет Скотту проявить дарование художника и исследователя. Здесь вступает в свои права провозглашаемый Скоттом принцип творческой свободы романиста.

    Скотт находит правильное соотношение истории и вымысла, науки и творчества, не переступая границ, за которыми уже начинается сухое изложение исторических событий: используя данные науки, археологии, этнографии, лингвистики, Скотт неизменно и всюду остается художником, поэтому его познание прошлого не есть биография какого-либо исторического деятеля или группы лиц, не есть трактат на тему исторически знаменательного события, но образное воспроизведение истории.

    Сказанное выше целиком приложимо и к тому, как Скотт изображает характеры. Второстепенные герои изображены у Скотта неизмеримо полнокровней в сравнении с главными.

    Образ английского офицера-изменника, примкнувшего к якобитам и вновь возвратившегося к преданности Ганноверской династии — образ Уэверли, бледен и тускл, несмотря на то, что он почти неизменно присутствует на страницах романа. Его политические колебания, увлечения и приязни, его «страсть» к Флоре, мгновенно остывающая и вскипающая вновь уже по отношению к Розе, не оправданы ни психологически, ни социально. Его роль в романе чисто служебная.

    Пребывание офицера в двух враждующих политических лагерях дает возможность детально обрисовать обстановку, дать тот необходимый социальный фон, без которого нет истории, нет и действия.

    Его политическая деятельность — чистейшее недоразумение. Он пылко передан «законному государю» Георгу II, что не мешает ему изменить Георгу, примкнуть к якобитам, он скоро раскаивается в этом, «честно» оставив не только претендента, но и Флору. Ограниченность этой несколько романтической натуры превосходно передает отзыв Флоры в беседе с Розой: «Знаешь ли, где он будет вполне у места и совершенно доволен, моя милая?
    Это с ним случится в спокойном кругу его семейства, среди ленивых занятий литературой и иными изящными искусствами, в отеческих сенях Уеверли-холла, там он переделает старую библиотеку в чистейшем готическом
    стиле, украсит ее полки редчайшими и дорогими книгами; будет чертить план, рисовать ландшафты, писать стихи, воздвигать храмы, устраивать гроты; а в ясные летние ночи станет выходить на галерею перед главным фасадом и, прохаживаясь между колоннами, любоваться на оленей при лунном свете, либо лежать под тенью старинных дубов с фантастическими причудливыми очертаниями, а потом будет читать наизусть, стих и своей красавице-жене, ведя ее под руку, — и будет счастливейшим человеком»1.

    Скотту удается добиться подлинно реалистической выразительности портрета. Это бывает в том случае, когда изображаемый персонаж является участником исторических событий, когда его портрет дается в непосредственной связи с национально-исторической обстановкой, когда вступает в свои права принцип национально-исторической достоверности. В романе «Уеверли» это в наибольшей степени относится к шотландцам
    (Фергус, Ивэн и др.).

    По степени обрисовки характера, по глубине разработки образа и тщательности отделки деталей Фергус занимает первое место в романе. Полнота изображения: достигается здесь тем, что читатель получает о нем разностороннее впечатление и с помощью ряда разнообразных приемов; образ героя-якобита раскрыт всесторонне. Впервые его характеристика дается устами Розы: это «вождь независимого, сильного клана горцев, сборщик блек-мейла (отступного), уважаемый как близкими, так и чужими»2. Дается подробное описание внешности Фергюса, подчеркивается горделивость его осанки, высокий рост, разметавшиеся черные кудри,

    подробно описывается его национальный горский (хейлендерский) костюм. Орлиное перо на головном уборе — вместо иных отличий, придает ему мужественный вид.

    От чисто внешнего изображения героя (рост, костюм, тип лица) автор переходит далее к характеристике внутренних качеств героя; привычка повелевать, настойчивость в проявлении власти, чувство собственного достоинства наряду со вспыльчивостью, мстительностью, надменностью. «Словом, лицо вождя было похоже на ясный летний день, по некоторым признакам которого всё-таки следует ожидать, что еще до наступления ночи может иметь место и гром, молния»1. (гл. XVIII).

    В романе подчеркнута закономерность политической гибели героя: Фергюс не только «храбрый, деятельный, «гордый юноша», но и политический деятель, идущий по неправильному пути.

    Наследственный якобит, сын участника, якобитского восстания 1715 года, возведенный претендентом в графское достоинство, Фергюс верой и правдой служит делу, которое он считает правым и честным. Трагизм его служения заранее предопределен — никакие личные достоинства человека не дают ему права на существование, если деятельность его в общественном смысле вредна. Идя за претендентом, он действует в личных интересах, пытаюсь к тому же задержать естественное развитие событий.

    За плечами полковника Тальбота, строго осуждающего поведение Фергюса, стоит автор, говоря: «…Восторженная преданность вполне неправому делу показывает только, что ему следует и пострадать за него. Но главная его вина все-таки в том, что он заманил и увлек в междоусобие многие сотни людей, которые без его вмешательства никогда бы не нарушили мирное течение жизни в своем отечестве»2.

    Скотту глубоко импонирует выдающаяся сила воли этого человека, верность долгу, страстное чувство любви к Шотландии, последовательность линии поведения. Эти: черты, в первую очередь, определяют и симпатии читателя к Фергюсу.

    Народ – источник и вдохновитель моральной стойкости и благородства. С исключительной симпатией изображены в романе подлинные представители народных низов — горец Ивэн Ду-Мэккомбих, чудаковатый охотник и певец Дэви Джелетли.

    Уже впервые знакомя своего читателя с Дэви в девятой главе, Скотт дает юмористическое изображение веселого охотника и домочадца.

    Ознакомив читателя с описанием фантастического костюма Дэви, автор считает необходимым оговориться:

    «…Тревожное, странное, несколько неправильное выражение лица, красивого от природы, очевидно не было выражением помешательства»1.

    Показателен отзыв садовника: «он более плут, чем
    простак», отзыв барона: «этот бедный дурачок вовсе не без смысла»2. И в самом деле, читатель скоро узнает, что Дэви страстно «любит музыку, а от печальной тотчас готов расплакаться»3, что он проявляет «много доброты и гуманности в обращении с животными, заверенными его попечению»4, что у него горячее сердце, изумительная память и музыкальный слух. Он умно и пылко комментирует речи вороватого приказчика Мэкуибля, Знает и хорошо, поет шотландские песни. Он спасает Розу от верной смерти, рискуя своей жизнью. Сообразительность и ум помогают ему в трудный час выручить из беды барона.

    Он знает о политических симпатиях своих друзей и поет песню, свидетельствующую о том, что близко к сердцу принимает их политические интересы.

    Дэви появляется и в радости, и в горе. На его сторонне преимущество непосредственности, естественности, право в качестве «простака» говорить людям правду в лицо. Он умнее и последовательнее своего «благородного» господина, его радость и скорбь выразительнее и ярче, мир его чувств и переживаний сложнее, чем у кого бы то ни было из семьи барона. Нельзя не заметить его идиллических взаимоотношений, с господами. Скотт допускает здесь идеализацию отношений помещика и дворовых, принимает желаемое за реальное, идиллическое за должное. Если оставить сказанное в стороне,
    эпизодический персонаж Дэви — самобытен и ярок, привлекателен и прост именно потому, что Скотту удалось передать многие типические черты шотландского слуги восемнадцатого столетия.

    Не менее самобытен и привлекателен образ воинственного горца Ивэн Ду-Мэккомбих… Подчеркивая пылкость его характера, автор рисует его мужественным и смелым, с достоинством месящим короткое перо на шапочке, кинжал и «пистолет… Он ярко и образно передает характер своего дипломатического поручения, неукоснительно оберегая интересы своего клана и своего вождя. Он верен долгу не в меньшей мере, чем его молочный брат Фергус. Сцена его суда исполнена трагического величия. Когда председатель суда, желая ободрить приговоренного, обращается к Ивэну, горец говорит не о себе, а о вожде, предлагая за голову Фергюса шесть жизней ив том
    числе свою.

    Щадя его молодость, председатель суда предлагает хейлендеру помилование при условии раскаяния. — «Не нужно мне вашего помилования, раз вы только что решили пролить кровь Вих Ян Вора, я мог бы принять от
    вас только одну милость — дайте мне мой клеймор, да посидите минуточку на месте»1, — отвечает Ивэн.

    Изображая нравственное благородство шотландского воина. Скотт остается верен типическим качествам своего национального героя. Юм и Смоллет в своей «Истории Англии» неоднократно говорят о бескорыстии шотландцев. Отмечая, что за голову претендента, уже после разгрома его армии, английское правительство давало 30 тысяч фунтов, Смоллет указывает, что принц избежал этой опасности благодаря тому, что шотландцы, многие из которых материально нуждались, не польстились на эти деньги.

    Читая «Уэверли», мы становимся как бы современниками и наблюдателями описанных в романе исторических событий. В романе выражены консервативные и вместе с тем романтические черты творчества писателя. Гибель феодальных отношений в Шотландии, ее патриархального строя кажется автору и гибелью поэтичности, красочности национального духа его родины. Шотландия во многом поэтизируется писателем

    Но В. Скотт вносит в романтические ситуации трезвость оценок исторической обстановки, объективность понимания перспектив исторического развития.

    В «положительных» героях Скотта воплощены политический идеал автора – идеал «средней линии», примирения буржуазных и аристократических интересов, его надежды на укрепление патриархальных отношений дворянства и народа. Но наиболее правдивый и художественно яркий материал произведений В. Скотта – яркие картины буржуазных социальных конфликтов и народных движений – опровергают политические идеалы писателя.

    В. Скотт мастерски воспроизводит этнографические детали эпохи, знакомит читателя с ее нравами и бытом.

    В ряде характерных и очень выразительных деталей писатель раскрывает беспочвенность восстания. Принц Карл Стюарт, претендент на престол, воспитывался во Франции. Своих приближенных, интриганов и карьеристов, он частью вывез оттуда. Все они были далеки от своего народа. Скотт показывает, что английский народа не сочувствовал восстанию шотландцев и что поняли восставшие, и первую очередь горцы. Вот почему они воспротивились намерению Мак Ивора перенести военные действия на территорию Англии.

    Что же может, по В. Скотту, распутать этот узел трагических конфликтов, заблуждений, что может смягчить взаимное ожесточение людей, защищающих противоположные политические убеждения и интересы? Это приспособление к победившим обстоятельствам – путь, по которому пошел не только Уэверли, но и старик Брэдуордин, вся душа которого действительно была нас стороне восставших; это человечность и терпимость к политическому противнику.

    Как ни компромиссны политические идеалы В. Скотта, как ни сильны его симпатии к помещичье-родовым традициям, неизбежность гибели кланов, невозможность повернуть историю назад становится очевидной.

    Роль народа в больших исторических событиях и движениях, как она показана в романе, раскрывает прежде всего те стороны исторических взглядов писателя, которые усилили, углубили реалистическое звучание его произведений.

    Из романа ясны причины, которые решили исход восстания: 1) это исторически обреченная цель восстания: закрепить те социально-политические отношения, которые должны отойти в прошлое после революции 1648 года; 2) английскому простому народу была чужда идея мятежа. Это особенно наглядно вскрыто писателем в эпизодах возвращения Уэверли в Англию, когда ему приходилось скрываться у честных, бескорыстных фермеров, далеких от целей и идей восстания.

    Роман «Уэверли» выделяется попыткой образного познания исторического прошлого.

     

    2.3. Быт и нравы шотландского общества конца XVIII века в художественно-исторической оценке Вальтера Скотта

     

    В 1816 году Вальтер Скотт закончил свой новый роман «Антикварий». Незадолго до этого писатель возвратился в Англию из путешествия по Европе. 1815 год был годом крупнейших исторических событий. Ватерлооское сражение и крах Наполеона Скотт воспринял как торжество исторической справедливости. Писатель направился в Бельгию, чтобы самому увидеть поле, на котором только что определись ближайшие исторические судьбы Европы. Затем он поехал в Париж, где встретился с Веллингтоном и другими выдающимся военно-политическим деятелями, оказавшими писателю большое внимание. Англия закрепила свою победу в длительной борьбе с Францией за политическое, торговое, колониальное господство. В. Скотт именно к этому времени, то есть времени непосредственно предшествующему столь значительным историческим событиям, обратимся в своем романе «Антикварий». В «Антикварии» автор рассказывал о совсем недавнем прошлом, и первым читателям романа была знакомой и понятной обстановка, в которой жили и действовали герои «Антиквария».

    Вальтер Скотт создает яркую и правдивую картину общества, его нравов, обычаев, колорита и духа страны, что рассказ становится «достовернее всякой истории» и помогает современному читателю понять жизнь Англии в критический, переломный момент ее истории, в период промышленного переворота, захватившего и Шотландию.

    В последние десятилетия XVIII века Англия укрепила свое экономическое положение, хотя она и до этого считалась наиболее развитой капиталистической страной в мире. Успешно развивался начатый во второй половине столетия промышленный переворот, особенно в хлопчато-бумажной промышленности. Хлопчатобумажное прядение стало первой отраслью промышленности, в которой фабрика окончательно вытеснила мануфактуру.

    По всем промышленным показателям Англия решительно опережала своих конкурентов. Продукты ее производства не имели конкуренции на внутренних рынках других государств. Это объяснялось их более низкой ценой и более высоким качеством.

    Необычайно выгодной оказалась для английской буржуазии и война с Францией. Несмотря на то, что расходы на ведение войны, в том числе субсидии на содержание континентальных войск союзников, только за первые пять лет возросли втрое (до 75 млн. фунтов стерлингов в 1797 году)1, они покрывались увеличением косвенных налогов и займами. Государственный дог в Англии вырос до огромных размеров, но именно он служил средством накопления капитала для английской буржуазии. Денежный рынок Лондона обгонял по своему значению старейшие денежные центры Европы.

    Война против Франции была для английской буржуазии как бы продолжением торговых войн, которые велись с целью завоевания новых колоний и рынков.

    Землевладельческая аристократия также использовала эту войну для собственного обогащения.

    Французская буржуазная революция произвела в Англии огромное впечатление. Виги и их вождь Фокс взятие Бастилии оценивали как «самое великое и благотворное событие, когда-либо происходившее в мире»1. Многие английские писатели, такие Вордсворт, Роберт Бернс, Кальридж, Шеридан восторженно приветствовали революции, но в то же время в Англии появился памфлет «Размышления о революции», который стал знаменем для всей европейской цивилизации. Памфлет Берка вызвал бурные протесты и породил целую литературу, в том числе книжку участника американской революции Томаса Пейна «Права человека» которая разошлась за несколько лет огромным для Англии тиражом.

    Идеи Берка осуждались значительной часть вигов.

    С 90-х годов XVIII века в Англии широкое участие в демократическом движение стали принимать народные низы. Наравне с обществами, которые создавались вигами, а что и в противовес им, стали возникать новые центры и движения, которые выступали не за либеральную избирательную реформу, а за коренную избирательную реформу, а за коренную демократизацию всего политического строя Англии. Наибольшее значение имело «лондонское корреспондентское общество», которое образовалось в начале 1792 года и имело ряд филиалов. Председателем этого общества был Томас Гарди. Массовая агитация, которая велась обществом, а также встревожили английское правительство, во главе которого стали с 1783 года Уильям Питт Младший. Начиная с 1792 года в Англии стали проводиться репрессии, заочно был осужден Томас Пейн.

    После того как в феврале 1793 года началась война Англии с Францией, Уильям Питт проявил себя решительным и ярым врагом революции. «Мы должны быть готовы к длительной войне, – говорил он, – войне непримиримой, вплоть до истребления этого бича человечества»1, Английское правительство вело острую борьбу против демократического движения внутри собственной страны. Собравшийся в ноябре 1793 года в Эдинбурге «Британский конвент народных делегатов, объединившихся чтобы добиться всеобщего избирательного права и ежегодных парламентов», был разогнан, а его руководители сосланы на четырнадцать лет в Австралию.

    Но, несмотря на репрессии, демократическая агитация продолжала усиливаться. «Лондонское корреспондентское общество» объявила о созыве нового Ковента. Тогда Уильям Питт добился временной отмены действия закона о «личных правах» (Habeas corpus act), и руководителей «Корреспондентского общества» во главе с самим Гарди арестовали и предали суду.

    В 1795 году в Англии прошли выступления бедняков, которые были вызваны трудностями в снабжении продовольствием. «Лондонское корреспондентское общество» организовало огромные митинги. Уильям Питт ответил на эти выступления принятием законов «О мятежных собраниях», которые фактически отменяли свободу собраний и печати.

    В Шотландии радикализм был распространен гораздо больше, репрессии по отношению к нему начались раньше и были более суровыми. В Шотландии, как и в Англии, под влиянием французской революции возникали различные общества, например, «Общество друзей народа», куда входили как буржуазия, так и рабочие.

    Такова общественная и внутриполитическая обстановка в Англии и Шотландии конца XVIII века. И в этой обстановке происходит действие романа «Антикварий».

    В романе показана старая, уходящая в прошлое феодально-дворянская Шотландия. Образы леди Гленаллен, баронета Уордора, графа Гленаллена раскрывают недостатки феодального строя, автор рисует их без всякого сочувствия. Леди Гленаллен отталкивает своей жесткостью и расчетливостью, она не останавливается и перед обманом ради достижения нелепой целее: «…Если у них родится сын, мои права на поместье Гленалленов отпадут. С этой минуты я превращаюсь из графини в жалкую вдову – управительницу»1. Графиня – тип феодальных властителей, не знавших ничего, кроме своей воли и своих страстей, чинивших суд и расправу над неугодными им людьми.

    Старуха Элспет в романе – это тип древних слуг феодальных времен. Она беззаговорочно подчиняется преступным и низким повелением своей госпожи: «Я ненавидела тех, кого ненавидела моя госпожа, как полагалось вассалам дома Гленалленов… Я не пожалела бы крови моего тела или блага моей души, чтобы служить дому Гленалленов».

    Такие люди вызывают отвращение у Вальтера Скотта, но он понимает, что они рождены своей эпохой и являются воплощением тех нравов.

    С иронией В. Скотт выводит и представителей буржуазии. Но в образе старого антиквария В. Скотт воплотил лучшие черты, которые он видел в новом, буржуазном классе. Джонатан Олдебок или Мокбарнс – это типичный буржуа со всеми характерными особенностями представителя этого класса. Он практичен, скуповат, он верный протестант и предан Ганноверской династии, он сторонник разумного равновесия сил как в частной, так и в общественной жизни. За его чудаковатостью скрывается глубокая человечность. «…Он никогда не истратит шиллинга, не проверив внимательно сдачу… Он может целыми днями размышлять над каким-нибудь парламентскими актами, … вместо того чтобы сыграть в гольф или сидеть в таверне. Желания у него были самые умеренные»1.

    Своей страстной любовью к шотландской старине и увлечением ею Олденбок как бы олицетворяет связь настоящего и прошлого Шотландии. Основа этого образа вполне реальна. В нем можно узнать черты старого приятеля, отца писателя, Отона Констебля. Но в характере Олденбока есть многое от самого автора романа – любовь к средневековой и античной старине, ученая педантичность, тонкое знание законов Шотландии, подкупающий юмор.

    Философские, политические взгляды Олденбока совпадают с мыслями Скотта.

    В романе Скотт высказывает свои взгляды и на буржуазную революцию во Франции. Показана историческая роль Французской революции. Олденбок – убежденный виг, но Скотт, при всем своем торизме, делает его самым умным и самым симпатичным героем романа. Он сравнивает революцию с «…бурей или ураганом, который, проносясь над какой-нибудь областью, причиняет большой ущерб, но сметает прочь болезнетворные застойные испарения и за временные бедствия и опустошения создаст в будущем здоровьем и плодородием»2. Отсюда можно сделать вывод, что французская революция явилась необходимым этапом в развитии страны, а может быть, и Европы.

    Но лорд Гленаллен – настоящий тори, а потому говорит о революции «… со всем предвзятым ужасом фанатического католика и закоснелого аристократа»3.

    Французская буржуазная революция 1789 – 1794 г.г. оказала большое влияние на Великобританию. О том, какие изменения произошли в связи с этим событием в общественной жизни, уже говорилось выше. В романе «Антикварий» мы так же находим подтверждение этому: «… Участие в общих обедах только что образовавшейся «когорты добровольцев», избегая также увеселений, устраиваемых теми двумя партиями, на которые разделялся тогда Фейрпорт, как и более значительные города… Клуб голубых верноподданных короля»… общества «друзей народа…»1.

    В романе отражено и состояние общества, вызванное слухами о вторжении французских войск. В. Скотт назвал это «эпидемией краснухи», намекая на красный цвет мундиров английский солдат и на военный психоз в связи со слухами об угрозе высадки в Англии французского десанта. «Все с ума сошли.. спятили так безнадежно, что не поможет ни купанье в море, ни бритье головы, ни угощение настоем черемицы. Худший вид бешенства –военное неистовство – овладел и взрослыми и даже детьми»1,– так описываются события словами Олденбока. Приводится и другая точка зрения, которая отражала настроения имущих классов: «Необходимо … сопротивляться врагу, который хочет навязать вигский образ правления, республиканский строй и которого поддерживают и подстрекают фанатики самого вредного рода…»3.

    Таковы были нравы шотландского общества конца XVIII века. В. ССкотт реалистично и автобиографично показал отношение этого общества к событиям во Франции, раскрыл характеры представителей уходящей в прошлое феодальной среды. В романе отражены симпатии автора к людям нового времени и показана неизбежная прогрессивность исторического развития.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

     

    Интерес к исторической теме возник у В. Скотта не случайно. Эпоха, в которую жил писатель, была переломной в развитии не только Англии, но и других стран Западной Европы. В Англии происходит коренная ломка феодальных отношений и быстрое становление буржуазных порядков. Шотландия, где вырос писатель, переживала особенно острую ломку старых общественных отношений. Здесь значительно дольше сохранялись не только пережитки феодального, но даже рядового строя (в форме плана). В. Скотт стал свидетелем Французской буржуазной революции, и он пытался исторически осмыслить происходившие события. Творчество Скотта – явление, закономерно обусловленные революционной ломкой феодализма, оно является своеобразной реакцией на результаты буржуазной революции во Франции и промышленного переворота в Англии.

    Но мировоззрение писателя было противоречиво, в нем было немало консервативных черт. Его в основном устраивал существовавший в тогдашней Англии политический строй – конституционная монархия, сложившаяся в результате соглашения между буржуазией и дворянством в период так называемой «славной революции» 1688 года. В политике В. Скотт являлся сторонником средней линии, своего рода компромисса между борющимися политическими силами. Вместе с тем он понимал прогрессивность буржуазного развития, осознавая неизбежность ухода феодализма.

    В. Скотт глубоко сочувствовал народным массам, их горестям и страданиям. Именно в силу этого он правдиво изображал в своих романах мрачные стороны средневековья, развенчивая феодальное прошлое, несмотря на то, что его аристократические предрассудки давали себя знать в идеализации отдельных аристократов и средневековых обычаев, особенно рыцарского ритуала. С другой стороны, признавая прогрессивность буржуазных порядков и порой даже идеализируя некоторых своих героев-буржуа: Скотт показывал «издержки» капиталистического развития, выразившиеся в разорении шотландских горцев-крестьян.

    Не будучи сторонником революционной борьбы народа, Скотт понимал, что она вызвана угнетением и насилиями правящих классов, и в романе «Пуритане» Скотт признает право народа на борьбу произвола властей. Но Скотт всегда оставался противником крайних форм борьбы как с той, так и с другой стороны, высказываясь за «разумную» среднюю линию.

    Исторические взгляды Скотта определяются его патриотизмом, сочувствием к шотландскому народу. Симпатии писателя во многом принадлежали патриархальному прошлому, отдельные пережитки которого в незначительной степени сохранялись в шотландском клане вплоть до 1745 года. Скотт не стремился идеализировать клан, но в нем его привлекали вольнолюбивый дух, черты национальной самобытности, которые быстро исчезали под натиском буржуазных порядков. Но тем не менее, Скотт видел невозможность возврата к старому и понимал неизбежность победы новых общественных отношений. Значительные исторические сдвиги, современником которых писатель явился, его интерес к жизни народа, внимательное изучение истории родной страны, – все это помогло понять ему, что народ играет важную роль в истории, что без его участия не совершается ни одно выдающееся историческое событие.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

     

    БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

     

    1. Скотт В. Антикварий/Перевод с анг. Д.М. Горфинкеля. М., Л.; 1961
    2. Скотт В. Пуритане /Перевод с анг. А. Бобовича. М., 1989.
    3. Скотт В. Уэверли или шестьдесят лет назад /Под ред. Д.М. Урнова. М., 1990.

       

    4. Бельский А.А. Вальтер Скотт. Очерк творчества. М., 1958.
    5. Вопросы романтизма. Межвуз. сб. Вып. 2. Калинин, 1975.
    6. Всемирная история. В 24-х т. Т.10. Возрождение и Реформация Европы. Т. 13. Европа в период английской революции. Т. 16. Европа под влиянием Франции. Минск, 1998.
    7. Грибунина Н.Г. История мировой художественной культуры. Тверь, 1993.
    8. Дайчес Д. Сэр Вальтер Скотт и его мир. М. , 1987.
    9. Долинин А.А. История одетая в роман: Вальтер Скотт и его читатели. М., 1988.
    10. Дьяконова Н.Я. Английский романтизм: проблемы эстетики. М., 1978.
    11. Зверева Г.И. История Шотландии. М., 1987.
    12. История и современность в зарубежных литературах. Вып. 1. Л., 1979.
    13. История западноевропейской литературы XIX в. М., 1951.
    14. Кертман Л.Е. География, история и культура Англии. М., 1979.
    15. Мильтон. Свифт. В. Скотт. Теккерей. Дж. Элиот: Биографическое повествования. Челябинск, 1999.
    16. Орлов С.А. Исторический роман Вальтера Скотта. Горький, 1960.
    17. Пирсон Х. Вальтер Скотт. М., 1983.
    18. Проблемы метода жанра и стиля в прогрессивной литературе Запада XIX – ХХ в.в. Пермь, 1976.
    19. Реизов Б.Г. Творчество Вальтера Скотта. М., Л., 1965.
    20. Татаринова К.Н. Очерки по истории Англии 1640 – 1815 г.г. М., 1958.
    21. Эйшискина Н.М. Вальтер Скотт: критико-биографический очерк. М., 1959.

       

       

       

       

       

       

       

       

          
       

       

       

       


       

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->