Роман Полански: жизнь и творчество (часть 1)


Среди всех режиссеров, к творчеству которых без зазрения совести можно Применять термин «великая классика», Роман Полонский, наверное, единственная по-настоящему массовая звезда. Звучит кощунственно, но все беды и невзгоды, которые с упоением сыпались на голову знаменитого поляка, поддерживали стабильный интерес к его творчеству, каким бы оно ни было. По счастливой случайности творчество пана Полан-ского самоценно. Без всяких скидок на «секс, ложь и убийство» — три кита, на которых зиждется таблоидная слава невысокого и невзрачного поляка.

Странно, но единственный из небожителей, прошедший ад героев произведений Ежи Косинского, ни разу не обратился к его прозе. На все вопросы о сотрудничестве с писателем Поланский отвечает прямо: «Слишком лично, слишком больно, слишком страшно». А пугать всех «Ребенком Розмари», а потом платить за это жизнью беременной жены — это, значит, не страшно и не больно. Хотя, конечно, спорить с Поланским по поводу кошмарности его детства совершенно не хочется. Да и не получится. Вряд ли кто-то из ныне живущих великих может «похвастаться» детскими играми среди трупов в Варшавском гетто, уничтоженными концлагерях родственниками и авантюрным побегом из поезда, идущего в Аушвиц (нашему герою было тогда восемь лет), а также дальнейшими скитаниями по не сильно гостеприимной к евреям военной Польше.

Да и вообще, есть ли смысл говорить о детстве как таковом — жизнь Романа Поланского началась со скорбной старости, вобравшей в себя жизненный опыт нескольких поколений. Кстати, родился Роман в прекрасном и веселом Париже, и лишь страшная гримаса судьбы зачем-то поманила его родителей с трехлетним сыном в Польшу.

То, что будущему великому режиссеру удалось выжить в аду, безусловно, чудо. А вот его личный подвиг в том, что он вознамерился вести насыщенную жизнь и дальше. Для чего и оказался среди прочих выживших в заново организованной при активном советском вмешательстве Лодзинской киношколе. К счастью, советская помощь ограничилась не только идеологическими наставлениями, но и некоторым количеством дармового трофейного кинотовара, торжественно переданного заведению и сведшего все идеологические ухищрения практически к нулю. Потому как искусство превыше любой идеологии и, между прочим, еще и восторженных юношей питает. Обсмотревшийся голливудско-немец-кого киногламура Роман Поланский был потерян Польшей как певец славного социалистического будущего и полуславного социалистического настоящего — вместо этого он принялся кропать импрессионистские бессодержательные этюды, весьма далекие от стандартов соцреализма. Крылышки молодому да раннему Роману пообломали бы быстро, кабы не его ученическая работа «Двое мужчин и шкаф» (1958), неведомо как попавшая в капиталистический мир и получившая бронзовую медаль на Всемирной ярмарке в Брюсселе. По сути, первая польская послевоенная картина, обласканная на Западе, но полностью проигнорированная на родине, позволила Роману уцелеть и даже продолжить художественную деятельность. Несмотря на все коммунистические замороч-ки, польское правительство всегда было достаточно либеральным, по крайней мере, в своих отношениях с искусством. Так что фильм «Нож в воде» (1962), ставший полнометражным дебютом режиссера, даже вышел в польский прокат, весьма ограниченный, но тем не менее. К примеру, в СССР за подобное искусство горе-творца могли отправить в отпуск на Соловки, а в Польше лишь вышло несколько кислых рецензий, назвавших фильм «декадентским дерьмом», но полностью нейтрализованных всеобщим восхищением публики на Венецианском кинофестивале и номинацией на «Оскар». Эта картина — своеобразный большой римейк маленького фильма «Двое мужчин и шкаф» и некоторым образом автобиография.

16-летний Роман чуть было не стал четвертой жертвой маньяка, убивавшего польскую молодежь, путешествующую автостопом. Тогда состоялось первое выступление Романа Поланского в качестве ньюсмейкера, но далеко не самое громкое. Смешав в равных пропорциях на экране страх, секс и сон, Поланский избавился от одного из своих ночных кошмаров. Но впереди его ожидали новые.
Не получив должного понимания на Родине, но снискав успех на загнивающем Западе, Роман Поланский собирает манатки и отправляется в город своего раннего и еще ничем не омраченного детства — Париж. Где тут же получает работу по специальности. В учебники по режиссуре новелла из французского киносборника «Самые восхитительные мошенничества в мире» вроде бы не попала, но зато в полном объеме продемонстрировала заинтересованным продюсерам коммерческий потенциал молодого многообещающего поляка. Выгодное предложение последовало незамедлительно: Поланский опять собирает пожитки и оказывается в Лондоне, на съемочной площадке психологического триллера «Отвращение» (1965) с начинающей французской кинодивой Катрин Денёв в главной роли. Наверное, не стоит говорить, что в Париж Денёв вернулась уже международной звездой. Поланский не вернулся туда вовсе — ведь впереди заиграл огнями яркий призрак Голливуда. Да и как ему не заиграть, если «Отвращение» — это практически Хичкок, пусть и с сильным креном в область психопатологии. Настолько сильным, что в Польше, к примеру, Поланского тут же предали анафеме. Ходил анекдот, что, случайно увидев картину, глава государства Владислав Гомулка на некоторое время впал в ступор, а выйдя из него, стал бросаться на людей и сыпать проклятиями. Впрочем, это еще не самый трагический пример непосредственной эмоциональной реакции окружающих на творчество Поланского.

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->