Поперечный талант (часть 3)


Последний фильм Гринавея «Повар, вор, его жена и ее любовник» представляет собой портрет злой жестокости в чистом виде, портрет, в буквальном смысле, ужасающий. Название показывает, что перед нами как бы притча – история бандита и насильника, да к тому же еще и психопата (его играет Майкл Гэмбон), который каждый вечер проводит в роскошном ресторане, терроризируя его служащих и посетителей, грубо оскорбляя жену и проявляя восхитительное невежество по части еды. Когда он узнает, что его жена (Хелен Мирен) назначает свидания в кладовой ресторана, он мстит такой чудовищной местью, что дело доходит впрямую людоедства. Но самое замечательно даже не то, что фильм с такой ужасной начинкой выходит у Гринавея, а то, что он ею пригвождает вас к стулу.

«В сердцевине всех многих фильмов – человеконенавистничество и жестокость. Но я всегда искал сюжетов сильного эмоционального и рационального воздействия. Одной из главных причин, по которой я принялся за «Повара», было желание создать характер беспросветно злодейский, без тени привлекательности, без какой бы то ни было возможности искупления. Это не тот случай, когда мы ненавидим, восхищаясь – тут можно только ненавидеть изо всех сил.

Ну и конечно, я здесь соорудил для себя что-то вроде трибуны. Мы видим так много напомаженного и обезвреженного насилия на экране, что это воспринимается как безответственность. Если зрители после всех ужасов расходятся, посмеиваясь, значит ужасы эти для них ничего не значат. Такой вид насилия опасен бессмысленностью и недейственностью. Я в своем фильме стремился представить насилие мощным, грозным и зрелым, таким от которого нельзя будет отмахнуться. Я не жаждал произвести сенсацию, но конечно, хотел бросить некий вызов».

В прошлом году на Венецианском кинофестивале фильм был встречен овациями стоя, а вот на Эдинбургском натолкнулся на смешанный прием – часть публики даже ушла из зала. Впрочем, Гринавей и прежде был гораздо меньше ценим в Британии, чем в остальной Европе. Его это не задевает. «Я никогда не был особенно привержен к британской кинематографии. До «Седьмой печати» Бергмана я и понятия не имел, что в кино есть место истории, мифологии, метафоре. По-моему, многие режиссеры недооценивают возможности кино, используя все это в минимальной степени. А ведь кино способно оперировать столь многими вещами. Как живопись голландцев, оно способно быть исполненным и буквального, и метафорического смысла одновременно. Оно воздействует сочетанием цвета и формы, музыки, композиции, диалога. Это именно то, о чем мечтал Вагнер – всеохватное искусство, средство всеобъемлющего воздействия».

Комментирование закрыто.

Вверх страницы
Statistical data collected by Statpress SEOlution (blogcraft).
->